Прошла неделя. Семь дней с того момента, как экипаж Раса въехал в город, — я считала. Семь дней тишины. Ни записки, ни посыльного, ни короткого «прости, дела» через Кёртиса. Кёртис, впрочем, заходил исправно — то с новостями, то просто выпить чаю и повздыхать о том, что Ричи опять отвергла его приглашение на ужин. Но о Расе он говорил уклончиво: «занят», «разбирается с семейным», «скоро сам всё расскажет». Я перестала спрашивать.

За эту неделю я многое успела. Лавка сияла чистотой и свежей краской — спасибо ремонту, который я закончила ещё до его возвращения. Я приняла несколько новых заказов, разобрала накопившиеся бумаги, закончила эскиз для леди Арабеллы. Та прислала восторженную записку и просила начинать плетение как можно скорее — я начала. Работа с лунными агатами требовала полной сосредоточенности, и это помогало. Когда пальцы заняты тонкой магией, голова меньше думает о том, чего нельзя исправить. Но вечерами, когда я закрывала лавку и поднималась наверх, тишина становилась особенно громкой. Я садилась у окна, смотрела на фонари Рыночной улицы и думала: где он сейчас? Почему молчит? Что такого случилось, что он не может найти минуты, чтобы просто прийти?

Ричи заходила почти каждый день. Приносила булочки, сплетни и моральную поддержку. О Расе она старалась не говорить — знала, что мне больно. Но однажды вечером, когда мы сидели над чаем, она всё-таки не выдержала:

— Лирена, хватит. Иди к нему сама.

— Я не хочу навязываться.

— Это не навязывание. Это выяснение отношений. Ты имеешь право знать, что происходит. Вы с ним… вы же вместе. Разве нет?

Я промолчала. В том-то и дело, что я уже не знала. Неделю назад — да. Неделю назад я чувствовала себя нужной, желанной, любимой даже. А теперь между нами повисла тишина, и я не понимала, что она значит.

— Завтра, — сказала я наконец. — Завтра я пойду к нему.

На следующий день я закрыла лавку пораньше и отправилась в Управление Магического порядка. Здание возвышалось над Верхним городом строгой серой громадой. У входа стояли те же стражники, что и в прошлый раз; один из них узнал меня и пропустил.

Кабинет Раса находился на втором этаже. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносился его голос — он что-то диктовал секретарю. Я дождалась, пока секретарь выйдет, и постучала.

— Войдите.

Я вошла. Он сидел за столом, заваленным бумагами, и выглядел уставшим. Не так, как после бессонной ночи, а глубже — как человек, который не спит уже несколько недель. Под глазами залегли тени, волосы были в беспорядке, а на подбородке темнела щетина, которую он, кажется, забыл сбрить. Увидев меня, он поднялся — резко, почти испуганно.

— Лирена.

— Здравствуй, Рас, — я закрыла дверь и осталась стоять у входа. — Давно не виделись.

Он вздрогнул от моего тона, но ничего не сказал. Я прошла к столу и села на стул для посетителей — тот самый, с жёсткой спинкой, на котором, наверное, перебывало полгорода.

— Прошла неделя, — сказала я. — С того дня, как ты вернулся. Ты не написал. Не пришёл. Кёртис говорит, что ты занят. Я поверила. Но неделя — это долго. Я хочу знать: что происходит?

Рас опустил глаза. Он молчал долго — так долго, что я уже решила встать и уйти, — а потом заговорил:

— Прости меня.

— Я не за этим пришла. Я пришла узнать, что случилось.

— Семейные проблемы, — сказал он, и в голосе его была усталость пополам с болью. — Они затянулись. Гораздо сильнее, чем я думал. Я пытаюсь их решить, но… ничего не выходит. Пока не выходит.

— Что за проблемы? — спросила я, хотя уже догадывалась. Сплетни о Женонах, о Лилианне, о помолвке — всё это крутилось в голове последние дни. Но я хотела услышать от него.

— Семейные, — повторил он и осёкся, будто не решаясь сказать больше. — Я не могу сейчас рассказать всего. Не потому что не доверяю тебе, а потому что… это касается не только меня. И я ещё не всё уладил. Но я прошу тебя: дай мне ещё немного времени. Я со всем разберусь. Обещаю.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри нарастает глухое разочарование. Он не врал — я знала его достаточно, чтобы видеть: он говорит правду. Но он недоговаривал. И в этом недоговоре было что-то, от чего мне становилось холодно.

— Это всё? — спросила я. — Или ты хочешь ещё что-то сказать?

Он помедлил. Я видела, как что-то мелькнуло в его глазах — какое-то невысказанное слово, — но он сдержался.

— Пока всё, — сказал он наконец.

Я вздохнула и решила сменить тему — не потому что сдалась, а потому что поняла: сейчас он всё равно не скажет большего. Но было кое-что ещё, о чём я хотела поговорить.

— Тогда давай о деле, — сказала я. — Расследование зашло в тупик. Мы с Кёртисом перебрали уже всех подозреваемых, кого могли. Игла невиновен — алиби подтвердилось. Грегор Данн слишком напуган, чтобы быть убийцей. Линда Марч знает больше, чем говорит, но она не преступник. Мы проверили списки студентов, опросили пол-Академии — и ничего. Круг сужается, но мы не можем найти последнее звено. Нам нужна твоя помощь, Рас.

Он выпрямился, и я увидела, как в нём просыпается дознаватель — собранный, цепкий, готовый работать.

— Я знаю, — сказал он. — Я читал отчёты Кёртиса. Вы хорошо поработали. Но вы правы — нужен свежий взгляд. Я как раз сегодня заканчиваю дела в отделе. Последние бумаги, последние распоряжения — и всё. С завтрашнего дня я возвращаюсь к вам. Полностью.

— Серьёзно? — я подняла бровь. — А как же твои семейные проблемы?

— Они никуда не денутся, — он невесело усмехнулся. — Но и ты никуда не денешься. И расследование. Я устал разрываться. Пора заканчивать с тем, что я могу закончить. А семейное… подождёт.

Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то немного отпускает. Не всё — до конца ещё далеко, — но хотя бы работа снова станет общей. А в работе мы понимали друг друга с полуслова.

— Тогда завтра в лавке, — сказала я, поднимаясь. — У меня есть новые наброски по плетению. И пирог. Почти свежий.

— Завтра, — подтвердил он. — Я приду.

Он проводил меня до двери. На мгновение его рука коснулась моей — легко, почти случайно, — и от этого касания по телу пробежало знакомое тепло. Я не обернулась, но, уже выходя в коридор, услышала его тихое: «Спасибо, что пришла».

Когда я вернулась в лавку, вечер уже опустился на Рыночную улицу. Ричи ждала меня на стуле для клиентов, поджав ноги, и читала старый номер «Столичного вестника». Увидев меня, она отложила газету:

— Ну?

— Я с ним поговорила. Он просит ещё времени. Говорит, что семейные проблемы затянулись и он пытается их решить.

— И всё? — Ричи нахмурилась. — Про Лилианну он ничего не сказал?

— Ни слова. Я тоже не спрашивала.

— Но ты знаешь, — это был не вопрос.

— Знаю. Но хочу услышать от него. Если он не расскажет сам — значит, не доверяет. А без доверия у нас ничего не будет.

Ричи вздохнула и поднялась.

— Ты слишком терпеливая. Я бы уже устроила ему скандал. Но ты другая. Может, поэтому он тебя и любит.

— Может быть, — я слабо улыбнулась. — Зато завтра он возвращается к расследованию. Так что у нас будет шанс поработать вместе. И, может быть, заодно поговорить.

— Это хорошо, — Ричи кивнула. — Потому что расследование и правда буксует. Кёртис мне вчера жаловался, что вы перерыли уже всё и не знаете, куда копать дальше.

— Значит, завтра начнём копать вместе, — сказала я. — Втроём. И, надеюсь, найдём то, что ищем.

Она обняла меня и ушла, оставив после себя запах корицы и тихое «держи хвост пистолетом». Я поднялась наверх, заварила мяту и села у окна. Где-то в Верхнем городе Рас заканчивал свои дела в отделе. Завтра он вернётся. Не как человек, разрывающийся между долгом и семьёй, а как дознаватель. Как напарник. Как тот, с кем мы начинали это расследование.

Оставалось чуть больше недели до королевского бала. И где-то в глубине души я уже знала, что этот бал сыграет в моей жизни роковую роль. Я ещё не знала какую — но чувствовала приближение бури.