После ухода Кёртиса и Раса я долго сидела без движения. В лавке было тихо, только метёлка изредка чихала синими искрами, словно напоминая о себе. На прилавке всё ещё лежал незаконченный амулет — тот самый, для старушки, — но я не могла заставить себя вернуться к работе. В голове крутились обрывки разговора. «Легендарный артефактор». «Культ». «Ученик, который даже не с факультета артефакторики». «Теоретик». «Любой первокурсник с артефакторки знает эту легенду».

Теоретик.

Сэм был теоретиком. Лучшим на своём курсе. Он знал бабушку Эмму, знал «Эммину косичку», знал всех — Иглу, Лорана, каждого встречного. Он был общительным, ярким, талантливым. И он был сиротой, который всегда хотел доказать, что чего-то стоит.

Я встала и начала ходить по лавке. Три шага в одну сторону, три в другую. Половицы больше не скрипели — спасибо ремонту. Метёлка провожала меня встревоженными искрами.

«Этого не может быть», — думала я. Сэм — убийца? Сэм — тот самый «Твой друг», который дарил вдовам смертельные подарки? Сэм — ученик Орлана Кросса, человека, который разработал вытягивающее плетение и инсценировал свою смерть? Это не укладывалось в голове. Это противоречило всему, что я знала о нём.

Я вспомнила, как он мальчишкой сидел у бабушки на кухне и смотрел, как она плетёт амулеты. Как он смеялся, когда она говорила, что у него «руки не из того места растут, но голова светлая». Как он плакал, когда она умерла, и я держала его за руку на похоронах. Как он говорил мне всего несколько дней назад: «Ты и бабушка Эмма — единственная семья, которая у меня была».

Семья. Он называл меня сестрой.

И он же, если верить косвенным уликам, методично убивал людей.

— Нет, — сказала я вслух. — Это невозможно.

Метёлка чихнула.

— Он не мог. Понимаешь? Он просто не мог. Я знаю его. Я знаю его всю жизнь.

Я снова села и обхватила голову руками. Факты указывали на Сэма. Но факты могут ошибаться. В конце концов, в Академии учится множество студентов. Лоран Дейн сам говорил: доступ к бабушкиным плетениям мог получить кто угодно. Её записи хранились в архиве, её техники изучались на лекциях, её имя знал каждый артефактор в городе. Почему обязательно Сэм? Почему не кто-то другой? Какой-нибудь студент, которого я никогда не видела? Какой-нибудь тихий, незаметный отличник, который годами копил обиду?

— Это просто совпадение, — прошептала я. — Сэм — хороший. Он добрый. Он отзывчивый. Он не способен на такое.

Я почти убедила себя в этом, когда дверной колокольчик звякнул и в лавку ворвались Ричи и Роззи.

— Мы пришли! — объявила Ричи с порога. — Бал через несколько часов, а ты, я смотрю, даже не начинала собираться!

Я подняла голову. Ричи держала в одной руке шкатулку с украшениями, в другой — бумажный пакет, из которого пахло свежей выпечкой. Роззи несла на плече чехол с платьем — тем самым, тёмно-синим, с серебряной вышивкой, которое она шила три дня и две ночи.

— Я не пойду, — сказала я.

— Что?! — Ричи замерла на полпути. — Как это не пойдёшь? Лирена, ты в своём уме?

— Я не в состоянии, — я покачала головой. — Сегодня… утром… я узнала кое-что. И у меня голова идёт кругом. Я не могу сейчас улыбаться, танцевать и делать вид, что всё хорошо.

Роззи и Ричи переглянулись. Роззи аккуратно повесила платье на спинку стула и присела рядом.

— Что случилось? — спросила она мягко. — Расскажи нам.

И я рассказала. Про Лорана, про его показания, про легендарного артефактора, про ученика-теоретика. Про то, как все улики указывают на Сэма. Про то, что я не могу в это поверить и не хочу.

Ричи выслушала молча. Потом села на второй стул и сложила руки на коленях.

— Знаешь что, — сказала она, когда я закончила, — ты сейчас себя накручиваешь. У тебя нет доказательств. Есть только слова Лорана Дейна — студента, который сам под подозрением. И твои собственные домыслы.

— Но факты…

— Факты? — Ричи приподняла бровь. — Факт в том, что доступ к плетениям твоей бабушки мог получить кто угодно. Ты сама говорила — её записи были в открытом доступе, любой студент мог их скопировать. Факт в том, что в Академии учится несколько сотен человек, и среди них наверняка есть не один талантливый теоретик. Факт в том, что ты знаешь Сэма с детства. Ты знаешь его лучше, чем кто-либо. Разве он похож на убийцу? Разве он похож на человека, который вступил бы в какой-то культ?

— Нет, — тихо ответила я. — Не похож.

— Вот именно! — Ричи подалась вперёд. — Сэм — добрый, отзывчивый парень. Он вечно влипает в неприятности, но это всегда по глупости, а не по злобе. Он не способен на убийство. Такие, как он, не вступают в секты и не убивают невиновных. Ты сама это знаешь.

— Я знаю, — прошептала я. — Но я боюсь…

— Боишься, что ошибаешься, — мягко сказала Роззи. — Это нормально. Когда любишь человека, всегда боишься, что он может оказаться не тем, кем кажется. Но, Лирена, — она взяла меня за руку, — ты не можешь обвинять его без доказательств. Ты не можешь разрушить то, что между вами, только потому, что какой-то подозреваемый студент рассказал какую-то легенду. Дай себе время. Дай Сэму шанс.

— А если я ошибаюсь? — спросила я. — Если это всё-таки он?

— Тогда ты будешь разбираться с этим потом, — твёрдо сказала Ричи. — Когда у тебя будут доказательства. А пока — ты не имеешь права хоронить себя заживо. Ты идёшь на бал. Не ради Раса, не ради меня, не ради Роззи. Ради себя. Потому что ты заслуживаешь хотя бы один вечер, когда ты чувствуешь себя красивой и желанной. А не артефактором, который вечно что-то чинит и подозревает всех вокруг.

— И платье, — добавила Роззи с лёгкой обидой в голосе. — Я три ночи не спала. Ты не можешь его не надеть.

Я посмотрела на чехол с платьем. Потом на Роззи, чьи руки были исколоты булавками. Потом на Ричи, которая смотрела на меня с вызовом и надеждой одновременно. И сдалась.

— Хорошо, — сказала я. — Я пойду. Но сначала — чай. И, может быть, у вас есть что-нибудь успокоительное?

Успокоительное у них было. Роззи достала из корзинки маленький флакон с травяным отваром — ромашка, мята и капля лаванды, — и я выпила его, чувствуя, как тепло разливается по телу. Ричи тем временем распаковала платье и разложила его на прилавке. Тёмно-синий шёлк переливался в свете свечей, серебряная вышивка вспыхивала при каждом движении ткани. Оно было прекрасно.

— Давай, — скомандовала Ричи. — Мыться, причёсываться, одеваться. У нас мало времени.

Следующий час прошёл в суете. Роззи помогла мне облачиться в платье — оно село идеально, словно было сшито на заказ, что, собственно, так и было. Она поправила вышивку на лифе, одёрнула подол и отступила на шаг, любуясь своей работой.

— Ты прекрасна, — сказала она, и в её голосе была гордость. — Я говорила Дилту, что это платье будет лучшим, что я когда-либо шила. И я была права.

Ричи занялась моими волосами. Она уложила их в низкий пучок, выпустив несколько прядей у лица — именно так, как мне нравилось. Потом достала шкатулку с украшениями: серебряное колье с сапфиром и серьги в тон. Я надела их, и Ричи одобрительно кивнула.

— Теперь туфли.

Я надела тёмно-синие бархатные лодочки — те самые, что мы выбрали в лавке господина Фернана. Они сидели идеально. Потом взяла маленькую сумочку на цепочке — туда поместились платок и крошечный защитный амулет на всякий случай.

— Готова, — объявила Ричи, оглядывая меня с головы до ног. — Теперь иди к зеркалу.

Я подошла к большому зеркалу, которое стояло в углу лавки. И замерла.

Из зеркала на меня смотрела женщина, которую я редко видела. Высокая, стройная, в тёмно-синем платье, которое облегало фигуру и струилось до пола. Серебряная вышивка мерцала при каждом движении, сапфировое колье оттеняло глаза, а лёгкий румянец на щеках делал лицо живым и взволнованным. Это была я. Лирена. Не «госпожа Эм» в фартуке, не артефактор с молотком. Просто женщина. Красивая. Достойная.

И в этот момент я окончательно прогнала мысли о Сэме-убийце.

«Он невиновен, — сказала я себе. — Это всего лишь домыслы. Он хороший парень. Мой друг. Мой названный брат. А всё остальное — просто совпадение. Кто угодно мог быть тем учеником. Кто угодно».

Я повторила это про себя несколько раз, пока не поверила. Успокоительный отвар помог — мысли стали мягче, тревога отступила. Я смотрела на своё отражение и улыбалась. Сегодня — бал. Сегодня — вечер, который может изменить всё. И я не позволю никаким подозрениям испортить его.

— Карета леди Арабеллы будет через полчаса, — напомнила Ричи.

— Я готова.

— Вот и умница. — Она обняла меня. — Будь смелой. Будь красивой. И не позволяй никому смотреть на тебя свысока.

— Особенно этому дознавателю, — добавила Роззи, и в её голосе прозвучала стальная нотка. — Если он не оценит тебя в этом платье — он не достоин тебя вообще.

Я рассмеялась. Смех прозвучал неожиданно легко, и от этого на душе стало ещё теплее.

Карета леди Арабеллы подъехала ровно в семь. Я попрощалась с Ричи и Роззи, погладила метёлку по прутьям — она чихнула синими искрами, на этот раз одобрительно, — и вышла на улицу. Тёплый летний вечер встретил меня запахом цветущих лип. Солнце ещё не село, но уже окрасило небо в золотой и розовый, и где-то вдалеке, над крышами Верхнего города, возвышались белоснежные башни королевского дворца.

Я села в карету. Леди Арабелла улыбнулась мне со своего места — сегодня она была в нежно-голубом, и её глаза сияли от предвкушения.

— Вы прекрасно выглядите, — сказала она.

— Вы тоже, — ответила я.

Карета тронулась. За окном проплывали улицы — сначала Рыночная с её уютными витринами, потом просторные проспекты Верхнего города, залитые светом фонарей. Я смотрела на город и думала о том, что сегодня — особенный вечер. Бал. Королевский дворец. Музыка, танцы, шампанское. И где-то там, среди гостей, будет Рас. Я не знала, что случится сегодня. Может быть, он объявит о помолвке с Лилианной — и тогда всё кончится. Может быть, он посмотрит на меня иначе — и всё начнётся заново. А может быть, ничего не изменится.

Но одно я знала точно: я больше не позволю подозрениям и страхам управлять моей жизнью. Я сильная. Я артефактор. Я внучка Эммы. И я иду на королевский бал.

Карета въехала в распахнутые ворота дворца. За окном замелькали фонтаны, аллеи, разодетые гости. Сердце забилось быстрее. Я поправила колье, одёрнула подол и глубоко вздохнула.

— Готовы? — спросила леди Арабелла.

— Готова.

Дверца кареты открылась, и мы вышли навстречу музыке.