Оказавшись в этой каменной утробе, Сергей просто опустился на холодный, влажный пол. Его тело, измученное страхом и долгой ходьбой, казалось, больше не подчинялось ему. Он сидел, понурив голову, и чувствовал, как по щекам текут горячие слезы. Но даже слез становилось все меньше, пока не иссякли совсем, оставив лишь опустошающее чувство бессилия. Усталость взяла свое, и он, не в силах больше бороться, провалился в тяжелый, беспокойный сон прямо на каменном полу — кровати здесь не было, лишь холод и мрак.

Пробуждение было резким, словно вынырнуть из глубокой воды. Какой-то стук заставил его вздрогнуть. Сергей открыл глаза, и в полумраке увидел, как в узкую щель в двери просунули тарелку. На ней дымилась серая, безликая каша, а рядом лежала деревянная ложка. Звягинцев недоверчиво поднес ложку ко рту. Вкус был пресным, безвкусным, лишь отдаленно напоминающим злаки. Ни соли, ни специй — лишь безрадостная питательная масса. Но Сергей понимал — другой еды здесь не будет. Придется привыкать. С каждым глотком он боролся с отвращением, заставляя себя съесть все до последней крошки. Когда тарелка опустела, ее так же быстро забрали, оставив его наедине с тишиной.

В камере делать было решительно нечего, кроме как планировать побег. Но куда ни глянь — лишь глухие стены. Два «выхода» маячили перед ним: массивная, окованная железом дверь, казавшаяся неприступной, и маленькое окошко почти у самого потолка, затянутое ржавой решеткой. Даже самый худой человек вряд ли смог бы протиснуться сквозь эту узкую щель. Идея побега, казалось, была обречена с самого начала. Отчаяние начало закрадываться в душу, словно холодный туман.

Через какое-то время, которое показалось вечностью, послышался скрип петель. Пришел охранник. Он был одет в простую, грубую рубаху и шаровары, и если бы не кинжал, тускло поблескивающий на поясе, его можно было бы принять за обычного крестьянина. Этот охранник, не говоря ни слова, грубо связал Сергею руки и повел его куда-то. Снова бесконечные коридоры, узкие лестницы, ведущие в неизвестность, и вот, наконец, открытое пространство. Пленника вели по широкой городской стене, откуда открывался поистине чудесный вид на бескрайние леса и поля, раскинувшиеся до самого горизонта. Среди них виднелась паутина грунтовых дорог, расходящихся от замка, словно нити судьбы.

Снова коридоры с каменными сводами, эхо шагов, отражающееся от стен, лестницы, ведущие то вверх, то вниз. Казалось, этот лабиринт никогда не закончится, будто он был создан, чтобы свести с ума. Но, к его удивлению, бесконечный путь внезапно закончился. Сергей оказался в комнате, которая после тесной, мрачной камеры казалась настоящими хоромами. Здесь располагалась простая, но добротная деревянная мебель: стол, несколько стульев, пара тумбочек. И, о чудо, на одной из тумбочек лежал его рюкзак! Он был раскрыт, а его содержимое, его маленький кусочек привычного мира, было раскидано по комнате: ноутбук, словно драгоценный артефакт, стоял на одной тумбочке, солнечная батарея на другой. Несколько банок тушенки, его спасение в этом чужом мире, лежали на столе, а рядом — пачки со всевозможными лекарствами, напоминание о хрупкости человеческого тела и необходимости заботиться о нем.

В полумраке комнаты, словно высеченный из самой ночи, восседал человек в черной мантии. Его фигура, окутанная тайной, казалась неподвижной, но взгляд, устремленный на Сергея, был острым, как клинок. Казалось, этот взгляд проникал сквозь плоть и кости, достигая самых потаенных уголков души. Это было не просто созерцание, а нечто более глубокое, гипнотическое, словно невидимые нити тянулись из глаз незнакомца, опутывая разум Сергея.

Внезапно, словно неведомая сила, проникла в его голову. Это было не похоже на хищное поглощение, как в случае с рогатым монстром, который высасывал жизнь из жертвы. Этот человек в черном не «пил душу из трубочки», он проникал в самые глубины памяти, словно опытный археолог, раскапывающий слои прошлого. Он не просто смотрел, он видел мысли Сергея, проникая в самые потаенные уголки его разума, где хранились образы и воспоминания.

Сергей пытался сопротивляться, отчаянно борясь с этим странным наваждением, пытаясь стряхнуть с себя его цепкие объятия. Но человек в черной мантии лишь усмехнулся, его губы тронула едва заметная, хищная улыбка. Он держал разум попаданца под своим полным контролем, заставляя его вновь и вновь переживать события прошлого. Образы возникали сами собой, словно по волшебству.

Вот его ведут в плен, холодные руки стражников сжимают его плечи. Затем — ощущение стремительного движения назад, словно время отматывалось вспять. Сергей вновь увидел рогатого монстра, его ужасающие очертания, его неземной взгляд. Незнакомец снова усмехнулся, наблюдая, как страх, пережитый Сергеем, отражается в его воспоминаниях.

Воспоминания продолжали раскручиваться, унося его все дальше в прошлое. Вот он бежит, петляя между исполинскими деревьями, пытаясь скрыться от преследования. Встреча с Цриванс, загадочной женщиной из другого мира. Переход между мирами, который навсегда изменил его жизнь. Собеседование в NICA, унизительное и полное надежды. Работа в институте лаборантом, рутина, которая казалась такой далекой и незначительной.

Сергей чувствовал, как человек в мантии удивляется, проникая все глубже в его память. Студенческие годы, наполненные жаждой знаний и юношеским максимализмом. Школа, где он впервые почувствовал вкус открытий. Детство, когда мир казался огромным и полным чудес. Незнакомец буквально пребывал в замешательстве, его взгляд метался между Сергеем и изъятыми вещами, словно он пытался осмыслить всю сложность и многогранность человеческой жизни. Сергей чувствовал это замешательство, эту растерянность.

Внезапно, словно туман рассеялся, наваждение прошло. Сергей обнаружил себя в той же комнате, но теперь он чувствовал себя иначе, словно очнулся от долгого, тревожного сна. Человек в мантии с неподдельным любопытством смотрел то на него, то на разложенные вещи. Сергей, наконец, смог разглядеть незнакомца. Высокий, с худощавым телосложением, он был облачен в черную мантию, скрывающую его фигуру. Его волосы, черные и коротко стриженные, обрамляли лицо с жесткими, пронзительными зелеными глазами. В этих глазах чувствовалась какая-то неведомая сила, способная проникать сквозь любые преграды.

Человек в мантии кивнул в сторону стула, приглашая Сергея сесть. Затем он обратился к стражнику с тихим, но властным словом, и тот, словно тень, растворился в полумраке коридора. Звягинцев остался один на один с незнакомцем, сердце его билось в предвкушении неизвестности. Что же будет дальше?

Незнакомец начал совершать странные пассы руками, его пальцы сплетались в замысловатые узоры в воздухе. Из пространства между его ладонями начали проскакивать изумрудные искры, словно пойманные в ловушку звезды, и разливаться мерцающая розовая дымка, напоминающая туман, сотканный из лунного света. Сергей с завороженным любопытством следил за его таинственными манипуляциями, ощущая, как воздух вокруг наполняется неведомой энергией.

В этот момент дверь комнаты распахнулась, и на пороге появился длинноволосый юноша в зеленом сюртуке, его облик был столь же загадочен, как и у человека в мантии. Человек в мантии обратился к нему с тихим шепотом, и юноша, словно подчиняясь невидимой воле, сел на стул и замер, его взгляд был устремлен куда-то вдаль.

Затем в руках незнакомца материализовалось нечто, напоминающее светящийся кристалл. Сергей не успел даже понять, откуда взялся этот артефакт. Маг извлек его из ниоткуда, словно опытный фокусник, творящий чудеса. Он положил кристалл на стол, и от него, словно живые, потянулись три «щупальца», сотканные из той же самой светящейся розовой дымки. Одно из них резко метнулось к Сергею и, без малейшего сопротивления, проникло прямо в его лоб. Он даже не успел ничего понять, лишь почувствовал легкое, мимолетное головокружение, которое тут же рассеялось. Такое же «щупальце» вонзилось в лоб человека в мантии и юноши в сюртуке, создавая невидимую связь между ними.

Сергей с опаской наблюдал за потоком розовой светящейся субстанции, которая теперь соединяла его лоб с таинственным кристаллом, который незнакомец тут же окрестил «магическим».

— Кто ты? — прозвучал вопрос, но не голосом, а скорее мыслью, переведенной на русский язык, словно кто-то проник в его сознание и озвучил его мысли. Сергей вздрогнул от неожиданности.

— Сергей Звягинцев, — ответил он, — пришелец из другого мира, как вы, наверняка, уже поняли.

— Зачем ты здесь? — снова прозвучал мысленный вопрос.

— Сам не знаю. Это был эксперимент. Не думал, что действительно смогу преодолеть границу между мирами.

— Как ты сюда попал?

— Не знаю. Должно быть, все дело в запуске адронного коллайдера NICA.

— Что такое адронный коллайдер?

— Хм… боюсь, придется объяснять очень долго.

— Если не можешь словами, попробуй образами, — сказал человек в мантии, вновь проникая в мозг Сергея, словно открывая новую страницу в его сознании.

Сергей, погрузившись в свои воспоминания, начал мысленно воспроизводить сложные уравнения квантовой механики, фундаментальные положения ядерной физики, схемы адронного коллайдера NICA. Поток этих образов, чуждых и непонятных, лишь глубже погрузил дознавателя в черной мантии в еще большее замешательство. Его ментальный взор, привыкший к иным формам знания, спотыкался о непривычные концепции.

Тогда человек в черном, словно осознав бесплодность прямого пути, решил изменить тактику допроса. Он указал на банку тушенки, лежащую на столе, и мысленно спросил:

— Что это?

— Еда, — ответил Сергей, и в его сознании тут же возникли яркие образы: вот он открывает банку консервным ножом, раздается характерный щелчок, ароматное мясо высыпается на тарелку, и он с аппетитом ест, ощущая вкус и насыщение.

Ведущий допрос, уловив эти образы, хмыкнул. Его взгляд скользнул по рюкзаку Сергея, и он, словно по наитию, разыскал в нем открывашку и вилку. Затем, аккуратно разложив все это на столе, он произнес:

— Ешь.

Сергей в ответ лишь продемонстрировал свои связанные руки. Юноша в зеленом сюртуке, наблюдавший за происходящим с нескрываемым интересом, достал нож и уже хотел было перерезать веревки, но дознаватель остановил его легким движением руки:

— Не порти казенное имущество, просто развяжи.

Когда руки Сергея оказались свободны, он жадно схватил банку. Разделавшись с ней в несколько движений, он принялся с упоением поедать тушенку, вспомнив, что, кажется, уже сутки ничего не ел, кроме той безвкусной каши в темнице. Каждый кусочек казался неземным деликатесом.

— Зачем запечатывать мясо в железную банку? — мысленно спросил человек в мантии, его голос в сознании Сергея звучал теперь с оттенком искреннего любопытства.

— Так она может храниться очень долго, годами. Можно делать запасы на случай голода, можно брать с собой в поход. Удобно, — объяснил Сергей, демонстрируя практичность изобретения.

­– Что еще в вашем мире есть интересное? Какая магия? — последовал новый вопрос, в котором сквозила жажда познания.

— Магия? — переспросил Сергей, и в его голосе прозвучало искреннее удивление. — У нас в мире нет никакой магии.

— Тогда как вы изготавливаете такие чудесные банки? — в голосе дознавателя проскользнула нотка недоверия.

­– Технология, — коротко ответил Сергей.

— Не понимаю. Объясни образами, — потребовал человек в мантии, и Сергей почувствовал, как его разум вновь открывается для ментального потока, готовясь передать целую эпоху научных открытий.

Дознаватель вновь погрузился в разум Сергея, и тот, словно по команде, начал транслировать калейдоскоп образов: гигантские карьеры, где исполинские машины, похожие на механических чудовищ, выгрызают руду из недр земли; вереницы грузовиков, везущих этот ценный груз на заводы; огненные доменные печи, изрыгающие потоки расплавленного металла, бегущего по желобам, словно реки лавы; бесконечные цеха, наполненные грохотом работающих станков, создающих невиданные механизмы.

— Странный у вас мир. Удивительный, — прозвучала мысль дознавателя, и Сергей увидел, как человек в мантии медленно покачал головой, его зеленые глаза выражали смесь восхищения и непонимания.

— Кстати, — спохватился вдруг Звягинцев, чувствуя, что момент для этого вопроса настал, — а я сам-то с кем имею честь беседовать?

— Это неважно. Можешь просто считать, что я придворный маг, — ответил незнакомец, и в его мысленном голосе прозвучала легкая отстраненность. — Не будем отвлекаться. Поехали дальше. Какое у вас есть оружие?

Сергей ответил не словами, а мощными, шокирующими образами. Он представил Вторую мировую войну: стальные громады танков, рвущиеся по полям, оставляя за собой борозды смерти; оглушительные взрывы снарядов, разрывающие воздух; нескончаемая стрельба из автоматов, косящая ряды солдат. Множество людей падают замертво, их жизни обрываются в одно мгновение. По лицу мага было видно, что он весьма впечатлен, его глаза расширились, а губы сжались в тонкую линию.

— Это еще не все, — усмехнулся Звягинцев, чувствуя прилив мрачного удовлетворения, и начал рисовать в своем воображении картины самолетов, сбрасывающих смертоносные бомбы, которые, словно железные птицы, пикируют с небес.

Затем он представил крылатую ракету: изящную, стремительную, летящую на сверхзвуковой скорости и точно поражающую цель за тысячи километров, оставляя за собой лишь огненный след и разрушение.

— А вот сейчас ты увидишь настоящее оружие, — сказал Сергей, и в его сознании возник образ атомной бомбы.

Яркая, ослепительная вспышка, затмевающая солнце. Тысячи людей сгорают заживо, превращаясь в тени на стенах. Над городом поднимается исполинский гриб, сотканный из огня и дыма. Ударная волна в одно мгновение рушит небоскребы, превращая их в пыль. Она сметает всё на своем пути: дома, деревья, автобусные остановки. Если на пути будет замок, то и замок снесет за одно мгновение. Руины простираются на многие километры вокруг эпицентра взрыва, оставляя после себя лишь безжизненную пустыню.

— Тогда почему ваш мир до сих пор цел? — недоверчиво спросил дознаватель, его мысленный голос звучал теперь с оттенком глубокого потрясения.

— Это больше для устрашения, чем для войны. Если такое оружие есть у одного государства, то оно становится самым сильным государством. До тех пор, пока другое государство не сделает такую же бомбу. В итоге все друг друга пугают бомбами, но никто их не применяет, — объяснил Сергей, чувствуя, как его слова, наполненные горькой иронией, проникают в сознание мага.

— Тогда откуда люди знают, что это сработает? — спросил маг, его любопытство было неподдельным.

— Вообще-то, один раз применяли, — ответил Сергей, вспоминая трагические события Хиросимы и Нагасаки, — но только один раз. И этого хватило, чтобы понять…

— Ты можешь сделать такую бомбу? — спросил маг, и в его мысленном голосе прозвучала надежда, смешанная с тревогой.

— В условиях вашего мира вряд ли. Но, если подождать пару сотен лет, ускорить у вас технологический прогресс, построить заводы, другую инфраструктуру, то, может быть, дело дойдет и до атомной бомбы, — ответил Сергей, понимая, что его слова звучат как приговор.

— Тогда ты для нас бесполезен. — Прозвучала мысль мага, холодная и безжалостная, как лезвие гильотины, — Если ты не можешь создать это чудо оружие, то зачем ты нам? Мы отрубим тебе голову.

— Подождите, — испуганно проговорил Сергей, его голос дрогнул, — в этой штуке заложены огромные знания, — он кивнул на ноутбук, лежащий на столе. — Без меня вы не сможете расшифровать их. Это ключ к вашему будущему.

— Ладно, подумаем, — ответил маг, и в его мысленном голосе прозвучала нотка сомнения.

Маг взмахнул рукой, и магический кристалл, мерцавший до этого розовым светом, погас. Тотчас же Сергей перестал понимать местный язык. Человек в мантии что-то говорил юноше в сюртуке, но Звягинцев слышал лишь лающие, бессмысленные звуки. А потом пришел стражник, грубо связал Звягинцеву руки и, не говоря ни слова, отвел обратно в камеру, оставляя его наедине с мрачными мыслями и предчувствием беды.