Туча неспешно наползла на Азуру, прикрыв её величественные золотые лучи. Стало… не то что бы хмаро, но темновато: небо всё ещё оставалось явственно-голубым, но вот эта серая вязкая туча, чем-то напоминающая грязную лужу, смотрелась некрасивым пятном.
Борлох, тряхнув головой, чтобы смахнуть пот, натужно готовил арбалет к новому выстрелу; он не особо верил, что ему удастся выстрелить хотя бы ещё один раз, но, если Ар так настаивал на огневой поддержке — почему бы не отработать? Тем более, Густаве пообещал, что не обидит благодарностью, потом — а Густаве слово держит, есть за ним такая слава. Так и не только за ним, за всем их родом.
С того берега происходящее по другую сторону виделось плохо: кусты, ветви, листва — всё это сильно мешало обзору. Лишь одно Борлох, натужно крутя ручку и вглядываясь в отблеск спины патрона, мог сказать точно — напряжение повисло.
Когда сказители из массы бродячих собираются в пабе, чтобы начать балакать свои бесконечные истории под пиво и треск камина, а иногда и струнные инструменты, в их сказках всегда есть один повторяющийся элемент, который толстяк отметил ещё с детства: перед тем, как начать расписывать невероятные и потрясающие воображения схватки, они всегда брали паузу, точно бы собираясь с духом.
Не важно, сражаются ли тавернийский рыцарь Густафе Ар ДеБоно и ррейхский злодей Гореллиусе Шестой. Или Кхаротхов внук Гараш и лупелиец Ганс Прехитрый. Всегда повисала пауза… которая физически заставляла чувствовать себя неуютно. Будто бы раз — и на землю обрушится что-то невероятной силы.
И хотелось того Борлоху или нет, но какая-то его внутренняя жилка говорила, что сейчас он станет свидетелем того, что точно можно будет рассказывать потомкам. Рождение новой легенды. Он не знал, почему у него такие предчувствия, но знал другое: валить отсюда надо. Просто сверкая пятками и обгоняя самого бешеного тавера.
Но долг есть долг. А также желание заполучить обещанное жалование — нужно же как-то устраиваться в Гардании? А денежки ой как нужны… главное, пережить этот день. И ещё сколько-то потом. А уж потом…
Борлох облизнулся, позволив себе похотливо улыбнуться. Ребекка говорила, что не пойдёт за мужчину, если тот не покажет ей сто мер золотом? Хо, так у него будут все шансы… Да, фигурка у неё ничего. Есть за что подержаться.
Осёл издал рёв, упрямо пятясь задом. Животинка явно хотела смыться, но Борлох ему не давал.
Щёлкнул механизм, предупреждая стрелка о том, что можно вложить болт.
…я, почти что как черепашка, нежно и аккуратно пятился назад. Эм, ну, пытался, потому что внезапно упёрся спиной в ствол дерева. Бегло глянул на преграду: толстенькое, высокое, ветвитстое. Эм… судя по стволу… ты у нас дедушка?
А мои глаза, мысли, душа — всё это сейчас устремилось в нутро Системы в поисках, что могло бы мне помочь спастись. Ибо Густаве был… пиздец какой страшный! Рожа бандитская, взгляд зверский, заточкой убойная… мама.
Так, что у нас там по медку медвежьему?
…
Отчаяние — 7/20 — готовится отдать душу, концы и вывернуть карманы (Покровитель с умным видом подрабатывает Фрейдом)
Внимание, Покровитель недоступен! Включен деморежим!
…
Ой, что-то Отчаяния очень маловато, учитывая, что меня сейчас будут резать на лоскуты…
Густаве между тем решил сдержать обещание. То есть покарать меня. И ровно за секунду до того, как он это сделал, Система плюнула в меня сообщением:
Получено опциональное задание
Описание: Ар Густаве, ваша личная Немезида, не успокоится, покуда ваши кости не будут сожжены, развеяны по ветру, а история не забудет ваше имя. Тов. 13! Возможно, настала пора уничтожить вашего первого личного врага, пока он не стал сильнее!
Задача: Одолеть Ара Густаве/Убить его/Сделать небоеспособным
Награда: +5 уровней, +5 свободных очков характеристик, +4 ОП
Примечание: предложение разовое, действует только на этот бой. Если вы его покинете, награда будет утеряна навсегда.
Оу, май!..
Меч Рыцаря снова заблестел, словно у хренова джедая, после чего он слитным движением махнул им.
В меня полетела ударная волна, перекапывающая землю. Грёбаная…
— … ГЕЦУГА!
Отчаяние просто усилием воли отправилось в Тело, покуда я на автомате переместился на другую сторону ствола. Спрятался типа.
Волна божественной силы, сметающая кусты и всё прочее нахрен, достигла моего убежища. И только я подумал о том, что всё, отпрыгался, как ощутил гулкий удар о дерево, расходящийся волнами по несчастной древесине и моему телу, и… оно выдержало? Э?..
Я высунул перекошенную от удивления рожу и быстро спрятался обратно. То, что я успел увидеть, меня поразило: Густаве замер на месте и с такой же перекошенной мордой пялился на моё дерево — в месте, где гецуга горячо пообщалась с древесиной, осталась… м… ся, скорее, горящий, пылающий, раскалённый добела оранжевый шрам, точно дубочек был сделан из железа.
Ась? Я сразу проверил Системой древесину.
Думбрав ветвистый
Возраст: более трёхсот лет
Описание:…
…
Действующие эффекты: Деревья наши други (свойство Покровителя «Буратино»), Гецуга Теншоу (временный)
Э⁈ Э-Э⁈ Буратиныч, так это ты устроил⁈
Эффект «Деревья наши други»
Описание: покуда длань Покровителя касается древесины, она уподобляется стали
Время действия: пока вам не надоест
Между тем меня разрывало в ту секунду от жадности. Все мои инстинкты, всё моё существо просто вопило о том, чтобы делать ноги — пять уровней, как бы, за просто так Система не предлагает. Да, блядь, меня ж порвут! Как есть порвут! Запинают, как ребёнка!
Густаве, твоя рожа мне точно будет сниться в кошмарах. Ты — чёртова имба. Чёртов хай, за каким-то хаем сунувшийся в мою нуболоку. Отчипись от меня! Слышь⁈
Но награда… награда… награда. ХОЧУ!!!
Так, ладно, Триночка, раз делать ножки не вариант, то надо срочно родить идею, как и рыбку покушать и… м, нет, это плохая идея.
Достать мою прелесть? Не, не катит, отчаяние всё влито в Тело, а этот баф мне жизненно сейчас необходим.
В моей голове забрезжил план. Лес… Значит, любая деревяха в моих руках станет сталью, да?
Я поискал глазами продолговатую палку. Нашёл две небольших, но зато рядом!
Так, что у нас там режим Буратинатора делает? Мне кажется, настала пора опробовать моего раздатчика роялей в действии.
Ну, полено, не подведи!
Густаве замер в некоторой нерешительности. Не то чтобы она была ему свойственна. Нет, напротив: его рука никогда не знала сомнения и страха, сожаления и милосердия, если того пожелала корона.
Так что замер он не потому, что его уверенность и желание убить полутварь как-то ослабли. О, нет, ни капли. Другое дело, что… что-то было неправильно. Он хорошо запомнил ощущение от неё на площади: эта чёрная и вязкая смесь меланхолии, отвращения и отчаяния, незримо скребущая по душе. Она и сейчас присутствовала, кстати. Густаве будто бы наяву ощущал разлитый вокруг отродья чёрный, тяжёлый воздух, это злое присутствие, идущее следом…
Но что-то поменялось. Теперь к этому злому воздуху примешивалось что-то… доброе, что ли? Будто бы кто-то смешал вместе золотую и угольную краски, получив нечто серо-бурое и очень грязное, с проблесками того и другого. И именно это «золотое» сияние и окутало дерево за секунду до того, как резак с его меча врезался в ствол.
Густаве не любил вспоминать этот факт биографии, но однажды ему довелось валить таким образом лес. Так вот он был уверен в своих силах разрубить практически что угодно. Разве что для каменных стен потребовался бы фамильный меч — но тут уж ничего не поделаешь, хотя сейчас в его руке лежал отличный клинок, крепкий…
В общем, полутварь достала очередную равву из-за пазухи.
Размышляя, Густаве внимательно следил за белобрысой макушкой, выжидая удобный миг для очередной атаки. Отродье высунулось из-за укрытия, нашло его глазами и зачем-то выставило вперёд руку с оттопыренным средним пальцем. Странный жест.
— Факитол, Палыч! — визгливо и противно воскликнуло оно, затем выскочило из-за ствола и, схватив две тухлые тонкие деревяшки, встало в боевую стойку. — БУРАТИНАТОР!
Если бы так сделал кто угодно, Ар бы расхохотался, но от этого отродья ждать можно было что угодно и недооценивать его — себе дороже.
Густаве, не думая дважды, рванул в атаку.
Всего миг, но он успел заметить, как золотое сияние озарило тело стеллинга.
Режим Буратинатора (умение)
Описание: БАН! ТЕБЕ! Буратины знают, когда необходимо выпустить на волю БРЕВНО, а также обрушить на врага ДЕРЕВЯННУЮ ЯРОСТЬ, чтобы огонь, воду и нарисованный очаг! ВА-А-А-А-АГХ!
Эффект: Тело + Х (+5 за каждый уровень Покр.), усиливает все свойства Покровителя
Потребление: каждые 5 минут, проведённые в состоянии Буратинатора расходуют 1 ед. параметра Опилки (вр; восст. со временем). При экстремальных нагрузках/опасных ситуациях потребление может быть увеличено.
Примечание: ОСТОРОЖНО! Уменьшение параметра «Опилки» серьёзно сказывается на когнитивной деятельности! Длительное и постоянное применение ведёт к угнетению разума и бесповоротной деградации!
— БАЙХУ! — рявкнул я во всю глотку, когда раздался оглушительный треск.
Треск, потому что две палочки в моих руках (толщиной чуть больше пальца) встретились с мечом Густаве, который телепортировался и появился прямо передо мной!
Не, какого хутора, кто выдал этой твари блинк? Пор-рублю! Карамба!
А вообще, приятно чувствовать, что становишься сильнее, да. Особенно когда две трухлявые палки под полное офигевание Густаве выдерживают и даже оставляют зарубки на первоклассном мече.
Ну, что, Пан Густав, потанцуем⁈ Я те всё, гадина, припомню! И мясо, и пытки!
ЗА ПАПУ КАРЛО! За Шизу!
Ваш Покровитель (Монокума) приветствует идущего на смерть. ФАЙТО!
Густаве сделал шаг назад, отклонил голову влево, пропустил мимо неё просвистевшую веточку, выставил вперёд клинок, ещё один шаг в сторону, поднырнул, пропустил мимо себя ещё одну атаку полутвари, пинок, уворот, отпрыгнуть, снова выставить клинок, кулаком, взмах, близкий клинч…
Для постороннего эта схватка, начинавшаяся почти что лениво, очень скоро превратилась в бесконечное мельтешение, сопровождающееся грохотом, треском, поваленными деревьями (впрочем, Думбрав вполне себе уцелел. На удивление…), взметнувшимся в воздух грунтом…
Если бы Густаве был в срамном доме, он бы сказал, что ему выделили срамоту высшего класса, да. Такую, к которой ещё очередь за месяц собирается из любителей. Его душа воина пела несмотря на то что противник будто бы его даже теснил.
— И это всё, что ты можешь, полутварь⁈ — весело гаркнул он, крепким пинком отправив тварину в полёт.
Густаве никому бы не признался, но он немного скучал по такому противнику. Он ведь был сильнейшим, и сильнейшим по праву — так гласила молва. А главная проблема, когда ты на самом верху… достойные противники. Такие, о которых не стыдно окрасить красным клинок.
Впрочем, до этой категории полутвари было далеко. Да, быстрый. Да, в его руках любая палка становится крепким куском стали (на кольчуге Густаве осталась хорошенькая вмятина из съехавших блинчиком колец), но… техника отсутствует — голая сила, минимальные задатки тактики. Вот сейчас, например, как подставляется! Думает, если нападает сверху, противник не заметит и пропустит удар в голову?
Запоздало Ар подумал о том, что шлем надеть не помешало бы. А его тело уже жило своей жизнью: минимальная работа ног, смещение, перехватить стеллинга за тельце и дротиком метнуть в дерево.
Успешно: треск стоял знатный. Когда очень злая белобрысая голова отлипла от ствола, на ней можно было заметить следы кровоподтёков. А на дереве остался отпечаток зубов с очертаниями лица. Оригинальный автопортрет, да.
— Тебе КРАНТЫ! — дрожащей рукой зло ткнула пальцем полутварь в его сторону.
Откуда-то появилась странная шапочка в белую и красную полоску с шутовским помпоном, которая держалась как влитая на его голове.
— Сильдориана не сломать обрубком дерева, полутварь, — хмыкнул Густаве, ощутив боль в районе рёбер — пару раз ему вмазали и вмазали крепко.
На лице Твари появилась мысль. Мысль тяжёлая, вон как морду перекосило.
Густаве показалось, или с течением боя его оппонент тупеет?
Так… эта… что я там хотел?
Да, во! Этот упырь, значится, возбулькал о том, что я его не покоррю! Да! Покоррю! Во славу сисек Аськи и мирового лолиториата! Да воссияет мировой Лолинтерн! И похрен, шо я сам лоля! Так, о чём я там? А! Наказать!
Так, что у нас там… по этому… по медведю?..
…
Отчаяние — 5/20 (7 ед. задействовано) — Помешательство и деменция (Покровитель объедается попкорном и болеет за вас)
Внимание, Покровитель недоступен! Включен деморежим!
…
Так, а зачем я сюда влез?.. Так, голова, рожай мне! О! Моя лапа!
Этот… как тебя там… короче хрен с костра! Я те ща устрою! Эвентарь, агон!
Секундой ранее, чуть выше по строчке характеристик
…
Опилки 7/16
Внимание! Ваша когнитивная деятельность угнетена! Рекомендуется отключить Режим Буратинатора!
…
Борлох вместе с ослом прижались к деревцу и, стараясь не дышать, косились в сторону противоположного берега.
И хотя видно было чуть меньше, чем ни зги от взметнувшейся земли, но по мере того, как она осыпалась назад, новые особенности ландшафта становились всё виднее и виднее.
Густая чаща перестала существовать — её заменило свежевспаханное поле с рытвинами повсюду. Глубокие борозды расходились во все стороны. Ямы и дыры, словно от гигантских землероек. Покосившиеся остовы деревьев торчали почти вертикально, щерясь обломанными стволами и вывернутыми корневищами. И на этом поле брани виднелся единственный, почти уцелевший трёхсотлетний дубрав. Даже издали было видно, как крепко ему досталось, но он всё же выжил.
Борлох сглотнул. Однозначно на получившейся полянке ещё долго не вырастет леса.
— Тельпомеш великий, спаси и сохрани… — как заклинание, пробормотал толстяк пересохшими губами.
Ослик нервно икнул.
— Щя я те… эта… показю! — потрясла полутварь в воздухе кулаком.
Густаве только фыркнул.
Схватка начинала его утомлять. Не в плане усталости, а тем, что слегка приелась.
Впрочем, кажется, полутварь что-то задумала. А ну-ка?..
— Тебе не победить, отродье, — самоуверенно произнёс Ар, после чего сплюнул кровью.
Чёрт, его всё-таки задели больше, чем он думал.
— Да я твою маму делал!
Густаве заледенел.
Его мать была невероятно достойной женщиной, уважаемой при дворе леди. И чтобы это отродье…
Интерес к убийству твари, слегка заглохший, воскрес с новой силой. Густаве мог пережить оскорбление веры. В конце концов, он служил Сан Георгино, а не Церкви. Но оскорбление рода, а уж тем более, матери… Ар не был до конца уверен, что гадёныш имел в виду. Ясно одно — что-то мерзкое и донельзя оскорбительное. Из разряда — «Не прощу и никогда».
Сильдориан перестал сдерживаться.
Солнечный свет, пробившийся из-за тучи, осветил его кольчужный доспех, весь в грязи, серый… но сияние, исходящее от его тела, белоснежное, невероятно чистое…
Глаза Густаве побелели.
«Волею Тельпомеша, огнём его, молитвой во славу Его…»
И грязь с кровью сами собой исчезали на нём, сгорая в белом пламени. Да и сам он словно превратился в пылающий белым огнём силуэт.
— Ты! Умрёшь!
Это было не обещание.
Это был приговор.
Густаве рванул. Нет, не рванул, взлетел, словно птица, белая, быстрая, прекрасная… с острым клювом-мечом, столь быстрый, подобно молнии…
Стеллинг едва успел что-то швырнуть в его сторону.
Что именно это было, Густаве едва заметил — предмет прошёл сквозь него, как нож сквозь масло… это был чёрный котелок? Не важно. Но важно другое: с силой и скоростью достойными легенд он нанёс свой разящий удар, целясь в самое сердце стеллинга… И… Меч прошёл сквозь… что? Его меч перехватили⁈ Зажали в тиски⁈
Белое пламя охватило ладони твари.
— BLYAA-!
Внимание! Сработало свойство Покровителя «Умирают, но не сдаются!»
Смертельный удар был отклонён!
СУУУ-УКА!
Мои ладони, мои ладони… о, ять!
Внимание! Критический уровень боли частично восстанавливает когнитивную способность!
…чуть позже при попытках восстановить этот эпизод в памяти единственное сравнение, которое мне пришло в голову — мои бедные ладошки сунули в чан с жидким азотом. Или в расплавленный свинец. Нет, такого у меня опыта не было, но… почему-то в голову шло именно это.
Другое воспоминание — зрительное. Как мои ладони точно под действием этого белого огня (Аматерасу Негатив эдишн, ля, паладин хренов) начали плавиться. Именно плавиться! Становиться жидкими!
И хотя ничего такого не было, вроде бы, но воспоминание было очень и очень яркое.
Но если отбросить мегаватты боли — я в очень пафосной и анимешной манере поймал клинок, удерживая его голыми руками. И это было мегакруто!
Подобное я видел только в фильме Властелин колец — бой с Барлогом. Помните, у него был такой горящий кнут?…
Густаве попытался довершить начатое, но клинок застрял просто намертво. И хотя тварь вопила, верещала на все голоса и чуть ли не плакала, захваченное отпускать не собиралась.
Ар принял стратегическое решение. Отпрыгнув назад, он разорвал дистанцию, выхватил с пояса кинжал. Затем второй. Смахнул с сапога какую-то чёрную шипящую дрянь, и…
— Что за…
Густаве бегло окинул бывший лес взглядом.
Повсюду сверкали чёрные тягучие капли… с удушливым едким запахом!
— Кха…
Его скрутил жуткий кашель — запах, который до этого не замечал, ударил с полной силой.
Стеллинг в это же мгновение злобно изрёк очередное ругательство, после чего отшвырнул пылающий белым меч в сторону.
Густаве медленно проводил полёт своего клинка взглядом. Почему-то в тот момент время замедлилось, словно бы перед смертью. Оно стало плотно текучим, как ртуть в реторте алхимика…
Меч кувыркнулся пару раз в воздухе, совершив дугу, и медленно пошёл на сближение с землёй. Точнее, с лужицей чёрной гущи, в которой виднелись осколки чугунка.
«Гуща… погоди-ка…»
Густаве покрылся холодным потом. Он не один из тех колдунов с башни, но, по долгу службы, немного изучал колдовские штучки.
И вот эта гуща очень напоминала один крайне опасный состав — Чёрное разрушение. Магия разрушения, сконденсированная до жидкого вида, которая при соприкосновении с любым видом пламени очень хорошо взрывалась.
И хотя Густаве не был уверен, что это именно оно (тот состав так не вонял), но предчувствие…
Меч жалом вниз, словно ракета, пикировал… По лезвию клинка пробежало остаточное божественное пламя. Оно игриво соскользнуло и, лизнув лужицу (глаза Густаве в этот миг стали огромны, а сердце замерло), исчезло. Меч, звучно чвакнув, воткнулся в гущу. (Ар выдохнул с облегчением) Вдруг гуща забулькала, заблестела… затем прогремел взрыв.
Чудовищный по силе звук долбанул по ушам Борлоха, опрокинув осла вместе с наездником. Борлоху повезло, он приземлился на куст. Исцарапал лицо, руки и бока, вогнал колючек под кожу, но хотя бы не впечатался в дерево, как несчастный ослик.
А он-то ещё удивился, чего это кобыла Густаве с диким ржанием прыгнула САМА на другой берег, совершив новый молодецкий прыжок.
Сначала Борлох связал это с запахом, который порыв ветра любезно донёс до его чутких ноздрей, но, когда он увидел отблеск пламени, кольцом расходящийся оттуда, вопросы отпали сами собой: кто-то из этой бешеной парочки оказался достаточно отбитым на голову, чтобы применить колдовство.
Да ещё и такое могучее… что там?
Борлох успел также заметить, как из центра пламени вылетели две фигурки; обе, надо заметить, булькнулись в речку.
Толстяк, призывая в помощь Тельпомеша и Ррейха, кое-как смог подняться. Огляделся. С шипением и проклятиями он попытался выдернуть особо огромные занозы из рук и шеи. Парочку убрал. Стало немного легче. Взглянул на ослика — тот валялся неподалёку. Жив ли, Борлох смотреть пока не стал. Мысли сейчас не о том.
Остатки леса на том берегу дымно пылали, распространяя едкую гарь. Да и на их половине некоторые деревья обуглились, почернели, сбросив всю листву.
Е… ну, и запах… Не, дерево так вонять при горении не должно. Это магия! Страшная магия разрушения!
День точно бы обратился в ночь в зареве пожара. Весь берег на той стороне зиял багрянцем. Даже земля пылала и плавилась, словно на неё пролили горючее масло.
Толстяк сглотнул. Жмурясь, морщась и прикрываясь рукой от вони и жара, он всё же решился подойти к реке поближе.
Где-то вдалеке течение несло нечто чёрное, обугленное; впрочем, Борлоха интересовало другое. А где его…
Патрон обнаружился.
Волной взрыва того бросило на камни и, повези ему чуть меньше, его бы уже подхватило течение, и он бы попросту утонул… вероятно. Латный же.
Или невезение: присмотревшись, Борлох заметил, что кулак Густаве в латной перчатке воткнулся в камень, притом намертво. В итоге Густаве повис на своей руке, застрявшей в камне, пока его могучее тело полоскало течением словно тряпку. И да — могучий воин был без сознания.
Борлох покосился на спуск. Крутой, в камнях… высокий, зар-раза. Гибкость и ловкость не его лучшие качества, да.
Как бы тут самому на корм рыбам не отправится, да шею себе не свернуть. Как бы ему вытащить Ара?..
Вдалеке он заметил небольшое пологое место. Ну, если туда доплыть, если…
Мда, он, конечно, умеет плавать, но не настолько. Может… Борлох снова взглянул на бессознательное тело. Тот выглядел скверно — бледный, слегка синий… Эм, будет плохо, если отдаст концы.
Устало вздохнув, толстяк принялся раздеваться.
Где-то ниже течением чумазое и обгорелое тельце несло рекой.
— Гы-ы…
Глупая улыбка застыла на лице стеллинга, который, счастливо скалясь во все зубы, просто плыл по течению на спине в позе морской звезды.
— Вот это… ба-бах! — с невероятно тупым выражением произнёс (-ла) Тринадцатая.
А река Геланика, полная всплывшей кверху брюхом рыбы, продолжала нести того вниз. В сторону города Гелоны, разумеется.
— Эр Патер!
Осунувшийся, с синяками под глазами, бледный юноша, устало поднял взгляд в сторону говорившего. Дело было в его маленькой и скромной коморке, едва-едва освещённой тусклым огарком свечи.
Лицо Патера выражало просто вселенскую муку.
Перед ним стоял мужчина в бурой рясе, с мощной и длинной бородой. Тоже усталый на вид, но что-то в его облике так и говорило — он пришёл с радостными вестями.
Патер отложил перо в сторону, размял запястья, уселся прямо.
— Да, Эр Анзан? С чем пожаловал?
Мужчина, довольно улыбнувшись, потёр руки.
— Так это, наши рыбаки, Патер, поймали нынче большой улов!
Патер сморщил лоб в попытке понять, что же такого радостного случилось. Затея не увенчалась успехом — в голове кавардак.
Анзан, не дождавшись вопроса, сам выпалил:
— Так отродье поймали, ваше Преосвященство!
Патер помолчал ещё с полминуты. Нахмурился.
— Как поймали?..