Линнея не скатывается на самое дно глубокого карьера, а пролетает пятнадцать футов, падает на пологую часть крутого утеса, отчего с края сыплются обломки камней, перекатывается и, ударившись о высокий валун, замирает. Встряска все равно получается нешуточная.
Пистолет Линнея тоже теряет: он исчезает в бездне.
Линнея с трудом пытается подняться, собрать рассыпавшиеся вещи и восстановить дыхание, как вдруг над ней нависает убийца. Здесь, в распахнутой темной пасти карьера, его по-прежнему сложно рассмотреть, лица не видно, зато ясно, что на нем несколько слоев черной одежды, верхняя куртка прорезиненная, сырая, похожая на мокрую покрышку, а в руках… что-то тяжелое.
На руках тоже что-то тяжелое, на запястьях и пальцах намотаны катушки и провода, словно жуткие перчатки.
Он что-то бормочет о грозах и дождях, об ангелах с электрическими крыльями, но после стольких лет Линнея понимает, что это чушь, бред. Она не может, не хочет и не позволит чужим демонам завладеть ею. Своих хватает.
Импровизированные проволочные браслеты искрят от тока, как зажигалка для их с Дэном газового камина, и Линнея понимает: сейчас руки убийцы засияют, наэлектризуются, загорятся – и сомкнутся вокруг ее шеи.
На груди серийника пляшет красная точка – ищет, прицеливается. Сверху стреляет Швайгер, и преступник пригибается, уклоняясь от пули. Хотя Линнея не уверена, что агент попал, ей выдался удачный момент для маневра.
Она нападает на УЦМ, вцепляется в него, пихает, отталкивает. Хочет выцарапать ему глаза, раздирает ему лицо, пока не чувствует, что нечто мягкое, нежное и незаметное наконец поддается.
Линнея ощущает землистый терпкий запах…
Запах самого дождя… а каждая капелька – это крохотная гроза, и в каждой есть искорка молнии.
Все умыто до блеска, все ожило, а Линнея тоже отчаянно хочет жить.
Убийца визжит – жуткий нечеловеческий вопль, отшатывается от нее к краю утеса. Опять испуганно хватается за Линнею, может, надеясь утащить ее за собой в пропасть или, наоборот, спастись: вдруг она поднимет его наверх с края бездны? Но руки у преступника раскалились, мерцают самодельными молниями, и Линнея уже не выбирает.
Она пинком отшвыривает его от себя.
Видит, как он скатывается с края скалы, окутанный рукотворным белым светом.
Убийца сияет весь свой полет, слабее и слабее, как падающая звезда, задевая уступы, пока не обрушивается в голубую воду глубоко в расщелине.
Швайгер и Дивайн молча помогают Линнее взобраться на смотровую площадку, где уже ждут Рио и другие поисковики.
Адан стоит на коленях возле Энди Эллис, а она сидит на асфальте, кашляет и плачет, а сбоку к ней прижимается дочь.
Дождь кончился, и мир пахнет жизнью.
Рио подходит к Линнее и притягивает ее к себе.
– Прости, что не успел.
– Нет, нет, я в порядке. Все хорошо. Ты вовремя.
Он косится на разверстую, словно в зевке, пасть карьера и спрашивает:
– Что там случилось?
– Все уже прошло, – только и выдавливает Линнея и интересуется: – А у вас что?
Рио смотрит на Энди и Руби Эллис, по-прежнему крепко обнимающих друг друга, и шепчет:
– А у нас все только начинается.