Старший ведьмак и слышать не хотел ни про какие переговоры. Какие к дьяволу переговоры, если он обоих ворюг поймал и держит, фигурально выражаясь, «за яйца»? Ты чё, белобрысый, ухи покушал? Сейчас твоему подельнику глаза в жопу вставят, и он тебе оттуда подмигивать будет! Сиди и смотри!

— Я вам в двадцать девятый раз говорю: это бессмысленно, давайте лучше общаться, — терпеливо повторял Валерий Васильевич, с равнодушием наблюдая, как младшие ведьмаки раскладывают на бильярдном столе пыточные инструменты. Сидевший с ним рядом Капитон Маркович не разделял его равнодушие и от страха уже начинал тихонько повизгивать.

— Да пошёл ты, знаешь куда? — орал Урфин. — Казино моё разнесли! Клиентов распугали! Ревенантов заставили сэппуку сделать. Я про ведьмаков и, особенно, Гешу совсем молчу! Ты хоть знаешь, какой это был ведьмак? Да вы, подонки, мизинца его не стоите! А второго? Да лучше бы вы его совсем замочили. Он регенерировать целый год будет, а это траты!

— Вы первые начали, — спокойно отвечал белобрысый подонок. — Нечего было нападать на меня в Поющих пещерах. Ваш бобик скомуниздил мою монету. Фамильное золото, между прочим. Так что всё случившееся предлагаю считать обычным обменом любезностями. Вы у нас украли, а мы у вас. Всё по чесноку, лады?

— Что?! Я тебе, жопа ежиная, покажу чеснок! — взревел Урфин. Он потряс кулаком для убедительности перед носом Валеры, после чего кивнул на церковника:

— Оторвите ему соски для начала, а потом сделайте звонок Чубайсу.

— Господи Боже! Какому ещё Чубайсу? — простонал перепуганный иеромонах.

— Это они вам, Капа, полевой телефон к гениталиям подключат и будут звонить, — объяснил Валера.

— Пресвятая Богородица… Заступница… А долго будут звонить?

— Ну, пока Чубайс не ответит…

— Мама!

— Ой, да ничего они тебе не сделают… — успокаивающим голосом сказал Валера, глядя, как двое ведьмаков из числа помощников рвут на иеромонахе рубаху, обнажая седую грудь и нескромное пенсионерское пузико.

— Это как это — не сделаем? — ухмыльнулся Урфин. — С паршивой овцы — хоть шерсти клок. Сам должен понимать. А из тебя, ёжик, я чучело набью. Есть у меня пара интересных способов, тебе понравится.

— Давай-давай, — закивал белобрысый. — Только на золото тоже можешь не рассчитывать. Убьёшь меня или его — и оно будет потеряно для тебя навсегда. А тебе ведь всё надо? Я же знаю. Если ты останешься без своих любимых монеток, это понижение в правах, конец вашим играм и, в перспективе, война с архиепископом. И ещё дальше могу в будущее заглянуть: церковники тебя сомнут, потеряешь бизнес, и весь ваш выводок получит ногой под сраку, вплоть до принудительной депортации.

Урфин победоносно хлопнул кулаком по открытой ладони.

— Вот ты и сознался! На Тихона работаешь! Значит, всё! Война! Отчекрыжу вам ваши тупые головёнки, да и пойду вытряхивать из него моё золото.

Валера презрительно скривился.

— Надо же, а ещё — старшак. Слушай, Урфин, может, ты в выводке не главный? Может, позовёшь кого поумнее? Ну или мозги займи — вон хоть у ведьмы.

Он кивнул на Раису, после чего продолжил:

— Я специально разгромил казино. Хотел привлечь ваше внимание. А лучший способ привлечь внимание — это продемонстрировать свою силу. Если бы я планировал спрятаться, то не уехал бы в Кучугуры, а встал бы на лыжи и морем от тебя, морем.

— Не может быть?! — ахнул Капитон Маркович.

— Да, Капа. Извини, это бизнес, — покосившись на него признался Валера. Затем перевёл взгляд на Урфина и продолжил. — И кстати, ваших ведьм я мог тоже заранее убрать со сцены. Но я же так не сделал? Как видите, вы меня прекрасно нашли, и мне не пришлось самому договариваться о встрече.

Анфиса, управлявшая телом своей сестры, всплеснула руками и обиженно заверещала:

— Да что ты мне тут лепишь горбатого, идиотина? Да ты про нас и не знал. Убрать он нас собрался, тоже мне — деловой!

— Напрасно не веришь мне, контра старая. Я и связанный без проблем вывел из строя твою сеструху, а значит, мог чпокнуть вас и пораньше. А ты знаешь, что нас было трое. Интересно, а где третий? Уж не рядом ли с тобой? Где ты там спишь? А? Ну-ка, прозри своё будущее! — зловеще ухмыльнулся Валерий Васильевич.

Ведьма аж позеленела от злости и закатила глаза, без разрешения прервав сеанс связи. Раиса начала падать, но её тут же подхватил бдительный Жора. Урфин мрачно цокнул языком, оценивая ситуацию.

— Чего ты хочешь?

— В долю, — нахально заявил Валерий Васильевич. — Моя маленькая компания желает приобрести пакет акций вашего золотого бизнеса.

— Да иди ты на хуй!

— Не могу, вы меня связали.

— А-ррр! Пытать монашка! Пусть он собственными кишками подавится!

Урфин в отчаянии принялся дёргать себя за вихры. Что бы там не говорили, но дураком он не был. И если бы не печати то проклятый ёж давно бы уже лишился своих колючек. Но что поделать, хотя бы утолить жажду мести для начала, а там видно будет.

— Господи Боже! — взмолился Капитон Маркович.

— Будете его мучить, я разрушу печать силой воли, и сосамба вам, а не золото, — предупредил Валера.

— Да и похеру! Я не проиграю какому-то там нахалу! — рявкнул Урфин.

— Так я тебе не проигрыш сулю, а победу. Ты даже меня выслушать не хочешь. В тридцатый раз говорю: давайте успокоимся и всё обсудим, — хмыкнул белобрысый.

— Нет! Вы… Я ещё с вас за Снежка не спросил. Кто из вас его кончил? Моего вурдалака? Сознавайтесь, гадины!

Пленники переглянулись и виновато отвели глаза.

— Это был несчастный случай, — осторожным голосом произнёс Капитон Маркович.

— Точно, трагическая случайность, — подтвердил Валера, кивая на своего соседа. — Капа его зажарил, когда он свои лапы к решётке сунул. Включил там что-то у вас, нажал на кнопочку…

— Валерий Васильевич!!! — взвыл Капитон, увидев перед своим носом длинный и острый коготь.

— Выбирай: уши или нос? — нарочито ласковым голосом предложил ему Урфин.

— Но ведь… Я же только… А он ему лапы отпилил. Вместе с решёткой. И приклеил его к решётке тоже он! — наябедничал перепуганный иеромонах.

— А что мне оставалось? Он был в ужасных ранах и лежал в крови. Я пожалел беднягу и решил добить...Ай, господин Урфин, вы реагируете на мои слова слишком остро!

Валера ловко убрал свою голову от ведьмачьего когтя. Свистнуло прямо перед носом. Он только сейчас осознал, что Урфин не всегда мог контролировать вспышки гнева, и любая мелочь могла сорвать важные переговоры, на которые он так рассчитывал. Капу нужно было срочно убирать в запас, тем более что время было самое подходящее.

— Попросил бы всех присутствующих успокоиться и сбавить эмоции, — предупредил он. — Если господин Урфин желает, поступим следующим образом: отправьте моего напарника на пирс. Там вы его сможете безопасно запытать до смерти. Я разрешаю.

Урфин с подозрением зыркнул на него и уточнил:

— Почему именно пирс? А не соседняя комната. Там у вас третий в засаде?

— Не-а, — покачал головой Валера. — Про третьего расскажу, как только уведёте Капу на пирс. Впрочем, ведьма понимает, о чём я говорю. Свистните ей в ухо, пускай разъяснит этот момент.

Урфин подал знак Жоре, а тот рассусоливать не стал — сделал звонок Чубайсу своими силами. Образно выражаясь, конечно. Он быстро потёр ладони и так шарахнул Раису электрическим током, что её сестра тут же вернулась, грозя негодяю страшными карами, которые Жора сам же и произнёс:

— Куча навозная. Мешок с опарышами. Кошачья подстилка. Гадина болотная. Защекан… — зажужжал он и осёкся.

— Анфиса, по делу говори. Успеешь с нежностями, — проворчал Урфин.

— Он говорит правду, — успокоившись, проскрипела ведьма. — Море экранирует. Он ничего не услышит и не увидит, пока монашек будет на берегу. В любом другом случае он почует своего подельника и сможет силой воли разорвать печать, мгновенно превратив себя в овощ.

Урфин задумался.

— Значит, разрешаешь запытать товарища до смерти? — спросил он, обращаясь к Валере.

— Только в том случае, если наши переговоры зайдут в тупик, — подтвердил тот и добавил: — Более того, я расскажу вам, куда я спрятал золото.

— А почему не при нём? Не доверяешь своему напарнику?

— Урфин, зачем тебе лишние уши? Убьёте священника, а его душа прилетит к архиепископу и настучит на вас. Вам это надо? — Валера безразлично пожал плечами. — Нет, если хотите, я могу и при нём. Короче, зарыто наследство старушкино под камнем на…

— Так, стоп! — оборвал его старшак и приказал младшим ведьмакам: — Уведите монашка на пирс или на берег. Держите его возле моря. Пытать начнёте, когда я прикажу.

Капитон Маркович смотрел на Валеру глазами испуганной лани. Он не мог поверить, что всё вот так глупо закончится. Ну ведь этого же просто не могло быть. Он же компаньон, он в доле, а получается, его использовали как расходный материал. Неужели так? Да гореть археологам после такой подставы в Геенне Огненной на солярке и копоть нюхать до самого Страшного суда!

Когда его связанного и избитого потащили к выходу, он взмолился, оглядываясь и искренне надеясь на чудо:

— Валерий Васильевич!

— Капа, не ссы. Мы за тебя отомстим! — пообещал ему белобрысый.

— Ага. На том свете сочтётесь, — подтвердил Урфин, которому второй пленник сразу же стал неинтересен, а вот стул его очень даже. На него старшак и уселся, аккурат напротив Валеры.

— Ну, говори, под каким камнем? — почёсывая правое ухо, потребовал он, когда визги Капитона Марковича стихли в коридоре и они остались практически с глазу на глаз.

— Зарыто наследство старушкино под камнем на площади Пушкина, — скривив бровь и поглядывая в потолок, припомнил Валера. Урфин побагровел от злости.

— Но ведь тебя же золото лепрекона интересует, а не какой-то детский стишок, — продолжал нахал. — Его и обсудим. Тебе ведь неинтересно, почему я выбрал именно Кучугуры, а не ушёл морем?

— Предположу, что вы… тупо не успели. Алкоголь, разврат, адреналин — притупляют любые чувства, — проворчал ведьмак.

— Напрасно. Проникновение в казино, ликвидация ведьмаков и ревенантов, вскрытие сейфа, применение Тени Выродка — тебя такая наглость должна была как минимум встревожить и напугать, раз ты припёрся сюда словно Чапай вместе с конной дивизией, десятком тачанок и Анкой-пулемётчицей в придачу, — ухмыльнулся Валера.

— Золото гони, — процедил Урфин, которому уже надоело общаться. — Я ведь тебя всё равно расковыряю. Ты связан, ты в моей власти, а значит…

— …Это пат… патовая комбинация, которая принесёт победу третьей стороне. Так что же, закурим? — улыбнулся Валера и, поскольку его руки были свободны, он, нимало не стыдясь, закурил прямо в помещении. Урфин нахмурился, потом оглянулся на Жору и скользнул взглядом по комнате, пытаясь понять, откуда пленник добыл сигару.

— У одного из твоих украл. Судя по запаху, хозяйские, — признался Валера. — Но суть не в этом. Нас с тобой свела, как говорится, сама судьба. Сколько вы там уже с архиепископом, лет пять играете? Ну, может, больше… Но ведь кто-то же из вас должен выиграть и заполучить всё? А вдруг это будешь не ты, а он? Вы всё время играете примерно одинаково, не надоело? Не пора ли тебе забрать у него, подчеркну, твоё золото и поделить его со мной как с более достойным компаньоном?

— Надо же, в первый раз такого наглого пидора вижу, — покачал головой старшак.

— Это оскорбительно. Прошу заметить: я мог использовать Тень Выродка против тебя, а не против твоего подручного. Однако же я этого не сделал. А почему? Мне не улыбается дружить с архиепископом — вот почему. В этой игре я сделал ставку на тебя, пошёл ва-банк и намерен выиграть. Рассмотри ситуацию со всех сторон, прежде чем орать и бить морды. Да, тебя ограбили. Но… Тебя точно ограбили? Пока ты не примешь правильное решение, ограбления по сути и не было. Это ограбление Шрёдингера. В данный момент оно в суперпозиции, где одновременно оно случилось и не случилось. И только от твоего решения зависит — случится ли оно?

У Урфина отчётливо затикало в голове. Он понял, что чего-то упускает из виду. Валера с улыбкой протянул ему сигару и поднёс горящую спичку. Урфин молча отобрал спичку и машинально прикурил.

— Ты меня обокрал, — наконец выдал он. — И наши законы требуют возмездия.

— Я спиздил твоё золото только для того, чтобы продемонстрировать тебе свои возможности, — объяснил Валера. — А иначе как бы я смог тебе доказать? Припёрся бы к тебе во дворец и заявил: хочу в долю, готов украсть для тебя золото архиепископа и окончательно закрепить право ведьмаков на Садовск и его окрестности. Стал бы ты меня слушать тогда? Нет, не стал бы. Для меня бы это кончилось, скорее всего, печально.

Урфин продолжал скрипеть мозгами.

— Понимаю, — продолжал белобрысый нахал. — Ты связан договором с Тихоном. Но я-то нет. Вот в чём цимес. Я верну тебе твоё золото вместе с извинениями и материальной компенсацией за причинённый ущерб, а взамен мы заключим свою сделку на доске. И я по этой сделке получу… Ну, скажем, сорок девять процентов… И это ещё по-божески.

— Сколько?! — От этой цены взвыли разом не только Урфин, но и Жора вместе с ведьмой Анфисой.

— Не, ну а что вы хотели? Я вам оставляю контрольный пакет, — Валера пожал плечами. — Я прекрасно знаю, что золото на двоих не делится, поэтому готов стать соучастником вашей группировки, а взамен вы передадите мне часть прав на дивиденды, полученные от махинаций с золотом, когда оно будет в одной куче. Это ведь выгоднее, чем драться за каждую монетку, или я не прав?

Урфин повернулся к своим соратникам.

— Мне кажется, нам выгоднее убить этого баламута, а затем продолжить поиски золота. Хрен с ним, с его печатью, сами как-нибудь найдём. Он ведь всё равно его спрятал где-то поблизости.

Позади него издевательски засмеялся Валера. Когда Урфин обернулся назад, то увидел, что тот уже успел раздобыть выпивку и теперь нагло хлещет прямо из горла. Спрашивать, откуда он её взял, было бесполезно, поскольку за спиной пленника, в метрах десяти, были стеллажи с марочным красным вином, которое Урфин и сам был не прочь попробовать.

— А ну отдай, ворюга позорная! — ведьмак отобрал вино, поскольку это была уже его личная собственность. — Говори по-хорошему, где золото, а потом я, может быть, и подумаю.

— А мы чё, в джентльменском клубе? Сначала договор на доске — потом золото, — вытирая мокрые губы, ответил пленник. — Думаешь, я лох какой-нибудь? Нет уж. Золото вы не получите, пока нотариально не заверим наши дружеские отношения. Будете меня пытать — и оно пропало. Убьёте меня — и оно сгинуло. Ты думаешь, что сам найдёшь при помощи ведьмы, но пусть она задаст себе вопрос: а почему Кучугуры? Что же в этом месте такого загадочного? Особенного, я бы сказал. Какая стихия довлеет над этим местом?

Урфин снова повернулся к ведьме и свирепо на неё посмотрел.

— Ну?!

— Батюшка, он про сейсмическую активность говорит. Кучугуры трясёт иногда, сам знаешь. Вот и намекает, ирод сутулый, что спрятал золото в одном из таких мест, — кривя ртом, рассказала Анфиса.

— Так это хорошо, значит, легко найдём, — обрадовался Урфин.

— Легко найдёте в одной из небольших трещин, — подтвердил Валера. — Скажу больше: она, когда вас увидит, так обрадуется, сама к вам побежит как собака. А вы уж не зевайте, обыскивайте её хорошенько. Километр-два, ну где-то там точно золото будет, нужно только как следует поискать. В общем, золото в двух спортивных сумках, при этом каждая монета находится в отдельном пакетике, что заметно облегчает возможности транспортировки. Я спрятал его с таким расчётом, что в случае пыток или моей скоропалительной гибели, вы нарушите печати охраняющие моё здоровье, а уже это нарушение вызовет небольшую сейсмическую активность, привычную для этих мест. Балла 3-4, не больше, но этого будет достаточно, чтобы сумки буквально провалились сквозь землю и превратились в настоящий клад.

Урфин снова задумался. Золото не добыть без участия пленника. Может, тогда таскать его с собой? Найти трещину и, если начнётся землетрясение, то его в эту трещину и сбросить? Но тогда выкопать золото из земли… Чёрт, на это могут уйти годы, а архиепископу только повод дай. Без золота он в проигрыше, но что этот ублюдок говорил про украсть?

— Значит, ты можешь украсть для меня золото архиепископа? — осторожно спросил он.

— Для нас, — поправил его Валера. — Я украду его для нас, потому что мы — команда. А в команде нет «я», а есть «мы». Смекаешь? Ты будешь не при делах. Официально у вас по-прежнему будет нейтралитет и мир, дружба, жвачка, как у американского туриста и советской валютной проститутки.

— Между кем и кем? — обиделся Урфин.

— Непринципиально, — отмахнулся Валера. — Ты главное не забывай, что это ты его имеешь, а не он тебя. И вот с моей помощью ты поимеешь его как следует, во все щели. Готов изложить свой план, если прочие не возражают?

— Ну, излагай, — подумав, разрешил Урфин.

— Очень хорошо. Мне потребуются три бутылки «Усахелоури», они вон там в стойке, два стакана и сыр-нарезка. И всё это хочу видеть на бильярдном столе. Ведьму рекомендую не выпускать, пока не даст клятву, что не проболтается о нашем разговоре конкурентам. И пусть не закатывает глаза, будто бы она «не такая» — от неё церковными свечами за версту пахнет, — принялся распоряжаться белобрысый нахал.

— Да как ты смеешь! — возмутилась Анфиса и потребовала от старшака: — Урфин, не вздумай идти на поводу у этого ублюдка. Мы ничего про него не знаем. Ему подставить нас — как два пальца об асфальт.

— А клятву дашь? — деловито поинтересовался у неё ведьмак.

— Пусть душой поклянётся, — посоветовал наглый пленник. — Если что не так, её душу я заберу. У меня свои методы работы с пенсионерами.

Ведьма аж поперхнулась от ненависти. На её глазах творилось непостижимое: вор, пойманный с поличным, запудрил мозги опытному ведьмаку, и ладно бы это был гибрид, но человек? Человек посмел из ведьмаков вить верёвки, а её саму выставил предательницей? А это ей точно не снится? Просто кошмар какой-то. Правильно говорили старые ведьмы: «Нельзя доверять семени Выродка. Объебут и обманут».

А нахал уже вовсю прыгал к столу вместе со стулом. Он не стал дожидаться, пока ему подадут вино. Он сам его забрал. В каждой руке у него было по бутылке. И как он это сделал, было совершенно непонятно ни ведьме, ни ведьмакам в подвале.

«Морок, он нас заморочил. Хотя никаких признаков иллюзий… — размышляла ведьма, а потом вдруг увидела прозрачное облачко, прятавшееся в дальнем углу. — Ах, вон оно что. Полтергейст. Он ещё и потусторонней силой управлять умеет. Вот кто ему вино-то принёс».

— Так что с клятвой? — повторил свой вопрос старшак.

— Разумеется, я поклянусь, — презрительно прожужжала Анфиса. — Тем более что мы с сестрой в ваших играх не участвуем.

— Участвуешь, — ухмыльнулся из-за стола Валера. — Настало время выбирать, бабуля: с кем ты? С нами или со святошами? Я собираюсь обокрасть Тихона и отдать золото Урфину в так называемый «общак». Кто вас кормит, неужели Тихон? А нет. Урфин вас кормит. Урфин оберегает вас и помогает. А что вам тогда до архиепископа? Если он получит всё золото, то вашу кормушку он прикроет, просто потому что это богоугодное дело. И как бы вы ни упирались и ни молились, в лучшем случае вас, бабушки, попросят с вещами на выход.

— Урфин, он предлагает тебе сущую авантюру! Неужели ты ему поверил? Он же войну решил развязать. Я его насквозь вижу! — прожужжала Анфиса.

— Ой, да какая война? — усмехнулся пленник, занятый распечатыванием бутылки. — Урфин ничего не будет делать. Он будет, как обычно, целоваться с Тихоном на людях и веселиться с ним в казино. Это игра, бабуля. Это курорт и отдых. Силы гибридов и церковников в Садовске равны, но вы прекрасно знаете, что архиепископ всегда может вызвать подмогу. И если будет открытая конфронтация, он её позовёт. Поэтому вам позарез нужен такой сильный игрок, как я. Независимый, подчеркну, левый, но при этом полностью лояльный. Тот, кто склонит чашу весов в одну сторону… И дайте уже штопор, пожалуйста. Это сущий садизм — заставлять меня вылизывать пробку из бутылки. У меня язык заболел…

Предложение пленника было весьма заманчивым. Урфин приказал Жоре усадить Раису за стол, после чего отослал брата за закуской и сам, лично, распечатал обе бутылки. Причём сам же и разлил вино, но не в два бокала, а в три — всё-таки среди них присутствовали и дамы.

— Вот это уже деловые переговоры, — похвалил его Валера, припадая к своему бокалу.

— И как в тебя столько бухла помещается? — с уважением в голосе поинтересовался старшак.

— У меня особенный обмен веществ. Алкалоиды стимулируют мои умственные способности и положительно влияют на навыки коммуникации, — признался Валера.

— Проще говоря, ты балабол, — хмыкнул Урфин. — Мне твоё предложение очень понравилось, но хотелось бы сначала гарантий. Монеты могли бы стать гарантиями, сам понимаешь.

Он выпил, отмечая про себя, что вино не только дорогое, но и вкусное. Не зря этот ёж к нему так присосался. Знает, что пить.

— Разумеется, — подливая себе вина, беспечным голосом отозвался Валера. — Ты получишь всё назад, вплоть до последней монетки, включая те, которые я добыл сам. Но сначала я бы тоже хотел получить гарантии. Мы заключим договор на доске, как и положено, во избежание, как говорится, различных форс-мажоров. Кстати, об архиепископе…

— Ну?

— Я собираюсь не только обокрасть его, но и поменять на другого, скажем, на более удобного человека. Епархия всё равно кого-то сюда назначит, а зачем нам посторонний, да ещё неизвестно кто? А вот теперь подумай: зачем в моей команде Капитон Маркович?

— Круто, — одобрительно проворчал Урфин. — А я его запытать хотел. Сейчас же распоряжусь вернуть его назад и как следует напоить в качестве извинений.

— Полностью поддерживаю твоё решение, — отсалютовал ему бокалом Валера.

Хлопнули двери, и в комнату вбежал Жора.

— Брат! Пленника украли, брат!

— Как? Кто украл?! — взвился из-за стола Урфин.

— Не знаю. Подъехали на катере, вырубили наших, а его забрали и скрылись в тумане. Нам в погоню, да?

— Да! — взревел Урфин. — Это наш монашек! Наша добыча! Я не позволю…

— Нет. Пусть увозят, — перебил его Валера. — Это люди архиепископа. Они клюнули на мою наживку.

— В смысле? — осёкся Урфин.

— Не, ну а как иначе я сделаю Капу новым архиепископом? Он должен сначала проявить себя, втереться в доверие к Тихону и помочь мне выкрасть его золотишко. Вот и пусть считают, что они его спасли. Они-то думают, что он украл твоё золото, а Капа… Ну, вы сами знаете — кто, — с самым невозмутимым видом ответил ему Валера.