Всё шло хорошо. Да нет, просто, можно сказать, отлично! Во втором «Б» двоек вообще ни у кого не случалось. Учительница Юлия Викторовна была довольна ребятами, как никогда.

– Всем, что ли, вам пятёрки за год ставить? – спрашивала она, улыбаясь.

– Всем! – хором отвечали ребята.

И вот уже меньше чем через неделю должны были наступить долгожданные, такие длинные-длинные летние каникулы. И пока Алю и Антона не увезли на дачу, Алю – в Ашукинскую, а Антона – в Купавну, Алина бабушка обещала их обоих сводить в зоопарк.

Кстати, Лена Птичкина, которая недавно побывала там с папой, рассказывала, какой удивительный там построили новый павильон. Называется «Экзотариум». Красота неописуемая. Плавают в аквариумах необыкновенные экзотические рыбы, разноцветные-разноцветные, и там же в аквариумах разные другие живые существа, только они похожи на растения. А на самом деле они вовсе и не растения, а животные. Вот актинии, например.

Бабушка сказала:

– Вот закончите второй класс с хорошими отметками, и съездим.

Но тут случилось нечто ужасное. Просто что-то невероятное. В последней контрольной ребята не просто наляпали ошибок. У каждого в тетрадке были написаны такие невероятные несообразности, что Юлия Викторовна подумала, уж не нахулиганили они нарочно. Только зачем? Спрашивается – зачем?

Аля и Антон… Да, кстати. Вы не забыли, кто такие Аля и Антон? Верно, верно. Это те самые, которые побывали в азбуке и учебнике математики ещё до того, как даже пошли в первый класс. И в учебнике русского языка, когда уже учились в первом классе. Правда, надо сказать, что в стране Букваря Аля воевала с противным колдуном Кляксичем одна. А вот уже дальше в стране цифр Аля и Антон вместе доказывали, что Нуль ни в чём не виноват. А уже в школе, в первом классе, им удалось изловить Кляксича и даже накрепко приклеить его клеем «Момент», так что тому было не ворохнуться. Этим они спасли весь свой класс от двоек…

Так вот, Аля и Антон сидели рядышком на диване и с недоумением рассматривали свои тетрадки с красными, выразительными двойками. Двойки! Вот тебе и хорошо закончили второй класс. Вот тебе и зоопарк!

– Аль, я что-то в толк не возьму, – растерянно бормотал Антон. – Я же внимательно писал, я помню. А получилось, погляди что: «Наступил учебный кот». На кого наступил? Какой такой кот? Ну, ещё кот учёный, который ходит по цепи кругом, его можно бы понять. А то – учебный кот!

– А у меня-то! – с жаром перебила его Аля. – Ты только посмотри, что я написала: «Петя выметал из дому сыр»! Я уверена, что я написала «сор»! А тут какой-то непонятно откуда взявшийся сыр. Ужас!

– Что же вы хотите, – вдруг пискнул тоненький голосочек. – Он же всё нарочно перепутывает в учебнике. Он взял и написал там: «Предложение выражает законченную мышь»!

Аля с удивлением взглянула на Антона:

– Какая мышь? И о ком ты? Кто перепутал?

– Это не я сказал! – возмутился Антон, оглядываясь по сторонам.

– Перепут перепутал, – продолжал всё тот же тоненький голосок. – И если вы не поможете, то уж неизвестно, кто поможет. И тогда пиши пропало, всё так перепутается, что и концов не сыщешь.

Аля и Антон, выпучив глаза, смотрели друг на друга.

– Вся грамматика рухнет, и все начнут говорить и писать одну сплошную чушь, – не унимался неизвестно кому принадлежавший голос. – Вам мало двоек за контрольную? Вы что, ещё ничего не поняли? «Учебный кот…» – добавил он с презрением.

– Да кто же это говорит? – недоуменно спросил Антон. – Где ты?

– Здесь, на столе, у вас под носом. Листик.

– Какой листик?

– Да Ластик же. Ластик я. Только Перепут боится, что его сотрут, поэтому одну букву перепутал. И теперь я Листик. А уж раз я Листик, так я ничего стереть и ничего исправить не могу…

Тут только Аля и Антон увидели, что на письменном столе рядом с учебником русского языка подпрыгивал розовой ластик.

– Ну вот что, Листик-Ластик, – потребовал Антон. – Давай-ка говори толком: что случилось и кому надо помочь?

– Да вот же что случилось, – торопливо начал объяснять Листик-Ластик. – Когда вы ещё тогда, в первом классе, приклеили Кляксича так, что он и ворохнуться-то не смог… Ведь было такое, да?

– Ну было, было, – подтвердил Антон. – Давай дальше.

– Ну так вот. Дружочки его Помарка и Описка тут же от него сбежали.

– Ну и что? – поинтересовалась Аля.

– А то, – продолжал Листик-Ластик, – что Кляксич даже приклеенный не перестаёт быть врагом всех учеников.

– Ну предположим, – солидно заметил Антон. – Так что из этого следует?

– А вот то и следует, – торопливо объяснял Листик-Ластик. – Он пообещал Перепуту, что, как отклеится, за всякие пакости в учебнике по русскому языку наградит его орденом «Большого Баламута» второй степени. А Перепут уж такой тщеславный, ничего ему не надо, только чтобы орденом наградили.

– Да кто же он такой, этот Перепут? – нетерпеливо перебила его Аля.

– Да так. Непутёвый тут один. Его сам Кляксич и нарисовал, и оживил. Он знаете какой? Он и приклеенный зло творить умеет.

– Продолжай. Пока что всё непонятно, – мрачно отозвался Антон.

– Да тут и понимать нечего! – опять затараторил Листик-Ластик. – Перепут всё путает в учебнике по русскому языку, и все теперь под конец учебного года, и будущие второклассники тоже, будут получать одни двойки, и всё это по приказу Кляксича, и чтобы Перепуту получить орден. Вот поэтому Грамотей и послал меня за вами…

– Обожди, – снова остановила Аля этот поток слов. – Кто такой Грамотей?

– Что же вы спрашиваете? – удивился Листик-Ластик. – Вы же Грамотейку знаете? Ну, по первому классу. По учебнику то есть.

– Ну как не знать, – кивнул Антон.

– А Грамотей его старший брат. Он в учебнике для второго класса порядок наблюдает.

– А, понятно, – сказала Аля. – Теперь понятно.

– Так вот. Грамотей послал меня за вами. Ему про вас Грамотейка прошлым летом много рассказывал. Так что уж не откажитесь помочь.

– Аль, а то никакого зоопарка! – сказал Антон, выразительно поглядев на Алю.

– Грамотей говорит, что на вас вся надежда, что без вас некому всю перепутову путаницу распутывать.

– Да как же мы будем распутывать, когда мы здесь, в комнате, а Перепут там – в учебнике.

– Так вы согласны? Согласны? – обрадованно закричал Листик-Ластик.

– Ну допустим, – отозвался Антон.

– Тогда нет ничего проще! – ликовал Листик-Ластик. – Меня Грамотей нужной песенке научил. Повторяйте за мной, и всё получится. – И Листик-Ластик запел тоненьким, но довольно приятным голоском:

Аля и Антон не стали спорить. Они послушно пропели песенку вслед за Листиком-Ластиком. Им не привыкать!

И вот уже они стоят перед Грамотеем. Старший брат был и похож и не похож на Грамотейку. На нём был строгий серый костюм. И даже был повязан галстук, тоже серый, в малиновую крапинку.

Грамотей при виде Али и Антона сначала церемонно им поклонился, а затем приветливо заулыбался, по видимости, очень довольный, что те не отказались прийти.

– Счастлив познакомиться, – весело сказал он. – Положение очень серьёзное. Ваша помощь может оказаться просто бесценной. Вы только посмотрите, что написано при входе в четвёртый раздел учебника, который называется «Предложение». Видите? «Предложение выражает законченную мышь». Вы только посмотрите на эту нахальную жирную мышь, которая уселась прямо на странице и помахивает своим отвратительным голым хвостом.

– Так надо её прогнать! – сказал Антон.

– А как прогонишь, – грустно отозвался Грамотей. – Ластик из-за Перепута теперь Листик…

Листик-Ластик при этом грустно вздохнул.

– Так что стереть он ничего не может, – продолжал Грамотей. – А меня этот Перепут так сбил с толку своей мышью, что я никак не вспомню, что же выражает предложение. Вы не помните, друзья мои?

– Знаем, – солидно заметил Антон. – «Предложение выражает законченную мысль».

Мышь при этих словах вздрогнула.

Грамотей обрадовался. Он так обрадовался, что слово «мысль» нашлось с помощью Антона, что даже заговорил стихами:

При этих словах мышь, дёрнув своим противным хвостом, торопливо убежала.

А Грамотей продолжал:

– Ну вот, видишь, – сказал Антон. – Всё потихоньку начинает налаживаться.

Но тут прямо на страницу учебника выскочили три странного вида дамы.

– Сделай же что-нибудь, Грамотей, помоги же, – возбуждённо тараторила одна из них.

– Неслыханно, просто неслыханно, – вторила ей другая.

– Безобразно и возмутительно, – поддержала её третья.

– Что случилось-то? – спросил Грамотей.

– Мы-то считали, – продолжала, не отвечая на его вопрос, первая, – раз Кляксича приклеили, так всё в «Русском языке» успокоится, а он…

– Он наслал на нас этого негодяя Перепута, и опять всё кувырком…

– Безобразно и возмутительно, – снова гневно произнесла третья.

– Тише! – прикрикнул на них Грамотей. – Давай рассказывай толком, – приказал он первой даме.

– Да как же, – отвечала она, – Перепут отобрал у нас наши знаки препинания, и теперь мы не знаем, кто из нас повествовательное предложение, кто вопросительное, а кто восклицательное. Мы без своих знаков просто никакие. – И она горько всхлипнула.

– Как же нам теперь быть? – обратился Грамотей с вопросом к Але и Антону.

Антон задумался.

– Наверное, первым делом надо отыскать знаки препинания, – сказал он.

– Вот-вот, – подхватила вторая дама. – А вопросительное предложение содержит вопрос. Без вопросительного знака какое же оно вопросительное?

Тут третья дама не выдержала и вмешалась:

– Восклицательное предложение выражает сильное чувство или призыв. Без восклицательного знака как же тут кого-нибудь призовёшь и как воскликнешь. Один хрип получится, да и только.

– Отыскать, отыскать, – согласно закивали головами все три странные дамы.

Грамотей задумался.

– Что ж, пошли, – сказал он. – Посмотрим, что сейчас делается на следующей странице.

Он тронулся в путь по длиннющему коридору, и все гуськом пошли вслед за ним. Они остановились перед дверью под номером 34, что, видимо, обозначало тридцать четвёртую страницу. Грамотей хозяйским жестом решительно дёрнул дверь на себя. Послышались крики, хохот, аплодисменты. В глубине помещения оказалась сцена. Перед ней на скамьях сидел всякий мелкий люд: двоеточия, кавычки, скобки, запятые и даже ударения. Все отчаянно били в ладоши, приветствуя артистов. Сцена была освещена ярко пылавшими лампами. Сами артисты выглядели довольно странно. На лицах у них были какие-то уродливые маски. Не то петушиные, не то индюшиные. На одном – в клеточку, на другом – в шашечку, а на третьем и вовсе с колокольчиками. Одеты они были в какие-то немыслимые балахоны. Посреди сцены был установлен микрофон. Откуда-то из-за кулис доносилась оглушительная музыка. Артисты пели, подпрыгивая и кривляясь, но при этом их голоса звучали совсем не весело. Всё выглядело весьма неестественно. Аля, Антон, Грамотей и Листик-Ластик застыли в изумлении. Один из артистов пел:

Присвистнув и притопнув, этот певец сквозь прорези в своей дурацкой маске пристально взглянул на пришедших и почти шёпотом пропел:

Аля и Антон недоуменно переглянулись.

Но тут к микрофону подскочил второй и завопил дурным голосом:

А потом так же точно, подмигнув глазом, прошелестел:

Третий артист занял место у микрофона. Он не дрыгался, как те двое, а стоял, покачиваясь, и исполнял такую песню:

И опять тихонько прозвучал этот непонятный припев не припев, призыв не призыв:

И тут вдруг Антон подскочил к сцене и, нашарив штепсель, выдернул шнур. Свет мгновенно погас. В темноте он ощупью забрался на сцену, сгрёб в охапку всех троих артистов и, крикнув: «Алька! Грамотей! За мной! Эй, дамочки, не отставайте!» – рванулся куда-то в сторону, сам не очень понимая куда. Забежав в небольшую комнатку под номером тридцать шесть, где мирно дремали какие-то упражнения, он остановился, с трудом переводя дух.

– Я тоже догадалась, Антош! – воскликнула Аля.

– О чём вы догадались и что всё это значит? – спросил Грамотей.

– Давай стаскивай с них эти глупые маски и дурацкие балахоны, – скомандовал Антон, не отвечая на его вопрос и указывая на украденных прямо со сцены артистов.

И вот, когда сказанное было быстро проделано, перед ними оказались… кто бы вы думали? Восклицательный знак, и знак вопроса, и точка!

Когда все немного успокоились, выяснилось вот что. Перепут запугал знаки препинания просто до обморока. Он им сказал, что вернёт Листику-Ластику его имя и заставит его стереть их со всех страниц учебника. Он вынудил их надеть маски и нарядиться в карнавальные костюмы, чтобы их решительно никто не мог узнать, и приказал изображать из себя эстрадных артистов. А это, как известно, особого умения не требует.

Сам Перепут побежал дальше вредить в учебнике и путать всё, что только можно спутать, зарабатывать себе орден «Большого Баламута» второй степени, который так жаждала получить его ничтожная чернильная душа.

– Я сразу догадался, что происходит, – похвастался Антон. – Стоило только вопросительному знаку запеть свою песню, сплошь состоящую из вопросительных слов.

– А ловко мы вам намекнули, кто мы такие, своими припевами-просьбами? – спросил Восклицательный знак.

– Признаюсь, я не сразу понял, – сокрушённо произнёс Грамотей. – Уж больно чудно вы все трое выглядели!

– Ну вот и славно, – сказал Грамотей. – Теперь порядок. Теперь вопросительное предложение, как и положено, будет оканчиваться знаком вопроса, восклицательное – восклицательным знаком, а в конце повествовательного будет красоваться точка.

Все три дамы низко поклонились Але, Антону и Грамотею и тут же отправились назад, на свою страницу.