Глава 15

Всю дорогу я молчала. Смотрела в окно на проплывающий мимо зимний город и пыталась не думать о том, куда мы едем. Кирилл сидел рядом. Не прикасался, не заговаривал. Просто присутствовал монолитно и невозмутимо. Его рука лежала на подлокотнике между нами, и я невольно отметила, что пальцы были расслаблены. Словно мы ехали не в клинику репродукции, а на обычную деловую встречу.

Меня это раздражало. И одновременно успокаивало. Ведь если бы он суетился, утешал или бросал ободряющие взгляды, я бы, наверное, не выдержала.

Машина остановилась у здания из тёмного стекла и бежевого камня. Современное, строгое, с солидной вывеской на фасаде. Водитель обошел машину и открыл мне дверцу. Однако я не двинулась. Просто сидела и смотрела на эту вывеску, пока внутри всё сжималось в тугой, ледяной ком.

– Мия.

Голос Кирилла вывел из ступора.

Он уже был рядом, и протянул руку, терпеливо ожидая моего отклика. Я вложила свою ладонь, мужские пальцы тут же сомкнулись. Стахов помог мне выйти из автомобиля, и повел к главному входу в здание, явно не планируя отпускать меня. Однако я не стала вырывать руку. Хотя бы потому, что без этой точки опоры мои ноги, кажется, отказались бы идти.

Внутри всё оказалось именно таким, как я ожидала. Современный дизайн, щедрое освещение, мягкие кресла в зоне ожидания, живые орхидеи на стойке ресепшена, тихая расслабляющая музыка. Всё кричало о деньгах и деликатности. Здесь словно не лечили, а исполняли желания. За соответствующую цену, разумеется.

Нас встретила женщина – доктор Калинина, как она представилась. Лет сорока пяти, стройная, с короткой стрижкой и внимательными карими глазами. Рукопожатие было крепким и уверенным. Она не улыбалась натянуто и вежливо, как те врачи, к которым меня таскал Захар. Смотрела прямо, говорила ровно, и это, честно говоря, располагало.

– Идите за мной!

Мы прошли по светлому коридору. Кирилл шёл чуть позади, и я ощущала его присутствие спиной, словно тепло от камина. В кабинете врач кратко, без лишних слов объяснила порядок обследования. Полный скрининг: гормональный профиль, УЗИ, спермограмма, генетический анализ крови.

Спермограмма…

Я машинально посмотрела на Кирилла уголком глаза. Он сидел в кресле рядом со мной в уверенной позе, и с абсолютно непроницаемым лицом. Спокойно встретив мой взгляд, мужчина кивнул доктору.

Значит, он действительно собирался проходить обследование. Это вроде было мелочью, каплей в океане того, что происходило между нами. Но именно эта мелочь оказала на меня неожиданное воздействие. Как если бы внутри чуть ослабилась пружина, которая постоянно была сжата до отказа.

Кроме того, Стахов вполне мог отправить меня одну в эту клинику унижаться перед врачами. Зачем морочиться с инкубатором? Но нет, он сидел в кресле рядом и слушал то же самое, что слышала я.

Я отвернулась. Сцепила пальцы на коленях и продолжила слушать женщину, отогнав лишние мысли.

Следующие полтора часа показались безумно долгими. Кровь из вены, маленькие пробирки с наклейками, подробный опрос, холодный гель на животе, монотонный голос врача-узиста… Я лежала на кушетке, уставившись в потолок, и изучала витиеватые узоры на белоснежном потолке, справляясь с нервозностью. Кирилл находился в другом кабинете, проходя свою часть обследования и его отсутствие ощущалось физически. Я злилась на себя за это. Будто привыкала, что его присутствие стало чем-то, на что я опираюсь! Будто он незаметно стал мне близким.

Когда всё закончилось, я вышла в зону ожидания. Кирилл уже был там – стоял у окна с телефоном, вполголоса отдавая кому-то распоряжения. Увидев меня, он завершил разговор и поспешил навстречу.

– Всё?

– Вроде да, – неуверенно сказала я, пожав плечами.

Он окинул меня быстрым, цепким взглядом. Не знаю, что прочитал на моём лице, но его рука снова потянулась обхватить мою ладонь.

– Тогда идем. Пообедаем где-нибудь…

Стахов повел меня к выходу в конце коридора. Но на пути вдруг открылась дверь одного из кабинетов и оттуда вышла пара. Девушка – моя ровесница, может чуть старше – с округлившимся животом под свободным вязаным платьем. Рядом с ней мужчина, высокий, светловолосый, придерживающий её под локоть. Она что-то зашептала ему, смеясь, а он наклонился и поцеловал девушку в висок, привычным жестом положив ладонь на ее живот.

Не знаю, почему я замедлилась. Внутри что-то неожиданно дрогнуло. Не зависть, нет, – зависть предполагает злость, а это напоминало тоску. Чистую, звенящую тоску по тому, чего у меня никогда не было и, возможно, не будет. Эта пара была образом, который я когда-то рисовала для себя. Давно. В другой жизни.

Я уставилась на свои ноги, продолжив путь. Пальцы Кирилла на моей руке сжались сильнее – мне точно не показалось. Он заметил? Конечно, заметил – этот мужчина замечал всё. Но не сказал ни слова.

Мы вышли на улицу, морозный воздух ударил в лицо, и я жадно вдохнула, будто вынырнула из-под воды. Солнце слепило глаза, и я на секунду зажмурилась, подставляя лицо холодному свету. Водитель уже ждал у машины. Он открыл заднюю дверцу, и мне хотелось скорее оказаться в салоне, чтобы скорее уехать отсюда, однако я оторопело затормозила…

На сиденье в центре лежал большой букет. Белые пышные пионы, с чуть розоватой сердцевиной. Мои любимые цветы…

Я уставилась на Кирилла, который спокойно за мной наблюдал.

– Смелее, Мия, – подтолкнул он с едва заметной улыбкой.

Забравшись в салон, я неуверенно взяла букет и положила себе на колени. Пальцы коснулись прохладных лепестков – гладких, шелковистых, невозможно нежных.

За три года знакомства Захар так и не запомнил, что я люблю пионы. Дарил банальные красные розы, будто для галочки. Откуда же Стахов знал?

– По какому это поводу? – озадаченно задала я вопрос, когда машина тронулась.

– Без повода, – ровно отозвался Кирилл.

– Почему… именно пионы?

– Потому что тебе они нравятся, – уверенно заявил он, посмотрев мне в глаза.

– Интересно, как ты это понял?

Снова на его губах промелькнула загадочная улыбка. Но он не прятал ее, а словно передавал своим взглядом, что ответ очевиден.

– Наблюдательный мужчина всегда знает, что любит его женщина. Помнится в своих эскизах ты не раз упоминала эти цветы, Мия.

Мой рот приоткрылся от изумления. Во-первых, я не знала, как отнестись к тому, что Стахов только что назвал меня своей женщиной, а во-вторых… он придал значение, каким-то там мимолетным упоминаниям?

– Зачем ты это делаешь? – внезапно вытолкнула я напряженным тоном.

Его безмятежное выражение лица как ветром сдуло. Сведя брови, Кирилл терпеливо ответил:

– Мия, это всего лишь букет. Его основная опция – порадовать…

– Нет! – упрямо возразила я. – Всё это далеко не просто так… А напоминает какой-то дурацкий спектакль! В котором я вовсе не хочу принимать участие.

Он пробуравил меня тяжёлым взглядом, но я продолжила:

– Я не нуждаюсь в твоей заботе. В этом снисходительном участии и тем более в ухаживаниях! Мы… мы не пара!.. Я тебе не любовница, не девушка, не жена… Я – никто! И ты для меня тоже лишь обязанность.

Слова были бесцеремонными, но справедливыми. Желваки заиграли на лице Кирилла, челюсть напряглась. Ему не нравилось то, что я говорила. Я и сама не верила, что все это выплеснула… Но внутри словно лопнула последняя нервная клетка, и остановиться было уже невозможно.

Резко замолчав, я переложила цветы подальше, как будто они излучали радиацию, обняла себя руками и уставилась в окно. Моё отражение в стекле выглядело злым, потерянным – всё сразу.

Через какое-то время я неожиданно услышала:

– Назар, притормози у ближайшей мусорки!

Тут же посмотрела на Кирилла, а затем на водителя, который сразу подчинился приказу. Не прошло и минуты, как он въехал во двор многоэтажки у дороги и подкатил к мусорным бакам.

Однако едва рука Стахова сомкнулась на стеблях пионов, как из меня вырвалось:

– Стой!..

Он хмуро оглянулся.

– Я же не сказала выкидывать… – взволнованно произнесла. – Цветы не виноваты!

По телу расползлась колючая неловкость. Я ведь только что назвала его обязанностью, сказала, что он для меня никто, а теперь просила не выбрасывать букет... Логика в моих поступках подводила. Но я правда не хотела, чтобы Стахов выбрасывал цветы. И вообще уже пожалела, что вспылила…

Весь этот негатив родился на почве страхов. А мужчина, возможно, просто хотел сделать мне приятно. Тогда как я оказалась неблагодарной стервой.

– Назар, выйди! – вдруг приказал Кирилл.

Водитель послушно покинул салон, и я сразу ощутила себя неуютно. Мы остались вдвоём в машине, после моего эмоционального монолога, отчего воздух как будто вмиг стал гуще.

– Чего ты боишься? – задал вопрос мужчина строгим тоном, сосредоточив на мне взгляд в упор.

– В смысле?

– Ты воспринимаешь элементарное человеческое отношение как нечто особенное, а букет – чуть ли ни как угрозу для жизни.

– Что?.. Нет! – хмуро возразила я, уходя в оборону.

Кирилл наклонился в мою сторону, начиная подавлять своей энергетикой.

–Ты завела этот откровенный диалог, – напомнил он без снисхождения, – так вывези его до конца! Еще раз спрашиваю – что тебя пугает?

– Ничего!..

Я попыталась отвернуться, но он не дал. Его голос прозвучал жёстче:

– Неужели ты действительно хочешь, чтобы я относился к тебе как к резиновой кукле? Держал в отдельной комнате и вспоминал только когда хочу трахнуть?!

Услышанное обожгло, хотя я ведь к этому сама подводила Стахова.

– А ты чего хочешь?! – внезапно выпалила почти криком. – Поиграть со мной в отношения? Убедить меня, что мы пара и… что тебе не всё равно на мои чувства?! Или ради чего всё это?! Чтобы я влюбилась в тебя?..

Сказала и тут же осеклась.

Слова повисли в воздухе, как острый нож. Я зашла слишком далеко, коснулась того, что не должна была озвучивать.

Мой взгляд метнулся в окно, но было уже поздно. Когда я осмелилась посмотреть на Кирилла, в его серых глазах плясал лукавый, тёмный блеск. Он улыбнулся. Не широко, едва заметно, но эта улыбка, как улыбка охотника, который только что понял, что добыча уже в его сети.

Я хотела что-то сказать, попытаться как-то сменить тему, вернуть контроль над ситуацией, но мужчина не дал мне шанса. Резко придвинулся ближе. Его рука зарылась в мои волосы, и пальцы сомкнулись на затылке.

– Насчёт отношений… нам ещё предстоит поработать в этом направлении, – произнёс он низко. Горячее дыхание коснулось моего уха, отчего по спине пробежал холодок. – Что же касается твоих чувств…

Я замерла. Сердце заколотилось так громко, что казалось Кирилл его услышит.

– Нет, я не ставил себе какой-то цели, – продолжил он. И вдруг над самым ухом констатировал: – Тем более ты уже влюбилась.

Слова упали в мою грудь, как раскалённый камень. Рот открылся и закрылся, как у рыбы на берегу.

Стахов же просто отстранился, оставляя меня осознавать, что только что произошло. Его рука скользнула по моим волосам, почти нежно, и он откинулся на спинку сиденья.

– Поехали! – воскликнул, приоткрыв окно.

Водитель тут же появился, и машина снова тронулась.

Салон мгновенно заполнился тяжёлой, вязкой тишиной. Я вжалась в сиденье, скрестив руки на груди так сильно, будто собралась обороняться от всего мира. Слова Кирилла звенели в ушах, как пощёчина… Наглые. Самодовольные. Будто он вскрыл меня ножом и теперь спокойно рассматривает, что внутри!

Негодование стремительно нарастало. Хотелось взбрыкнуться, сказать, что он ошибается, что это его больная фантазия, и что я вообще ничего к нему не чувствую, кроме злости и вынужденной покорности! Но язык будто прирос к нёбу. Стоило только представить, как я открываю рот, и внутри всё сжималось от стыда. Потому что… любые мои возражения казались жалкими. И возможно я сама не заметила, как стерлась грань между нами. Но признать это пока была не в состоянии.

В отличие от меня, Кирилл казался более чем спокойным. И даже не смотрел в мою сторону, будто никакого разговора не было. Ни злорадства, ни давления. Только констатация, которая безмолвно, но ощутимо висела в воздухе. Ведь мое молчание, в какой-то степени означало согласие…

– Ресторан «Атлас»! – спокойно сказал он водителю. – Мы успеем до наплыва.

Я тут же обратилась в слух и занервничала. Есть сейчас хотелось меньше всего, тем более в его компании. Однако я не стала как-то протестовать. Ведь это бы сразу выдало меня, и выглядело бы так, будто я стесняюсь, будто слова Стахова задели, и я прячусь, раз избегаю его! Нет. Я решила вести себя так, словно ничего не произошло.

Ресторан встретил нас полупустым залом. Ещё слишком рано для обеда, всего несколько столиков заняты. Приглушённый свет, тихая музыка в стиле джаз, аромат свежей выпечки и дорогого вина. Красиво. Спокойно. Я сосредоточилась на этом, стараясь не думать о мужчине, который шёл рядом, собственнически положив руку мне на поясницу.

Кирилл отодвинул для меня стул за круглым столом у окна, затем сел напротив. Официант принёс меню, но Стахов даже не открыл его.

– Возьмём тартар из тунца для начала, – сказал он мне таким тоном, словно мы уже сто раз здесь бывали. – Потом филе-миньон средней прожарки, спаржу и трюфельное пюре. И их фирменный салат с грушей – тебе понравится.

Я скупо кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза. Сосредоточилась на музыке, льющейся из динамиков, на бликах света на хрустале, на чем угодно, кроме мужчины, сидящего напротив. Его забота казалась мне сейчас самой изощренной формой пытки…

Погруженная в мысли, я не сразу отреагировала, когда через какое-то время где-то позади послышался размеренный стук каблуков. Я бы и не обратила на это внимания, если бы не поняла, что кто-то приближается к нашему столику. Через секунду обоняния коснулся шлейф дорогого женского парфюма, и я невольно вскинула взгляд.

К нам подошла высокая, стройная незнакомка лет тридцати, как с обложки глянцевого журнала, что сразу вызвало любопытство. Густые тёмные волосы уложены тяжёлыми волнами, длинное чёрное платье с разрезом, поверх – стильный кремовый пиджак. Идеальный макияж, подчеркивающий сочные красные губы и белозубая улыбка.

– Какая неожиданная встреча! – кокетливо воскликнула женщина, глядя на Кирилла. Меня она словно не видела.

Стахов поднял глаза, и на его лице промелькнуло удивление. Он встал – медленно, будто нехотя, – и деликатно коснулся губами её щеки.

– Здравствуй! – сдержанно поздоровался.

Незнакомка же расплылась в радостной, почти интимной улыбке. Я это отметила. Отметила каждую чёртову деталь. Они явно были давно знакомы.

– Что-то ты совсем пропал с радаров, – отметила она, бросив на меня короткий, оценивающий взгляд. Сверху вниз, будто прикидывала, кто я такая и сколько стою. – Работаешь?

– В основном. Мия! – неожиданно обратился ко мне Кирилл деловым тоном. – Это Маргарита – моя знакомая.

Маргарита словно только сейчас вспомнила про правила приличия или поняла, что игнорировать меня не выйдет.

– Редактор популярного журнала! – добавила она, гордо протянув мне руку с улыбкой самодостаточного человека.

Пришлось подняться и ответить.

– Очень приятно…

– Милый, отойдешь со мной? – обратилась Маргарита к Стахову, резко переходя на фамильярный тон и забыв обо мне.

Кирилл секунду помедлил. Хмуро посмотрел на меня – я уже села на стул с каменным лицом, зачем-то взяв салфетку в руки. В итоге он кивнул и, бросив: «я сейчас», отошел от стола в направлении бара.

Глядя им вслед, отметила, как внутри начало расползаться неприятное, обжигающее чувство, которое я пыталась подавить. Но оно росло, как лесной пожар…

Я ведь знала, что у Стаховы были женщины. Он сам говорил мне об этом. Я даже допускала мысль, что он с кем-то спит параллельно. Но видеть вживую кого-то рядом с ним… оказалось, как удар под дых, обезоруживающий и болезненный.

Интересно, у него бабы в каждом ресторане дежурят или это совпадение?.. Я ведь впервые с ним оказалась в заведении, и на тебе – нарисовалась!

Зачем эта пигалица вообще к нему подошла? Свидание назначить?..

Может они любовники?

Злые мысли рождались в голове одна за другой, и я злилась на себя за них еще больше. Я не должна была задаваться никакими вопросами. И не должна была ничего чувствовать! Плевать, кто там у него есть… Но почему тогда так больно?..

Кирилл вернулся, когда официант уже ставил первые блюда. Сел с таким видом, будто ничего не произошло, и конечно не стал ничего комментировать. Просто взял вилку и спокойно сказал:

– Приятного аппетита!

Я ела через силу. Каждый кусок застревал в горле. Голова начала трещать от тяжелых мыслей – тупо и настойчиво, как будто кто-то бил молотком изнутри. Настроение окончательно рухнуло. Всё стало серым. Запутанным. Насточертевшим.