При виде настоящего Тарзана Эстебан Миранда опрометью бросился бежать прочь от костра. Его сердце сжималось от леденящего ужаса; охваченный ослепляющим страхом, он несся сам не зная куда не разбирая дороги. Лишь одна мысль, одно стремление управляло им – оказаться как можно дальше от человека-обезьяны. Спотыкаясь на бегу, он пробирался сквозь густые колючие заросли. Острые иглы растений терзали его кожу, и на каждом шагу он оставлял за собой кровавый след.
Впереди уже блеснула вода речушки, когда испанец угодил в особенно густые кусты. Те яростно вцепились в драгоценную шкуру леопарда, которую Эстебан берег почти так же, как и свою собственную. Тщетно дергая шкуру, испанец поднял взгляд и увидел перед собой силуэт огромного хищника, который быстро пробирался в его сторону сквозь кустарник. Мгновение спустя в сумерках зловеще загорелись два ярких желто-зеленых пятна… Эстебан издал сдавленный крик ужаса, отпустил шкуру леопарда, в несколько прыжков достиг берега реки и прыгнул в воду. Темная вода сомкнулась над головой беглеца. Джэд-бол-джэ вышел на край обрыва и внимательно поглядел на круги, что расходились по поверхности воды. Вот место, где исчезла его добыча, но где она сама?
Эстебан был отличным пловцом. Задержав дыхание и оставаясь под водой, он быстро плыл к противоположному берегу. Лев еще какое-то время ждал его появления, но, не дождавшись, вернулся к кустам, обнюхал леопардовую шкуру, схватил ее в зубы и понес обратно к хозяину.
Испанец оставался под водой, пока хватало сил. Наконец ему пришлось всплыть. Он оказался среди густой листвы. На миг ему показалось, что он угодил в беду: ветви мешали ему вынырнуть на поверхность. Но наконец, пробившись наверх, он понял, что очутился прямо под упавшим в воду деревом, которое медленно дрейфовало по течению. Пришлось основательно потрудиться, прежде чем ему удалось вскарабкаться на мокрый ствол и устроиться на нем верхом среди ветвей. Оказавшись в относительной безопасности, он перевел дыхание и отдался на волю течения реки. Теперь Эстебан наконец осознал, как легко ему удалось ускользнуть от справедливой мести человека-обезьяны. Правда, ему было жаль шкуры, на обратной стороне которой была нарисована карта, хранившая тайну спрятанного золота. Однако у него осталось куда большее сокровище. Думая о нем, испанец любовно поглаживал мешочек с алмазами, что висел у него на бедре. Впрочем, даже это огромное состояние не отвлекало его полностью от печали о золоте.
– Оваза наверняка доберется до слитков, – бормотал он. – Никогда я не доверял этому черному псу! Я сразу понял, что он задумал, как только он меня бросил…
Всю ночь Эстебан Миранда провел на дрейфующем дереве. По сторонам реки не было видно никаких признаков жизни. Наконец утром дерево проплыло мимо туземной деревни, расположенной на речном берегу. Это была деревня Обебе-людоеда. Заметив огромную белую фигуру на плывущем дереве, молодая женщина, раньше всех пришедшая на реку, подняла громкий крик, и вскоре вся деревня выстроилась на берегу, внимательно наблюдая за чужаком.
– Что это за странный бог? – слышались голоса. – Мы не знаем его!
– Это дух реки, – громко объявил местный знахарь. – Он мой друг. Теперь мы поймаем много рыбы, если вы все будете отдавать мне одну из каждых десяти пойманных рыб!
– Никакой это не дух реки, – раздался низкий рычащий голос Обебе. – Ты стареешь, знахарь! В последнее время твои снадобья никуда не годятся! А теперь ты назвал речным духом самого худшего врага Обебе. Это Тарзан из племени обезьян! Обебе хорошо его знает…
По правде говоря, каждый вождь каннибалов в этой части Африки мог назвать Тарзана своим худшим врагом, ибо Тарзан неустанно воевал против них.
– Это Тарзан из племени обезьян, и он, похоже, в беде, – добавил Обебе. – Попробуем поймать его.
Он созвал своих воинов, и вскоре около полусотни молодых крепких парней уже бежали цепочкой по тропе вдоль реки. Много миль они незаметно следовали за плывущим деревом, что несло Эстебана Миранду, пока наконец на излучине реки дерево не угодило во внешний круг медленного водоворота, который почти прибил его к берегу. Увидев прямо над головой нависающие ветви, измученный, проголодавшийся и замерзший испанец решил, что это его шанс. Уцепившись за ветви, он с трудом перебрался на растущее у берега дерево и сполз по его стволу на твердую землю, даже не подозревая, что в окрестных зарослях сидят полсотни людоедов с оружием наготове. Испанец выпрямился и замер, прислонившись к стволу. Он нащупал алмазы и убедился, что они на месте.
– Черт возьми, я невероятно везучий! – пробормотал он.
В тот же миг на него набросилась целая толпа чернокожих. Нападение было настолько внезапным, что Эстебан не успел даже попытаться вступить в бой. Его повалили и связали, и лишь тогда он начал осознавать, что с ним происходит.
– Ха-ха, Тарзан из племени обезьян, наконец-то ты у меня в руках! – злорадствовал Обебе.
Однако Эстебан не понял ни слова. Он попытался заговорить с негром по-английски, но теперь уже тот не понимал его. Эстебан уяснил лишь одно: он пленник и его уводят куда-то в джунгли.
Когда отряд достиг деревни, воинов встречали с восторгом и чествовали как победителей. Женщины, дети и все прочие обитатели деревни ликовали. Один только знахарь корчил рожи и выкрикивал зловещие пророчества:
– Вы подняли руку на духа реки! Теперь рыба не пойдет в ваши сети, а вскоре на племя Обебе обрушится ужасная болезнь, и все люди умрут, как мухи!
Однако Обебе лишь посмеялся над знахарем. Он был вождем племени уже много десятков лет и к старости приобрел не только мудрость, но и изрядный скептицизм, свойственный правителям по отношению к жрецам – особенно тем, которые пытаются оспаривать их власть.
– Смейся, смейся, Обебе, – посулил знахарь. – Скоро тебе станет не до смеха. Подожди, сам все увидишь!
– Когда я своими руками прикончу Тарзана из племени обезьян, вот тогда я буду смеяться во все горло, – заявил вождь. – А когда мы с моими воинами съедим его сердце и плоть, нам будут не страшны никакие твои духи!
– Подожди, подожди, – сердито воскликнул знахарь. – Еще увидишь…
Туземцы схватили крепко связанного испанца и бросили его в грязной хижине. Через ее дверной проем Эстебан Миранда мог очень ясно видеть, как женщины разводят костры и готовят котлы для предстоящего пира. Холодный пот выступил на лбу Эстебана, пока тот наблюдал за этими ужасающими приготовлениями. Назначение их было ему вполне понятно, учитывая, что негры то и дело с криками указывали в сторону хижины, в которой он лежал.
Миновал полдень. Испанец понимал, что может сосчитать оставшиеся ему часы жизни по пальцам одной руки… Вдруг со стороны реки донеслись пронзительные вопли, разорвавшие тишину джунглей. Жители деревни на миг застыли, а потом всей толпой бросились на берег. Однако они опоздали. Все, что они успели увидеть, – как одну из женщин утаскивает в воду огромный крокодил.
– Ага, Обебе, что я тебе говорил? – ликующе воскликнул знахарь. – Бог реки, обидевшийся на то, что вы пленили одного из его духов, уже начал мстить твоему народу!
Невежественные, погрязшие в суевериях жители деревни перевели испуганные взгляды на своего вождя. Обебе нахмурился:
– Нет, это Тарзан из племени обезьян!
– Это речной дух! – настаивал знахарь.
– Ладно, поглядим, – принял решение Обебе. – Если он в самом деле речной дух, то с легкостью освободится от пут и уйдет. А если Тарзан – то нет. Если он речной дух – он будет жить вечно. А если Тарзан – он когда-нибудь умрет. Оставим его и поглядим, и время покажет, Тарзан он или речной дух!
– Но как мы узнаем? – спросил знахарь.
– Очень просто, – ответил Обебе. – Если однажды утром мы обнаружим, что он исчез, значит он – речной дух. И поскольку мы не причинили ему вреда, а, наоборот, сытно кормили, пока он жил в нашей деревне, он станет нашим другом и никогда не причинит нам вреда. Ну а если он не сбежит, значит это Тарзан из племени обезьян. Пусть живет у нас до тех пор, пока не умрет от старости. И вот тогда мы точно узнаем, что он был Тарзаном, нашим врагом.
– А что, если он не умрет? – спросил знахарь, почесав косматую голову.
– Тогда, – триумфально воскликнул Обебе, – мы поймем, что ты был прав и он в самом деле дух реки!
Закончив, Обебе пошел к женщинам и приказал им приготовить пищу для Эстебана. А знахарь остался стоять, в задумчивости почесывая в затылке.
Вот так Эстебан Миранда, обладатель несметного состояния, равного которому не было в мире, был приговорен к пожизненному заключению в деревне людоеда Обебе.
Пока испанец лежал связанный в хижине, его бывший соратник и предатель Оваза прятался на противоположном берегу реки, возле которой он и Эстебан зарыли золотые слитки. Затаившись в кустах, Оваза следил за тем, как Тарзан и вазири напрасно ищут золото. Дождавшись, чтобы они ушли, он направился в соседнюю деревню. Там Оваза набрал полсотни крепких парней, выкопал с их помощью золото и, не теряя времени, направился к западному побережью…
Той ночью Оваза разбил лагерь неподалеку от жалкой деревни мелкого вождя, известного своими неудачами в военных делах. Старый вождь пригласил Овазу к себе в гости, накормил его и напоил пивом. Тем временем люди старого вождя сидели у костров вместе с боями Овазы, засыпая их десятками вопросов. Наконец кто-то сболтнул лишнего, и правда о золотых слитках вышла на поверхность. Когда вождь узнал, что носильщики Овазы несут к побережью огромный запас золота, он поначалу сильно встревожился. Однако, когда он вернулся к беседе с полупьяным Овазой, на его лице снова появилась улыбка.
– У тебя много золота, – произнес он. – Оно очень тяжелое. Твоим боям будет трудно тащить его в такую даль, к самому побережью.
– Так и есть, – подтвердил Оваза. – Но я хорошо им заплачу.
– А если бы тебе не понадобилось нести золото так далеко? – спросил старик. – Тогда и не надо было бы так много платить носильщикам.
– И тут ты прав, – кивнул Оваза. – Но в наших краях никто не сможет купить его у меня.
– Я знаю, где ты сможешь продать золото уже послезавтра.
– Где? – заинтересовался Оваза. – Кто же здесь, в глубинке, может его купить?
– Есть один белый человек, – произнес старый вождь. – Он заберет золото, а взамен даст тебе такую особую бумагу. Потом ты отнесешь эту бумагу на побережье и получишь там полную стоимость твоего груза.
– Кто же этот белый человек? – спросил Оваза. – И где он?
– Он мой друг, – ответил старик. – Если хочешь, завтра я могу отвести тебя к нему. Он выдаст тебе эту бумагу.
– И мне не придется платить так много носильщикам, – согласился Оваза. – Разве что самую малость!
Носильщики очень обрадовались, услышав новость, что им не придется тащить груз к побережью. Ибо даже соблазн значительной оплаты с трудом перевешивал их нежелание идти в дальние незнакомые края и оказаться так далеко от дома. Поэтому они радостно выступили на северо-восток. Новый переход должен был занять всего два дня. Оваза тоже был доволен, как и старый неудачливый вождь, хотя о причинах его радости Оваза даже не догадывался.
Они шли уже два дня. На исходе второго дня старик послал вперед гонца с посланием.
– Это моему другу, – объяснил он, – чтобы нас встретили и проводили в деревню.
Несколько часов спустя деревья расступились в стороны, и караван вышел из джунглей на просторную травянистую равнину. Вдалеке виднелась большая группа воинов. Они быстро приближались. Оваза остановился.
– Кто это? – спросил он.
– Это воины моего друга, – ответил старый вождь. – И сам он с ними. Видишь его?
И он указал на фигуру во главе отряда чернокожих. Оваза поглядел на их сверкающие копья и белые перья в уборах и дрогнувшим голосом сказал:
– Они как будто собрались воевать!
– Это зависит от тебя, Оваза, – сказал старик.
– Я не понимаю…
– Ты поймешь все очень скоро, как только подъедет мой друг.
Когда отряд приблизился настолько, чтобы можно было рассмотреть воинов, Оваза увидел во главе белого гиганта, которого в первый миг принял за Эстебана – своего бывшего союзника, которого он бросил. Он повернулся к вождю и воскликнул:
– Ты предал меня!
– Погоди, – отозвался вождь. – Ничего такого, что бы принадлежало тебе по праву, у тебя не отберут.
– Золото не его! – закричал Оваза, указывая на Тарзана. – Он его украл!
Тарзан, не обращая внимания на Овазу, подъехал к старому вождю.
– Твой гонец принес сообщение, – сказал он. – Тарзан и его вазири приехали посмотреть, что они могут сделать для старого друга.
Вождь улыбнулся:
– Четыре дня назад, о Тарзан, ко мне пришел твой гонец. А два дня спустя явился этот человек с носильщиками, которые тащили к побережью золотые слитки. Я сказал ему, что у меня есть друг, который купит эти слитки в обмен на особую бумагу. Но конечно, если это золото принадлежит Овазе!
Человек-обезьяна улыбнулся в ответ.
– Ты хорошо все устроил, друг мой, – сказал он. – Это золото не принадлежит Овазе.
– Но оно и не твое! – воскликнул Оваза. – Ведь ты не Тарзан из племени обезьян. Я хорошо тебя знаю. Ты явился в джунгли с четырьмя белыми мужчинами и одной женщиной, чтобы украсть золото у настоящего Тарзана. А потом похитил слитки у собственных приятелей!
Вождь и вазири расхохотались. Человек-обезьяна неспешно улыбнулся.
– Оваза, тот «Тарзан», с которым ты имел дело, и вправду был самозванцем, – сказал он. – Но я – Тарзан из племени обезьян, и я благодарен тебе за то, что ты доставил мое золото прямо к моему дому. Идемте. До моего имения осталось всего несколько миль.
Носильщикам Овазы ничего не оставалось, как тащить золотые слитки в имение Грейстока. Там Тарзан велел накормить носильщиков и заплатить им, и на следующее утро они отправились по домам. Он наградил за труды даже Овазу – однако предупредил его, чтобы никогда больше ни он, ни его чернокожие не появлялись во владениях Тарзана.
Когда все ушли, Тарзан, Джейн и Корак вышли на веранду своего бунгало. Джэд-бол-джэ улегся у ног Тарзана, наслаждаясь хозяйской лаской.
– Я беру назад свои слова о том, что золото Опара не для меня, – сказал Тарзан, гладя спину льва. – Ибо вот перед вами целое состояние, доставленное из сокровищниц Опара без малейших усилий с моей стороны.
– Вот бы кто-нибудь так же вернул бы тебе и алмазы, – рассмеялась Джейн.
– Нечего и думать об этом, – возразил Тарзан. – Несомненно, они навеки упокоились на дне реки Угого.
А далеко в джунглях, на берегу Угого, в деревне Обебе, Эстебан Миранда лежал на полу грязной хижины и все еще радовался своим алмазам – сокровищам, которые больше не имели никакой ценности в пожизненном плену у суеверного и упрямого людоеда.