У меня есть знакомый. Назовём его Сергей — это не его имя, но мне нужно как-то его называть, чтобы вы видели человека, а не категорию.

Сергею тридцать три. У него жена, двое детей, ипотека на трёшку в спальном районе крупного города, машина в кредит и абонемент в фитнес, куда он ходит раз в две недели. Он работает руководителем одного из отделов в транспортной компании. Занимается доставкой контейнеров по сложным маршрутам — Китай–Европа–СНГ, с перевалкой через несколько границ, разными режимами растаможки, валютным контролем. На словах звучит сложно. По сути — там нет ничего, что не освоит внимательный человек за полгода. Но порог входа достаточно высокий, чтобы новички боялись, и достаточно низкий, чтобы Сергей за десять лет в этой работе ни разу не придумал ничего нового.

Сергей — не дурак. Он быстрый, цепкий, с хорошей памятью и мгновенной реакцией. В другой жизни он мог бы быть инженером, или предпринимателем, или хорошим врачом. Энергии в нём — на троих. И вот этой энергии он каждый день находит самое экономное применение: не использовать.

Он не открывает свою почту, чтобы найти ответ на вопрос, который ему уже присылали два месяца назад. Он звонит. Сначала клиенту, чтобы тот «ещё раз напомнил детали». Потом коллеге, чтобы тот «уточнил по своей части». Потом партнёру в Гуанчжоу, потому что «вы же помните, мы обсуждали». Никто из этих людей не помнит, потому что для них Сергей — один из тридцати таких же. Каждый из них тратит десять минут на то, чтобы заново объяснить ему то, что есть в его собственной переписке. За день Сергей собирает ответ, который при минимальном напряжении мог бы найти за пятнадцать минут.

Зато создаётся видимость работы. Пятьдесят звонков в день. Бесконечная переписка в трёх мессенджерах. Сергей всегда занят. Когда жена спрашивает, как день, он отвечает — «зашиваюсь». И это правда. Зашивается. Только не работой, а её имитацией.

Самое интересное — Сергей ничего не ворует и никого не обманывает. Он честно отрабатывает свою зарплату по тем критериям, которые приняты в его индустрии. А критерии эти таковы, что отличить настоящего работника от Сергея почти невозможно. Все говорят по телефону. Все всегда заняты. Все пишут одно и то же по десять раз. Целая отрасль — десятки тысяч таких Сергеев — десятилетиями выживает на разнице между видимостью и сутью.

Сергей не знает, что он Сергей. В этом его трагедия, которая ещё впереди.

Через год, может быть через три, любая более-менее средняя транспортная компания купит подписку на ИИ, который будет делать его работу быстрее, качественнее и без перекуров. ИИ не звонит без необходимости. ИИ читает свою переписку. ИИ помнит каждый предыдущий запрос клиента, включая то, как зовут его кота. ИИ не ходит на больничный, не спорит с начальством по поводу отпуска и не делает вид, что занят. ИИ просто занят — ровно столько, сколько нужно, и ни секундой больше.

Сергея уволят. Не сразу, не одним днём. Сначала уволят пятерых из тридцати. Через полгода ещё десятерых. Сергей будет смотреть на это и думать, что его пронесёт. Он же опытный, он же знает все эти тонкости, он же столько лет в индустрии. Через год уволят и его.

И вот тут начнётся самое страшное — то, ради чего я вообще пишу эту книгу.

Сергей пойдёт искать новую работу. И не найдёт. Не потому что он плохой работник. Потому что вся индустрия будет в это же время сокращаться. Не он один — все Сергеи всех транспортных компаний разом окажутся на улице. Так же одновременно, как в девяностых, после распада СССР, на улице оказались инженеры закрытых заводов. Только тогда их выдавила экономика. Сейчас их выдавит технология, которая никуда не денется.

Сергей попробует переучиться. Пойдёт на курсы программирования. Через два месяца поймёт, что код за него уже пишет ИИ — и пишет лучше, чем пишут выпускники этих курсов. Пойдёт в продажи. Окажется, что и продажников ИИ обучил быть холодным, точным и не уставать. Пойдёт работать руками — но там его уже ждёт робот, который не просит обед.

Через год Сергей будет сидеть дома. Жена будет смотреть на него с растущим раздражением. Дети будут спрашивать, почему он больше не работает. Он будет отвечать, что у него «творческий перерыв». Через год жена попросит развод. Через два Сергей начнёт пить. Через три — окажется в той самой группе людей, про которую написана эта книга.

Я знаю, как это выглядит, потому что я уже видел, как это выглядит. Только тогда, в моём детстве, это были советские инженеры, знакомые моего отца и матери, из закрытых научных институтов. Сейчас будут такие, как Сергей. Через десять лет будут такие, как я и вы.

Главный обман нашего времени состоит в том, что от ИИ-революции пострадают «низкоквалифицированные» работники. Это неправда.

Пострадают те, чья работа по виду сложная, а по сути — рутина с понтом. Юристы, которые сорок лет составляют один и тот же договор, меняя фамилии. Бухгалтеры, которые умеют только то, что давно умеет программа. Менеджеры среднего звена, которые пересылают почту и проводят совещания. Аналитики, которые делают слайды. Журналисты, которые переписывают пресс-релизы. Фотографы свадеб, у которых десять одинаковых поз и три фильтра. Учителя, которые двадцать лет читают одну лекцию по жёлтым конспектам. Половина того, что делают врачи общей практики — выписать рецепт по симптому, который ИИ распознаёт лучше.

Все эти люди — и есть Сергей. У большинства из них высшее образование, ипотека, семья, ощущение себя средним классом, страховой полис и привычка путешествовать раз в год. Они не считают себя ни «лишними», ни «неэффективными». Они считают себя нормой. И именно нормы первыми посыплются.

Останутся две категории. Внизу — те, чей труд физически трудно роботизировать в ближайшие десять лет: сантехник, которому надо лезть в чужой подвал, нянька, которой надо обнимать живого ребёнка, повар в маленьком ресторане, где важна именно его рука. Эти продержатся ещё немного — пока роботы не подешевеют до цены азиатского рабочего. Наверху — те, кто реально создаёт новое: учёный, предприниматель, инженер, дизайнер с собственным языком, врач со сложной диагностикой, художник, который правда художник.

Между ними — пустота. В этой пустоте будет жить большинство сегодняшнего среднего класса. Включая, с большой вероятностью, вас, если вы это читаете.

В Сергее самое страшное — то, что он симпатичный.

Я понимаю, что говорю про него с иронией, и кто-то прочтёт это как насмешку. Это не насмешка. Сергей — нормальный мужик. Он любит своих детей. Он не бьёт жену. Он не ворует. Он по-своему держит слово. У него хорошее чувство юмора, он умеет дружить, он, если надо, поможет соседу с переездом. Если бы его энергию вложить в правильное русло, из него мог бы получиться прекрасный человек. Просто никто никогда ему этого русла не показал, а сам он не искал — потому что и так платили.

Я не злюсь на Сергея. Я смотрю на него и понимаю, что таких — большинство. И что в той катастрофе, о которой эта книга, виноват не Сергей. Виновата система, которая тридцать лет производила Сергеев и говорила им, что всё в порядке. Виноваты школа, университет и работодатель, которые ни разу не сказали ему: «Слушай, ты тратишь свою жизнь на пустое. Думай, пока не поздно.» Виноват и я — потому что у меня есть знакомый Сергей, и я ни разу не сказал ему этого, потому что неловко лезть в чужую жизнь.

А теперь поздно.

Сергей не успеет переучиться. Не потому что глупый. Потому что не привык. Десять лет он тренировал в себе ровно один навык — не думать. Этот навык в новом мире не котируется. И ни в одном следующем мире он котироваться не будет.

Когда люди говорят «ИИ заменит миллионы рабочих мест», они представляют себе абстрактные миллионы — серую массу, статистическую погрешность. Так не бывает. Эти миллионы — конкретные люди. У каждого имя, ипотека, родители на пенсии, старший в седьмом классе и младший только пошёл в сад. Каждый из них думает, что его то пронесёт. Каждый из них ошибается.

Я пишу эту главу не потому, что мне жаль Сергея. Мне жаль не его — мне жаль того, что начнётся, когда таких, как он, станет много. Очень много. Слишком много для любой системы, которая их кормит.

Но об этом — следующая глава.