— … так мне удалось пробраться в узел связи и отправить сообщение, — закончила я доклад. — Потом кое-как продержалась… Все было довольно сумбурно, и ваш Буран меня чуть не пристрелил. Ну да это вы сами видели.

— Буран у нас… не обезображен интеллектом, — вздохнул Тургенев. — Но боевик высшего класса. Увы, инициация второго порядка выбирает… не по интеллектуальному уровню.

Бледное лицо куратора скривилось в гримасе сожаления. Наверняка за этим стоит какая-то история, но сейчас явно не время в нее вникать.

Опричные медики свое дело знали крепко — прошла какая-то пара часов, а я чувствовала себя лучше, чем до попадания на базу Мачоси. Сломанное ребро было срощено, от гематом остались едва заметные красные пятна, даже резерв маны наполнился под завязку. Кажется, добрые доктора даже слегка перестарались: меня распирало от энергии и жажды деятельности, а от обезболивающего накрыло легкой эйфорией. Влезать обратно в окровавленный форменный комбинезон я категорически отказалась — одного попадания под дружественный огонь мне более чем хватило — потому врачи выделили медицинский халатик.

Мы сидели в палатке импровизированного штаба спасательной операции. К моему облегчению, ее разбили прямо во дворе, спускаться под землю не понадобилось — там сейчас полным ходом шли спасательные работы и зачистка оставшихся работорговцев.

— Что с похищенными девушками? — спросила я. — Всех удалось спасти? Сколько их?

— Процесс освобождения еще идет, — ответил Тургенев. — Нейтрализовать десятки ошейников — не минутное дело. Многим пострадавшим нужна помощь врачей и парапсихологов. Так что мы пробудем здесь трое суток. Но твоя работа выполнена. Дождись завершения операции — и можешь уезжать. Я доставил сюда твой мотоцикл. И пистолеты, вот возьми.

Тургенев подал мне две кобуры.

— Вот спасибочки! Но я должна… найти кое-кого среди жертв. Убедиться, что с теми, кого я знаю, все в порядке. Ведь Государство позаботится обо всех, не только о своих подданных?

— Ну естественно, среди пустыни мы никого не бросим. Не для того спасали. Ты можешь подождать, если хочешь.

Из-за постэффектов лечения сидеть на месте не хотелось. Я поднялась с ящика — во временном штабе они заменяли стулья.

— Нет, я не хочу ждать. У меня осталось… незавершенное дело. До Лисанги пять часов езды… на "Рыси' — от силы три. Я обернусь сегодня до темноты.

Я немного радовалась, что Соло не попала сегодня в число тех, кого Буран поставил к стенке. И все-таки… это не значит, что я ей позволю просто жить припеваючи в своем шикарном доме после всего, что она делала!

— Что ты задумала? — нахмурился Тургенев.

— Так, кое-что. Надо расставить точки над i, а заодно над другими произвольными буквами.

— Экая ты неугомонная, право слово…

— Да, у меня шило в заднице! Как будто не по этой причине вы меня и взяли на службу!

— Я не могу позволить тебе кататься по этим краям в одиночестве! Это небезопасно.

Вот жеж… Не сказать, что до этого момента моя безопасность была хоть каким-нибудь приоритетом. У Тургенева явно есть свои резоны. Не хочет, наверное, чтобы я во что-то влезала, пока идет операция.

Я прищурилась:

— Я вольный стрелок, и мои обязательства перед вашей службой выполнены! С какого рожна вы вообще можете что-то мне позволять или не позволять?

Повисла неловкая пауза. Ее перебило негромкое покашливание снаружи палатки:

— Это, наверное, ужасно секретно, то, о чем вы говорите. Но слышно вас на половину территории. Я войду?

— Да заходи уже, Илья… — Тургенев устало махнул рукой. — Что с вами со всеми будешь делать…

Раскольников вошел, и от его улыбки под пологом словно бы стало светлее.

— Я тут послушал вас и подумал — давай я съезжу с девушкой куда ей там надо? Все равно зачистка закончена, работы по моему профилю здесь больше нет. Могу, конечно, поторчать в карауле… Но сильно сомневаюсь, что местные бандюки достаточно безумны, чтобы атаковать базу, занятую опричниками. Я этих ребят знаю, они вполне могут отличить сокола от цапли.

Я скептически приподняла бровь:

— Илюха, ну как ты со мной поедешь? У тебя же мотоцикла нет. Или тебе тоже персональный транспорт через портал доставили?

— Не-а, я-то не агент особой важности, так, рядовой наемник со знанием местности… Но я видел мотоциклы здесь, на парковке. Их хозяев наш добряк Буран поставил к стенке, значит, вряд ли они станут выдвигать претензии. А быстро реквизированное считается трофейным!

Тургенев страдальчески закатил глаза:

— Я не должен поощрять эту мутную самодеятельность! Но вы же все равно не угомонитесь, авантюристы хреновы… Два сапога пара, только встретились и сразу спелись! Катитесь на свой страх и риск, а если подохнете, можете не возвращаться… Илья, заодно расскажешь Гае, что почем у вас на Арене. Вашу породу туда так и тянет, словно медом намазано.

Илья подмигнул мне:

— Сваливаем, пока господин почтеннейший начальник в добром настроении!

Пока Илья подбирал мотоцикл, я добралась до "Рыси' и с радостью переоделась в свою одежду, хваля себя за то, что догадалась оставить в кофре запасной комплект. Белая майка, пастушья рубашка в красную клетку, джинсы с разрезами и высокие тяжелые ботинки. Забавно, никогда не придавала особого значения шмоткам, но сейчас почувствовала себя так, будто влезла наконец в собственную кожу после долгого пребывания в чужой. Ну и пистолеты на поясе, конечно — то, что всегда делало меня мной.

Включила телефон, но сигнал связи не загорелся. Это нормально, на этих землях сеть есть разве что в городах, и то не во всех. Ну хоть навигация работала, а карты я догадалась скачать на устройство еще в Шу-Каиме.

Илья выбрал матово-зеленый «Бизон» с усиленной рамой и кронштейнами для пулемета на багажнике — на таких местные полевые командиры выезжают на разборки с соседями. Толстые шины с глубоким протектором подходили как для бездорожья, так и для местных дорог, тем более что разница между ними часто оказывалась символической.

Навязанный сопровождающий меня слегка раздражал, потому что "Бизон', конечно же, не имел шансов угнаться за "Рысью', и мне постоянно приходилось сбрасывать скорость ниже комфортной. Вдобавок умеренный темп езды оставлял больше времени для не таких уж веселых размышлений.

Не то чтобы я ожидала, что Тайный приказ станет носиться с приговоренной к изгнанию преступницей, как с писаной торбой. Но все-таки насколько невысоко те, кто отдавал мне приказы, ценили мою жизнь, оказалось неприятным сюрпризом. Если бы все пошло по изначальному плану и меня доставили на Мачоси в качестве товара, я бы сейчас могла действительно отправиться к покупателю — провалившая задание, тщательно упакованная… сломанная, с ненулевыми шансами. А потом меня едва не пристрелили свои… ну, насколько там они все мне вообще теперь свои. Не представляла, что стала настолько мелкой разменной картой в чужой игре!

Может, и ну их к Морготу, эти игры в Йамеса Вондиона? Лечение Ахада Тайный приказ все равно уже оплатил, а поступление во "Врата моря'… оно ведь тоже устроено, чтобы я могла стать более значимой фигурой на этой доске. То есть вроде как нужно — вот только не мне. Меня же формально к изгнанию приговорили, а не к службе на Тайный приказ…

Правда, если я от нее откажусь — никогда не смогу вернуться домой.

В общем, ладно, по-любому надо вытащить своих девчонок, а потом уже принимать тяжелые решения.

Для начала — разобраться с женщиной, которая, пусть и недолгое время, была моей хозяйкой. Владела мной. Такое нельзя спускать на тормозах.

Илья, про которого я почти забыла, махнул мне рукой и съехал на обочину. Я тоже притормозила:

— Чего стряслось? До Лисанги уже рукой подать! Твой «Бизон» на ходу на запчасти разваливается? Нахрена ты взял эту рухлядь?

— Да нормально все с "Бизоном', — миролюбиво ответил Илюха. — А здесь можно зарядить аккумуляторы. Ты что, настолько торопишься, что не хочешь тратить время на подзарядку? Это обычно заканчивается так себе… Сейчас к нам выйдет хозяйка.

Я оглядела цинковый сарайчик — такой же, как сотни тех, мимо которых мы уже проехали, и не приметила никаких маркеров зарядной станции. Наверное, здесь просто места знать надо… Может, не так уж плохо, что эта отсиявшая свое звезда Арены за мной увязалась.

Пока гладиатор договаривался с полной дамой в ярком платье и помогал ей извлекать из сарайчика зарядное устройство, я любовалась его пластикой. Прежде такие плавные, упругие и точные движения я видела только у урук-хай, а Илья был стопроцентным человеком. Магом-пустоцветом, кстати, а вот профиль какой-то экзотический, я не смогла его определить по ауре — поняла только, что Илюхины способности завязаны на телесность. Целитель? Не самая типичная специализация для гладиатора…

Адаптер был маломощный, и зарядка шла медленно. Кажется, есть время немного поболтать. Я спросила:

— Илюха, а как так вышло, что звезда Арены Касабланки работает на опричников? Ты же чемпион, вы там с золота едите и срете обратно на золото!

— Фу, пошлость какая — срать на золото! Настоящий чемпион, детка, никогда не согласится срать меньше чем на платину! Но есть, как говорится, нюанс: чемпионы меняются каждый сезон, публика все время желает новой крови. Арена забирает у тебя все, поглощает тебя целиком, пережевывает — и выплевывает.

— Эй, откуда такая обреченность? Тургенев тебя подрядил отговорить меня от поступления во "Врата моря' что ли? Пытается казенные средства сэкономить?

— Конечно, — Илюха подмигнул. — Хотя я ему сразу сказал, что это бесполезно. Если уж кто заболел Ареной, значит, обречен пройти весь этот крестный путь до конца… который немного предсказуем. И хуже того — жить после Арены. Хорошая новость в том, что некоторым везет, удается на песке и подохнуть — особенно тем, кто пробивается на Ночную Арену. А неудачники, которые уходят с Арены живыми… им приходится перебиваться случайными заработками, вроде разового участия в боевых операциях бывших соотечественников.

Я подумала, что куда интереснее, как вдребезги русского парня Илью Ермолова вообще занесло в Африку. Тоже изгнанник вроде меня? Или тут более сложная история? Спросить бы, но мы пока… недостаточно близко знакомы. Да и аккумуляторы зарядились наконец. Пора в путь.

Лисанга была все та же — нищета старого города и блеск Виллы-Нувель. Я остановила "Рысь' возле калитки дома Соло.

— Мне пойти с тобой? — спросил Илья.

— Не надо, это… мое дело. Вот, за байком лучше присмотри.

Навязываться бывший гладиатор не стал.

Замок калитки все еще открывался сетчаткой моего глаза — Соло настроила его так после того, как я осталась без ошейника и получила право выходить в город. Я почему-то ожидала, что так оно и будет — хотя вполне была готова перемахнуть через забор.

Странно оказалось заходить в дом, в котором я провела столько времени в качестве вещи. Хотя я много раз пылесосила здесь каждый угол, теперь вся обстановка казалась немыслимо, невероятно чужой — словно другая галактика.

Я медленно поднялась на второй этаж, куда мне вообще-то запрещалось входить, машинально проверяя пистолеты на поясе.

Соло была у себя — она сидела на диване в шелковом халате цвета индиго и смотрела какой-то старый фильм. Оружия при ней не было. Но может же она не знать, что произошло на Мачоси? Такие вести должны мигом разлетаться по округе!

Красивый актер на экране сказал:

— Of all the gin joints in all the towns in all the world, she walks into mine.

(«Из всех забегаловок во всех городах целого мира она приходит в мою»)

— Как вышло, что ты не пошла на дно вместе с Мачоси? — спокойно спросила Соло, не отрываясь от экрана.

— Так, что это я отправила на дно Мачоси.

— Значит, ты была крысой? — в голосе Соло не прорезалось каких-то особых эмоций. — С самого начала?

Я хотела было возмутиться такой формулировкой, но тут же передумала. Собственно, зачем? Да, для работорговцев я именно что крыса. Работа агента вообще не в том, чтобы быть всеобщим милым другом.

— Ага, с самого начала, — сказала я и плюхнулась в кресло.

Мы немного посмотрели кино.

— Ты пришла, чтобы меня убить? — безразлично спросила Соло.

Хороший вопрос! Соло, конечно, заслуживает смерти. Но мало ли кто чего заслуживает…

— Неа, — ответила я. — Хотя, конечно, стоило бы. Но живые люди ценятся выше, чем трупы. Уж кому, как не тебе, знать. You’re quite a survivor. Can be of use.

Только теперь я поняла, насколько мне хотелось вернуть ей эту фразу!

Соло приподняла бровь:

— Почему ты полагаешь, будто можешь назначать мне цену?

Я оторвалась от экрана и посмотрела на нее. Эта женщина когда-то любила так сильно, что пожертвовала ради любви большим, чем жизнь. Но оправдывает ли это все, что она делала потом?

А что я вообще могу в этом понимать? Я ведь никого так сильно не любила — и едва ли смогу. Нет, я люблю Рейку, конечно, но это моя сестра, моя кровь — не то, что возможно выбрать. А вот так же безоглядно отдать себя постороннему человеку, по собственной воле отказаться от собственной сути? Каково это? Какое рабство может с этим сравниться?

И что, черт возьми, мне делать? У меня не было никакого плана, когда я сюда ехала. Я просто знала, что это необходимо каким-то образом завершить.

— Here’s looking at you, kid, — сказал актер на экране.

Я встала и выключила телевизор.

— Я назначаю тебе цену, потому что знаю, кто ты и чем занимаешься. И знаю твой адрес. Больше того, все это знают те, кто прямо сейчас, пока мы говорим, уничтожает Мачоси. Придут ли они за тобой — зависит от того, что я им скажу. Это все понятно?

Соло медленно кивнула.

Я приняла решение.

— Послушай, пока ты владела мной, ты не пыталась меня унизить, не куражилась надо мной. Я отплачу той же монетой. Теперь наш стол перевернут, и твоя жизнь принадлежит мне. Ты передала меня Мачоси. Я так же передаю тебя Государству Российскому, Приказу Тайных дел. Теперь ты принадлежишь ему. Работаешь на него. Выполняешь все, что тебе скажут. Остаешься в системе, которая придет на смену Мачоси, и докладываешь обо всем, что будет в ней происходить. Тогда за тобой оставят этот дом и все вещи, которые ты так любишь. Ты поняла?

— Да, я поняла, — медленно ответила Соло.

— Молодец, — отозвалась я.

Соло… нет, Кирстен печально улыбнулась и сказала:

— Here’s looking at you, kid.

Я развернулась и ушла, не прощаясь. Господи, пожалуйста, пусть лучше я никогда никого не полюблю, чем… вот так.

Илюха, пока меня ждал, добыл где-то пару кокосов со срезанным верхом и гигантский сэндвич с жареной картошкой и острыми соусами.

— Разве здешнюю уличную еду можно есть? — насторожилась я.

— Можно, если разбираешься в ней, — усмехнулся Илюха. — Вот это, например, называется гэтсби. Если хочешь, научу тебя, как в этих краях не умереть ни от голода, ни от отравления. Пройти, так сказать, по ниточке над пропастью.

Гэтсби оказался замечательно вкусным бутербродом. И реально очень большим, я от своего смогла одолеть чуть больше трети.

Я выбрала в навигаторе точку, и мы отправились в Мачоси — благо теперь ее местоположение секретом не было.