— Сейчас приду! — крикнул я в ответ Панкратову, убирая «Вальтер» в карман.

Я простоял возле разбитых «Круппов» еще десяток секунд, внимательно оглядываясь и тщательно прислушиваясь. Немцы действительно закончились. Всего за сутки небольшой участок лесной дороги превратился для немцев в настоящее кладбище, и если они продолжат посылать сюда людей малыми группами, очень скоро весь этот холм окажется завален разбитой техникой.

Подниматься пришлось почти тем же путём, которым несколько минут назад сбегали спасавшиеся немцы, что оказалось довольно сложным делом из — за крутизны склона. Наверху гулял лёгкий ветерок, разнося запахи разогретой смолы, раскалённого металла и свежей древесной щепы от расколотого пулемётными очередями кузова грузовика.

Панкратов, заметив меня, облегчённо выдохнул.

— Ну, наконец — то! — сказал он, делая шаг мне навстречу. — Сам цел?

— Цел.

— Тогда хорошо.

Мы одновременно посмотрели на северную сторону, откуда доносился отчетливый рокот двигателей. Через несколько секунд из — за перегиба холма медленно показался трофейный «Опель». Сидевший за рулем Смирнов вёл машину осторожно, явно ожидая чего угодно, вплоть до выстрела в упор. Рядом с ним в кабине сидел Недвигин и внимательно смотрел вперед. За кабиной у переднего борта стояли Зимин и Миша Седых с пулеметом.

Поднявшись на гребень, грузовик притормозил. Мы с Матвеем синхронно махнули рукой, и «Опель» продолжил движение, остановившись возле броневика, не доезжая нескольких метров.

Остальных грузовиков колонны видно не было. Недвигин наверняка приказал им оставаться внизу, под прикрытием леса.

Из кузова «Опеля» первым выпрыгнул Зимин, предварительно окинув вершину холма цепким взглядом. Следом сошёл на землю Недвигин. Последним подошёл Смирнов.

Комдив внешне неторопливо прошелся по дороге, от одного убитого немца к другому, затем осмотрел изрешечённый грузовик, мотоциклы, глянул вниз на склон.

— Даже оружие поднять не успели… — негромко произнес комдив.

Зимин и Смирнов молча кивнули. Им не требовалось дополнительных объяснений, достаточно было одного взгляда на расположение тел, чтобы понять, как именно прошёл этот бой.

— Отличная работа, Сошников! — похвалил генерал. — Ты снова разгромил превосходящие силы противника. Это уже становится доброй традицией. Я представлю тебя к награде!

— Не за медали служу! — непроизвольно ляпнул я и тут же прикусил язык — не то место и не то время, чтобы фрондировать.

Генерал задумчиво оглядел меня с головы до ног, словно увидел впервые и, решив не углублять тему, спросил по делу:

— Сошников, ты выяснил, кто были эти немцы?

— Нет, товарищ генерал, не успел! — торопливо ответил я. — Сейчас проверю документы.

Я быстро присел возле ближайшего убитого и расстегнул его нагрудный карман. «Зольдбух» оказался залит кровью, несколько страниц слиплись, однако фамилию и название подразделения разобрать удалось без труда. Закончив с первым, я сразу перешёл ко второму, потом к третьему.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Недвигин.

— Техническая рота 3–й танковой дивизии, — ответил я. — Снова ремонтники.

— В каком смысле — снова? — уточнил комдив.

— Вчера мы перебили здесь первую ремонтную группу, товарищ генерал, — ответил я. — Их грузовики столкнули вниз, чтобы расчистить дорогу. А немцы, похоже, прислали новую команду разобраться, почему предыдущая куда — то пропала.

Комдив подошёл к самому краю гребня.

Внизу, среди помятых кустов, отчётливо виднелись остовы «Круппов».

— И этот бой, Сошников, у вас прошел во вчерашнем докладе как «замечена вражеская активность»? — негромко произнёс Недвигин. — Я, конечно, понимаю ваше желание сообщить только самое важное, но… Впрочем, ладно. Действительно, несущественно.

Генерал постоял несколько секунд в задумчивости, потом повернулся к Смирнову и Зимину.

— Время уходит! Расчистите путь для колонны!

Зимин сразу же повернулся к разведчикам.

— Снять с убитых документы, медпакеты и боеприпасы. Трупы — на склон!

Команду повторять не пришлось.

Парни занялись уже привычным делом — «Зольдбухи» складывали в один мешок, индивидуальные перевязочные пакеты из внутренних карманов — во второй, подсумки с патронами — в третий. Закончив сбор, сбросили с дороги вниз тела. Через несколько минут вершина холма опустела. Теперь лишь тёмные пятна крови на земле, разбросанные стреляные гильзы да щепки, выбитые очередями «МГ–34» из кузова, напоминали о скоротечном бое, закончившемся полчаса назад.

— Надо глянуть на технику, — сказал Смирнов.

— Грузовику досталось, — заметил Зимин. — Кажется, он свое отслужил. Решето…

Доски кузова превратились в лохмотья, задний борт висел на одной петле, лоскуты разорванного тента колыхались на ветру, колеса были прострелены сразу в нескольких местах. Каким — то чудом уцелел бак.

— Круглов, слейте топливо! — приказал Смирнов. — И посмотрите, что в кузове.

Петя пошел искать в нашем грузовике ведро, а Кулешов осторожно забрался в кузов и начал осматривать груз, стараясь не провалиться ногой между разбитыми досками пола.

— Бензин! — почти сразу донеслось сверху. — И инструменты.

— Давай! — протянул руку Зимин.

Кулешов подал ему две двадцатилитровых канистры. Следом появился тяжёлый деревянный ящик. Когда мы сняли крышку, внутри оказались аккуратно разложенные гаечные ключи, отвёртки, молотки, сверла, ручная дрель, напильники и множество каких — то приспособлений, назначение половины из которых я даже не знал.

После этого из кузова достали запасные ремни вентилятора, комплект резиновых патрубков системы охлаждения, коробку со свечами зажигания, две запасные камеры для колёс, толстый буксировочный трос и большой свёрнутый брезент.

Зимин удовлетворённо посмотрел на добытое имущество.

— Вот это действительно пригодится. Всё перегрузить в «Опель».

Пока разведчики переносили найденное, Смирнов осмотрел оба немецких мотоцикла. Проверил бензобаки, двигатели, цепи, после чего выпрямился и уверенно сказал:

— Оба исправны.

— Тогда включайте их в состав роты, — распорядился Недвигин. — Будет мобильная группа в помощь Сошникову. У вас же еще два ручных пулемета имеется.

Смирнов даже не стал раздумывать.

— Первый поведет Зимин, второй — Платов. В пулеметчики к Зимину пойдет Седых. С Платовым поедет Круглов.

— Есть, — почти одновременно ответили оба сержанта.

После распределения трофеев разведчики дружно навалились на искалеченный грузовик. Машина нехотя сдвинулась с места, медленно подкатилась к самому краю дороги и после ещё одного общего усилия тяжело перевалилась через обочину. Оставляя за собой широкую «просеку», она съехала вниз, и с глухим металлическим лязгом пристроилась рядом с «Круппами», словно завершив создание выставки битой немецкой техники.

Комдив посмотрел сначала на солнце, потом на часы и спокойно сказал:

— Едем дальше! И так задержались.

Он повернулся к Коваленко.

— Сержант, бегом к колонне. Передай водителям: продолжаем движение.

— Есть!

Коваленко козырнул и убежал к ожидавшим внизу грузовикам.

Я проводил его взглядом, повернулся к броневику, собираясь сесть и ехать, как вдруг почувствовал какое — то странное беспокойство. Оно возникло неожиданно, словно в привычной картине мира чего — то не хватало. Я остановился, ещё раз внимательно оглядел вершину холма, трофейные мотоциклы, «Опель», разведчиков, комдива, ротного, и только через несколько секунд до меня, как говорится, допёрло: Гаврилюка нигде не было.

Я попытался вспомнить, когда видел его в последний раз. Получалось, что перед началом боя и моей лихой кавалерийской атаки на немецких ремонтников. Потом я слышал, как он стрелял по удирающим, а затем… Тишина! Мне пришлось самому обходить с тыла уцелевших солдат, хотя Грише было гораздо проще это сделать — он сидел ниже по склону.

Не говоря ни слова, я подошёл к обочине и оглядел склон, пытаясь найти место «лёжки» следопыта. Но, естественно, ничего толком не увидел — заросли, как заросли, ничего похожего на ствол автомата или голову бойца из них не торчало.

Я сложил ладони рупором и громко заорал:

— Гаврилюк!

Ответа не последовало.

Я подождал несколько секунд и крикнул ещё раз, во всю мощь легких:

— Гаврилюк!

Лес снова промолчал.

Смирнов, услышав мои призывы, подошел ближе.

— Что случилось, Володя? — встревоженно спросил ротный.

— Когда мы с Матвеем пошли в атаку, Гришка оставался внизу, прикрывал фланг, — объяснил я. — А теперь не отзывается. Может, ранен?

Командир разведроты даже не стал смотреть вниз. Он мгновенно оценил обстановку и принял решение.

— Кулешов! Климчук! Ко мне!

Парни уже погрузились в кузов «Опеля», но тут же выскочили обратно.

— Гаврилюк пропал, надо найти, — сказал им Смирнов. — Володя, где он был?

— Примерно вон там! — я показал на заросли ниже по склону.

— Быстро вниз! — скомандовал ротный. — Найти Гаврилюка. Потом догоняйте колонну. Мы спустимся с холма и будем ждать неподалеку.

— Есть!

Ребята начали быстро спускаться по склону, забирая вправо, к кустам.

Смирнов повернулся ко мне.

— Сошников, надо ехать дальше. Нам нельзя ждать здесь. Место чересчур открытое. Я скажу Зимину, чтобы нашел подходящее место для остановки дальше по дороге.

Я не стал спорить. Если с Гаврилюком действительно что — то произошло, Кулешов и Климчук разберутся.

Лейтенант подошел к сидящему на мотоцикле Зимину и передал ему распоряжение. Хлопнув сержанта по плечу, Смирнов вернулся за руль «Опеля».

Я залез в броневик и запустил двигатель. В зеркальце показался первый грузовик с ранеными, переваливший через перегиб. Медлить было нельзя. Зимин махнул мне рукой и поехал впереди, сразу за ним Платов.

Я дождался, пока оба мотоцикла удалятся на пару десятков метров, включил передачу и осторожно повёл броневик за ними. Сразу за мной двинулся «Опель».

Когда мы съехали с этого проклятого холма и проехали по дороге примерно полкилометра, Зимин поднял левую руку и плавно съехал к обочине. Платов встал сразу за ним. Места для еще одной машины рядом не было.

Я поравнялся с ними, затормозил и крикнул в смотровой люк:

— Что случилось?

— Мы останемся здесь, — спокойно ответил сержант. — Подождем Кулешова с Климчуком. А ты езжай вперед, Вовка.

Я молча кивнул — решение было правильным: семеро одного не ждут.

— И вот еще что, Вовка, — продолжил Зимин. — Я предложил комдиву устроить привал на месте базы диверсантов. До нее примерно двадцать километров. Смотри не пропусти поворот!

— Да как его пропустить — там же рядом наши сгоревшие машины! — вздохнул я, мысленно добавив: и могила товарищей.

Я воткнул передачу, придавил педаль газа и броневик рванул вперед. Колонна осталась далеко позади. В смотровых щелях мелькали надоевшие пейзажи — плотная стена леса с обеих сторон — высокие, прямые, почти одинаковые сосны, молодые пушистые елочки, тонкие стволы березок. Нагретая за день смола пахла так сильно, что её аромат чувствовался даже внутри броневика, смешиваясь с привычным запахом раскалённого металла, масла и бензина. Где — то высоко, почти над самыми вершинами деревьев, громко шумел ветер, а один раз через дорогу, прямо мимо бампера броневика, метнулась рыжая белка.

После нескольких часов непрерывного напряжения это лесное спокойствие казалась почти неправдоподобным. Казалось, будто война осталась где — то очень далеко, за десятки километров отсюда, а здесь, среди бесконечного хвойного леса, жизнь продолжала идти своим привычным чередом, совершенно не замечая людей.

Но после истории с немецкими ремонтниками доверять этому лесу уже не хотелось. Однако пока дорога оставалась пустой. Ни машин, ни мотоциклов, ни пеших солдат. Лишь следы гусениц, оставленные накануне.

Солнце начало клониться к западу, когда впереди между соснами мелькнул чёрный силуэт.

Я сразу сбросил газ и заглушил двигатель.

Броневик ещё несколько десятков метров медленно катился по инерции, после чего остановился на обочине.

Справа от дороги торчал обугленный остов «Опеля». Деревянный кузов превратился в уголь, а искривлённые от жара рёбра металлического каркаса беспомощно тянулись к небу, словно ветви мёртвого дерева. Немного дальше лежал сгоревший мотоцикл.

— Матвей, оставайся наверху, — сказал я, открывая дверцу. — Посматривай за дорогой.

— Понял, — спокойно ответил Панкратов.

Я спрыгнул на землю и медленно подошёл к сгоревшему «Опелю». Лишь теперь, оказавшись рядом, я заметил, что земля вокруг него густо истоптана.

Следы солдатских сапог перекрещивались десятки раз. Немцы обходили остов со всех сторон, подходили вплотную к кабине, заглядывали в кузов, потом переходили к мотоциклу, снова возвращались назад. Общее впечатление складывалось совершенно определённое — враги тщательно осмотрели место последней стоянки, пытаясь понять, что здесь произошло.

Я медленно обвёл взглядом окружающий лес — и, к счастью, не увидел ни одной цепочки следов, уходившей в сторону от дороги. Но на всякий случай я решил проверить и рванул через заросли к могиле наших товарищей.

Густой кустарник почти сразу сомкнулся за моей спиной, отрезав от дороги и броневика. Здесь, под старыми соснами, было заметно прохладнее. Толстый слой прошлогодней хвои пружинил под сапогами, приглушая шаги, а влажный воздух пах грибами.

Ещё несколько шагов — и впереди показался небольшой холмик.

Я остановился и облегченно выдохнул — могила осталась в том же виде, как мы ее оставили.

Насыпь не осела, землю никто не разбрасывал, еловые лапы лежали на прежнем месте. Я медленно обошёл захоронение кругом, внимательно осматривая землю вокруг. Но не обнаружил ни одного свежего следа.

Немцы действительно ограничились осмотром сгоревших машин, и уехали дальше, даже не подозревая, что всего в нескольких десятках метров от них лежат тела моих товарищей.

Я ещё несколько секунд молча постоял возле могилы. Говорить не хотелось.

Потом машинально поправил съехавшую еловую ветку, и повернул обратно.

Панкратов, увидев меня, высунулся из — за края башни и с тревогой спросил:

— Ну, что там? Всё нормально?

— Да. Немцы туда не заходили, — успокоил я Матвея.

Он кивнул и снова перевёл взгляд на дорогу.

В этот момент позади послышался рокот автомобильного двигателя.

Я оглянулся.

Из — за поворота медленно выехал трофейный «Опель». За рулём сидел Смирнов. В кабине рядом с ним, слегка подавшись вперёд, находился Недвигин. Следом, выдерживая положенную дистанцию, один за другим начали появляться грузовики с ранеными.

Смирнов остановил машину рядом с броневиком. Недвигин сразу открыл дверцу и легко спрыгнул на землю. Лейтенант вышел за ним.

Несколько секунд комдив и ротный молча рассматривали обгоревший остов «Опеля», потом перевели взгляд на лежавший в стороне мотоцикл.

— А здесь что произошло? — спросил Недвигин. — Та самая «диверсионная активность»?

— Здесь погибла половина нашего отряда, товарищ генерал, — с горечью ответил я. — Пока ударная группа штурмовала базу в лесу, сюда приехала другая банда. Диверсанты были наряжены в форму НКВД и застали ребят врасплох.

Недвигин подошёл ближе к сгоревшей машине и решительно сказал:

— Рассказывай, Сошников.

Я коротко пересказал произошедшее. Недвигин выслушал внимательно, не перебивая.

— Нам удалось выйти на их след, мы их догнали в Клённиках и почти всех прикончили, — закончил я.

Генерал ещё раз посмотрел на сгоревший грузовик. Потом бросил взгляд на солнце и наручные часы.

— Без пяти пять, — негромко сказал он скорее самому себе, чем нам. — До темноты осталось не так уж много. Думаю, не стоит рисковать и продолжать движение.

— Зимин говорил, что база диверсантов может подойти для ночёвки. Где она? — обратился ко мне Смирнов.

Я указал рукой в сторону леса.

— Вон там, товарищ лейтенант, от дороги уходит просека. По ней примерно пара километров. В конце старая заросшая вырубка. Диверсанты устроили лагерь прямо на ней. Места там много — вся колонна свободно поместится.

Командиры внимательно посмотрели в указанном направлении.

— Вода там есть? — уточнил Смирнов.

— Мы специально не искали, не до того было, но, скорее всего, должна быть. Они ведь не случайно выбрали именно это место, — ответил я. — Без воды постоянную базу устраивать не стали бы.

Генерал немного помолчал, затем коротко кивнул.

— Хорошо, Сошников, веди колонну туда.

Я уже собирался повернуться к броневику, но вдруг вспомнил об одной важной вещи.

— Товарищ генерал…

Недвигин вопросительно посмотрел на меня.

— Когда колонна уйдет с дороги, нужно замести следы. В буквально смысле — нарезать еловых лап и затереть. Если оставить свежие отпечатки шин, первый же немецкий патруль увидит, куда ушли машины.

Генерал сразу понял, о чём я говорю.

— Правильно придумал, Сошников! — комдив перевёл взгляд на Смирнова. — Лейтенант, распорядись!

Ротный растерянно оглянулся на колонну и после короткой паузы сказал:

— Свободных людей не осталось…

Тут он увидел Панкратова, всё ещё стоявшего в башне броневика.

— Матвей! Остаешься здесь. После того как вся колонна свернёт на просеку, нарубишь еловых лап, тщательно замаскируешь следы и догонишь нас пешком. Ты же на той… базе диверсантов был, не заблудишься?

— Есть, товарищ лейтенант, — ответил Панкратов.

Смирнов удовлетворённо кивнул.

— Тогда поворачиваем. Сошников, вперед!