Проснулась я с ощущением, что вчерашний вечер мне приснился. Ну, знаете это чувство: вроде бы всё было наяву, но слишком уж странно, чтобы быть правдой. Дознаватель на пороге, дрожащая метёлка, браслет с бабушкиным плетением, чай наверху… и человек, который назвал меня Лиреной так, будто пробовал имя на вкус.

Я села на кровати и прислушалась. В лавке внизу было тихо, только лунный вьюнок мелодично позвякивал бутонами — значит, уже рассвело, и он втягивал первые лучи. За окном чирикала какая-то отчаянная птаха, а с Рыночной улицы доносился привычный шум: торговцы раскладывали товар, перекрикивались, гремели ставнями. Эрлейм просыпался.

Я накинула халат и спустилась по винтовой лестнице. Лавка встретила меня запахом вчерашних свечей и лаванды, и первым, на что упал взгляд, был стул для клиентов — тот самый, на котором сидел Рас. Я зачем-то задержалась на нём взглядом дольше, чем следовало, и мысленно одёрнула себя: «Лирена, прекрати. Он просто дознаватель, ты просто артефактор. Ничего не было. Даже не думай».

Метёлка у двери тихо чихнула синими искрами. Соглашалась она или спорила — непонятно.

Я зажгла пару свечей, подмела вчерашнюю пыль (обычную, без магии — метёлка после вчерашнего ещё отдыхала у косяка) и как раз успела перевернуть табличку на двери с «Закрыто» на «Открыто, но не для всех», когда в лавку ворвалась Ричи.

Анриссия Гой никогда не входила. Она именно врывалась — в облаке рыжих кудряшек, звона браслетов и запаха свежей выпечки. Сегодня в руках у неё был бумажный пакет.

— Лирена! — провозгласила она с порога, даже не поздоровавшись. — Я шла мимо булочной, и меня чуть не сбила с ног новость, которую ты мне вчера не рассказала!

Я подняла бровь, продолжая расставлять на полке флаконы с зельями.

— Доброе утро, Ричи. Я тебе много чего не рассказываю. Например, о том, что ты вечно врываешься без стука.

— Не переводи тему! — она плюхнулась на тот самый стул для клиентов, и он жалобно скрипнул. — Роззи мне рассказала, что вчера вечером видела у твоей лавки мужчину. Высокий, в плаще, мрачный. И, цитирую: «Лирена стояла с ним на пороге так, будто он ей как минимум предложение сделал, а как максимум — украл метёлку и не признаётся». Ну? Кто он?

Я фыркнула, стараясь не показывать, как щёки наливаются теплом.

— Во-первых, Роззи слишком романтична. Во-вторых, он не мрачный, он просто… сдержанный. А в-третьих, это по делу. Он из Магического порядка.

Ричи ахнула и подалась вперёд, едва не уронив пакет:

— Дознаватель? Лирена, у тебя проблемы? Ты что-то натворила? О боги, ты всё-таки что-то взорвала!

— Ничего я не взрывала! — возмутилась я и, помедлив, добавила: — В этом месяце.

— Ли-ре-на!

— Ричи, честное слово, это расследование. Он принёс артефакт, который кто-то взломал, и хочет, чтобы я помогла найти взломщика. Это связано с бабушкиными работами.

Ричи моментально стала серьёзной. Мы дружили достаточно долго, чтобы она понимала: если речь зашла о бабушке Эмме — это не шутки.

— И ты согласилась? — спросила она, отложив наконец пакет с выпечкой.

— Согласилась, — я вздохнула и села на край прилавка, что делала крайне редко, только когда сильно уставала или нервничала. — Он сказал, что если я не найду взломщика, следующей жертвой могу стать я. Или кто-то из тех, кого я люблю.

Ричи помолчала, потом решительно кивнула:

— Значит, будем искать. Я, конечно, в магии не смыслю, но могу поспрашивать людей. Ты же знаешь, ко мне клиентки приходят и выкладывают всё — от семейных драм до рецепта лучшего тыквенного супа. Может, кто-то что-то слышал.

— Спасибо, — я искренне улыбнулась. — Только осторожно, ладно? Кто бы это ни был, он уже убил одну женщину и едва не убил вторую.

Ричи побледнела, но быстро взяла себя в руки:

— Тогда тем более. Кстати, а этот твой дознаватель — он симпатичный?

— Ричи!

— Что? Я просто спросила. Чисто в интересах следствия.

Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь язвительное, когда дверной колокольчик звякнул, и в лавку вплыла Роззи собственной персоной. В руках у неё был пирог — вишнёвый, судя по запаху, — а за ней, чуть пригнувшись в дверном проёме, вошёл Дилт с ящиком инструментов.

— Доброе утро, девочки! — пропела Роззи, водружая пирог на прилавок. — Я сказала Дилту, что у нашей Эм вчера был гость, а это значит, что у неё, во-первых, стресс, а во-вторых, нам нужно выяснить, кто он. Пирог — это предлог.

— Пирог — это предлог? — переспросила я, невольно улыбаясь.

— Конечно, милочка. Никто не отказывается от вишнёвого пирога. А пока ты его ешь, ты становишься разговорчивой. Старая семейная хитрость.

Дилт молча поставил ящик на пол и оглядел дверь.

— Петли, — кратко сообщил он. — Скрипят. Надо смазать.

— Я вчера как раз подумала про кольца на вывеске, — вспомнила я. — Дилт, вы невероятный человек.

Он только плечом повёл и принялся за работу. Роззи тем временем уже устроилась на втором стуле, который я спешно принесла из подсобки, и приступила к допросу.

— Высокий, — начала она мечтательно. — В плаще. И, кажется, без гербов. Лирена, душенька, ты же знаешь: мужчина без герба — это либо скромный дворянин, либо кто-то, кто не хочет, чтобы его узнали. В обоих случаях это интересно. Что он тебе сказал?

— Что он дознаватель, — сдалась я, понимая, что от Роззи не скрыться. — И что ему нужна моя помощь в расследовании.

Роззи и Ричи переглянулись.

— Дознаватель! — выдохнула Роззи. — Слышишь, Дилт? Дознаватель!

— Слышу, — отозвался Дилт, не отрываясь от петель. — Хороший человек, если дознаватель. Порядок блюдёт.

— Никто не говорит, что он плохой! — возразила Роззи. — Просто это… романтично! Она — хозяйка магической лавки, он — таинственный дознаватель…

— Никакой романтики, — твёрдо сказала я. — Это чисто профессиональное сотрудничество.

Ричи хмыкнула.

— А почему ты тогда краснеешь?

Я не краснела. Ну, почти. Ладно, может быть, самую малость. От вишнёвого пирога. Жарко же.

К счастью, от дальнейших расспросов меня спас новый посетитель. Дверь распахнулась, и в лавку, чуть не споткнувшись о порог, влетел Сэмуэль Вольт.

Вид у него был, как всегда, катастрофический: волосы дыбом, мантия Академии перекосилась, шарф болтается на одной петле, в глазах — смесь паники и щенячьего восторга. Он ворвался так стремительно, что едва не сбил стопку флаконов с прилавка.

— Сестрёнка Эм! — выпалил он, переводя дыхание. — Мне срочно нужна твоя помощь! Ну, не помощь, а так, небольшая материальная поддержка. В размере двух серебряных. Или двух с половиной. Трактирщик орал, я не успел точно пересчитать!

Ричи закатила глаза так выразительно, что я услышала этот жест, даже не глядя в её сторону. Роззи обменялась с ней многозначительным взглядом, но промолчала — всё-таки Сэмуэля здесь знали и привыкли к его появлениям.

Я скрестила руки на груди и окинула его тем самым взглядом, который он называл «лекция номер три»:

— Сэм, тебе двадцать четыре. Ты выпускник Королевской Академии. Когда ты начнёшь вести себя как взрослый человек?

— Надеюсь, никогда, — радостно сообщил он и состроил такую невинную физиономию, что я невольно фыркнула. — Ну пожалуйста, Эм! Я на следующей неделе получу стипендию и всё отдам. Честно-честно!

— Ты говорил это в прошлом месяце. И в позапрошлом.

— Но в позапрошлом я правда отдал!

— Через три недели, — уточнила я.

— Ну… я же отдал в итоге!

Я вздохнула и полезла в кассу. Сэмуэль следил за моей рукой с таким энтузиазмом, будто я доставала не две серебрушки, а как минимум корону Эрлейма. Когда монеты звякнули в его ладони, он просиял и чмокнул меня в щёку:

— Ты святая! Лучшая сестрёнка во всём городе! Я когда-нибудь на тебе женюсь!

— Только через мой труп, — отозвалась я. — Иди уже, пока трактирщик не передумал тебя прощать.

Он подмигнул Ричи, поклонился Роззи, хлопнул по плечу Дилта (который воспринял это с невозмутимостью скалы) и вылетел за дверь с той же скоростью, с какой ворвался. В лавке стало непривычно тихо.

Ричи проводила дверь взглядом и выразительно повернулась ко мне:

— Лирена, я тебя обожаю, ты моя лучшая подруга, но ты с ним носишься как с дитём неразумным. Ему двадцать четыре! Он взрослый мужик, по идее. А ты ему до сих пор сопли подтираешь.

— Ничего я не подтираю, — возразила я, пряча кассу. — Просто выручаю иногда.

— «Иногда»? — Ричи приподняла бровь. — Да он к тебе через день за деньгами бегает! И ты всегда даёшь.

Я вздохнула и присела на край прилавка.

— Ричи, он сирота. У него никого нет. Ты же знаешь эту историю — он рос в пансионате при храме Семи Звёзд и вечно сбегал оттуда. А бабушка его всякий раз подбирала на улице: то голодного, то продрогшего, то с разбитым носом после драки. Приводила сюда, отогревала, кормила — и только потом отчитывала. Они с Сэмом вообще друг друга обожали. Он с тех пор к нам и прибился. Можно сказать, мы вместе выросли. Он мне как младший брат, я его с десяти лет знаю. Не могу же я сейчас взять и бросить его на произвол судьбы. Это вроде как семейный долг.

— Ну да, традиция, — проворчала Ричи, но уже мягче. — Бабушка Эмма его подбирала, теперь ты. Ладно, я всё понимаю, дело благородное. Но, может, хотя бы пусть он научится планировать бюджет? А то так и будет бегать к тебе до сорока лет.

— Если к сорока годам он станет профессором и будет бегать ко мне за деньгами на булочки — я сама его придушу, — пообещала я. — А пока пусть доучится. Я обещала бабушке за ним приглядывать. Считай, это мой долг.

— Ну-ну, — Ричи покачала головой и потянулась за новым куском пирога. — Долг у неё. А по-моему, ты просто не умеешь отказывать тем, кого любишь.

Я промолчала, потому что, в общем-то, она была права. Сэмуэль был частью моей жизни с самого детства — нелепой, безалаберной, но очень тёплой её частью. И бросать его я не собиралась, сколько бы серебра он ни задолжал в таверне.

Дилт как раз закончил возиться с петлями и выпрямился, довольно крякнув. Дверь открылась и закрылась в полной тишине.

— Порядок, — объявил он. — Теперь хоть всю ночь открывай — не скрипнет.

— Спасибо, Дилт, — я улыбнулась. — Вы меня балуете.

— Соседей надо беречь, — изрёк он с таким видом, будто только что вывел философскую максиму.

Роззи тем временем собрала остатки пирога, оглядела лавку хозяйственным взглядом и не удержалась:

— Ну так что, душенька, расскажешь нам про своего дознавателя или нам ещё по пирогу приносить?

— Профессиональное сотрудничество, — отчеканила я, пряча улыбку.

— Ага, — кивнула Ричи с набитым ртом. — Мы так и поняли. Особенно когда ты покраснела.

Я запустила в неё ближайшим клубком шерсти (не магическим, просто для штопки), и Ричи поймала его с видом победительницы. Роззи засмеялась, Дилт покачал головой, и в этот момент дверной колокольчик звякнул снова.

На пороге стоял Рас.

Сегодня на нём был тот же серо-синий плащ, но капюшон откинут, лицо открыто. Тёмно-серые глаза с лёгким прищуром оглядели компанию, и на губах промелькнуло что-то похожее на сдержанную улыбку. В руках — знакомый свёрток с браслетом и кожаная папка.

— Доброе утро, Лирена, — произнёс он, и в лавке вдруг стало очень тихо.

Роззи уставилась на него с откровенным женским интересом. Дилт смерил оценивающим взглядом, какой приберегают обычно для потенциальных зятьёв. Ричи медленно, очень медленно повернулась ко мне и одними губами произнесла: «Никакой романтики, да?»

Я проигнорировала её с королевским достоинством и шагнула навстречу гостю.

— Доброе утро, Рас. Вы как раз вовремя. Чайник только вскипел. Но учтите: с вас — история о том, что в этой папке.

— Договорились, — кивнул он и вошёл.

За его спиной Ричи беззвучно хлопала в ладоши. Я сделала вид, что не заметила.