Прививки как я и ожидала никого не убили и я привилась сама и проследила за прививанием семей всех придворных и обслуживающего персонала в моих дворцах. Следующими были привиты гвардейцы. По составленному графику начата прививка армейских частей. По мере возможности прививали все население столицы.
Мой новый указ запретил в армии использовать некипяченую воду. Унтер-офицеры отвечали своим кошельком в случае недогляда и за появление среди солдат мучающихся животом. Появление полевой кухни из двух чугунных котлов, изготавливаемых на моем личном производстве, позволило решить проблему с кипячением.
Еще одним указом у урочища Богатый Колодезь (недалеко от Азова) основали Темерницкую пограничную таможню и порт. Это положило начало активному развитию территории: вокруг объекта стали формироваться поселения. Заложили крепость Ростов-на-Дону, на строительство которой отправили уйму народа.
В течении всего лета и до середины осени полки учились зарываться в землю, преодолевать марш-броски и стрелять по мишеням. На все это потратилась приличная такая сумма серебром.
После смерти Селим Герай-хана его преемником стал Арслан Герай — сын легендарного Девлет Герая II, который сосредоточился на реформах внутри страны. В период его власти были отремонтированы и вновь введены в строй пограничные крепости Ор-Капы (Перекоп) и Арабат, укрепленные пункты на Уч-Обе, Чонгаре и Сиваше. По приказу хана была восстановлена разрушенная Минихом знаменитая мечеть Девлет Герая I в Гезлеве, а также сооружены школы, медресе, общественные фонтаны в Ак-Месджиде, Гезлеве и других населенных пунктах. Кроме того, резко усилилась централизация административного управления ногайцами со стороны Бахчисарая — хану даже удалось назначить на важнейшие посты ор-бея и сераскеров Буджакской и Едисанской Орд своих сыновей, а также снизить градус напряженности внутри рода Гераев, дав привилегии многим близким и дальним родственникам. Все это существенно снизило напряженность как в самом ханстве, так и на крымско-украинской и крымско-польской границе, что было с удовлетворением отмечено в Стамбуле. Ренессанс крымскотатарской экономики после погромов второй половины 1730-х гг. во многом был поддержан и метрополией — в это время время увеличились османские субсидии, в Крым прибывали архитекторы, инженеры, множество строительных рабочих, морем завозились даже стройматериалы.
Безусловно, набеги подданных хана (в основном ногайцев) на российские и польские земли присутствовали, но они не носили уже системного характера и совершались отдельными феодалами собственными силами (как правило, в несколько десятков человек). Справедливости ради стоит отметить, что точно такие же набеги на крымские земли осуществляли запорожские и донские казаки, подвластные России калмыки. Эта постоянная угроза набега приводила к тому, что обширнейшие территории, принадлежащие Запорожской Сечи, очень медленно заселялись. Османские же и крымские территории, примыкавшие к русским и украинским землям, вообще были полосой отчуждения. Так, территории Приднестровья и Херсонщина фактически не были заселены. С середины XVIII в. здесь появляются украинско-молдавские селения, платившие дань крымскому хану (так сказать, второй вариант «Ханской Украины»).
Несколько по-другому проводилась политика Бахчисарая в отношении кавказских народов. Традиционно крымские ханы считали своими подданными кабардинцев. Согласно Белградскому договору 1739 г. Кабарда признавалась независимой, «буферной» территорией. Вопреки этому договору, Крым вмешивался во внутренние дела Кабарды, требовал (и иногда добивался) от нее присылки дани людьми и скотом. В начале зимы 1750 года из Петербурга был направлен в адрес турецкого правительства официальный протест в связи с постоянным вмешательством кубанского сераскира в кабардинские дела. В качестве повода начать войну с турками это подходило как нельзя лучше всего.
Правда и Россия активно вмешивалась в дела Кабарды. В 1744 году геодезист Чичагов составил первую подробную карту Большой и Малой Кабарды как одного из важнейших театров военных действий в случае войны с Турцией или Ираном. Несмотря на в целом миролюбивую политику Крымского ханства на своих северных рубежах, к середине 18 столетия фактор давления со стороны России для него существенно усилился. Россия начала активные мероприятия по заселению так называемых «Заднепровских мест» (территории, расположенные южнее Днепровских порогов). Во многом этому способствовало окончание строительства Украинской оборонительной линии, которое велось с 1731 года на границе Малороссии и запорожских земель. С появлением Украинской линии Крымское ханство становилось более уязвимым для российских войск с чисто военной точки зрения, так как все прежние походы на Крым заканчивались неудачей из-за удаления армии от баз снабжения, магазинов и госпиталей. Велась и активная разведывательная деятельность.
Я понимала важность заселения и освоения Новороссии. И решила сделать это с помощью иностранных переселенцев, которых размещали на северных границах Запорожской Сечи. Было решено «пришедших и впредь приходящих. сербов и прочих тамошних народов (имелись в виду православные подданные империи Габсбургов, которых Австрия согласилась отпустить в Россию) селить в Заднепровских местах, а именно: начав от устья реки Каварлыка прямою линиею до верховья реки Туры на устье реки Каменки, от устья реки Каменки на вершину реки Омельника и по оной вниз даже до устья ее, где оная в Днепр впадает, отступя от польской границы по 20 верст». Там же было решено построить крепость Святой Елизаветы, что вызвало живое беспокойство и в Османской империи, и в Крымском ханстве.
Когда же к середине апреля к месту строительства крепости начали прибывать русские полки, то османы впали в панику.
Я решила лично присмотреть за действиями моих войск и поспешила в Киев.
Тридцати четырех летний Сидор Белый происходил из дворян, чем к удивлению остальных ничуть не хвастал и не задирал нос. Полученное задание, которое кошевой атаман поручил ему выполнить, попахивало смертью. Причем ему по секрету кошевой атаман намекнул, что просьбу эту ему озвучила сама императрица. Ни много ни мало требовалось захватить турецкий флот, который охранял с воды Очаков.
Бросив клич по Сечи о наборе добровольцев, Сидор на следующий день прошел вдоль стоящих кучкой почти две сотни казаков, одетых в основном в одно тряпье, при этом гордо задирая носы, положив кисти рук на свои сабли и рукояти пистолей. Среди них выделялся добротными свиткой и сапогами присоединившийся с пару месяцев назад к Запорожской Сечи и записавшийся на службу казаком Кисляковского куреня молодой парень с широкими плечами и сильными руками. Этот Захарий по прозвищу Чепега, появившись на Сечи, запустил слух, что происходит из знатного шляхетского рода Кулишей и родился в селе Борки Черниговской губернии. Однако Сидор точно выяснил, что родная сестра Захария Чепеги Дарья была замужем за крепостным крестьянином Кулишом, принадлежавшим помещику Полтавской губернии майору Левенцу.
Однако паренек был дерзким и пару раз отличился в вылазке к Очакову в конце февраля, показав в деле умелым бойцом. Сидор, удовлетворенный осмотром, отметил, что вызвались те, для кого залихватская удаль были ценнее всех сокровищ мира.
— Козаки! Вам выпала великая честь надрать нашим заклятым врагам задницы. Знайте, что ваши имена прославятся в веках и все сечевики будут гордиться, что вместе с вами пили горилку. На сборы даю вам час, ждать буду у подготовленных «чаек».
Четыре челна были отобраны и просмолены, а паруса как и корпуса и мачты выкрашены в черный цвет. Изготавливали их просто: брали выдолбленное бревно (из ивы, липы или дуба), а затем борта наращивали досками. Палубы не было, длина составляла около 18 метров, ширина — 3–3,6 метра. С каждого борта ставили по 10–15 пар. Это делало суда очень быстрыми и манёвренными: на вёслах казаки могли двигаться быстрее многих турецких галер. В качестве вспомогательного средства ставили мачту с парусом, но при встречном или боковом ветре казаки предпочитали греблю. Часто ставили два руля — на носу и на корме. Это сильно упрощало разворот, особенно в узких местах или при отступлении.
Снаружи бортов крепили пояса из снопов камыша (фашин). Это не только повышало остойчивость, но и служило защитой: камыш смягчал удары, а ещё помогал в тактике — в случае опасности казаки могли загнать чёлн в плавни, и благодаря фашинам судно сохраняло плавучесть даже в затопленном состоянии. Внутри устраивали поперечные переборки и скамьи для гребцов. На челнах установлены лёгкие орудия — фальконеты (пушки небольшого калибра, около 30 мм). На борт брали запас провианта, воды, пороха и оружия. Вместимость челнов была от 50 до 70 человек.
Уже перед посадкой в челны Сидор объявил о цели похода:
— Братья козаки, наша задача — захват турецкого флота! Следом за нами последуют еще пять куреней, задачами которых будет взять под контроль захваченные нами корабли и отвести их вверх по Днепру. Лишив турок флота, мы отрежем турецкую крепость от помощи по воде. Готовы на подвиг?
Казаки дружно подтвердили:
— Готовы, батька атаман!
— Да мы турок этих порвем как Тузик…
Сидор довольно усмехнулся:
— Молодцы! Занимайте места и разбирайте весла.
Вот уже пару дней казаки наблюдали за турецким флотом, который стоял на якоре у острова Березань в 8 километрах от города Очакова и периодически доставлял в крепость припасы. Эскадра состояла из пяти линейных кораблей, одного фрегата, пятнадцати гребных галер и нескольких мелких судов. Линейные корабли водоизмещением от 700 до 2500 тонн представляли собой трёхмачтовые боевые судна с прямым парусным вооружением с экипажем от 200 до 400 человек при полном укомплектовании. Они имели 2 батарейные закрытые палубы (деки) и одну открытую палубу, на которых размещались от 50 до 70 орудий. Фрегат отличался от линейных кораблей меньшими размерами и артиллерийским вооружением, но был достаточно быстрым для разведки, крейсерской службы, защиты торговых путей, сопровождения конвоев и других задач. На кораблях ночами оставались по нескольку десятку турок для охраны, остальные сходили на берег, где проживали в одноэтажных казармах.
Поняв, что ночью корабли можно брать на абордаж практически без потерь, Сидор распределил порядок захвата кораблей.
Один челн после наступления полуночи высадил десяток человек на острове. Казаки пробрались к деревянной пристани и взяли в ножи сидящих у костра турок, которые охраняли подступы к своему лагерю и заодно присматривали за кораблями. Большая часть мелких посудин были вытащены на берег.
Я Приняла Миниха, который поспешил ко мне с радостным известием:
— Ваше императорское Величество! Казачки сечевые постарались и смогли захватить все турецкие корабли,отведя их прочь от их стоянки у острова Березань. Мало того, эти шельмы взяли на абордаж турецкую эскадру, они дождались рассвета и, наведя пушки на турецкие казармы, сравняли их с землей, уничтожим тем самым все экипажи кораблей. А это несколько тысяч человек, ваше Величество!
Я поинтересовалась у генерал-фельдмаршала:
— Кто возглавил сей дерзкий поход?
— Походным атаманом был назначен Сидор Белый. Он набрал охотников с пару сотен и на четырех челнах и провел захват кораблей. Когда турецкая эскадра была захвачена, подтянулись еще пять сотен казаков, без помощи которых было бы невозможно управлять парусами.
Я из шкатулки достала свой портрет, усыпанный брильянтами:
— Передашь сей портрет, Христофор Антонович, сему казаку Белому. А тем казакам, кто вызвался охотниками с ним и корабли захватил — по десять рублей каждому. Поучишь в казне. Надеюсь, войска выдвинуты к Очакову?
— Выдвинуты, матушка императрица! Сразу как охватим крепость и сядем в осаду, начнем обстреливать ее из осадных орудий.
Я покачала головой:
— Осада осадой, а порох пока побереги, Христофор Антонович. Я тебе дам сотню моих воинов, которые обучены на крепостные стены взбираться без лестниц в полной темноте. Придай им тех казачков, которые турецкие корабли на абордаж брали. Пусть еще раз геройство проявят во славу оружия русского!
Довольный Миних откланялся и поспешил в очередной раз осаждать Очаков.
Сын султана Мустафы II и его наложницы Салихи-султан, Махмуд I взошёл на престол вследствие насильственного отречения его дяди султана Ахмеда III. Подавив в следующем году мелкие восстания, Махмуд обратил внимание на продолжающуюся войну с Персией; эта война закончилась в 1736 году соглашением, которое не удовлетворило ни одну из сторон; настоящий мир с иранским шахом был заключён только в 1746 году. В период между двумя столкновениями с Персией на западном фронте в результате пограничных споров и нападения русских на Азак разразилась война с Россией и её союзником, Габсбургской империей. Последовательные османские победы убедили Россию и Габсбургов заключить мир, в результате чего османы вернули Белград по Белградскому договору, но оставили Азак России. Таким образом, османы вступили в длительный период мира на западном фронте на выгодных условиях, избегая участия в войне за австрийское наследство и не воспользовавшись беспорядками в Персии после смерти Надир-шаха.
Подавлением беспорядков в Анатолии, Дамаске и на Аравийском полуострове, а также в Стамбуле в 1740 и 1748 годах заняло вторую половину царствования Махмуда I. В этот же период Ибрагим Мутеферрика написал трактат о причинах военной слабости Османской империи, в котором он предложил реформы Петра Великого в качестве модели для реформирования османской армии. Французскому авантюристу Клоду-Александру, графу де Бонневалю, известному в империи как Ахмед-паша, было поручено реформировать корпус артиллеристов. Впервые в учебную программу корпуса были включены теоретическая и прикладная математика, а также современное военное искусство.
К моменту восшествия на престол Махмуда обострились отношения с Ираном. Ахмад-паша, наместник Багдада, которого Махмуд назначил сераскером Востока, разбил персов 15 сентября 1731 года, а вали Ревана Хекимоглу Али-паша взял города Урмия и Тебриз. 10 января 1732 года между Ахмадом-пашой и Мухаммедом Рызой Кулы был подписан Керманшахский мирный договор, по которому Тебриз, Эрделан, Керманшах, Хамадан, Ховейзе и Лурестан принадлежали Ирану, а земли Гянджи, Тифлиса, Ревана, Ширвана, Шемахы и Дагестана — османам. Однако султан выступил против передачи персам Тебриза. Он снял со своих постов миролюбивого великого визиря Топала Османа-пашу и шейх-уль-ислама Пашмакчызаде Абдуллу-эфенди. По предложению главы чёрных евнухов Бешира-аги Хекимоглу Али-паша был назначен великим визирем, и 6 октября 1733 года Ирану была объявлена война.
В то же время Надир-шах, вернувшийся из Кандагара, также не принял это соглашение и после захвата власти в Иране напал на Киркук и осадил Багдад. Осада, длившаяся около восьми месяцев, была снята с помощью вали Эрзурума Топал Османа-паши. Затем, с отвоеванием Тебриза, Махмуду I было присвоено звание «Гази». Однако Тебриз удержать не удалось, а Багдад был осаждён. После поражения Абдуллы-паши и его захвата в плен иранским сераскером в битве при Арпачае близ Ревана в июне 1735 года Махмуд I снял с поста великого визиря Хекимоглу Али-пашу, вместо него назначил великим визирем губернатора Багдада Гюрджю Исмаила-пашу, а на его место выдвинул губернатора Ракки Хамалызаде Ахмеда-пашу. Вместе с тем султан приказал крымскому хану Каплану I Гераю немедленно отправиться в Иран через Кавказ. Однако, когда этот приказ привёл к обострению отношений с Россией, османы начали искать путей заключения мира с Ираном. На базе Касрыширинского мирного договора было заключено новое соглашение. Надир-шах, свергнувший в 1736 году Аббаса-мирзу и провозгласивший себя персидским шахом, отправил в Стамбул губернатора Керманшаха Абдулбаки-хана с предложениями признать секту Джафари, ежегодно отправлять в паломничество в Мекку персидских эмиров, обменяться пленными и создать посольства в обеих странах.
Россия, совместно с Австрией завершившая в свою пользу войну за польское наследство, стала направлять войска в места, близкие к крепости Азак, одновременно строя новые замки на границах Украины и Подолья — вопреки соглашениям, заключённым с османами ранее. Русские протестовали против приказа Махмуда I о проходе крымских войск через район Кабарды на Кавказе для поддержки османских войск на иранской границе на том основании, что эти места принадлежали России, и, хотя приказ был отозван, использовали это как предлог для нападения в марте 1736 года на крепость Азак, а затем двинулись в сторону Крыма, чтобы захватить крепость Оркапы. Перед лицом русских нападений османское правительство, подстрекаемое французским послом маркизом де Вильнёвом, на заседании совета 2 мая 1736 года должно было принять решение о войне против Российской империи. Великий визирь Сейид Мехмед-паша был назначен командующим армией, опытный каптан-ы дерья Джаным Ходжа Мехмед-паша с флотом был отправлен к крымскому побережью, губернатор Трабзона Хатибзаде Яхья-паша был назначен хранителем крепости Озю (Очаков). Часть сил, сосредоточенных на иранской границе, была отправлена в Кефе, и было решено, что силы, которые ранее планировалось собрать в Боснии, должны присоединиться к армии в Бабадаге.
После окончания войны с Россией обстановка внутри страны слегка накалилась, а суровые зимние условия привели к небольшому восстанию в 1740 году, но оно было легко подавлено, а стамбульские безработные были отправлены в родные города. Султан пытался установить в деревнях централизованную власть, чтобы помешать группам местных беев захватить власть и оградить народ от их гнёта; для этой цели в 1740 году был издан специальный указ, который, однако, не возымел действия. Несмотря на французские провокации, Махмуд придерживался мирной политики и не пытался воспользоваться ситуацией, когда после смерти в 1740 году императора Карла VI разразилась война за австрийское наследство. Не вмешался он и в беспорядки в Иране, возникшие после смерти в 1747 году Надир-шаха. Махмуд I отдавал предпочтение внутренним вопросам: возвышение дворцовых ага во времена главы чёрных евнухов Морали Бешира-аги, становление разбойнических кланов (в частности Сарыбейоглу, ставшего почти независимым в Айдыне) в Анатолии, наказание Сайида Фетхи в Дамаске, восстание в Стамбуле в июле 1748 года и ваххабитский вопрос в Неджде.
Известие о захвате кораблей вызвало гнев султана и он приказал отправить все имеющиеся корабли на помощь крепости.