Ещё недавно Артур Григорян думал, будто бы в его жизни всё хорошо. Солидный, прибыльный бизнес, недвижимость, четверо взрослых сыновей, дочь, три любовницы и слепая, когда нужно, жена. Живи да радуйся. Но вот не успел как следует пожить и порадоваться — беда пришла откуда не ждали. Столько труда, столько работы — всё отняла у него нечистая сила.

Урфин… Ураган Урфин обрушился на спящие Кучугуры во тьме ночной, окружил посёлок туманом и разогнал местных жителей по домам. Ни от кого помощи и поддержки. Ни от соседей, ни от родни. Только и оставалось, что порвать на груди лиловую шёлковую рубашку от безысходности и глубокого горя. И он порвал бы, да только ему и слова вымолвить не позволили, чего уж там говорить о сопротивлении. Нет. Не может противиться человек стихийному бедствию. Оставалось только молиться.

Его даже из кабинета не выводили, даже из-за стола не вытащили и не били, только вышвырнули за дверь его секретаршу в самый разгар веселья, а его самого заставили подписывать различные бумаги на право собственности. А всё потому что Урфин по мелочи не работал. Если уж куда-то ехал на дело, то сразу забирал всё. А то разбирательства потом, адвокаты, родня с претензиями. Убивать замучаешься. Лучше уж так: человечек сам подпишет всё, что нужно, а затем будет сделана видеозапись, где он подтвердит свои слова. Ну, он, конечно, может и отказаться, но тогда убьют его сыновей, которые по трагической случайности тоже в это время находились в гостинице. Вернее, в доме рядом с гостиницей, но это такие мелочи для предприимчивых ведьмаков. Всё что ваше — будет наше. Подписывайте согласие на персональную обработку данных, пока вас самих не обработали.

Артур, конечно, не знал о том, что случилось в гостинице, а между тем сегодня ночью он лишился не только всех гостей и постояльцев, но ещё и персонала, среди которого половина была его родственники. Ведьмаки решили забрать себе всех, и сейчас на заднем дворе гостиницы стояла фура-рефрижератор, в которую шустрые ревенанты складировали похищенных. К сожалению для гостей и к большому удовольствию ведьмы Раисы. В данный момент она бродила по подвалу, где с интересом изучала винную карту и жевала чьё-то сочное человечье ухо. Человечина ближе к свинине, поэтому ей нужен был рислинг. «Ничего личного. Просто любим вкусно поесть. Анфисочка — а тебе какого вина? Не стесняйся в своих желаниях. Урфин оплатит нам всё».

Сам же старшак, тем временем, был занят куда более важным делом: допрашивал двух ублюдков, покусившихся на святая святых, на его лепреконское золото. Ублюдков приволокли в бильярдную комнату и сковали самыми прочными кандалами, исключавшими любую магию. Ублюдков хотели бить и пытать, но, как оказалось, сделать это было не так просто, даже несмотря на рвение Жоры и ярость Урфина.

Главный ведьмак то и дело недовольно посматривал на своего младшего брата. Во время налёта на гостиницу Жора применил своих шершней и первым ворвался в номер, где спал пьяным сном один из грабителей. И вроде всё было поначалу хорошо: почти все посторонние передохли от укусов ядовитых насекомых, кроме вот этих двоих. И вдруг Жора взбесился, лишившись сразу двух насекомых, и, взревев: «Я узнал его!», — бросился выламывать дверь в другом номере, на верхнем этаже, а потом вылетел оттуда со сломанной челюстью.

Но не это было удивительно. Жора и раньше получал по харе, ничего страшного, но как это сделал спящий грабитель? Ведь он был мертвецки пьян! Пьян настолько, что содержание алкоголя в его крови в два раза превышало смертельную дозу! Когда в комнату вошёл Урфин, тот даже не пошевелился и продолжал нагло храпеть, словно ни в чём не бывало.

— Он отравил моих шершней! Дай — я вырежу ему сердце! — звенел искусственным металлическим голосом младший брат. У него не вышло самостоятельно починить челюсть, и поэтому пришлось перейти на синтезатор голоса.

— Как вырежешь? Он, сука, в защитных печатях, словно секретный документ Восьмого отдела. На хера ты его руками трогал? Это же — Ёж! Его только издали палкой пиздить, — задумчиво отвечал старшак, занятый корректировкой своего зрения. Грабитель пойман, но близко не подступиться. Вокруг его тела в воздухе и особенно возле головы плавало множество магических защитных печатей. И эти печати между собой были как-то связаны. Целая гирлянда. Целый лабиринт из печатей. И половина из них была совершенно ему незнакома. Ведьмы таких не рисуют, а уж ведьмаки и подавно. Тот, кто их делал, если не гений, то уж точно редкостный профессионал. Надо Раису звать. Пусть полюбуется.

— А я уже тут. Как знала, как чуяла, — объявила о себе толстая ведьма, появившись в комнате вместе с двумя бутылками вина. Тут она увидела пленников и недовольно сморщила нос. — Фу! А почему тут церковник?

— Потому что он соучастник, — покосился на мычавшего и подпрыгивающего вместе со стулом Капитона Марковича раздражённый старшак. — Думал сначала, что он из детей Выродка, но, по ходу, это человечек самого архиепископа.

Раиса не поверила. Один из схваченных был очень похож на семя Выродка. Не гибрид, некроклетки отсутствуют, значит: либо малефик, либо магический террорист с характерными генами. Молодой и пьяный до бессознательного состояния. Зачем же Урфин его напоил? Экспериментирует? А вот второй — просто монашек. Пожилой святоша, да и слабенький, судя по всему. Таких одним махом — семерых побивахом. Так, а что говорит Анфиса?

— Странно, — ведьма поставила вино на бильярдный стол и подошла ближе. — Сестра уверена, что наш друг и покровитель тут ни при чём.

— Да вы чё обе ослепли? — рявкнул на неё Урфин. — У этого святоши полные карманы стимуляторов, а Тихон, между прочим, точно такой же спиздил из моего хранилища! Спиздил и не сказал мне о своей находке, значит — чего? У кого нос в кокаине? А ведь я вам давно предлагал: переходите на мою сторону! Свалим Тишу и заживём как демоны. Вот же они, доказательства. Архиепископ — вор!

Ведьма недоверчиво обнюхала иеромонаха.

— Быть не может, — с сомнением произнесла она. — Он не знаком с Тихоном Краснодарским.

— Прям тайну открыла! — презрительно фыркнул ведьмак. — Если бы я нанимал ворюгу, я бы тоже сделал это через подставных лиц. Любой бы сделал. Исполнитель может не знать нанимателя, и это нормальная практика. Но ради золотишка… Ради моего золотишка эта выхухоль церковная ещё и не на такое способна.

Ведьма задумалась, закатила глаза, а потом ответила голосом старшей сестры:

— Нет. Это левый монашек. Он не из детей Выродка. А вот тот, который в печатях, — да.

— Хорошо, — криво ухмыльнулся Урфин. — Предположим, я вам верю… Если, конечно, вы не выгораживаете кое-кого… Допустим. Но что делать вот с этим? С пьяным в говнище Ежом? Он как будто специально выпил два литра спирта и ушёл в нирвану. Будто подозревал, что я его пытать буду.

Ведьма было сунула нос поближе к Валере и сразу же отскочила в сторону, зажимая руками рот. Её чуть не вырвало.

— Бу-а-а… Кхе-кхе… Скунс вонючий! Это же надо так не уважать свою печень. Ф-фу, аж круги перед глазами поплыли! — возмущалась она.

Урфин понимающе пожал плечами.

— Резон в этом есть, не спорю, всё ж таки из семени Выродка. А ты бы издаля посмотрела на него, старая. Что у него за печати? Можешь вскрыть?

— Не могу, — харкнув как следует на пол, призналась Анфиса.

— Почему?

— Там почерк Берегини. Только они умеют рисовать подобное. Тебе нужна мастерица по печатям.

— Ты же сама — мастерица.

— Урфин, мы с Берегинями никогда не водились. Тебе нужно вызвать Гортензию из Ельца, Дафну из Красноярска, ну или… Эту. Не помню, как зовут, знаю, что кличут — «Тётушка». Эти справятся. Правда, тоже не быстро. Тут работы на месяц.

— Вы совсем чокнулись? У меня же игра! У меня планы! Меня бессовестно обокрали, а вы мне предлагаете ещё и другим ведьмам платить? А ну как они тоже про золотишко узнают? Тогда — что? Да Садовск просто сметут с лица земли! — обозлившись, взревел старшак и с горя схватился за бильярдный кий.

Капитон Маркович побледнел, увидев кончик кия прямо перед глазами.

— Ну, держись, святой улю-лю! Или ты говоришь, как вскрыть печати со своего напарника, или я тебе вот прямо тут принудительную перфорацию сделаю. И не вздумай молиться! За каждое «Отче наш» и «Господи, спаси» ты будешь получать по своему благочестивому лику.

Капитон Маркович сразу же закивал в знак согласия, и тогда Урфин снял с его рта повязку, на которой была нашита печать молчания.

— Дайте водички. Меня подставили — я всё расскажу! Христа ради!

Урфин, пользуясь правами хозяина, налил ему вина, помог выпить, а затем выдал иеромонаху смачную зуботычину.

— Ай! Тьфу.

Капитон выплюнул в благодарность коренной зуб, чем не преминула воспользоваться предприимчивая ведьма и моментально заграбастала находку себе в карман.

— Я же предупреждал, — буркнул Урфин.

— Благодарствую, — машинально поблагодарил его иеромонах. — Давно зуб шатался.

И добавил, покосившись на бессознательного напарника:

— Готов содействовать по мере сил и возможностей.

— Хорошо. Отдашь золото — и я тебя пощажу. Ведь ты же не из Опасных, правильно? Чего тебе с ними горе мыкать? — предложил старшак.

— У меня его нет. Его Валерий Васильевич от вас спрятал, — мотнул головой в сторону подельника Капитон.

— Хорошо. И где спрятал? — нарочито ласковым голосом спросил старшак.

— Я не знаю!

За это ему влепили ещё одну зуботычину.

Ведьма с готовностью сложила перед лицом иеромонаха ладони лодочкой, но тот в этот раз зуб выплёвывать не стал, а предпочёл проглотить, так сказать, во избежание, и ведьма осталась с носом.

— Какой упрямый, — хихикнула Раиса. — Но ничего. Мы и не таких упрямцев соблазняли.

— Не желаете ли исповедаться? — машинально брякнул иеромонах.

— С большим удовольствием. Только учтите, у меня очень много грехов. Как думаете: насколько вас хватит? — игриво засмеялась толстуха, но тут угрожающе зарычал Урфин, и ей пришлось отойти в сторонку.

— Нашла время дурить!

— Да я же для дела, — махнула рукой Раиса. — Мне и так всё ясно.

— Чего ясно? — требовательно спросил Урфин.

— Монашек — просто шестёрка. Водитель или грузчик, а может, и всё вместе. Тень Выродка колдовал не он. Печати накладывал этот… скунс…

Ведьма указала подбородком на Валеру.

— …И это значит, что он тебя загнал в ловушку. Пытать бесполезно: часть его печатей настроена так, чтобы стереть ему память в случае допроса. Всё рассчитано на то, что ты, мой господин, взбесишься и уничтожишь вора, но тогда мы потеряем ценные сведения, которые у него в голове, а настоящий вор, ну который за всем стоит, без опаски заберёт золото из тайника.

— А ежели я позову взломщиков… тех, которые сумеют печати взломать, то я потеряю время и будет то же самое, — догадался Урфин. — Хитро. Очень хитро.

— Но мы можем попробовать провернуть одну штуку. Раз уж он без сознания, — хихикнула ведьма. — Он сам откроет для нас печати, если я временно возьму его под контроль.

Старшак непонимающе посмотрел на неё, и Раиса с готовностью поведала:

— Алкогольный транс. В таком состоянии он не сможет сопротивляться. Он сделает всё, что я ему скажу, но гарантий дать не могу, сам понимаешь. Так что решай, батюшка.

— Хм, — призадумался Урфин, но тут в разговор неожиданно влез второй пленник.

— Я бы вам искренне не советовал, ваше злодейство. Алкогольный транс — состояние не изученное. Ведьма предлагает вам сущую гомеопатию.

Эти слова окончательно убедили старшака в правоте ведьмы. Капитон Маркович получил оплеуху, а Раиса — разрешение на работу.

Ведьма затребовала стул, а когда его подали, уселась напротив Валеры и поднесла к его носу золотой медальон на цепочке.

— Уйди, уйди, уйди, — забормотала она скороговорку. Капитон Маркович испуганно и бессильно задёргался в своих путах. Он прекрасно знал, что это за заклинание такое. Защити, Господи, разум мой, а моего напарника и подавно!

Валера всхрапнул, приоткрыл глаза на секунду, а потом снова уснул. Раиса удовлетворённо причмокнула.

— Пошевели рукой, — приказала она.

Пленник пошевелил.

— Теперь ногой.

Валера и это выполнил.

— Ты можешь снять печати? — спросила она и, добившись утвердительного кивка, приказала: — Снимай.

Валера принялся послушно подпрыгивать вместе со стулом и изображать на себе танец цыганочка.

Урфин, Жора и Раиса обступили его в ожидании результата и прождали так минут пять, пока позади них не раздался голос второго пленника.

— Извините, что нарываюсь на скандал, но мне кажется, его бы следовало развязать и снять наручники, а то он так до вечера прыгать будет.

Урфин с одобрением покосился на иеромонаха.

— Хе, а словоблуд дело говорит. Что-то мы увлеклись. Но руки желательно бы ему не до конца развязывать.

За это Капитону разрешили ещё выпить вина, вроде как в благодарность за хорошую идею.

— Я ведь не такой урод, как другие. Бываю строг, а бываю и милостив, — говорил старшак, подавая ему стакан.

— Спасибо, — совершенно искренне благодарил Капитон Маркович.

— Да. Меня главное не злить — и тогда всё будет в порядке, — продолжал страшный ведьмак.

— Благодарствую. Я учту, — кивал иеромонах.

— И поскольку вы меня разозлили, то я вас, пожалуй, расчленю. А лично тебя — оскоплю и оскальпирую, — пообещал Урфин совершенно уже по-дружески. Капитон Маркович помрачнел. Становиться мучеником на старости лет ему не очень хотелось. Эх, а ведь ещё несколько часов назад он так приятно отдыхал: выпивал, закусывал, нежился в объятиях опытной разведённой женщины, с которой его познакомил Валера. И уже почти был готов согрешить, как тут эти… Со своими шершнями. Зато Валерий Васильевич подстраховался. Вот почему он на спор спирт из канистры пил. Знал, сука такая, прости Господи, о том, что их ждёт. Да что ж ты не захлебнулся тогда, супостат проклятый? Подставил. Прямиком в бесовские руки и передал. Ой, что же будет-то? Чего ждать? На Дениса одна надежда.

Тем временем Жора и Раиса кое-как освободили пленника в четыре руки, при этом ведьмак встал наготове позади Валеры, дабы тот, снимая печати, вдруг не сотворил чего лишнего.

— Полагается ещё имя спросить. Иначе он будет плохо воспринимать приказы, — по-шакальи вякнул из-за спины Урфина Капитон.

— Хе-хе. Раиска, а этот праведник тебя уже второй раз поправляет, — ухмыльнулся Урфин.

— Говна ему за щеку, — отмахнулась ведьма. — Я своё дело знаю.

— Ваше злодейство. Но я же совершенно не при делах! — попытался защитить свою жизнь церковник. — Я не знаю, где золото. Я был в казино — это правда, но я никого не трогал, я всего лишь водитель. Меня обманули. Можно ли как-то загладить свою вину и избежать оскопления?

— Чё ты меня лечишь? — рявкнул старшак. — Вас было двое, и ведьмы вас видели.

— Нет, нас было трое! — взвизгнул иеромонах. — Да хоть у него и спросите. Он же вам не соврёт сейчас!

Ведьма Раиса, презрительно кривя губы, поинтересовалась у Валерия Васильевича:

— Ну-ка, милок: сколько вас было в казино?

— Двое, — прошептал тот.

— Вот видишь, пресвятая ондатра? Он правду сказал, — с укоризной в голосе сообщила Раиса, обращаясь к церковнику.

— А пусть имена назовёт! — не сдавался тот. — Меня зовут Капитон! Не работает твой транс, за версту видно!

Ведьмаки дружно засмеялись. Им нравилось, когда их жертвы сопротивлялись до последнего. Раиса скорчила подобострастную улыбочку и повторила вопрос иеромонаха.

— У них нет имени, — прошептал Валера.

— Как это — нет имени? — не поверила ведьма. — Да ты слышал ли меня? Ты сказал: вас было двое?

— Двое, — согласился Валера.

— И как вас зовут?

— У них нет имени, — прошептал Валера. — Их двое, и у них нет имени.

— Не поняла? — нахмурилась ведьма. — Но вообще… Что-то знакомое. Где-то я про такое читала, а может, сестра рассказывала? Двое, без имён. Двое, двое…

— Двое без имени, — любезно подсказал Капитон Маркович.

Раиса машинально повторила за ним, и тут её в буквальном смысле затрясло и переклинило. Она повалилась со стула и принялась кататься по полу, выкрикивая странные слова:

Двое без имени!

Трое без голоса!

Четверо без ушей!

Пятеро без носов!

Шестеро без лиц!

Семеро без ума!

Восьмеро без…

— Жора-дебил! Да помоги же ей! — взревел Урфин. Вдвоём они прыгнули на обезумевшую ведьму и с большим трудом прижали её к полу. Раиса бессильно завыла.

— Язык! Нужно оторвать ей язык, пока она беду не накликала, — переживал старшак, но всё вышло немножко иначе. Ведьма и сама сумела лишить себя языка, в очередной раз доказав, что женщины и без мужиков замечательно справляются. Бдительная Анфиса перехватила управление телом, а затем замычала, показывая, что кризис благополучно разрешён и теперь всё в порядке.

— Гондоны конченые! — грустно резюмировал ситуацию Урфин, обнаружив зелёный, откушенный ведьмой, язык. Ну а что теперь поделать? Придётся из ведьмы и брата одного целого работника собирать. Рыча и угрожая пленникам страшными карами, он заставил Жору оказать пострадавшей первую помощь, а в частности стать временно исполняющим обязанности языка. Жора приставил к горлу ведьмы указательный палец и перенастроил свой синтезатор, и тогда Анфиса прояснила случившийся инцидент для всех присутствующих. Но поначалу она, конечно, ругалась. Грозила бухому Валере и обзывала его по-всякому. А тот от некоторых её слов даже глаза от удивления приоткрыл. Ладно, кроет старушка, сразу видно — много где побывала и даже в дальних краях.

— Он использовал мою сестру в качестве источника питания для призыва двух демонических сущностей из иного мира, — несколько успокоившись, рассказала она. — А меня саму — в качестве проводника. Это я увидела тех, о ком он намекал, а Раиска нечаянно позвала. Но второй раз такое у него не прокатит! Как говорится: «Спасибо за науку, падлюка!»

— А что случилось бы, если бы твоя сестра их всё-таки призвала? — настороженно спросил Урфин.

— Для вас — пустяки, — успокоила его ведьма. — «Двое без имени» обесточили бы весь район и вывели бы из строя все окрестные подстанции. И больше ничего. Тут у мерзавцев другой расчёт был: они на меня с сестрой покушались. Если бы призыв состоялся, мне тогда в спячке ещё полежать пришлось… Года два, до кучи. Вместе с сестрой на пару. У-у-у! Ублюдское семя!

Она погрозила кулаком Валере.

— Дела, — старшак задумчиво почесал макушку. — Выходит, алкогольный транс отменяется?

— Разумеется! — прозвенела ведьма голосом Жоры. — Господин, он вас обманывает. Он вовсе не в алкогольной коме. Это же — Ёж! Вы что про эту породу не знаете? Его синильной кислотой накачай — он только спасибо скажет.

Урфин свирепо и в то же время оценивающе посмотрел на иеромонаха.

— Вот значит как, — процедил он.

— Ваше злодейство — я не знал! Честное, благородное слово! — начал отмазываться церковник.

— Я тебе не верю. Ты тут единственный без печатей, а значит, я могу без опаски пытать тебя прямо на глазах у твоего подельника. Ну что же, приступим. Сейчас принесут мои инструменты, и ты, святой отец, мне как следует исповедуешься.

В этот момент Валерий Васильевич решил больше не притворяться ветошью.

— Господин Урфин, я бы хотел провести с вами кое-какие переговоры, — заявил он.