Последний из братьев Волковых рухнул за пределы арены, его тело прочертило глубокую борозду в газоне и стукнулось о стену трибуны. Он помотал головой, рассеянно глядя перед собой. Словно еще не верил, что выбыл.

Айсштиль величественно опустила руку — её последняя ледяная комбинация была поистине великолепна. Вокруг нее медленно таяли кристаллы изысканной красоты, похожие на произведения искусства.

— КАКАЯ ТЕХНИКА! — надрывался комментатор, его голос дрожал от возбуждения, — Братья Волковы, гордость молодого поколения Истребителей, выбывают из поединка! Айсштиль демонстрирует мастерство, достойное легендарной богини, чье имя она носит! А может… — он понизил голос до драматического шепота, который все равно разносился по всей арене, — она и есть та самая богиня? Аха-ха-ха, шучу-шучу…

Теперь против Светланы остались только Константин и две его сильнейшие девушки. Трибуны гудели как растревоженный улей — одни яростно болели за Соколову, другие скандировали имя Безумова. Особенно выделялся сектор мирмеций — их синхронные крики «ПАПА МОЖЕТ!» заглушали все остальные звуки.

Выбывшая Настя, стоя у края арены, внимательно следила за ходом боя. Её аналитический ум уже просчитал несколько вариантов развития событий. Внезапно её осенило:

— Эмми! — крикнула она, — Может, пора? Ту особую технику, что вы отрабатывали ночами?

Рыжая ведьмочка мгновенно поняла, о чем речь. Её огненное платье вспыхнуло ярче, языки пламени заплясали вокруг стройной фигуры с новой силой. В глазах появился опасный блеск:

— Конечно! Айсштиль, погнали?

Богиня льда окинула их надменным взглядом, но в её глазах промелькнуло что-то похожее на одобрение:

— Хм… Пожалуй, пора показать этой смертной истинную мощь стихий…

Они встали плечом к плечу — воплощения льда и пламени, две противоположности, две крайности. Воздух вокруг них начал вибрировать, искажаться, словно реальность не могла вместить столько силы сразу.

— НЕВЕРОЯТНО! — восторженно вопил комментатор, привставая со своего места, — Зрители, мы наблюдаем нечто уникальное! Эмилия де Арагон и загадочная Айсштиль готовят совместную атаку! Кто бы мог подумать, что лед и пламя могут работать вместе⁈

Их энергии переплетались в замысловатом танце — огненные вихри закручивались вокруг ледяных кристаллов, создавая невероятные узоры. Температура на трибунах сходила с ума — одни зрители задыхались от жара, другие кутались в куртки от пробирающего до костей холода. В воздухе пахло озоном и какой-то древней, первобытной магией.

Эмми и Айсштиль двигались синхронно, словно репетировали это тысячу раз. Их пальцы плели сложные узоры в воздухе, направляя потоки силы. Огонь и лед сплетались все теснее, порождая нечто совершенно новое.

— ПЕСНЬ ЛЬДА И ПЛАМЕНИ! — их голоса слились в один, и в этом крике слышалась сила, способная сокрушать горы.

Два потока, огненный и ледяной, сплетаясь в единое целое, устремились к Светлане. Казалось, невозможно ни уклониться, ни блокировать такую атаку. Даже опытные маги на трибунах затаили дыхание — они понимали, насколько разрушительной может быть эта комбинация.

Но Светлана… улыбнулась. Легкая, почти снисходительная улыбка скользнула по её губам. Её тело окутала лазурная молния, и пространство вокруг неё словно изогнулось. В один миг она просто… нырнула прямо в разрушительный поток, словно в реку, оставив после себя лишь слабый запах озона.

— Куда она… — начала было Эмми, но договорить не успела.

Светлана вынырнула из потока магии рядом с девушками, двигаясь с такой скоростью, что человеческий глаз просто не мог уследить за её движениями. Время словно замедлилось — все видели, как она появляется, но никто не мог ничего сделать.

— Слишком медленно, девочки, — прошептала она почти ласково, — Слишком… предсказуемо.

Её руки описали стремительную дугу, оставляя в воздухе светящийся след. Удар был настолько быстрым и точным, что ни Эмми, ни даже Айсштиль не успели среагировать. Их просто… снесло с арены, как листья порывом ветра.

— НЕМЫСЛИМО! — голос комментатора сорвался на фальцет, — СВЕТЛАНА СОКОЛОВА ПОКАЗЫВАЕТ КОСМИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ! Одним движением она нейтрализует двух сильнейших бойцов команды Безумовых! Какая скорость! Какая точность! Даже легендарная техника двух стихий оказалась бессильна против её мастерства!

Трибуны взорвались овациями. Даже те, кто болел за Безумовых, не могли не восхититься таким великолепным выступлением. Мирмеции на секунду замолчали, потрясенные увиденным.

Эмми, лежа за пределами арены, всхлипнула. Её огненное платье медленно тлело, грозя вот-вот исчезнуть:

— Как… как она это сделала? Мы же… мы столько тренировались…

— Эта наглая смертная… — Айсштиль приподнялась на локтях, и воздух вокруг неё начал кристаллизоваться от едва сдерживаемой ярости, — Снова… снова она посмела превзойти меня! Меня, богиню льда!

Настя и Сахаринка поспешили к ним. Мирмеция помогла обеим подняться, пока Настя пыталась успокоить разгневанную богиню:

— Вы обе были великолепны, — мягко сказала она, — Ваша комбинация была безупречна. Просто Света… она сейчас на каком-то совершенно другом уровне.

— Её может победить лишь папа… — прошептала Сахаринка.

На арене остались только двое — Константин и Светлана. Они смотрели друг на друга, и воздух между ними буквально потрескивал от напряжения. Их ауры пульсировали, готовые в любой момент взорваться.

— Значит, так? — голос Светланы был холоднее льда Айсштиль, — Используешь жульничество? Заставляешь свою дочь вмешиваться в честный бой?

— А ты снова за своё, — в голосе Константина зазвучала сталь, — Никого не слушаешь. Тебе даже в голову не приходит, что ты можешь ошибаться? Думаешь, если ты сильная, значит всегда права?

— О, началось! — Светлана горько усмехнулась, и в её глазах блеснули опасные искры, — Сейчас начнешь учить меня жизни? Может, ещё скажешь, что я веду себя как избалованная девчонка?

— А разве нет? — Костя сделал шаг вперед, и тени вокруг него словно сгустились, — Ты даже не дала мне шанса объяснить…

— Объяснить что? — перебила она, — Как ты подстраховался на случай моей победы? Как благородно с твоей стороны!

Воздух вокруг Кости начал темнеть — он активировал Синхронизацию Бездны. Тёмная пульсирующая аура окутала его фигуру, искажая пространство.

В ответ Светлана высвободила всю свою мощь. Её покров превратился в ослепительный столб лазурного света — и тот с ревом устремился к небесам.

— КАКАЯ МОЩЬ! — надрывался комментатор, — БИТВА ТИТАНОВ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ! Константин Безумов призывает таинственную силу тьмы, а Светлана Соколова отвечает демонстрацией абсолютного превосходства!

— У меня больше силы, — самодовольно улыбнулась Светлана, и её синие волосы развевались в потоках энергии, — Признай это.

— Может быть, — спокойно ответил Костя, и в его глазах плясали отблески Бездны, — Но я возьму мастерством.

— Хо… а у меня и мастерством все в порядке!

— Тогда докажи делом.

Трибуны взорвались новой волной криков, когда оба бойца рванулись навстречу друг другу. Тьма и свет, две невероятные силы вот-вот столкнутся…

Но им не суждено было встретиться. Внезапно арена под их ногами содрогнулась так, что оба едва удержали равновесие. По каменным плитам пробежала трещина, зловеще похрустывая. За считанные секунды она превратилась в глубокий разлом, буквально разрезавший арену надвое.

А потом…

— БОГИ ВСЕМОГУЩИЕ! — в голосе комментатора впервые прозвучал неприкрытый ужас, — АРЕНА… ОНА РАСКАЛЫВАЕТСЯ! ЭТО НЕ ЧАСТЬ ШОУ! ПОВТОРЯЮ — ЭТО НЕ ЧАСТЬ ШОУ!

Из провала вырвался чудовищный поток чёрной энергии — настолько мощный, что защитный купол над ареной не выдержал и начал осыпаться сверкающими осколками. Костя и Света едва успели отпрыгнуть в разные стороны, когда столб тьмы взметнулся к небесам, затмевая солнце.

На трибунах началась паника. Люди вскакивали с мест, толкая друг друга в попытках добраться до выходов. Мирмеции организовано защищали своих младших сестер с мягким панцирем, выстраивая живой щит. Кто-то кричал о конце света, кто-то молился, а кто-то просто застыл, парализованный ужасом.

Тьма продолжала подниматься, и в её бездонных глубинах словно двигалось что-то… живое. Что-то древнее и невообразимо опасное. По арене разносился странный звук — не то смех, не то рыдания…

* * *

Дарья сидела в полумраке своей комнаты, безучастно глядя в экран телевизора. Роскошный интерьер, когда-то тщательно подобранный под её вкус, теперь казался чужим и неуютным. Тяжелые бархатные шторы были задернуты, впуская лишь тонкую полоску дневного света. На полу валялись разбросанные вещи — дорогие платья, которые она раньше так любила, теперь казались бессмысленной мишурой.

Её любимый хлыст, верный спутник во многих боях, пылился в углу. Когда-то один его вид заставлял противников трепетать — теперь он был не нужен. Как и всё остальное.

Трансляция с арены заполняла комнату голосами комментаторов и шумом толпы. Дарья машинально отметила, как изменилась техника Безумова с их последней встречи. Его движения стали увереннее, а контроль над энергией — почти абсолютным. Она вспомнила их стычки. Сколько он мог её уничтожить, но помиловал… В его глазах тогда было что-то похожее на снисхождение, и это жгло хуже любой боли.

«Зараза», — думала она, глядя, как он легко уклоняется от атак Светланы, — «Откуда в тебе столько силы? И почему… почему я не могу перестать следить за тобой?»

От этих мыслей стало горько. Жалость победителя оказалась хуже любого наказания. А ведь она когда-то мечтала подчинить его своей воле, сделать своей марионеткой… Теперь эти мечты казались детскими фантазиями.

На прикроватном столике стояла нетронутая чашка давно остывшего чая — последняя оставшаяся служанка пыталась ухаживать за молодой госпожой, но Дарья не притрагивалась к еде. Рядом лежал телефон, экран то и дело вспыхивал уведомлениями — очередные «доброжелатели» с предложениями «выгодного сотрудничества». Бывшие вассалы, спешащие перейти под крыло новых хозяев.

В дверь тихо постучали. Дарья даже не повернула головы:

— Я же просила не беспокоить.

— Даша, — знакомый голос Вадима звучал непривычно мягко, — Можно войти?

Она хмыкнула:

— С каких пор ты спрашиваешь разрешения, Вадим Александрович? Раньше просто врывался, когда вздумается.

Виконт вошел, прикрыв за собой дверь. В полумраке его фигура казалась еще более внушительной. На лице играли отсветы от экрана телевизора. Она отметила, что он выглядит уставшим — последние дни дались всем нелегко.

— Как ты? — спросил он, остановившись на почтительном расстоянии.

— Прекрасно, — она криво усмехнулась, — Разве не видно? Наслаждаюсь шоу.

— Внизу ждут Олег и Илона, — сказал он после паузы, — Семейный совет. Нам нужно решить…

— Что решить? — она резко повернулась к нему, — Как делить то, что от нас осталось? Жалкие крохи былого величия? Или может, обсудим, кому первому бежать с тонущего корабля?

— Как жить дальше, — твердо ответил Вадим, — Род Кривотолковых не умер, пока мы живы. У нас все еще есть ресурсы, связи…

— Связи? — она горько рассмеялась, — Ты видел, как быстро «друзья» отвернулись от нас? Как спешат откреститься от любых контактов? Мы теперь как Безумовы, когда они пали…

Дарья снова уставилась в экран. Там Костя Безумов и Света Соколова обменивались дерзкими фразами, готовясь к решающей схватке. Их ауры пульсировали от переполняющей силы.

— Какая ирония, — прошептала она, — Он уничтожил нас, а теперь… я не могу оторвать от него взгляд. Хочется увидеть, чем все закончится. Может быть… может быть, он проиграет? Пусть Соколова надерет ему задницу… Хоть это будет утешением.

— Даша, — Вадим подошел ближе, — я знаю, между нами были… разногласия. Но сейчас не время для старых обид. Ради рода…

— Ради рода? — она горько усмехнулась, — А что осталось от рода? Дядя пропал, активы захвачены, вассалы разбежались… Даже слуги уходят — сегодня утром еще трое подали заявления.

— Остались мы, — он положил руку ей на плечо, — Четверо. И пока мы вместе… Олег взялся за ум. Бросил пить, тренируется как одержимый.

Она дернула плечом, сбрасывая его руку:

— Не прикасайся ко мне. Помнишь, что было в прошлый раз? Когда ты попытался «привести меня в чувство»?

— Помню, — он невесело усмехнулся, разглядывая старый шрам на ладони, — Три недели лечил ожог. Твой Дар подчинения тогда едва не сжег мне руку до кости. Но сейчас…

Его прервал внезапный грохот с экрана. Они оба уставились на телевизор, где арена вдруг содрогнулась, а по её поверхности побежали трещины. Камера дрожала, операторы явно были в панике.

— Что за… — нахмурился Вадим.

Изображение задрожало, пошло помехами. Последнее, что они увидели — столб чёрной энергии, бьющий из разлома в небо, а потом экран погас. В комнате повисла гнетущая тишина.

Вадим выругался и выхватил телефон, активируя приложение.

Над городом у Кривотолковых все еще оставалось несколько шпионских беспилотников — их не успели конфисковать. ИИ беспилотника отозвался сразу, цифровой голос сообщил:

— Веду наблюдение… настраиваю канал передачи данных…

Спустя несколько секунд изображение с камеры дрона появилось на экране телефона. Дарья невольно подалась ближе, вглядываясь в картинку.

Они, не дыша, смотрели на огромный черный купол, накрывший арену. Но самое страшное было над ним — в ткани реальности медленно разрастался колоссальный Разлом, больше любого из виденных ранее. Его края пульсировали болезненным светом, а внутри клубилась тьма, от одного взгляда на которую кружилась голова.

— Высшие Сферы… — прошептал Вадим, — Это же…

— Конец, — закончила за него Дарья. Её глаза странно блестели, — Знаешь, а может, оно и к лучшему? Раз уж наш мир рушится… пусть рушится до конца. Может быть, в новом мире не будет места для этой фальши, для интриг и предательств…

Вадим резко схватил её за плечи, развернув к себе:

— Прекрати! Ты нужна роду! Нужна Илоне, Олегу… мне. Да, мы пали низко, но это не конец. Пока мы живы — у нас есть шанс все исправить.

Она посмотрела ему в глаза — впервые за весь разговор по-настоящему посмотрела:

— А что, если я больше не хочу быть нужной? Что, если я устала? От долга, от ответственности, от необходимости быть сильной…

— Тогда, — он на мгновение замялся, и в его голосе прорвалось что-то настоящее, — просто будь с нами рядом. Не как наследница рода, не как виконтесса… просто как Даша. Которую я знаю с детства. Которая дружила с Костей Безумовым, а не хотела его сломать. Которая однажды спасла меня от Аномалии, хотя я этого не заслуживал. Которая когда-то умела улыбаться так, что даже у меня, старого солдата, теплеет на душе.

Последние слова он произнес почти шепотом, но они словно прорвали какую-то плотину. Дарья моргнула, будто очнувшись от долгого сна. Что-то дрогнуло в её взгляде — может быть, искра прежней силы? Или что-то новое, еще не оформившееся?

— Ладно, — она медленно поднялась, машинально поправляя растрепанные волосы, — Показывай, где там твой семейный совет. Кажется, принимать решения придется быстро.

Он открыл перед ней дверь, пропуская вперед. И ему показалось, или в её движениях снова появилась прежняя грация?

Они вышли из комнаты, а где-то там над Синегорьем продолжал разрастаться чудовищный Разлом, грозящий поглотить весь город. В небе сверкали молнии — похоже, реальность начинала трещать по швам. Но может быть, пока они вместе — еще не все потеряно?

В конце концов, род Кривотолковых пережил немало бурь за свою историю. Возможно, им суждено пережить и эту.