Они проезжают от Мемфиса всего-то шестьдесят миль – до Браунсвилла, и тут Линнея не выдерживает пристального взгляда Рио и съезжает на обочину.
По шоссе один за другим катятся большие грузовики с полуприцепами, перевозящие комбайны, сенные прессы и скот. Когда фуры проносятся мимо, арендованный внедорожник покачивается, будто утлая лодочка на высоких упрямых волнах.
Но что бы ни творилось вокруг, Рио взгляда не отводит.
– Я не буду спрашивать, Лин. Честно, – подчеркивает Адан, впрочем, не до конца веря самому себе. – Я просто… хотел извиниться. Не надо было мне тебя втягивать в это дело. Мы поторопились, переборщили.
– Не строй из себя мученика. Я сама хотела вернуться к работе, какой бы она ни была.
На самом деле Линнея просто сходила с ума – кошмарно это признавать, когда сидишь дома с любящим мужем, красавицами-дочками, отдыхаешь, выздоравливаешь, восстанавливаешь отношения и собственный организм, поправляешься. Собираешь себя в кучу. Но даже после всего, что случилось, после всех пережитых ужасов у нее появлялось ощущение, будто она умирает под внимательным взглядом Дэна и тяготится его навязчивым порывом о ней заботиться. Благодаря терапии и лекарствам боль почти утихла и притупилась, воспоминания о травме отошли на дальний план, а призрачные голоса и образы в голове померкли. Зато осталось желание снова почувствовать хоть что-то, что угодно, только не беспомощность.
– Знаю. Поначалу речь шла о сложных разводах, обмане страховых и прочей ерунде. Вот что я обещал. Но не это. Однозначно не это.
И они занимались «не этим» до тех пор, пока не позвонил сенатор Уильям Уолден.
– Подумаешь, дочка сбежала, – хмыкает Линнея. – Ерунда.
– Ерунда, – эхом повторяет Рио. – Как только история всплывет, Уолден надавит на все рычаги. Молчать он точно не станет.
Напарники столько дел вместе расследовали, столько бегали наперегонки с дьяволом – на очередной вызов, на очередной неизбежный труп, на очередную Эбби, Джоанну, Розмари или Шелли. Линнея до сих пор помнит каждую в лицо и по имени.
– Хорошо еще, что у меня много приятелей занимается этим делом. Надеюсь, они будут рыть землю носом и не отступят при первых же трудностях.
Можно найти уйму веских причин, почему Линнея и Рио теперь всего лишь частные детективы, занимающиеся делами о мошенничестве, супружеской неверности и опеке над детьми. Сотню причин, почему, когда Дивайн заговорил об остальных жертвах, Линнея вдруг отчаянно захотела домой: сказывались воспоминания о старых расследованиях.
Я не буду спрашивать, Лин.
Да, Рио никогда не будет спрашивать, потому что понимает, к чему это приведет и чего от нее потребует. Однако он и не выбросит свои вопросы из головы, ведь от него самого потребуется немало. Линнея понимает. Как-никак он однажды спас ей жизнь.
Поэтому Линнея говорит:
– Сколько бы региональных или федеральных следователей ни назначили на это дело, никто, кроме меня, не сможет раскрутить его так, как надо. Никто другой не оценит место преступления достаточно грамотно, чтобы все сдвинулось с мертвой точки.
Рио неуверенно кивает.
– А у тебя получится? После всего, что случилось? – Он качает головой. – Если мы влезем в гущу событий, о спокойной жизни можно будет забыть. Нам надают по шапке, у нас отберут лицензии, а мы и так их получили без году неделя.
Однако Рио ее не отговаривает, да и вообще на самом деле не слишком-то задумывается о последствиях.
Проблема в той чертовой машине – в новенькой зеленой «Субару» Эбби.
Она, наверное, до сих пор пылится на полицейской штрафстоянке в Порт-Гибсоне, беззащитная, подставленная всем ветрам. Свежесобранной опергруппе ее исследовать так же важно, как и саму Эбби, но авто подпадает под чужую юрисдикцию, и кто знает, когда у нужной бригады дойдут до него руки. Линнея и Рио вообще ничьей юрисдикции не подчиняются, и у них больше нет чемоданчиков для судебно-медицинской экспертизы, чтобы собирать образцы крови и ворсинки. Впрочем, Адан и не предлагает вернуться в Порт-Гибсон поискать подобные улики.
Он хочет лишь посмотреть на автомобиль, хочет, чтобы Линнея как следует посмотрела – так, как умеет только она.
«Эбби Уолден теперь часть системы закономерностей, – думает та. – И мы тоже».
И может быть, на минуточку предположим, Линнея в глубине души тоже сейчас именно этого и хочет. Может, именно такого дела она и ждала, сидя дома и постепенно сатанея в четырех стенах. Еще одного шанса потянуть за крохотную ниточку. Совсем простенькую, вроде машины.
Только посмотреть.
Чтобы увидеть, что на самом деле у них двоих забрали.
– Черт, – шипит она в ожидании, когда мимо просвистит очередная фура. Линнея высматривает в потоке окошко, чтобы развернуться и поехать в Порт-Гибсон, но по-прежнему не глядит на напарника: не хочет, чтобы он видел в ее глазах слезы. – Да чтоб вас!