В этой жизни Цзян Сюэнин вовсе не собиралась снова иметь с ним дело, однако после внезапной встречи с Се Вэем ей стоило задуматься о самозащите. Чжоу Иньчжи хоть и подлец, но в общении с ним есть преимущество: пока обоим будет выгодно, можно следовать одной дорогой, и каждый получит свое.

Сегодня рядом с приемной отца она выдала детский учебник за счетную книгу и приструнила прислугу. Скорее всего, уловка второй барышни не ускользнула от внимания Се Вэя. Об изощренной интриге речи не шло, тем не менее глупым ее поступок никак не назовешь.

Поначалу в прошлой жизни Цзян Сюэнин была совершенно бесхитростной, о столице и придворной жизни не знала решительно ничего. Ей тогда не исполнилось даже пятнадцати, и она тревожилась лишь из-за своей участи, не представляя, чего ждать от незнакомых родителей в столице. А тут еще секта Небесного учения подняла мятеж, и Цзян Сюэнин вместе с Се Вэем оказались в ловушке в дикой глуши. Ее сердце переполняли смятение и страх – разве могла она уловить скрытый смысл в бреду больного? Девочка действительно позабыла все, что услышала. Позже, как ни старалась, она лишь с трудом сумела припомнить отдельные фразы вроде: «Шэнь Лан по нраву недостоин великой ответственности» и «Народ – это люди, а император – тоже человек». Однако Се Вэй трижды ее проверял, прежде чем успокоился. С тех пор минуло четыре года, но младший наставник наследного принца вполне мог снова заподозрить, что вторая барышня все помнит и просто мастерски притворяется дурочкой, чтобы избежать последствий.

Во дворе стояла глубокая послеобеденная тишина. Тонкие побеги свисали с цветочных решеток. Косые лучи солнца, покатившегося на запад, алым шелком легли на ступени и галерею. Распорядившись найти Чжоу Иньчжи, Цзян Сюэнин долго сидела под навесом, пока немного не успокоилась.

В нынешнем положении можно было действовать тремя способами. Первый – притворяться глупой. Сегодня она держалась уверенно, проучила прислугу, но в разговоре с отцом все равно ведь прикрылась именем Янь Линя. Цзян Сюэнин не беспокоилась, что тот ее выдаст: даже если бы она кого-то убила и обвинила юношу, тот, скорее всего, взял бы вину на себя. Пока с домом Юнъи-хоу не случилась беда, Янь Линь ее защитит. Вопрос в другом: поверит ли ей Се Вэй?

Второй способ – последовать примеру Ю Фанъинь и перейти на сторону императорского наставника. В прошлой жизни этот демон под маской праведника оказался в числе победителей. Он истребил род Сяо, семью государя и мятежников из секты Небесного учения, тем не менее в остальном особой кровожадностью не отличался. Увы, примкнуть к Се Вэю не так-то просто. У Янь Линя был титул и военная сила, у Ю Фанъинь – торговая империя и несметные богатства, а у нее? Какими достоинствами или преимуществами располагала она, чтобы он посчитал ее ценным союзником?

Третий способ – пойти до конца и вступить в открытую борьбу. Она знала тайну Се Вэя и его конечную цель. Знала даже, какие настроения царят при дворе. Благодаря перерождению Цзян Сюэнин могла предвидеть грядущие события и действовать на опережение. Но беда в том, что Се Вэй уже стал негласным наставником императора, а она всего лишь барышня из знатного дома. Их положение и влияние несопоставимы. Не успеет она сделать первый ход, как ее сотрут в порошок. К тому же ум у него живой и гибкий, а у нее есть только знание прошлого, застывшее и неизменное. Кто сказал, что Цзян Сюэнин сможет одержать верх? Ю Фанъинь любила повторять: «Все дороги ведут в столицу». Однако сейчас, куда ни глянь, любые пути упирались в тупик.

Впрочем, существовал и четвертый способ. Как бы ни был грозен Се Вэй, он все же мужчина. В прошлой жизни она умела ловко управлять мужчинами, прибегая к женским чарам, – возможно, и в этой жизни ей удастся обворожить блистательного негласного наставника императора. Если бы Се Вэй склонился к подолу ее платья…

Едва эта мысль промелькнула в голове, Цзян Сюэнин невольно поежилась и сказала себе: «Нет, ни в коем случае нельзя даже представлять такой ужас».

Се Вэй не Шэнь Цзе, Янь Линь или Чжоу Иньчжи… Он даже менее падок на женщин, чем Чжан Чжэ. Он совсем другой. Цзян Сюэнин никогда не забудет, как в прошлой жизни, подумав, что иного выхода нет, она в отчаянии решилась на подобный шаг. Ночью переоделась в светло-желтое дворцовое платье, накрасилась и с чашей горячего супа из императорской кухни отправилась в Западный теплый павильон – личные покои императора в глубине дворца. Однако Се Вэй, лишь посмотрев на ее наряд и лицо, сразу все понял. Его взгляд потемнел, бровь едва заметно дрогнула, а губы тронула холодная улыбка.

– Ваше величество, соблюдайте приличия, – спокойно сказал он.

В ту ночь Цзян Сюэнин сбежала в смятении, сгорая от стыда. Стоило ей только вспомнить об этом, как одолевало непреодолимое желание провалиться сквозь землю. Неужели она и вправду снова решится потерять лицо? Добровольно выставлять себя на посмешище перед таким человеком, как Се Вэй, – верх глупости. Так что, исходя из ее нынешнего положения, разумнее и проще прибегнуть к первым двум способам. Выбор третьего был равносилен гибели. Пока ее не загонят в угол и не заставят вступить в смертельную схватку, она ни за что не станет враждовать с Се Вэем!

Осознав это, Цзян Сюэнин подумала, что встреча с Чжоу Иньчжи очень важна и полезна. Это поможет и в грядущей опале Юнъи-хоу, замешанного в заговоре сторонников Пиннань-вана, и придаст веса ей самой, сделав значимой фигурой.

Но девушка так и не дождалась Чжоу Иньчжи. Прежде чем Тан-эр успела вернуться, во дворе появилась пожилая служанка. Завидев Цзян Сюэнин, сидевшую под навесом, она расплылась в улыбке, подошла и почтительно поклонилась:

– Я как раз собиралась искать вторую барышню, а вы, глядите-ка, тут сидите. Госпожа услышала, как ее супруг распорядился наказать ваших служанок палками, не поняла, что случилось, вот и велела вас привести, чтобы расспросить.

Это была одна из служанок госпожи Мэн. Цзян Сюэнин не узнала женщину в лицо, но по словам поняла, кто ее послал. Однако после неожиданной встречи с Се Вэем девушка пребывала в смятении и хотела лишь одного – увидеть Чжоу Иньчжи. Просьба матери вызвала у нее заметное раздражение.

– Поняла. Сейчас пойду, – холодно ответила она.

* * *

Госпожа Мэн у себя в покоях разговаривала с Цзян Сюэхуэй. Когда до них дошла весть, что вторая барышня явилась к отцу, чтобы с его помощью приструнить прислугу, обе немало удивились. Мало того, прошлой ночью Цзян Сюэнин не вернулась домой. Сытая по горло мать в конце концов решила вызвать ее к себе: расспросить об истории со служанками, а заодно выяснить, что задумала эта девчонка, воспитанная наложницей. Женщина привыкла к своеволию младшей дочери, но всему есть предел: разве прилично незамужней барышне не ночевать дома?

Цзян Сюэнин вскоре пришла. Она не была близка с матерью, да и та недолюбливала ее за распущенность и недостаток воспитания, поэтому их отношения не отличались теплотой. Завидев в комнате старшую сестру, девушка сделалась еще мрачнее, поклонилась госпоже Мэн из пустой вежливости и сдержанно поздоровалась:

– Приветствую матушку.

На Цзян Сюэхуэй рядом она даже не поглядела.

Госпожа Мэн сразу поняла, что младшая дочь и впрямь недолюбливает старшую сестру. Тонкие, тщательно подведенные брови матери слегка сдвинулись, но вслух упрекать Цзян Сюэнин она не стала, а только спросила:

– Что сегодня произошло? Почему ты решила повоевать с прислугой?

– Мои служанки давно распустились, а сегодня и вовсе перешли все границы, – ответила Цзян Сюэнин. – Вчера я пожаловалась Янь Линю, и он подсказал, как усмирить их, вот я и воспользовалась советом. Если нечаянно потревожила матушку, прошу меня извинить.

Все вокруг, упоминая Янь Линя, непременно величали его молодым хоу или наследником. Даже Цзян Бою и госпожа Мэн не были исключением, ведь род Юнъи-хоу обладал немалой властью, держал в своих руках армию и пользовался особым расположением императора. Не каждый осмеливался говорить о Янь Лине без должного почтения, а Цзян Сюэнин совсем не стеснялась упоминать личное имя юноши, так что сразу становилось ясно, до какой степени он ее балует.

Госпожа Мэн еще больше нахмурилась. Хотя происхождение Янь Линя считалось самым знатным в столице и уступало лишь семейству Сяо, глава которого носил титул Чэн-гуна[51], но в безрассудстве мало кто мог затмить молодого Юнъи-хоу. Поначалу послушная, сразу после знакомства с Янь Линем Нин принялась разгуливать в мужском наряде под видом «молодого господина кузена из рода Цзян», а вся прислуга была вынуждена ее покрывать! Госпожа Мэн решила, что пора высказаться.

– Раньше, когда ты ходила по городу с наследником Янем, я, хоть и считала твое поведение чересчур вольным, не противилась, покуда отец молчаливо его одобрял. Однако снисходительность не то же самое, что потакание. Нин, ты должна понимать, где проходят границы. Девушке твоего возраста не подобает ночевать за пределами родительского дома и днем пропадать неизвестно где. Если разойдутся слухи, за тебя, конечно, заступится наследник титула Юнъи-хоу. Ты-то людской молвы не боишься, однако ж у тебя есть сестра, которой тоже предстоит замужество. Если испортишь свою репутацию, это еще полбеды, но ведь для чужих вы обе – барышни из рода Цзян. Что тогда станется с твоей старшей сестрой?

Слова госпожи Мэн были разумны и справедливы. Слухи о похождениях второй барышни действительно могли бросить тень и на первую. Цзян Сюэнин понимала, что в упреках матери нет ничего предосудительного, и все же в душе ощутила прилив раздражения, невольно сжала кулак у бедра и опустила взгляд.

– Ты права, матушка. Впредь обещаю быть осторожнее.

Услышав вежливый, но отстраненный ответ, да еще видя непокорное лицо девушки, женщина не на шутку разозлилась и с глухим стуком поставила чайную чашку на столик, собираясь как следует отчитать дочь. У Цзян Сюэхуэй от дурного предчувствия дернулось веко, и она тяжело вздохнула. Мать желала ей только добра, однако своими придирками лишь сильнее отталкивала от нее младшую сестру. Могло статься, что счет за обиды Сюэнин позже предъявит именно ей. Нельзя было допустить, чтобы госпожа Мэн разразилась гневной тирадой.

Цзян Сюэхуэй поспешно схватила мать за руку, не дав той заговорить:

– Раньше сестра даже наследника Яня не слишком-то слушалась, а теперь вняла совету и навела порядок у себя в покоях – значит, стала сдержаннее и рассудительнее. Раз уж молодой господин хоу хорошо на нее влияет, зачем беспокоиться о сплетнях? Если сестра выйдет замуж за достойного человека, это всему нашему дому на пользу. Может, и мое замужество благодаря ей сложится удачно. Да и сегодня, когда Ван Син вздумала мне грубить, сестра за меня заступилась.

Цзян Сюэнин подумала, что проучила служанку вовсе не из-за сестры, а за то, что она вела себя дерзко за спиной у хозяйки и присваивала ее вещи, однако девушка с холодным видом наблюдала, как Цзян Сюэхуэй утешает мать выдумками.

Та и вправду нашла в словах старшей дочери здравый смысл, но взять назад сказанное было не так-то просто. Госпожа Мэн снова подняла глаза на бесстрастную Цзян Сюэнин. Чертами лица девушка была похожа на мать, только в изгибе ее бровей и уголках глаз таилось нечто напоминавшее мерзавку Вань. Желание продолжать разговор тут же пропало, и женщина махнула рукой:

– Ладно. Все равно твоими делами распоряжается отец. Ступай. Вечером можешь не приходить с поклоном.

– Да, матушка. Разрешите удалиться.

Госпожа Мэн не желала больше видеть непокорную дочь, а та и не собиралась задерживаться. Она отвесила чинный поклон и вышла.

Близился вечер, и закат выдался ослепительно-ярким. У стены позади западного флигеля рос древовидный гибискус. В лучах заходящего солнца его розовые цветы разных оттенков – от нежного до насыщенного – казались особенно пышными и живыми. Когда Цзян Сюэнин проходила мимо, с ветки сорвался и упал ей на голову один из совсем свежих, распустившихся только что. Девушка непроизвольно поймала его, подняла взгляд и увидела Янь Линя. Юноша в темных одеждах с кожаным поясом непринужденно сидел на стене, согнув ногу в колене и держа меч.

– Сегодня лекции закончились раньше, но государь задержал меня разговором. Я только сейчас покинул дворец, – сказал он с улыбкой. – Послезавтра в честь Праздника двойной девятки в столице устраивают фестиваль фонарей. Я хочу отвести тебя полюбоваться.

Глядя на цветы и лицо юноши, озаренные закатным солнцем, Цзян Сюэнин на мгновение ослепла от яркого света, растерялась и не сразу уловила смысл сказанного. Фестиваль фонарей на Праздник двойной девятки… в прошлой жизни именно в этот день старшая принцесса Лэян по имени Шэнь Чжии вышла из дворца вместе с Шэнь Цзе, впервые увидела Цзян Сюэнин, переодетую юношей, и влюбилась…