Войдя в зал, мужчина застал странную картину: все молча глядели на дальнюю парту. Шэнь Чжии почему-то не сидела на почетном месте, а стояла там же, в правом углу. Ее глаза покраснели, будто она вот-вот расплачется то ли от волнения, то ли от обиды. За руку принцесса держала девушку, которой принадлежала угловая парта, – Цзян Сюэнин.

Та как раз обдумывала, что ей сулит столь откровенное покровительство Шэнь Чжии, взвешивала плюсы и минусы и не ожидала услышать голос Се Вэя. Только когда он появился в дверях, она наконец опомнилась.

Младший наставник посмотрел на сцепленные руки девушек, и в его ясных глазах промелькнула какая-то мысль. У Цзян Сюэнин по спине пробежали мурашки. Взгляд Се Вэя пронзил ее руку, будто стрелой. Тогда она мягко, почти неосознанно высвободила ладонь из пальцев принцессы: кто знает, что подумает Се Вэй? Вдруг решит, что вторая барышня Нин замыслила интригу?

К счастью, Шэнь Чжии в тот же миг отвлеклась. Не заметив неловкого жеста любимицы, она улыбнулась и поклонилась первой.

– Приветствую наставника. Желаю вам здравствовать.

Остальные, спохватившись, поспешили последовать ее примеру. Цзян Сюэнин тоже опустила голову:

– Приветствую господина Се.

Тот еще раз окинул ее внимательным взглядом и сказал:

– Хорошо, что никто не опоздал. Церемонии ни к чему, присаживайтесь.

Все послушно заняли места и только тогда осмелились посмотреть на наставника. Его волосы были по-прежнему заколоты шпилькой. Широкие рукава темно-синего даосского одеяния ниспадали легко и свободно, а от ткани веяло прохладой зимнего тумана, словно Се Вэй только что спустился с гор, как истинный отшельник.

Он пришел не один. Вместе с ним в зале появились еще четыре наставника, отобранных из академии Ханьлинь. Трое из них вместе с Се Вэем прежде проводили здесь экзамен, четвертым оказался незнакомый мужчина лет сорока со строгим, даже суровым лицом. Казалось, он никогда не улыбается. Вероятно, его назначили уже после отбора соучениц.

Цзян Сюэнин узнала троих с первого взгляда, ведь прошло всего несколько дней, и едва заметно нахмурилась. Она отлично помнила, с каким пренебрежением академики отнеслись к проверке знаний у барышень, собиралась даже пожаловаться на них, но не успела.

– Это ваш первый учебный день, – сказал Се Вэй. – Полагаю, ни принцесса, ни барышни еще не знакомы с преподавателями, да и повторить материал заранее не успели. Поэтому, посовещавшись, мы решили сегодня уроков не проводить. Каждый наставник представится и расскажет, чему будет учить вас полгода и какие предъявляет требования.

Он обернулся к остальным мужчинам. Те по очереди выступили вперед, назвали свои имена и предметы, которые будут преподавать.

Все нужные книги уже лежали на партах. Занятия с «Ли цзи» собирался вести господин Чжан Чжун, глава Комитета по составлению династийных историй. За изучение «Ши цзина» отвечал господин Чжао Яньхун, придворный толкователь канонов. Пособие «Восемнадцать писем» предназначалось для уроков каллиграфии с господином Ван Цзю, лектором академии Ханьлинь, и он же, по слухам, намеревался ввести занятия живописью. И наконец, «Десять классических трактатов по математике» были приготовлены для лекций господина Сунь Шу, профессора Академии сынов государства[121], который сегодня явился впервые.

Четыре наставника – четыре книги. Вроде бы все логично. Но когда господин Сунь договорил, барышни заметили несостыковку: а как же Се Вэй? Пока Цзян Сюэнин думала, в чем подвох, Шэнь Чжии, сидевшая впереди, полюбопытствовала:

– Господин Се, нам выдали четыре книги для четырех предметов. Разве, кроме игры на цине, вы не должны вести у нас еще один курс?

– Я еще буду преподавать литературу, – ответил тот.

– Почему же нет книги? – удивилась принцесса.

Се Вэй посмотрел на двери зала:

– Я велел принести. Скоро должны доставить.

Принести? В императорском дворце чего только нет. Если книга нужна для уроков, разве не следовало подготовить ее заранее? Почему за материалом послали только сейчас?

Все удивились, однако Се Вэй воздержался от объяснений и сел в стороне, уступив слово господину Чжан Чжуну, который поднялся на возвышение и начал, опираясь на цитаты классиков и примеры из истории, разглагольствовать о важности образования.

Чжан Чжуну, чьи виски посеребрила седина, было примерно шестьдесят лет. Именно он несколько дней назад заявлял, что барышням достаточно читать «Наставление женщинам», а остальное учить незачем.

Его знания были обширны, но говорил он так скучно и сухо, что у всех голова шла кругом. Сколько Цзян Сюэнин ни напоминала себе, что рядом Се Вэй, сосредоточиться не получалось: внимание уплывало, веки слипались, и она едва не начала клевать носом. Только тогда девушка встрепенулась, вскинула глаза и наткнулась на взгляд младшего наставника. Он сидел с чашкой чая в руках и смотрел на нее.

Цзян Сюэнин едва не упала со стула. Сон сразу как ветром сдуло! В голове всплыло предостережение: «Не злите меня».

Барышня поспешно надавила пальцами на непослушные веки и заставила себя слушать лектора, который вещал скучные истины с важностью монаха, читающего сутру.

Тот говорил битый час, пока не подытожил:

– Поскольку я изучаю историю, то именно мне поручено провести для старшей принцессы Лэян и барышень первый урок. Мой долг – открыть вам врата, ведущие к знаниям, и разъяснить, сколько смыслов таит иероглиф «учение». Недаром говорят, что через чтение обретешь золотые чертоги. Каждый миг на вес золота. Возможность слушать лекции лучших умов Поднебесья выпадает нечасто, цените ее. Надеюсь, вы не проявите заносчивости и нетерпения. И предупреждаю: если кто-либо из вас будет капризничать, как в родительском доме, я подобного не потерплю!

Цзян Сюэнин испустила протяжный вздох: «Наконец-то закончил!»

В прошлой жизни она не выносила лекции не только из-за лени или легкомыслия – старые педанты с важностью несли откровенно нудные речи, совершенно не заботясь, поймут ли их и хотят ли вообще слушать. Сколько она ни старалась проявить усердие, терпения ей не хватало.

Если бы не Се Вэй, девушка бы уже опрокинула парту и ушла. Страшнее всего было то, что прошел только час, а впереди ждали еще шесть месяцев! Цзян Сюэнин охватило настоящее отчаяние. Даже Сяо Шу и Чэнь Шуи в первом ряду слегка нахмурились. Шэнь Чжии, дослушав Чжан Чжуна, тихонько прикрыла рот рукой и широко зевнула.

Наставники между тем сидели с невозмутимым видом: кто-то тихо размышлял, кто-то прикрыл глаза, погрузившись в дрему. Казалось, никто из них не считал выступление Чжан Чжуна утомительным. Только Се Вэй временами поглядывал на заскучавших девушек.

Когда он собрался что-то сказать, снаружи послышались торопливые шаги. В зал стремглав вбежал молодой евнух. Несмотря на пронизывающий холод, у него вспотел лоб. В руках он держал стопку книг. Подбежав к Се Вэю, юноша сообщил:

– Господин Се, книги, которые вы заказывали, уже отпечатаны и переплетены по вашему распоряжению. Здесь все десять.

Остальные наставники переглянулись, принцесса Шэнь Чжии с барышнями тоже заинтересованно посмотрели в его сторону.

Се Вэй взял одну книгу из стопки, перелистал, словно проверяя, все ли в порядке с печатью и переплетом, после чего махнул рукой, давая знак слугам. Каждая ученица получила по одной копии.

Книга в обычной синей обложке без названия была заметно толще остальных учебников. Цзян Сюэнин вспомнила, что в прошлой жизни Се Вэй тоже приносил хрестоматию на первую лекцию, но тогда барышня сбежала еще до конца нудной речи Чжан Чжуна и эту книгу едва ли открыла. Поэтому теперь ее одолело любопытство.

Она взглянула на оглавление и в изумлении распахнула глаза. «Не предавайся праздности», «Чжэн-бо одолел Дуаня в Янь», «Гоу Цзянь уничтожает У», «Су Цинь убеждает Цинь принять стратегию горизонтальных союзов», «Рассуждение о Лю-хоу», «Рассуждение о шести царствах», «Гуншу», «Я люблю рыбу», «Вольное странствие», «Планирование нападения», «Бянь Цюэ и Хуань-гун из царства Цай», «Рассуждения об ошибках династии Цинь», «Надпись на Цзяньгэ», «Десять отклонений от добродетели, грозящих крахом правителю», «Записки о созерцании луны в заснеженном Чанъане»…[122]

Одни тексты были взяты из «Книги истории» и «Комментариев господина Цзо», другие – из трактатов «Речи царств» и «Планы Сражающихся царств», третьи – из «Мэн-цзы» и «Мо-цзы». Хрестоматия охватывала период от доциньской классики до эпох Вэй[123] и Цзинь[124] и включала произведения самых разнообразных жанров от политических трактатов до путевых заметок, вдумчиво и скрупулезно отобранных, – жемчужины мысли в одном сборнике! Неужели Се Вэй собирается учить знатных барышень этому?

Цзян Сюэнин ощутила странную горечь. Неудивительно, что в прошлой жизни она уступала Сяо Шу. Стоит только взглянуть на эту книгу, чтобы понять: Се Вэй не просто умен, он расчетлив, мыслит системно и к обучению относится со всей серьезностью. Даже если усвоить хотя бы крупицу, это принесет огромную пользу. Сяо Шу в свое время внимательно слушала лекции, а вот она…

Содержание хрестоматии произвело неизгладимое впечатление даже на Цзян Сюэнин, которая в сане императрицы перечитала множество книг, что уж говорить об остальных барышнях? Сама принцесса Лэян округлила глаза и долго не могла прийти в себя. Чэнь Шуи хоть и получила образование, но выросла в доме со строгими правилами и поэтому знала, что некоторые книги не предназначены для девиц. Ей запрещали читать подобное. Пробежав глазами оглавление, она невольно нахмурилась, не сдержалась и спросила:

– Господин Се намерен преподавать нам это?

– Верно, – спокойно ответил Се Вэй, не подняв головы.

Пальцы Чэнь Шуи сжали страницу. Девушка решительно поднялась, поклонилась наставнику и отчетливо произнесла:

– В Поднебесье издревле различают инь и ян, Небо и Землю. Мужчины занимаются делами вне дома, женщины ведают домашним хозяйством. Их пути разграничены и не пересекаются. Отец всегда говорил, что политика – удел мужчин. Если женщина начнет изучать устройство Поднебесья и стратегии управления, это приведет к смешению инь и ян, а еще к подрыву основ и небесного порядка. Я с уважением отношусь к вашей учености, но простите за прямоту: разве изучение этой книги не нарушает приличий?

Се Вэй по-прежнему листал хрестоматию. Его палец остановился на последней строке «Рассуждения об ошибках династии Цинь»: «Из-за пренебрежения человеколюбием царство Цинь вынужденно перешло от нападения к обороне». Наставник поднял глаза на Чэнь Шуи и улыбнулся:

– Если не хотите учиться, можете уйти.

Барышни в зале едва не лишились чувств. Смысл ответа был ясен: не желаешь стараться – проваливай.

Поначалу Цзян Сюэнин тоже растерялась, а потом словно увидела проблеск во тьме. Можно уйти? От волнения у нее задрожали пальцы, и книга выпала на пол. В тишине зала негромкий стук прозвучал особенно резко. Се Вэй тут же повернул голову, увидел, что это она, и помрачнел.

– У второй барышни Цзян есть возражения? – спокойно уточнил он.

Та перепугалась до полусмерти. Желание сбежать от учебы мгновенно испарилось. Она решительно замотала головой и принялась уверять:

– Господин Се вложил в составление сборника много труда. Мы учимся вместе со старшей принцессой, а она дочь дракона и феникса, не чета обычным барышням. Говорить о нарушении приличий – значит судить по себе. Это чушь несусветная!

У Се Вэя едва заметно приподнялись брови, а на губах заиграла легкая улыбка.

Чэнь Шуи обернулась и смерила соученицу ледяным взглядом. По спине Цзян Сюэнин пробежал холодок.

«Что я наговорила?!» – ужаснулась она. Во всем виноват Се Вэй и страх, из-за которого Цзян Сюэнин на мгновение утратила осторожность и, желая польстить, выпалила все, что думала на самом деле.

Что происходило потом, девушка не запомнила. Спокойствие она сохраняла только внешне, сама же яростно проклинала себя. Казалось, Чэнь Шуи все-таки села на место и больше не спорила. Ей было жаль отказываться от учебы во дворце и упускать возможность устроить свою судьбу.

Ответ Се Вэя всем показался на удивление жестким. «Захочешь перечить – для начала хорошенько подумай» – таков был посыл.

Когда до конца часа Дракона оставалось не больше четверти часа, наставники отпустили девушек, велев напоследок повторить материал и предупредив, что завтра их ждет урок игры на цине. Первой из зала выбежала Чэнь Шуи. Сяо Шу и остальные в тревоге поспешили за ней.

Цзян Сюэнин чувствовала себя неловко и нарочно замешкалась. Подняв голову, она увидела, как Се Вэй спустился с возвышения и остановился. У нее пробежали мурашки по коже.

– Господин Се, – выдавила она.

Рядом с барышней мужчина казался значительно выше. В одной руке он держал свиток, а другую заложил за спину. Глядя на Цзян Сюэнин сверху вниз, младший наставник изогнул губы в улыбке:

– Сегодня вы вели себя на редкость послушно.