Рид остался в лофте до вечера пятницы. Безликие стены, панорамные окна и тишина, которая давила не хуже, чем крики в родительском доме. В пятницу вечером, когда за окнами окончательно стемнело, телефон завибрировал. Сообщение от детектива О’Нила: «Встретимся в субботу в кафе на окраине. Адрес пришлю. Время — 11:00».

Субботнее утро выдалось серым, но без дождя. Рид заехал в родительский дом — к его облегчению, машины Вероники отсутствовали на подъездной дорожке. Джесс тоже куда-то ушла. Отец, судя по тишине, заперся в своём кабинете. Рид быстро принял душ, переоделся в свежую рубашку и джинсы и снова выехал на трассу.

Кафе находилось на выезде из города, у старого шоссе, где редко останавливались случайные прохожие. Одноэтажное здание с неоновой вывеской «У Джо» и парковкой на десяток машин. Рид припарковался у входа, огляделся и толкнул дверь.

Внутри пахло кофе, жареным беконом и дешёвыми духами. Пол из потёртого линолеума, пластиковые столики, заляпанные меню. В углу играл старый музыкальный автомат. Рид выбрал столик в самом тёмном углу, у окна, откуда просматривалась вся улица.

Не успел он сесть, как к нему подкатила официантка.

Она передвигалась на роликах с лёгкостью фигуристки — русые волосы собраны в высокий хвост, короткая юбка, обтягивающий топ с логотипом заведения. Грудь едва не вываливалась из выреза, губы накрашены так густо, что блестели при свете неоновых ламп.

— Приветик! — пропела она, наклоняясь к нему так, чтобы он мог оценить декольте. — Что желает такой красивый мужчина в это прекрасное утро? Может, у нас есть специальное предложение — завтрак с улыбкой?

Рид поднял на неё равнодушный взгляд.

— Крепкий кофе. Чёрный. Без сахара.

Она записала, но продолжала стоять. Поигрывала ручкой, стреляла глазками.

— Вы уверены? Наш шеф-повар готовит потрясающий омлет с беконом. А ещё есть вафли с клубникой. Я бы посоветовала…

— Достаточно, — перебил он, и голос его стал холоднее. — Если я захочу что-то ещё, я вас приглашу.

Она на секунду замялась, но улыбка осталась на её лице.

— Как скажете, — пропела она и укатила на роликах к стойке.

Рид проводил её равнодушным взглядом. Ещё одна, которая думает, что сиськи заменяют мозги. Таких здесь, наверное, каждая вторая.

Через пять минут она вернулась с чашкой дымящегося кофе. Поставила её перед Ридом, выгнувшись так, что топ натянулся на груди, демонстрируя формы. Рид даже не поднял глаз — смотрел в экран телефона, набирая сообщение Хантеру.

Он писал: «Сегодня буду в лофте. Если что — звони».

Пальцы уже заканчивали фразу, когда краем глаза он заметил тень, упавшую на столик.

— Я же сказал, — бросил он, даже не поднимая головы, — я тебя не звал.

— Я не официантка, — раздался спокойный женский голос.

Рид поднял глаза.

Перед ним стояла невысокая девушка, которой он сначала дал бы лет семнадцать. Роста в ней было чуть больше полутора метров — на фоне его роста она казалась ребёнком. Худощавая, почти хрупкая, с телом, у которого отсутствовали женские изгибы: груди почти не было, ноги в узких джинсах-скини выглядели как спицы. Огромные кудрявые рыжие волосы падали почти до талии, создавая вокруг неё облако, напоминавшее одуванчик.

Но его взгляд притянуло не это. Лицо — бледное, с россыпью ярких веснушек на носу и скулах, обрамлённое рыжими кудрями. И глаза — ярко-зелёные, почти светящиеся в полумраке кафе.

Девушка недовольно сложила руки на том месте, где у других женщин была грудь, и смотрела на него с явным раздражением.

Школьница, не иначе. Заблудилась, наверное, или решила познакомиться с богатым парнем в кафе.

— Девочка, ты ошиблась, — сказал Рид, отводя взгляд и делая глоток кофе. — Меня не интересуют подростки.

Она без приглашения села напротив, положила на стол кожаную папку. Чашка с кофе подскочила на блюдце, ложечка звякнула. Он уже открыл рот, чтобы послать её подальше, но она опередила.

— Послушайте, — начала она, глядя ему прямо в глаза, — меня зовут Фэйт О’Нил. Я дочь того самого детектива, которого вы наняли. И мне двадцать семь, просто я низкая и не ношу каблуки.

Рид поперхнулся кофе, закашлялся, прикрывая рот салфеткой.

— Двадцать семь? — выдавил он, отставляя чашку, и с недоверием оглядел её. — И кто же ты по профессии?

— Юрист, — ответила Фэйт, не моргнув глазом. — Работаю в соседнем штате. Так вышло, что я временно взяла отпуск на неопределённый срок, и как ни кстати могу помочь отцу с вашим запросом. Он передал мне все материалы.

— И сколько дел ты выиграла? — спросил Рид, прищурившись.

— Достаточно, чтобы быть здесь и вести с вами диалог, — уверенно ответила она, не отводя взгляда.

Рид усмехнулся, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Так, значит, папочка заболел, и вместо него пришла его маленькая девочка? — В его голосе сквозило откровенное пренебрежение. — Ты вообще понимаешь, чем мы занимаемся? Это не юридические бумажки перебирать.

— Вы всегда такой любезный с незнакомками или только с теми, кто ниже вас ростом? — парировала Фэйт, не дрогнув.

Она раскрыла папку, достала несколько исписанных листов, фотографии и выписки.

— Отец в больнице, — сказала она спокойно, будто не обращая внимания на его тон. — Аппендицит, экстренная операция. Пара недель на восстановление. А так как я — единственный человек, которому он доверяет безоговорочно, то теперь работаю с вами я.

— Ты, — повторил Рид с насмешкой. — Маленькая рыжая девочка, которая выглядит на шестнадцать. И ты собралась копать под двух женщин, которые пережили троих мужей?

— Именно так, — Фэйт поджала губы, но глаз не отвела. — И знаете что, мистер Блэквуд? Я уже накопала достаточно, чтобы вы перестали смотреть на меня свысока.

Она положила перед ним первый документ.

— Вот отчёт о трёх предыдущих браках Вероники. Каждый муж умер при странных обстоятельствах, и ни одно расследование не довели до конца. Это вам о чём-нибудь говорит?

Рид взял лист, пробежал глазами, вернул.

— Эту информацию могла найти любая канцелярская крыса.

— А это? — Фэйт достала следующую бумагу. — Банковские выписки. За месяц до смерти каждого из мужей на счёт Вероники переводились крупные суммы. Оформление страховок жизни, доверенностей, активов. Всё чётко, аккуратно, но если знать, куда смотреть…

— Страховки жизни? — Рид нахмурился.

— Именно. Каждый муж за месяц-два до смерти оформлял полис с Вероникой как выгодоприобретателем. Распространённая практика в США, но в её случае все трое скоропостижно скончались сразу после подписания.

Рид замолчал. Взял бумагу, вчитался внимательнее.

— И ты нашла это за несколько дней? — спросил он, поднимая глаза.

— Я работаю быстро, — Фэйт позволила себе лёгкую улыбку. — Это моя профессия. А то, что я выгляжу как подросток, не отменяет того, что я лучший юрист в своём отделе.

Он смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Недоверие никуда не делось, но к нему примешивалось любопытство.

— Вы не задавались вопросом, почему местная полиция не копала глубже? — продолжила Фэйт. — Деньги, конечно. Но не только. У каждого из мужей были свои враги и проблемы. Вероника умела выбирать жертв, у которых и так горело под ногами. Никто не удивился, когда они умерли.

Она достала последний лист, самый важный.

— А вот это — доверенности на управление активами. Она оформляла их не сразу, а постепенно, маленькими шагами. К моменту смерти каждого мужа она уже контролировала всё.

Рид отодвинул чашку, наклонился ближе. Чёрт возьми, она хоть и раздражает, но информацию собрала быстро. Слишком быстро.

— Я не спала, — Фэйт пожала плечами, будто прочитала его мысли. — Но результаты стоят того.

Она откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Знаете, в моей практике было много мужчин, которые сначала смотрели на меня свысока, а потом умоляли о помощи. Не хотела бы заносить вас в этот список, но вы очень стараетесь.

Рид фыркнул, закатив глаза.

— Ладно, Одуванчик, — сказал он, кивая на её кудри. — Рассказывай, что ещё ты накопала. И чтобы без воды.

Фэйт скривилась от прозвища, но промолчала. Достала из папки стопку фотографий и разложила их веером.

— Ваша мачеха — очень интересная женщина. И я готова доказать, что она — чёрная вдова в самом прямом смысле. Но для этого мне понадобится ваша помощь и ваше доверие.

— Доверие? Ты его ещё не заслужила.

— Заслужу, — ответила Фэйт, и её зелёные глаза сверкнули. — У меня есть одна неделя, чтобы переубедить вас. И я не собираюсь её тратить на ваше высокомерие.

Она медленно закрыла папку, положила на неё руки.

— Условие одно, мистер Блэквуд. Вы обращаетесь ко мне на «вы», не называете меня Одуванчиком и не смотрите так, будто я случайно залетела на вашу территорию. Я здесь работаю. Как равный с равным.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Она поднялась, взяла папку. — Если вам не нужна помощь профессионала, которая уже дала больше информации, чем мой отец за всё время, — я ухожу.

Она развернулась, делая шаг к выходу.

— Стой, — сказал Рид. В его голосе проскользнуло что-то новое — не приказ, скорее… признание. — Ладно. Садись.

Фэйт обернулась, приподняв бровь.

— На «вы»?

— На «вы» — пожалуйста, — Рид кивнул, но в его голосе скользнула усмешка. — А Одуванчик — это не обсуждается.

Она открыла рот, чтобы возразить, но он перебил:

— Садитесь.

Она улыбнулась — едва заметно, победно — и вернулась на своё место.

— Что ж, Одуванчик, — сказал он, отодвигая чашку. — Посмотрим, на что вы способны.

Фэйт фыркнула, покачала головой, но спорить с прозвищем не стала. Открыла папку, достала следующую стопку документов.

— Для начала, — сказала она, — расскажите мне всё, что вы сами уже узнали. И не вздумайте ничего утаивать. Иначе мы зря теряем время.

Рид смотрел на неё, на эту маленькую рыжую женщину с веснушками и огромными кудрями, которая сидела напротив и не боялась его. Или дура, или действительно умна, — подумал он.

— Ваша взяла, — сказал он. — Слушайте.