Новость о кольце не давала мне покоя весь вечер. Даже после того, как Ричи и Кёртис, обменявшись последними шпильками, разошлись по домам, даже после того, как Рас ушёл, пообещав зайти утром перед архивом, — я всё равно лежала без сна и смотрела в потолок. Где-то в Верхнем городе женщина по имени Оливия Марч носила на пальце смерть и не знала об этом. А где-то ещё — может быть, совсем рядом — кто-то продолжал дарить такие «подарки».

Утро началось с метёлки. Она чихнула три раза подряд — и я, уже наученная горьким опытом, вскочила с кровати быстрее, чем обычно. Три чиха означали одно: либо очень сильная магия, либо очень плохие новости. Либо и то, и другое.

За дверью стоял Кёртис. Вид у него был такой, будто он не спал всю ночь, — взъерошенный, с тенями под глазами, но собранный и даже не пытающийся шутить. Это пугало больше всего.

— Госпожа Марч, — сказал он с порога. — Наблюдатель доложил: ночью к ней приходил посетитель. Молодой парень, студенческого возраста. Представился сыном близкого друга покойного мужа. Пробыл около часа. Ушёл до рассвета.

— Студент? — переспросила я. — Не мужчина средних лет?

— Нет. Молодой. Наблюдатель сказал — лет двадцать с небольшим, тёмные волосы, мантия Академии. Он не стал его задерживать — приказано было следить за мужчиной, подходящим под описание Орлана.

Я схватила фартук и сумку с инструментами. Студент Академии. Молодой. Темноволосый. Это мог быть кто угодно, но ясно одно: мы ищем не только старшего кукловода, но и того, кто ходит по домам и дарит «подарки».

Дом госпожи Марч на улице Белых Роз оказался небольшим, но изящным — два этажа, палисадник, кованая калитка с вензелем «М». Нас встретил Рас — в плаще, с тем самым выражением лица, которое я про себя называла «дознавательским режимом». Никаких улыбок, никакой нежности. Только сосредоточенность и холодный гнев, спрятанный где-то глубоко.

— Она жива, — сказал он вместо приветствия. — Но едва. Слуги нашли её утром в постели — без сознания, с посиневшими пальцами. Кольцо всё ещё на ней.

— Вы не сняли его? — спросила я, уже направляясь к двери.

— Без тебя — нет. Я не хотел рисковать. Если там ловушка — ты почувствуешь.

Я кивнула и вошла в дом.

Спальня госпожи Марч была залита утренним светом, но в воздухе стоял тот самый сладковатый запах — как увядающие лилии, как в доме Инары Колль. Я сразу узнала его. Пожилая женщина с бледным лицом лежала на кровати, укрытая одеялом до подбородка. На правой руке, поверх одеяла, тускло блестел сапфир в серебряной оправе. Камень был мутным — словно подёрнутым бельмом.

Я подошла ближе, стараясь не дышать. Кольцо пульсировало. Не светом — скорее, тьмой. Я чувствовала, как оно вытягивает остатки силы из своей хозяйки, медленно, методично, как насос.

— Оно почти закончило, — сказала я тихо. — Ещё сутки — и она бы не проснулась.

Рас встал рядом.

— Сможешь снять?

— Попробую.

Я достала из сумки тонкие кожаные перчатки, надела их и осторожно коснулась кольца. Оно обожгло холодом — даже через перчатку. Я прикрыла глаза и потянулась своим даром, как бабушка учила: не смотреть, а слушать.

Кольцо звенело. Тонко, пронзительно, как комариный писк. В нём было зашито то же плетение, что и в браслете леди Тиль, — «Эммина косичка», но перевёрнутая, вывернутая наизнанку. Я нащупала узел — тот самый, что перенаправлял поток силы от владельца, — и осторожно, петелька за петелькой, начала его распускать.

Это заняло не больше минуты, но мне показалось, что прошёл час. Когда последняя нить плетения поддалась, кольцо треснуло — прямо посередине, — и сапфир рассыпался в пыль. Госпожа Марч вздохнула — глубоко, судорожно, как человек, который долго не мог дышать, — и открыла глаза.

— Кто вы? — прошептала она.

— Друзья, — сказала я, стягивая перчатки. — Вы в безопасности.

Рас вышел вперёд и мягко, но настойчиво начал задавать вопросы. Кто подарил кольцо? Как он выглядел? Где они встречались? Госпожа Марч отвечала слабым голосом, но достаточно уверенно:

— Это был молодой человек. Совсем мальчик. Он сказал, что его отец был близким другом моего покойного мужа. Что мой муж когда-то — ещё до смерти — заказал у его отца кольцо для меня. Хотел сделать подарок на годовщину, но не успел. И этот мальчик — он представился сыном того друга — пришёл, чтобы передать кольцо. Сказал, что его отец тоже умер, а он нашёл кольцо среди отцовских вещей и решил, что оно должно быть у меня.

— Как он выглядел? — спросил Рас.

— Молодой. Тёмные волосы. Очень вежливый, обходительный. Сказал, что учится в Академии. Мантия на нём была студенческая. Я не запомнила имя — простите, мне было плохо уже тогда. Но он показался мне таким искренним.

— Он говорил что-то ещё?

— Говорил, что мой муж был замечательным человеком. Что он много о нём слышал от отца. И что он рад, что может исполнить его последнюю волю.

Рас и Кёртис переглянулись. Я видела, как в их глазах мелькнуло одно и то же: студент Академии, тёмные волосы, вежливый. Это мог быть кто угодно.

Когда мы вышли из дома госпожи Марч и сели в экипаж, я первая нарушила молчание.

— Это не может быть случайный студент. Он использовал «Эммину косичку». Значит, он либо учится на факультете артефакторики, либо имеет доступ к тем, кто там учится.

— Согласен, — кивнул Рас. — Но Академия большая. На одном факультете может быть несколько десятков студентов.

— Значит, нам нужно сузить круг, — я повернулась к нему. — У нас есть Сэм.

Рас приподнял бровь.

— Он учится не на артефактора, — продолжила я. — Он на кафедре теоретической магии. Но он знает всех. Он общительный, он вхож в студенческие круги, он наверняка в курсе, кто с артефакторики лучший, кто странный, кто мог бы сделать такое плетение. Если мы поговорим с ним — без обвинений, просто попросим помочь — он сможет составить нам список подозреваемых. Или хотя бы назвать тех, на кого стоит обратить внимание.

Рас помолчал, обдумывая.

— Ты доверяешь ему?

— Я доверяю ему как брату, — сказала я твёрдо. — И если он может помочь — он поможет. Он не артефактор, он не делал этих колец. Но он знает тех, кто мог бы.

— Хорошо, — кивнул Рас. — После архива найдём Сэма. Спросим.

Кёртис, сидевший напротив, хмыкнул:

— Значит, план такой: сначала роемся в пыльных бумагах, потом ищем студента-теоретика, который, возможно, знает убийцу. И всё это до обеда. Прекрасно. Я в деле.

Экипаж катился к Академии. Впереди был архив — возможно, главный ключ ко всей истории. А потом — разговор с Сэмом. Я надеялась, что он поможет. Я очень на это надеялась.