Изменения в Фонтанном доме начались с раннего утра. Я проснулась сама, привыкнув уже подниматься с рассветом, но выбираться из теплой постели никак не хотелось. Ко мне прибежала Фекла, сверкая глазищами.

— Вставай, соня! — растормошила меня. — извини, что вчера не успела тебе помочь с платьем. Гости допоздна нагулялись. А у нас тут такое творится! Глашку-то в деревню отправляют. Прасковья пришла утром и велела ей собирать вещи. А других девок отправила в комнаты барыни. Тоже, стало быть, вещи собрать. Видать, кошка между нашим хозяином и его невестой пробежала. Разорвал Дмитрий Николаевич помолвку-то. Глафира локти кусает — сама на себя не похожа. Теперь все, кто перед Анной заискивал, за свои шкуры боятся. Лакеев, что за подслушиванием замечены, граф тоже распорядился отослать.

— Глашка заслужила! — я хмыкнула, припоминая, как эта гадина хотела подкинуть мне брошь. — И это еще граф мягко с ней поступил.

Вторая разительная перемена произошла с едой. На завтрак нам подали густую кашу с маслом и пироги с чаем. А на обед — наваристые щи с мясом и кусок белого хлеба.

Слуги шептались, не понимая причин столь разительных перемен. Особенно обсуждали приказ барина, который категорично запретил ставить женщин на разгрузку угля, а ведра с водой и прочие тяжести надлежало таскать только мужчинам.

Неужели мои слова достигли цели, раз Дмитрий начал наводить порядок в собственном доме?

Вопреки ожиданиям, продолжения разговора сегодня не состоялось. Видимо, графу требовалось время, чтобы осознать все то, что я ему рассказала. Зато вечером в доме снова собрались старые знакомые. Дмитрий позвал меня прислуживать, хотя с одной рукой от меня толку было мало. Разве что вина могла подлить, да и только.

Тема разрыва помолвки тактично не обсуждалась, зато возникла жаркая дискуссия по обсуждению планов после захвата власти. Шереметев больше не слушал друзей, с восторгом принимая все их идеи, он задавал неудобные вопросы.

— А что будет дальше, Кондратий Федорович? — обратился к Рылееву после его пламенной речи о свободе и равенстве. — Допустим, мы вывели полки и захватили сенат. Где план гражданского управления? Что мы скажем мужикам, когда они спросят, чем платить подати и на чьей земле пахать?

— Дмитрий, мы дадим им волю! — Рылеев порывисто всплеснул руками. — Народ поймет нас, когда увидит, что оковы пали.

— А вы, Михаил Сергеевич, — граф развернулся к Лунину. — Тоже верите в магическую силу слова?

— Я верю в силу оружия и пушек, — лениво отозвался Михаил. — Наш поэт прав в одном: крови не избежать. Вопрос лишь в том, чья она будет.

Дмитрий мельком взглянул на меня. В его глазах я прочитала осознание правды, о которой я предупреждала. Заговорщики намеревались штурмовать крепость, вооружившись пламенными одами и надеждой. Не было выработанной стратегии, логистики или четкого понимания, кто возьмет на себя ответственность, когда начнется вооруженное столкновение.

— Господа, а вам не кажется, что мы начали строить здание с крыши? — произнес Дмитрий, и после его вопроса в кабинете воцарилась тишина. — Мы желаем равенства, но при этом боимся своего же народа. Боремся за свободу, но не желаем давать ее собственным слугам, чтобы не лишиться привычного комфорта. Не кажется ли вам, что мы просто меняем один произвол на другой?

Муравьев вспыхнул и с горячностью принялся цитировать конституцию, приводить примеры древней Греции и западных стран, где свобода уже вовсю «процветала». Однако Дмитрий уже не слушал. Его вера в общее дело дала глубокую трещину, и я знала, чьи слова зародили в нем эти сомнения.

— Они не желают слушать, — после ухода гостей, поделился со мной Дмитрий. — Я не знаю, как достучаться до них, объяснить ошибочность суждений.

— Но вы уже начали сомневаться в том, что еще вчера сами поддерживали с убежденной горячностью. Значит, у вас получится зародить в них искру сомнений. Быть может, именно ваши слова заставят Трубецкого передумать и не явиться на площадь, а Каховского не стрелять в Николая? — коснувшись руки графа, с надеждой заглянула ему в глаза. — Кровопролития можно избежать, если удастся спасти Милорадовича. Мы не должны допустить, чтобы героя войны убили подлым ударом в спину. В моем прошлом ему удалось убедить войска не выступать против законной власти, потому что он получил убедительные доказательства того, что Константин отрекся от права на престол.

— А я, Татьяна? Что во время восстания делал я?

— Защищали законную власть, — грустно улыбнулась. — Представьте мое удивление, когда увидела вас в окружении заговорщиков?

— Значит, ты — мой ангел-хранитель? — Дмитрий шумно выдохнул и накрыл мою ладонь своей.

— Вовсе нет, я… — смутилась от жаркого взгляда, которым опалил меня граф. — Мне пора идти. Позову кого-нибудь, чтобы помогли убрать со стола.

На следующее утро я помогала Прасковье принимать товар у зеленщика, когда у ворот Фонтанного дома остановилась карета с гербами Бенкендорфов. Архип поспешил навстречу и поклонился, принимая конверт, запечатанный сургучом.

Камердинер скрылся в доме, видимо, передавая послание графу от невесты, и довольно скоро вернутся с ответом.

— Барин не велели принимать, — расслышала я бесстрастный голос Архипа. — Сказали, дома его нет и в ближайшее время не предвидится.

Дверца кареты захлопнулась с такой силой, что лошади испуганно всхрапнули. Кучер тут же подстегнул их, и сорвался с места.

Интересно даже, на что Анна рассчитывала?

Об этом узнала вечером, когда Дмитрий заглянул ко мне в каморку и бросил конверты, надушенные французскими духами, поверх учетной книги, в которой я подбивала расходы за день.

— Анна просит прощения. Пишет, что бес попутал. Она потеряла голову от любви и поступила так из страха меня потерять, — пояснил он в ответ на мое немое изумление.

— И вы ей поверили? — удивилась уже тому, что Шереметев пришел обсуждать бывшую невесту ко мне.

— Я видел ее взгляд, когда открывал тот злополучный ящик. Никакой любви там в помине не было. Одна только жажда мести. Знаешь, Таня… — он запнулся и отвел взгляд, будто не знал до конца, стоило ли мне говорить. — Сегодня я распорядился пересмотреть условия выкупа для нескольких семей из дворовых. Начну с тех, кто обучен грамоте. Они смогут работать на меня, получая жалованье. Ты права в том, что изменения надо начинать с собственного дома.

— Значит, не зря сломала руку, — покачала головой, понимая, что в ином случае могла бы не увидеть момента, когда Глашка подбрасывала брошь, и не изучила бы внутренние ходы дома, пользуясь освобождением от работы. — Если бы не это, я вряд ли подслушала разговор Анны с братом и не успела бы перепрятать злополучные списки. Кстати, вы от них избавились? Нельзя недооценивать мстительность Бенкендорфов.

— Для повторного обыска у Александра должны быть веские доказательства. Я решил, пусть лучше они лежат в отцовском тайнике, — произнес Дмитрий, положив теплую ладонь мне на плечо. — Ты ведь должна обнаружить их в будущем. Что, если я их заберу оттуда, и тем самым изменю ход событий? Я бы не хотел лишиться своего ангела-хранителя.