АННА

Тишина в зале была такой густой, что даже дыхание в ней звенело. Казалось, даже свет застыл, задержавшись на фигуре в дверях. Илья стоял, слегка пошатываясь, его взгляд, горящий лихорадочным огнем, пригвоздил меня к месту. Я не чувствовала ног. Рука, все еще сжимавшая ручку для подписи, онемела.

— Илья? — это был не голос, а хриплый выдох. Звук родился где-то в глубине разорванной грудной клетки. Я увидела, как его губы дрогнули. Он сделал шаг вперед.

И в этот момент рядом со мной всё пришло в движение. Марк рванулся вперёд, не к Илье, а ко мне, заслонив собой полностью. Его спина, широкая и напряженная, стала баррикадой.

— Не подходи! — его рык заставил вздрогнуть даже работницу ЗАГСа. — Ты слышишь? Не смей к ней подходить!

— Я ее муж! — голос Ильи сорвался на крик, дикий, полный боли и ярости. Он снова шагнул, пытаясь обойти Марка. — Аня! Посмотри на меня!

Мой взгляд скользил между ними: спина Марка, твердая и знакомая, и лицо Ильи за его плечом — загорелое, изможденное, незнакомое и до боли родное одновременно. В голове что-то лопнуло. Мир накренился, поплыл яркими, бессмысленными пятнами. Звон в ушах нарастал, заглушая их голоса. Двое мужчин, напряжение между которыми звенело, как проходящие токи электричества… Это был последний образ перед тем, как пол ушел из-под ног, а потолок со свистом обрушился в темноту.

Я пришла в себя от резкого запаха нашатыря. Лежала на чьих-то коленях, а над собой видела перекошенное лицо своей сестры. Где-то рядом грохотали мужские голоса.

— Отойди, Марк, дай ей воздуху! — это был Илья.

— Ты все сделал, что хотел? Насладился спектаклем? Теперь убирайся к своей шлюхе! — это был Марк, его голос был низким, насыщенным такой ненавистью, которую я от него не слышала никогда.

Что он только что сказал?!

Я заставила себя сесть. Голова раскалывалась, но сознание было кристально ясным. Ужасно ясным. Я оттолкнула сестру и встала, держась за спинку стула. Оба мужчины замолчали, уставившись на меня.

Я посмотрела на Илью. Прямо в глаза. Те самые глаза, которые я так отчаянно искала в толпе эти полтора года…

То есть он был жив… То есть не было никакой катастрофы… Так, получается?!

— Почему? — спросила я тихо. Голос слушался с трудом. — Что случилось? У тебя были проблемы? Ты… пропал? Это было подстроено?! — в моем сознании лихорадочно строились версии, хоть какие-то оправдания. — Тебя держали насильно? Похитили?

В его глазах мелькнула мука. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, какое-то объяснение...

Но Марк был быстрее. Он не кричал. Он произнес слова отчетливо, холодно, с ледяной, беспощадной точностью, вонзая каждый слог прямо в сердце. Он смотрел не на Илью, а на меня, будто желая, чтобы я, наконец, все поняла и утратила последние иллюзии окончательно….

— Насильно? — он усмехнулся, коротко и беззвучно. — Он прекрасно провел время, Аня. У него не было проблем. У него была новая жизнь. У него есть другая женщина. И она появилась задолго до… его так называемой «пропажи»... Твой муж, героически «погибший» в катастрофе, этот год не боролся за выживание. Он жил с ней. Онк ней ушел… А ты… ты все эти месяцы умирала за предателя, который в это время трахал другую и мечтал навсегда о тебе забыть.

Каждое слово было как удар молотка по стеклу. Я видела, как лицо Ильи искажается от бешенства и бессилия.

— Марк, заткнись! Ты же все знал! Ты помогал! Об этом забыл рассказать?! Что твоя помощь была отнюдь не бескорыстна…

Новый удар в сердце. Меня пошатывает…

— Помогал тебе сбежать от ответственности! Помогал оставить детей без отца! — парировал Марк, наступая на него. — Но я не помогал врать ей в лицо сейчас. Правду она заслуживает! И нет, в моем случае вопрос не в корысти! Я люблю эту женщину и с ней тут сейчас не из-за тебя, ничтожества, которого уже нет в нашей жизни!

Я переводила взгляд с одного на другого. С мужа, который был мертв и воскрес предателем. С мужчины, который был моей опорой и оказался… соучастником? Мстителем? Кем?

Правда, обрушившаяся на меня, была слишком чудовищной, чтобы ее сразу осознать. Но тело отреагировало раньше разума. Меня затрясло. Мелкая, неконтролируемая дрожь, от которой стучали зубы. Я обхватила себя руками, но это не помогало. Я смотрела на Илью, и в моих глазах, должно быть, отражалось не горе, а пустота. Пустота после взрыва.

— Другая? Уехал с ней? А для меня и детей погиб? — я произнесла это странное сочетание слов, будто пробуя их на вкус. Они были горькими и ядовитыми. — И… ты знал? — это уже было обращено к Марку. Мой голос сорвался. — Ты… все это время… знал? И молчал? И помогал ему?! И… ухаживал за мной?

Марк сжал губы. Его железная уверенность дала первую трещину. В его глазах промелькнуло что-то вроде вины, но лишь на долю секунды.

— Я делал то, что должен был делать. Кто-то должен был быть рядом с тобой. С детьми. После того как он вас бросил. Смысл мне было открывать тебе правду? Тебя бы это еще сильнее надломило! Ты бы в себя верить перестала… Дети… Разве они такой правды заслужили?

Это было последней каплей. Комната снова поплыла, но на этот раз я не потеряла сознание. Я просто рухнула на стул, без сил, опустошенная до дна. Передо мной стояли два мужчины. Оба лгали. Оба предали. Один сбежал, притворившись мертвым. Другой подобрал обломки моей жизни, притворяясь спасителем, скрывая страшную правду.

И я, между ними, в своем дурацком платье цвета шампань, была просто призом в их игре. Призом, который уже никому не был нужен в том виде, в каком остался — изломанный, обманутый, уничтоженный.

— Вон, — прошептала я, глядя в пространство между ними. — Вон отсюда. Оба. Оставьте меня. Оставьте моих детей…

В тишине, последовавшей за моими словами, было слышно, как падает с лица Ильи последняя надежда, и как в груди Марка с глухим стуком захлопывается дверца той клетки, которую он сам для себя построил.

— Ань, — Марк попытался сделать шаг ко мне, но я выставила руку вперед.

— Вон пошел!

— Анют! — вторил ему второй голос. Еще одного предателя, — давай нормально поговорим! Я по детям соскучился, Ань! Знаю, что все, что этот сейчас сказал, выглядит ужасно, но… все было не совсем так! Я попал в передрягу, Ань! Проблемы были! Меня в скам-центр засунули в Азии! Я чудом оттуда вырвался, Ань! Просто дай мне возможность тебе все рассказать! Нам надо поговорить! Мы ведь семья!

— Вон пошел! — произнесла я утробным, низким голосом, который я сама даже не узнала, — нет никакого «семья». Нет никакого «мы». Нас больше нет!