Рас сдержал слово. На следующий день он появился на пороге лавки — без плаща, с неизменной папкой под мышкой и выражением лица, которое я про себя называла «дознавательским режимом». Под глазами всё ещё темнели тени, но взгляд был собранным, цепким, и двигался он с той уверенной стремительностью, которая всегда означала, что он снова в деле. Я как раз заваривала утренний чай, когда дверной колокольчик звякнул, и метёлка в углу чихнула синими искрами — коротко, приветственно.

— Доброе утро, Лирена, — сказал он. — Я готов работать.

— Вижу, — я налила ему кружку. — Садись. У нас много дел. Кёртис будет через полчаса — он заканчивает проверку архивных запросов по Тобиасу Вэллу. Но сначала — посмотри вот это.

Я достала из ящика прилавка тонкую папку с нашими последними наработками. За ту неделю, что Рас отсутствовал, мы с Кёртисом проделали немало работы, но именно сегодня утром, перебирая старые заметки, я наткнулась на кое-что, что раньше ускользало от внимания. Один из списков студентов, посещавших курс Линды Марч по этике артефакторики, содержал пометку: «допущен к архивной практике». Имя студента было вымарано, но дата допуска совпадала с тем днём, когда из архива пропали старые чертежи Орлана Кросса.

— Смотри, — я ткнула пальцем в строчку. — Здесь дата. Та самая, когда Грегор Данн пытался вынести чертежи. Но он клялся, что не знал, где они лежат. Значит, кто-то другой указал ему путь.

— Или кто-то другой пытался вынести их в тот же день, — Рас взял список и вчитался. — Вымарано аккуратно, но если посмотреть под магическим увеличением, можно восстановить.

— Кёртис уже запросил оригинал в архиве. Должен принести сегодня.

Рас кивнул и отложил папку.

— Хорошо. Значит, у нас есть неизвестный студент с доступом к архиву, который знал, где лежат чертежи Кросса, и, возможно, использовал Грегора как отвлекающий манёвр. Или просто оказался в архиве в тот же день по случайности.

— Я не верю в такие случайности, — сказала я. — Особенно когда речь идёт о вытягивающем плетении.

Дверной колокольчик звякнул, и в лавку вошёл Кёртис. Вид у него был торжествующий — тот самый вид, который появлялся у него всякий раз, когда он добывал что-то важное.

— Оригинал у меня! — объявил он с порога, размахивая листом бумаги. — И знаете, чьё имя там вымарано? Ни за что не догадаетесь.

— Чьё? — спросили мы с Расом одновременно.

— Лоран Дейн, — Кёртис положил лист на прилавок. — Тот самый, из списка Сэма. Лучший на потоке по прикладным плетениям. Тихий, замкнутый, почти ни с кем не общается. Два года назад он получил допуск к архивной практике. И в тот же день Грегор Данн попытался вынести чертежи Кросса.

Я медленно опустилась на стул. Лоран Дейн. Я помнила, как Сэм описывал его: «Тихий, замкнутый, работы безупречны, но холодные». Игла был лишь связным — он знал о технике, но не воспроизводил её. А Лоран… Лоран был способен.

— Где он сейчас? — спросил Рас.

— Всё ещё учится в Академии. Выпускной курс. Живёт в общежитии, комната сорок два, восточное крыло. Я проверил — в день визита к госпоже Марч он отсутствовал на занятиях. Официально — по болезни. Но никто не видел его в лазарете.

— Значит, он мог прийти к ней с кольцом, — сказала я. — Молодой, тёмные волосы, вежливый — все приметы сходятся.

— Но это ещё не всё, — Кёртис понизил голос. — Два года назад, сразу после того инцидента в архиве, Лоран Дейн подавал заявку на индивидуальную практику. Угадайте, кто её подписал?

— Линда Марч, — сказала я, уже зная ответ.

— Именно. Она же когда-то заступилась за Грегора. Она же училась с Орланом и Тобиасом. Она же знает «Эммину косичку».

В лавке повисла тишина. Я смотрела на три имени, которые теперь складывались в единую цепочку: Орлан Кросс — создатель техники, Линда Марч — его однокурсница и преподавательница, Лоран Дейн — её лучший студент, который два года назад рылся в архиве, а теперь делает подарки вдовам.

— Значит, Линда покрывает его, — подытожила я. — Или не знает, что он делает. Но в любом случае она — ключ.

— Нужно допросить её снова, — сказал Рас. — Только аккуратно. Если она предупредит Лорана, он исчезнет.

— Я пойду к ней вместе с Кёртисом, — предложила я. — Ты пока проверь общежитие. Если Лоран там — не дай ему уйти.

— Договорились, — Рас поднялся. — Встретимся здесь вечером. И будьте осторожны.

— Мы всегда осторожны, — заверил его Кёртис. — Ну, почти всегда.

После того как они ушли, я позволила себе выдохнуть. Расследование наконец-то сдвинулось с мёртвой точки. Но работа артефактора не ждала. Леди Арабелла прислала утром записку с просьбой поторопиться — до свадьбы оставалось меньше двух недель, и она хотела получить амулеты до начала торжеств. Я заварила свежий чай и села за прилавок. Лунные агаты лежали передо мной на бархатной подушечке — две половинки одного целого. Плетение было почти готово. Оставалось только настроить резонанс.

Это была самая тонкая часть работы. Я взяла оба камня в ладони и прикрыла глаза. Парный артефакт — это не просто магия, это эмпатия. Нужно было почувствовать эмоции будущих владельцев, их любовь, их надежды — и вплести всё это в структуру плетения. Леди Арабелла хотела, чтобы амулеты «помнили» их счастье. Я не была уверена, что артефакт может хранить эмоции, как сундук хранит драгоценности, но я могла создать отпечаток. Якорь. Что-то, что будет возвращать их друг к другу в трудные времена.

Я работала около часа, пока камни не начали светиться мягким, ровным светом. Резонанс был настроен. Осталось только оправить амулеты в серебро, но это была уже техническая работа — не магическая. Я отложила камни и потянулась.

К вечеру в лавку вернулись Рас и Кёртис. Лица у обоих были напряжённые.

— Лорана Дейна в общежитии нет, — сказал Рас, опускаясь на стул. — Соседи говорят, что он съехал два дня назад. Вещи собрал и ушёл, не оставив адреса.

— А Линда Марч? — спросила я.

— Молчит, — Кёртис скрестил руки на груди. — Говорит, что Лоран — её лучший студент и что она не верит в его причастность. Но я заметил, как у неё дрожали руки. Она что-то знает.

— Значит, мы спугнули его, — я опустилась на стул. — Или её. Кто-то предупредил Лорана.

— Возможно, — Рас помрачнел. — Но у нас есть его имя, его описание, его связи. Мы объявим розыск. А пока — я хочу, чтобы ты была осторожна. Если Лоран узнает, что мы вышли на его след, он может попытаться убрать свидетелей.

— Я артефактор, а не свидетель, — возразила я.

— Ты — внучка Эммы, — сказал он тихо. — Ты — та, кто знает «косичку» лучше всех. И если он поймёт, что ты идёшь за ним, он может прийти за тобой.

Я вздрогнула, но кивнула. Он был прав.

Когда они ушли, я ещё долго сидела в лавке, глядя на амулеты, которые светились мягким лунным светом. Я думала о Лоране Дейне, который где-то прячется сейчас, возможно, делая новое кольцо или новый браслет. Я думала о Линде Марч, которая знает больше, чем говорит. И я думала о Расе, который снова был рядом — но всё ещё что-то скрывал.

Через три дня был королевский бал. И где-то в глубине души я уже знала, что этот день изменит всё. Но я ещё не знала как.