— Привет, девчонки.

Я зашел в гостиную, где уже ждала Настя. Она сидела в уютном кресле, одетая в простое домашнее бежевое платье. Её длинные черные волосы были собраны в свободный хвост, несколько прядей выбились и обрамляли лицо, придавая ей особенно домашний вид. На ногах красовались мягкие домашние тапочки с забавными заячьими ушками.

— Привет-привет, — улыбнулась мне Настя, — Как оно?

Рядом на диване развалилась Лилия, поглаживая свой заметно округлившийся живот. Она была одета в черные расстегнутые шорты и короткий топ — любимый наряд беременной волчицы, которой было жарко от избытка энергии. Её белоснежные волчьи ушки периодически подергивались, улавливая малейшие звуки, а пушистый хвост лениво покачивался, выдавая умиротворенное состояние. Периодически она что-то порыкивала себе под нос — словно, какую-то древнюю колыбельную на давно забытом языке.

— Нам нужно поговорить, — начал я, усаживаясь напротив Насти в кожаное кресло. От него пахло старыми книгами и немного — табаком. Подозреваю, князь Иван Безумов любил здесь сидеть и читать, покуривая трубку.

— О переговорах с Соколовыми? — Настя подняла бровь, — Мама уже рассказала мне основное по телефону. Особенно про их… условия. Она была довольно… м-м-м… эмоциональна, рассказывая об этом.

— Ага, — я потер подбородок, вспоминая разговор с Кристиной Валерьевной, — Твоя мама, мягко говоря, не в восторге от их предложения.

— В разговоре со мной она использовала гораздо более… красочные выражения, — хихикнула Настя, — Она всегда недолюбливала Елизавету Петровну… Сравнение с крысой было самым мягким эпитетом…

Лилия вдруг вскочила с грацией, удивительной для её положения, и буквально запрыгнула мне на колени, тыкаясь носом в плечо. Её живот уютно устроился между нами, и я почувствовал легкие толчки — похоже, малыш тоже решил поучаствовать в разговоре.

— Привет, солнце мое квадроберное[28], — улыбнулся я, — Что ты хотела?

— Гладь! — требовательно произнесла она, хватая мою руку своими тонкими пальчиками и прикладывая к своему животу, — Гладь!

Мы с Настей обменялись удивленными взглядами. Лилия крайне редко пользовалась человеческой речью. Я бы даже сказал всего пару раз с момента, когда я запечатал ее Безумие…

— Лили, мы вообще-то серьезно разговариваем, — мягко попыталась урезонить её Настя, но в её голосе слышалась улыбка. Она уже привыкла к выходкам нашей волчицы.

— Гладь! — упрямо повторила Лилия, игнорируя все попытки её отвлечь. Её хвост при этом метался из стороны в сторону, выдавая возбуждение.

Я послушно погладил её живот, и почувствовал несколько слабых пинков изнутри. В моей груди разлилось теплое ощущение — внутри этой хрупкой на вид девушки развивалась новая жизнь. Маленькое чудо, зачатое от бывшего бога…

Лилия довольно заурчала и свернулась калачиком у меня на коленях. Её ушки продолжали активно двигаться, ловя каждый звук.

— Так вот, о предложении Соколовых… — попытался я вернуться к разговору, продолжая машинально поглаживать живот Лилии.

— Я знаю, — перебила Настя, — Они хотят, чтобы Светлана стала твоей единственной официальной женой. А мы все остальные… как бы это помягче сказать… младшие жены? Фаворитки? — она фыркнула, — Очень в духе старой аристократии.

— Вообще-то они выразились более дипломатично, — заметил я, вспоминая, как княгиня Соколова элегантно обходила острые углы в разговоре, — Использовали термины вроде «Хранительницы Очага» и «особо приближенные сударыни».

— Да какая разница? — она пожала плечами, и на её лице появилась та особенная улыбка, которую я так любил, — Меня устраивает даже статус Хранительницы Очага. Главное — быть рядом с тобой. К тому же, — она хитро прищурилась, — я уже привыкла делить тебя с этими… хм… особо приближенными сударынями. Для сильного мужчины иметь много женщин — это нормально.

— Мяу! — внезапно произнесла Лилия, вызвав у нас обоих недоуменные взгляды. Её моська при этом выражала такое самодовольство, словно она только что изрекла величайшую мудрость.

— Ты… волчица вообще-то, — напомнила ей Настя, пытаясь сдержать смех, — Или беременность как-то повлияла на твою видовую принадлежность?

— Мяу! — упрямо повторила Лилия, довольно виляя хвостом. Её глаза при этом хитро поблескивали, словно она знала какой-то секрет, недоступный простым смертным.

Я не смог сдержать улыбки:

— Похоже, материнство влияет на неё весьма… своеобразно. Хотя должен признать, мяукает она весьма убедительно.

— Это точно, — хихикнула Настя, устраиваясь поудобнее в кресле, — Вчера она час гонялась за собственным хвостом, крича «Вернись, предатель!» А потом обиделась на него и не разговаривала целый день. Даже отвернулась от него демонстративно… насколько это вообще возможно.

— Выходит, Лилия начала разговаривать еще вчера, — задумался я, — Это хороший знак…

Лилия в ответ только фыркнула и потребовала еще почесываний за ушком, при этом умудряясь одновременно урчать и повиливать хвостом. Забавно наблюдать, как бывшая грозная богиня природы превратилась в это милое домашнее создание, требующее постоянного внимания и ласки. Хотя временами в её глазах все еще мелькали отблески былого величия — особенно когда она защищала свою миску от посягательств других обитателей дома.

— Твоя мама будет категорически против, — вернулся я к теме разговора, продолжая машинально почесывать Лилию за ушком, — Она считает, что ты достойна большего. И я её понимаю — в твоей крови гены уникального Дара Иллюзий…

— Мама иногда бывает очень упрямой, — вздохнула Настя, поднимаясь с кресла и подходя ближе, — Но это мой выбор, не её. Я не хочу никаких титулов и званий. Просто хочу быть с тобой. И с нашей… необычной семьей, — Она присела на подлокотник моего кресла, задумчиво глядя на Лилию, — Знаешь, когда я была маленькой, я мечтала о большой дружной семье. Правда, не представляла, что в неё будут входить древние богини, волчицы-оборотни и армия четырехруких мирмеций… Но знаешь что? По-моему, получилось даже лучше, чем я мечтала.

— Гав! — неожиданно поддержала её Лилия, вскидывая голову с таким важным видом, словно только что изрекла глубочайшую философскую истину.

— О, теперь ты собака? — усмехнулась Настя, а я ласково потрепал волкодевочку по голове, — А разве волки гавкают по команде?

— Ррр!.. — обиженно отозвалась Лилия. Её суровый взгляд как бы намекал — настоящий волк может и по команде погавкать, если захочет. Потому что безумно может.

Лилия тут же замурлыкала, когда я почесал её за вторым ушком. Её хвост при этом отбивал какой-то замысловатый ритм по подлокотнику кресла.

— Знаешь, — задумчиво произнес я, — может быть, есть способ всех примирить. Старые традиции уже не так незыблемы, как раньше. Даже Соколовы это понимают, иначе не пошли бы на переговоры. Кроме того, нельзя позволить, чтобы Соколовы были главными в нашем маленьком союзе…

— И что ты думаешь?

— Пока думаю над разными вариантами. Есть некоторые опции…

— Ква! — внезапно выдала Лилия с таким серьезным видом, словно внесла важнейшее предложение в ход переговоров.

Мы с Настей синхронно уставились на неё. Волчица невозмутимо выдержала наши взгляды, всем своим видом показывая, что лягушачье кваканье — это именно то, чего не хватало в этой серьезной беседе.

— Так, а это что сейчас было? — спросила Настя, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, — Ты решила освоить все звуки животного мира за один вечер?

— Видимо, решила расширить свой квадроберный репертуар, — предположил я, с трудом сдерживая смех, — Для бывшей богини природы это вполне логично — она же всеми зверями управляла когда-то.

— Может, это гормоны? — предположила Настя, глядя на развеселившуюся волчицу, — Надо будет спросить у Айсштиль, она вроде разбирается в таких вещах…

— Или она просто хочет внимания, — улыбнулся я.

Малыш в животе… а может, и несколько малышей… похоже, решил поддержать маму — под моей рукой явственно ощущались его энергичные пинки.

— Ладно, — сдалась Настя, качая головой, — Похоже, серьезного разговора у нас сегодня не получится. Наша пушистая подруга явно настроена на другую волну.

Настя подошла к нашему креслу, встала на колени и оперлась на подлокотник локтями.

— Но ты же знаешь — что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне. Даже если придется спорить с мамой, — она нежно поцеловала меня в щеку, — В конце концов, она тоже когда-то боролась за свое счастье. Просто… иногда забывает об этом.

— Ууу!.. — протянула Лилия, приподнимаясь и обнимая нас обоих. Её огромный живот придавал объятию особую… основательность. От неё пахло лесом и почему-то — свежеиспеченным печеньем. Видимо, опять наведывалась на кухню, пока никто не видел.

Мы сидели так какое-то время — странная троица: молодой маг, пытающийся возродить свой род, его ученица, готовая отказаться от титулов ради любви, и беременная волкодевочка-бывшая богиня, которая сегодня решила побыть всеми животными сразу. В гостиной становилось темно — закатное солнце медленно исчезало за горизонтом, окрашивая комнату в теплые оранжевые тона. В других комнатах слышались голоса мирмеций…

Но знаете что? В этот момент я чувствовал, что все правильно. Что именно так и должна выглядеть настоящая семья — пусть необычная, немного сумасшедшая, но крепко связанная узами любви и верности. И никакие условности не могут этого изменить.

— Мяу-гав-ква! — торжественно подытожила Лилия, очевидно выражая полное согласие с моими мыслями. А потом добавила совершенно человеческим голосом, — А теперь печенье! Малыш хочет печенье!

Мы с Настей переглянулись и рассмеялись.

— Я придумала новое направление, — сказала Настя, — Мультиквадробер. Подражает сразу нескольким животным. Где можно запатентовать?

— Идем на кухню, — сказал я с улыбкой, поднимаясь и помогая подняться обеим девушкам, — Кажется, Сахаринка сегодня испекла новую партию своего фирменного медового печенья.

— Да, кто бы мог подумать, что она так вкусно готовит, — напомнила Настя, беря меня под руку, — Настоящий талант. И на поле боя, и на кухне.

— Печенье! — радостно воскликнула Лилия, пританцовывая впереди нас.

Да, завтра будет много других важных дел. Но сейчас… сейчас было время для печенья, объятий и безумных выходок нашей любимой волчицы. В конце концов, именно из таких моментов и складывается настоящее счастье.

* * *

Первое, что почувствовал князь Кривотолков, приходя в себя — тяжесть антимагического ошейника на шее. Металл неприятно холодил кожу, полностью блокируя доступ к духовной силе. Следом пришло осознание того, что он крепко привязан к стулу — руки и ноги были надежно зафиксированы толстыми кожаными ремнями.

Он медленно открыл глаза. Комната, в которой он находился, была небольшой и совершенно пустой. Голые бетонные стены без окон, единственная лампа под потолком давала резкий белый свет. Типичная допросная камера — князь повидал немало таких за свою жизнь, правда обычно находился по другую сторону стола.

— С пробуждением, князь, — раздался спокойный голос.

Из тени у стены выступила высокая фигура в длинном черном плаще. Лицо скрывала маска со светодиодами и какими-то техническими датчиками.

— Надеюсь, вам удобно, — незнакомец сделал приглашающий жест, и из другой тени появились еще двое в таких же плащах и масках. Они принесли складной столик и установили его перед пленником.

— Убого, — хрипло произнес князь, оглядывая помещение. Горло саднило, словно он долго кричал, — Неужели у вас, борцов за свободу, не нашлось места получше?

— О, это временное пристанище, — ответил главный, — Считайте его… переговорной комнатой. По результатам разговора ваше положение может измениться как в лучшую… так и в худшую сторону.

— Переговорной комнатой? — Кривотолков презрительно усмехнулся, хотя каждое движение лицевых мышц отдавалось болью, — И о чем же нам говорить?

Вместо ответа один из помощников положил на стол планшет и включил его. На экране замелькали кадры новостных сводок.

«ИМПЕРИЯ КРИВОТОЛКОВЫХ РУШИТСЯ!» гласил заголовок. «Род Скрипичниковых разрывает все связи», «Граф Орлов публично отрекся от Кривотолковых», «Малые дома присягают Безумовым», «Скандал в высшем обществе — родственники отрекаются от опального клана»…

— Занятное чтиво, не правда ли? — в механически искаженном голосе говорившего слышалась насмешка, — Особенно впечатляет скорость, с которой ваши бывшие вассалы переметнулись к победителям. Уже три малых рода принесли присягу Безумовым, еще пять ведут переговоры с Соколовыми…

— И с какой стати вы решили развлекать меня светской хроникой? — процедил князь, — Решили позлорадствовать?

— Вовсе нет. Мы предлагаем… сотрудничество.

Кривотолков расхохотался, несмотря на боль:

— Что? Вы серьезно? Я, князь древнейшего рода, должен присягнуть шайке террористов?

— Не террористов, — спокойно поправил человек, — Борцов за свободу. За равенство всех, у кого есть Дар. Против тирании аристократов… таких, каким были вы.

— Были? — князь приподнял бровь.

— А разве нет? — собеседник наклонился ближе, — Ваш род повержен. Ваши вассалы разбежались. Даже ваша семья…

Он провел по дисплею пальцем, и на экране появилось новое изображение. Видеозапись — Илона и Константин Безумов, беседующие в каком-то коридоре. Звук был не очень четким, но слова различались хорошо.

— Знаете, — она горько усмехнулась, — когда-то он был другим. Амбициозным — да, жестким — безусловно. Но в нем была… человечность. А теперь… — она покачала головой, — Теперь я его не узнаю. Особенно после того, как он отстранил Олега от наследования. Это стало последней каплей…

— Ради Дарьи?

— Да. Наш сын… он не идеален, я знаю. Проблемный, иногда вздорный… Унаследовал характер отца, но не его интеллект… Но отвергнуть собственного ребенка? — в её голосе прозвучала застарелая боль, — Мне страшно, Костя. За будущее. За Олега. За весь наш род. Мы зашли слишком далеко, и я не знаю, есть ли путь назад.

— Путь есть всегда, — я огляделся по сторонам. Искажения становились все сильнее — реальность словно пульсировала, сворачиваясь сама в себя. Нужно было торопиться, — Но сейчас нам нужно выбираться отсюда. Это место… оно крайне нестабильно.

Князь смотрел, как его жена, его верная Илона, изливает душу врагу. Как говорит о своих сомнениях, о том, что род зашел слишком далеко… На его лице не дрогнул ни один мускул, только желваки заходили на скулах.

— Скажите, — я решил сменить тему, — что вы планируете делать, когда мы выберемся? Если выберемся.

— Когда, — твердо поправила она, — Не если, а когда. Я должна… мы все должны выжить. Чтобы исправить то, что натворили.

— Думаете, это возможно? После всего, что сделал ваш род? — я покачал головой, — Я лично не против, чтобы род Кривотолковых продолжил существование. Но если обо всем узнает Государь… а он узнает, свидетелей было слишком много.

— Должно быть возможно, — в её голосе появилась сталь, — Даже… если это очень не понравится Диме… Иначе… иначе все теряет смысл. Знаете, я много думала в последнее время. О том, как мы дошли до этого. О том, почему позволили жажде власти затмить все остальное.

— Ваша жена заключила союз с врагом, когда почувствовала угрозу роду, — вкрадчиво произнес человек в маске, — Разве вы не хотите отомстить? Мы готовы помочь вам… если вы присягнете Организации и нашим идеалам на верность.