Когда Джэд-бол-джэ, Золотому льву, исполнилось два года, семейство Грейсток признало его самым великолепным представителем своего вида, какой только встречался им в Африке. Размерами он значительно превосходил среднего льва того же возраста. Сложение его было безупречно. Густая черная грива, украшающая благородную голову, придавала Джэд-бол-джэ вид уже взрослого самца. И конечно, интеллектом он значительно превосходил любого из своих диких лесных собратьев.

Для Тарзана его воспитанник был неиссякаемым источником гордости и восхищения. День за днем человек-обезьяна тщательно тренировал и пестовал молодого льва, чтобы полностью раскрыть все его способности. С некоторых пор лев больше не спал в изножье постели хозяина, а переселился в прочную клетку, которую специально для него построили на заднем дворе. Ибо Тарзан, как никто другой, знал, что лев, даже выросший среди людей и дрессированный, все равно остается диким плотоядным зверем.

Первый год жизни Золотой лев свободно бродил по дому и окрестностям; позднее он отправлялся на прогулку только в сопровождении хозяина. Часто они вдвоем устраивали долгие прогулки по равнине или охотились в джунглях. Джейн и Корак были такими же членами семьи для юного льва, они нисколько не боялись его и вполне ему доверяли, – но лишь к Тарзану Джэд-бол-джэ питал безграничную привязанность. Чернокожих работников бунгало лев равнодушно игнорировал и никогда не пытался охотиться на домашнюю птицу или скотину. Еще в раннем детстве Тарзан внушил львенку, что за вторжение в курятник или загон для скота немедленно следует строгое наказание. Да и то, что льва всегда кормили досыта, весьма способствовало сохранению поголовья скота на ферме.

Связь Тарзана и Золотого льва казалась людям почти мистической. Казалось, человек и зверь понимают друг друга без слов. Едва ли лев мог понять человеческую речь, но каждое приказание хозяина воспринималось им мгновенно и безошибочно. Сочетание строгости и ласки, с которыми происходило воспитание львенка, сделало его послушание Тарзану надежной привычкой. По его команде Золотой лев убегал на большие расстояния, приносил зебр и антилоп и складывал добычу к ногам хозяина, не пытаясь пообедать ею. Иногда он даже приносил живых животных, не причиняя им вреда. Вот таков был Золотой лев, бродивший по первобытному лесу вместе со своим богопободным хозяином.

Примерно в то же время до Тарзана начали доходить слухи о банде арабских разбойников, которая появилась в диких землях к юго-западу от его поместья. Рассказы о грабежах и кражах слоновой кости, жутковатые слухи о пытках и работорговле – со времен Амора бен Хатура в сопредельных джунглях не было слышно ничего подобного. Эти и многие другие слухи заставляли Тарзана хмурить брови и задумываться о том, что следует предпринять. Однако внезапно разговоры прекратились; прошел целый месяц, но банда на юго-западе будто сгинула.

Тем временем другие проблемы вытеснили слухи о работорговцах. Из-за войны доходы Грейстоков сократились и в конце концов стали крайне скудными. Практически все, что у них было, они пожертвовали для победы союзников, а то немногое, что оставалось, было потрачено на восстановление полуразрушенного поместья.

– Похоже, Джейн, – сказал как-то вечером Тарзан, – мне не избежать нового похода в Опар.

– Мне страшно даже думать об этом! – воскликнула его жена. – Я не хочу, чтобы ты туда шел! Тебе дважды удалось уйти невредимым из этого страшного города, но ты прошел по самому краю! В третий раз тебе может и не повезти… Джон, у нас достаточно денег для спокойной, счастливой жизни. Зачем рисковать спокойствием и счастьем ради призрачного богатства? Снова пытаться ограбить сокровищницы…

– Никакой опасности нет, Джейн, – возразил Тарзан. – В прошлый раз меня по пятам преследовал Верпер. Он, да еще землетрясение, едва не убили меня. А теперь подумай, сколько шансов, что нечто подобное снова повторится?

– Но ты же не пойдешь один, Джон? Ты возьмешь с собой Корака?

– Нет, не возьму. Он останется здесь, – ведь мое продолжительное отсутствие опаснее для тебя, чем для меня. Я возьму полсотни вазири и носильщиков, чтобы нести золото. Мы принесем столько слитков, что нам хватит их очень надолго…

– А Джэд-бол-джэ? – спросила Джейн. – Ты возьмешь его?

– Нет, – решил Тарзан. – Пусть останется. Корак будет присматривать за ним и иногда брать с собой на охоту. Я пойду быстро, налегке, а для льва это трудно. Львы не приспособлены для того, чтобы проходить по многу миль в день под палящим солнцем. Сомневаюсь, что Джэд-бол-джэ долго продержится.

Вот так Тарзан из племени обезьян снова отправился в далекий поход в страну Опар. С ним шли пятьдесят огромных свирепых вазири – лучшие воины грозного племени, избравшего Тарзана своим вождем. Джейн и Корак стояли на веранде бунгало и махали вслед. А с заднего двора несся громоподобный рев запертого в клетке Джэд-бол-джэ, Золотого льва. Отряд уходил все дальше, а львиный рев несся ему вслед, пока не затих вдалеке.

Скорость сафари определялась скоростью самого медленного из негров, так что отряд двигался достаточно быстро. От имения Тарзана до Опара было двадцать пять дней пешего пути налегке, а значит, обратный путь с грузом золота займет еще больше времени. Исходя из этого, Тарзан выделил на все путешествие два месяца. Он подобрал в отряд самых сильных и опытных воинов, чтобы в пути не было задержек. Никаких припасов в собой не брали, как и громоздкого охотничьего снаряжения белых: все вазири с детства были охотниками. Путь их пролегал по изобильной дичью земле. Ограда из терновника и шалаши из пальмовых листьев служили им убежищем на ночь, а копья, стрелы и сила их великого белого вождя гарантировали, что животы вазири никогда не будут пустыми. Наблюдая за своими вазири, Тарзан пришел к выводу, что доберется до Опара за двадцать один день. Но в одиночку он, разумеется, добрался бы раза в три быстрее. Когда человек-обезьяна странствовал один, он несся сквозь джунгли, практически перелетая с дерева на дерево, двигался и днем и ночью, никогда не уставая.

На третьей неделе похода, ближе к вечеру, Тарзан и его воины отправились на охоту. Тарзан, далеко опередивший своих соратников в поисках дичи, вдруг наткнулся на свежую тушу Бары-оленя. Из его бока торчала оперенная стрела. По тому, как вошла стрела, Тарзану стало ясно, что смерть не была мгновенной и Бара успел ускакать в лес довольно далеко от того места, где его подстрелили. Но особое внимание человека-обезьяны привлекла форма стрелы. Она обратила на себя его внимание еще издалека, а вытащив стрелу из раны, Тарзан замер от изумления. Такое же изумление испытали бы вы или я, встретив где-нибудь на Бродвее человека в головном уборе Свазиленда. Стрела выглядела так, словно ее купили в магазине спортивных товаров. Такие стрелы продавались в любом крупном городе для любительской стрельбы из лука в парках или пригородах. Не было ничего более нелепого, чем эта глупая игрушка в самом сердце дикой Африки. Однако, судя по мертвому телу Бары, какой-то толк от нее все-таки был. Впрочем, человек-обезьяна догадывался, что тетиву лука спустила рука совсем неопытного стрелка.

У Тарзана разыгралось любопытство, хотя оно не заставило его забыть об осторожности. Чтобы выживать в джунглях, надо очень хорошо их знать. А значит, ни одно непонятное событие или обстоятельство не должно остаться без объяснения. Поэтому Тарзан отправился по кровавому следу Бары, чтобы выяснить, кто его убил. След был очень хорошо заметен. Тарзан задался вопросом – почему охотник не прошел по нему и не забрал добычу?

Олень ускакал довольно далеко, и солнце уже клонилось к закату, когда Тарзан обнаружил первые признаки присутствия охотника. Эти следы удивили его не меньше, чем стрела. Человек-обезьяна внимательно осмотрел их и, наклонившись, даже обнюхал своим чувствительным носом. Это были отпечатки босых ног, принадлежавших, хоть в это было и трудно поверить, такому же огромному мужчине, как и сам Тарзан. Застыв в задумчивости над следами незнакомца, сын Калы привычным жестом запустил пальцы в густые черные волосы. Кто этот белый человек, который бегает босиком по джунглям и убивает оленя дурацкой игрушечной стрелой? Казалось невероятным, что такой человек существует!

В памяти человека-обезьяны всплыли смутные слухи, которые ему пересказывали несколько недель назад. Решив разгадать эту тайну, Тарзан отправился дальше по следу незнакомца. След петлял бесцельно и хаотично, – как вскоре стало ясно, это говорило о полной неопытности охотника. Однако прежде, чем Тарзан догнал незнакомца, настала ночь, и он решил вернуться к своему лагерю.

Он знал, что вазири ждут его возвращения с добычей, и не собирался их разочаровывать. Правда, вскоре Тарзан обнаружил, что он не единственный хищник, который охотится в этих ночных джунглях. Сперва неподалеку раздалось кашляющее порыкивание льва, на которое издалека отозвался низким ревом другой зверь. Но разве это могло чем-то помешать человеку-обезьяне, если он уже начал поиск добычи? Далеко не первый раз Тарзан бросал вызов ловкости, хитрости и силе других охотников, и не важно, были ли они двуногими или четвероногими. И вот вскоре он добыл ужин для себя и своих людей – упитанную антилопу, которую выхватил почти из пасти льва. Закинув добычу на плечи, Тарзан взвился на нижние ветви дерева прямо из-под носа у взбешенного и разочарованного Нумы и, насмехаясь над разъяренной большой кошкой, бесшумно растворился в ночной тьме. И через некоторое время его уже радостно приветствовали голодные вазири. Их вера в хозяина была так велика, что они ни на миг не усомнились в его охотничьей удаче, от которой зависел их ужин.

На заре следующего дня сафари снова отправилось в путь по направлению к Опару. Объяснив вазири, как держаться пути, Тарзан снова исчез в джунглях. Он хотел довести до конца свое расследование. Кто это ходил по его джунглям босым и так странно и неловко охотился?

Вернувшись на то место, где вчера его застали сумерки, Тарзан двинулся дальше по следу незнакомца. Он прошел не так уж много, когда ему снова представились доказательства присутствия этой странной и зловещей личности. Поперек тропы раскинулось косматое тело антропоида – огромной человекообразной обезьяны, похожей на тех, среди которых вырос сам Тарзан. Волосатый живот мангани пронзала еще одна стрела из спортивного магазина. Глаза Тарзана зловеще сузились, лоб пробороздили морщины. Кто посмел не просто вторгнуться в его владения, но еще и убивать его сородичей?!

Из горла человека-обезьяны вырвалось низкое рычание. Тонкий налет цивилизации, который Тарзан носил как личину среди белых людей, был мгновенно сброшен. Не английский лорд смотрел сейчас на труп своего косматого родственника, а такой же зверь джунглей. В груди Тарзана клокотала ненависть к незнакомцу – ненависть хищника, на чью территорию зашел чужак. Хищник из джунглей смотрел на деяния рук человеческих и в этот миг совсем не думал о том, что тот безжалостный незнакомец является его родственником по крови.

Осознав, что след был оставлен еще вчера, Тарзан подумал, что ему надо спешить, если он хочет догнать убийцу. А то, что это было беспричинное убийство, он не сомневался. Он достаточно знал повадки мангани, чтобы понимать – ни один из них не стал бы нападать на человека, если тот не вынудил бы его защищаться.

Ветер дул в сторону Тарзана; примерно через полчаса он учуял, что поблизости есть и другие мангани. Зная, как легко напугать и обратить в бегство этих свирепых обитателей джунглей, он сбавил шаг и стал подкрадываться к ним совершенно бесшумно. В последнее время Тарзан нечасто общался с антропоидами, однако надеялся, что в этой группе ему встретятся те, кто его узнает и поможет подружиться с остальным племенем. Из-за густого подлеска Тарзан поднялся на деревья и полетел над землей, быстро и легко лавируя среди стволов и ветвей. Вскоре он увидел внизу мохнатые спины человекообразных обезьян. Их было около двадцати. Заняв лесную прогалину, они были заняты своим любимым бесконечным делом: поиском жуков и личинок на обед. Легкая улыбка скользнула по лицу мужчины. Тарзану живо вспомнилось его собственное детство в племени Керчака, которое он проводил в подобных занятиях, блуждая по джунглям под яростной защитой своей приемной матери Калы. В резвящихся детенышах он узнавал Ниту и других своих товарищей по играм, а во взрослых – тех страшных зверей, которых он так боялся в детстве и побеждал, когда вырос. Человек взрослеет, и его пути меняются; но пути обезьян остаются неизменными годами и десятилетиями.

Несколько минут Тарзан молча наблюдал за племенем. Как же они будут рады, когда он покажется им, когда они узнают его! Ведь Тарзан известен всем джунглям как защитник мангани. Сперва, конечно, они начнут угрожающе рычать на него, поскольку обычно не доверяют только глазам. И только тогда, когда он выйдет на прогалину и его окружат злобно скалящиеся самцы, обоняние подскажет им, кто перед ними на самом деле. После того как ноздри подтвердят то, что видят их глаза и слышат уши, мангани наконец примут гостя. Первые несколько минут вокруг него будет царить возбужденное оживление. Но потом обезьяны успокоятся, потеряют к нему интерес и вернутся к своим делам. Их внимание переключится на летящий лист, гусеницу, птичье яйцо – но лишь после того, как каждый из них обнюхает гостя или прикоснется к нему жесткими лапами и лично убедится, что это друг.

Тарзан решил, что пора показаться. Издав звук приветствия, он спустился на землю из своего укрытия в ветвях.

– Я Тарзан из племени обезьян, могучий воин, друг мангани! Тарзан приходит с миром и дружбой!

С этими словами он сел на траву, готовясь к обнюхиванию. Однако на прогалине вдруг началось форменное столпотворение. Самки, издавая предостерегающие вопли, бросились вместе с молодняком на дальний край поляны, а самцы, ощетинившись, встретили незваного гостя рычанием.

– Идите сюда! – крикнул Тарзан. – Вы что, не узнаете меня? Я Тарзан из племени Керчака, сын Калы, друг мангани.

– Мы тебя знаем, – прорычал один из старших самцов. – Вчера мы видели, как ты убил Гобу. Уходи, иначе мы тебя убьем!

– Я не убивал Гобу, – возразил Тарзан. – Вчера я нашел его тело на тропе. Я шел по следу убийцы, когда наткнулся на вас.

– Мы тебя видели, – повторил старый самец. – Уходи, или мы тебя убьем. Ты больше не друг мангани!

Человек-обезьяна застыл, хмурясь. Похоже, мангани в самом деле были убеждены, что это он убил их сородича. Как это понять? Или следы босых ног крупного белого человека, за которым шел Тарзан, значат еще больше, чем он даже может предположить?

Тарзан поднял взгляд и сказал:

– Я не убивал Гобу! Некоторые из вас знают меня всю жизнь. Вы знаете, что если я и убивал мангани, то только в честном бою, в битве самцов. Вы знаете, что из всех обитателей джунглей именно мангани – мои лучшие друзья. Как же я мог убить одного из своих?

– Мы знаем только одно, – мрачно ответил старый самец, – что ты убил Гобу. Мы своими глазами видели, как ты застрелил его. Поэтому уходи, иначе мы тебя убьем. Тарзан – могучий воин. Но могучие самцы Пагта тоже сильны, и нас много. Я Пагт, вождь племени. Уходи, пока тебя не убили!

Еще некоторое время Тарзан пытался урезонить их, но обезьяны отказывались его слушать. Они были совершенно уверены в том, что он убийца их товарища. Наконец, опасаясь, что дело дойдет до ссоры, в которой кто-нибудь неизбежно погибнет, Тарзан печально отвернулся. Теперь он, как никогда прежде, был полон решимости найти настоящего убийцу и потребовать у того ответа. Кто посмел посягнуть на владения, которые Тарзан всю жизнь считал своими?!

След, по которому шел Тарзан, вскоре пересекся с другими следами. Их было множество – в основном отпечатки босых ног чернокожих. Среди них попадались отпечатки сапог. Однажды встретился даже маленький след женщины или ребенка. Все эти следы вели прямиком к скалистым холмам, за которыми укрывалась бесплодная долина Опара. Тарзан, забыв о своем походе, продолжал идти по следам. Им владело лишь дикое желание догнать незнакомцев и потребовать у них отчета, по какому праву они так бесцеремонно вторглись в его владения. И конечно, воздать по заслугам убийце Гобу.

Разрозненные следы превратились в широкую, утоптанную тропу, оставленную большим отрядом. Тарзан быстро шагал по ней, прикидывая, что между ним и преследуемыми осталось не более полудня пути. Следы по-прежнему вели в сторону Опара, и уже не было никаких сомнений, что это и есть их цель. Ничего другого тут не было. Но откуда они узнали? Тарзан держал местонахождение Опара в глубокой тайне. Ни один белый человек, кроме Джейн и его сына Корака, понятия не имел о существовании затерянного города древних атлантов. Но что еще могло привлечь такой большой, хорошо снаряженный и вооруженный отряд в эти дикие места?

Такие мысли занимали Тарзана, пока он шел по тропе в сторону Опара. Стемнело, но след был таким свежим, что по нему можно было идти вслепую, лишь по запаху. И наконец впереди показались огни лагеря.