Если ты дочитал до этих строк — значит, у меня к тебе одна последняя вещь.

В последние полгода я очень сильно вовлёкся в ИИ. Не как пользователь, который иногда задаёт модели вопросы. А как человек, для которого работа с ИИ стала отдельным удовольствием — таким же, как у кого-то рыбалка, у кого-то горные лыжи, у кого-то коллекционирование марок. Я узнал, что мне нравится с ним играть. И эта игра оказалась богаче, чем я мог предположить.

Я с детства любил возиться на компьютере с тем, что взрослые называли несерьёзным. Я подставлял лица друзей и родственников к телам спортсменов, делал из своего соседа Майкла Джордана, из деда — испанского матадора. Я играл на музыкальных редакторах — миксовал треки, делал собственные ремиксы, которые потом давал слушать друзьям и которые они вежливо хвалили. Когда я был подростком, всё это занимало много часов и приносило очень скромный результат. Чтобы сделать одно сносное изображение с подменённым лицом — час работы. Чтобы свести один трек — несколько вечеров. Это было трудно, и качество всегда оставалось ниже того, что мне хотелось.

Я всегда хотел сделать свой фильм. Полнометражный. С необычным сюжетом. Я понимал, что это для меня невозможно — нужна студия, актёры, оператор, монтажёр, композитор, бюджет. Я не кинорежиссёр и никогда не думал им становиться. Но желание сделать фильм остается.

Сейчас, в 2026 году, всё, что раньше требовало студии и денег, делается одним человеком за ноутбуком. Я ещё не делаю полнометражный фильм — для того уровня качества, который меня бы устроил, инструменты ещё не готовы. Но короткие ролики я делаю свободно. Я делаю их каждую неделю, иногда каждый день. И они стали для меня тем, чем для другого взрослого мужчины становится гараж, верстак, рыбалка или коллекция вина.

Сначала я делал ролики для семьи. Дети в разных образах — то рыцарями, то космонавтами, то героями кино. Друзья в смешных эпических сценах — то спасающие мир, то проигравшие в нём что-то важное. Это была частная история, никому, кроме нашего круга, неинтересная.

Потом я начал делать короткие ролики про наши научные проекты. Не как презентации — а как сюжеты. Где про графен рассказывает не я с указкой у схемы, а смешной анимированный персонаж в декорациях, которые меняются каждые несколько секунд. Длинные пока трудно делать — у меня нет на это времени, и инструменты для длинного связного видео ещё не идеальны. Короткие — получаются.

А последние три месяца я открыл для себя то, что оказалось самой сильной частью этого хобби. Музыку.

Я никогда в жизни не писал музыку всерьёз. Я не знаю нот в том смысле, в каком их знает музыкант. Я не играю ни на одном инструменте. Но три месяца назад я обнаружил, что современные модели позволяют мне писать музыку, для которой раньше нужны были композитор, аранжировщик, исполнитель, студия звукозаписи, продюсер. Я пишу тексты — иногда сам, иногда вместе с моделью. Я задаю стиль. Я задаю настроение. Я говорю модели, что хочу — и она это делает. Не идеально с первого раза. Через пять–десять итераций — на уровне, который меня удовлетворяет.

И вот что я с этим делаю.

Я беру что-нибудь старое — старую советскую песню, стихотворение XIX века, мотив, который у меня в голове сидит с детства, — и переделываю это в форме, которая невозможна в природе. Я сделал кубинскую музыку, в которой слова — на арабском. Я сделал итальянскую оперу, в которой все партии поют миньоны[92] на монгольском языке. Я сделал гимн для движения «Сделать Америку снова великой» — в стиле одной советской пропагандистской песни, но с американским менталитетом в тексте, чтобы американский слух его не отверг как чужое. Если бы стиль был сильно советский — было бы пугающе для американского уха. А с американским смысловым переплавом — получился новый гимн, который сами американцы могут принять, не зная о советском источнике. Я сделал боса-нову[93] с текстом по мотивам стихотворений Лермонтова, переведённых на испанский — получилась песня, которой нет в природе. Лермонтов никогда не писал боса-нову, бразильцы никогда не пели Лермонтова. А теперь — есть.

Это огромное удовольствие. Я могу теперь играть с любой культурой, с любым стилем, с любой эпохой. Я могу скрещивать то, что никогда в истории не было скрещено. Я могу делать ироничные вещи. Я могу делать серьёзные вещи. Я могу делать вещи, которые сначала кажутся смешными, а на третьей минуте становятся грустными — как любая хорошая ирония.

И вот что я хочу сказать тебе в этой последней главе.

Это доступно тебе тоже. Не «теоретически». Не «если ты талантливый». Не «после трёх лет учёбы». А — сразу. Открой современную модель, придумай, что ты хочешь сделать, и сделай. Картинку. Видео. Песню. Стихотворение. Сцену из несуществующего фильма. Озвучку любимого мультфильма голосом твоего деда. Что угодно. Любая идея, которая тебе приходит, — теперь реализуется. Не идеально. Но достаточно хорошо, чтобы получить от этого удовольствие и показать тем, кому это интересно.

Я тебе советую попробовать. По одной причине. Это безобидное дело, в котором у тебя нет конкуренции, нет дедлайнов, нет начальников, нет необходимости что-то доказывать. Ты можешь делать это для себя. Для своей семьи. Для друзей. Для маленького круга. Или вообще ни для кого — для собственного удовольствия.

И ещё одна вещь, которую я хочу сказать прямо, потому что она важна.

Если ты вкладываешь в свою музыку, в свои ролики, в свои стихи немного больше смысла, чем веселый бит и куплет про классную задницу у вон той девушки — твоя работа может оказаться лекарством. Не для тебя. Для тех, кто её услышит. В мире, который описан в этой книге — где люди в основном жуют контент, лишённый какой-либо мысли — даже одна короткая песня, в которой есть настоящее, даже одно видео, в котором есть ирония, а не плоская шутка, — это глоток воздуха. Это редко. Это нужно. И это может сделать любой, кто не поленится попробовать.

Сделай это, пока интернет окончательно не замусорился триллионами треков и роликов без изюминки и без мысли за ними. Сейчас ещё момент, когда хорошее видно. Скоро будет иначе. Сделай свой кусочек сейчас, пока он ещё кому-то заметен.

Несколько слов о том, как меня найти, если тебе хочется посмотреть, что я выкладываю. Я ничего из этого не монетизирую и не зову подписываться. Я выкладываю, потому что некоторые из роликов хочется показать кому-то ещё, кроме семьи. Не более того.

Музыку я выкладываю под именем Pyrohgen. Найдётся в обычных музыкальных сервисах — Spotify и других.

Видео — под именем dvedenidov. Это моя реальная фамилия в латинской транскрипции, фамилия редкая, поэтому найти меня в любых сетях, где я что-то выкладываю, можно по этому имени. Я ничего не продаю там, не зову, не агитирую — просто выкладываю то, что мне самому нравится, и оставляю это в свободном доступе для тех, кому это тоже понравится.

Я не обещаю, что моего любопытства хватит надолго. Может, через полгода я перестану выкладывать музыку, потому что увлекусь чем-то другим. А может, нет. Идеи приходят каждый день — иногда вечером после работы, иногда утром после сна, иногда посреди дня в самом неподходящем месте. И теперь их так просто реализовывать, что отказаться от этого — почти преступление перед собственным временем.

Это и есть моё последнее слово в этой книге. Не «прощай». Не «удачи». Не «помни, что я тебе сказал».

Возьми инструмент, которым я написал эту книгу. Возьми инструмент, которым я делаю музыку. Возьми инструмент, на котором уже в этом году кто-то снимет первый полнометражный фильм в одиночку. И сделай что-нибудь твоё. Не моё. Твоё.

Удачи.