Печь растоплена. За окном особая густая вечерняя синь.

Она смотрит на язычки пламени, всполохи углей и по детской привычке любительницы пофантазировать высматривает, какие фигуры, какие образы привидятся в узорах теней на своде топливника. Появляются танцующие пары, бегущие пары, летящие пары… Пары, пары, пары… Одна из них почти слилась в единое целое – фигуру, похожую на индийское многорукое божество, а потом что-то щелкнуло и разлетелись от жара угольки сухой ветки, пары распались и исчезли в жарком пепле.

– «Люди совершенно не сознают истинной мощи любви, – читает он из потертой книги, – ибо, если бы они сознавали ее, они бы воздвигали ей величайшие храмы и алтари и приносили величайшие жертвы, а меж тем ничего подобного не делается, хотя все это следует делать в первую очередь. Ведь Эрот – самый человеколюбивый бог, он помогает людям и врачует недуги, исцеление от которых было бы для рода человеческого величайшим счастьем…»

– Ничего себе! Откуда здесь «Пир» Платона? – удивляется она.

– Все, что тебе нужно услышать, находит тебя в самом неожиданном месте. – Он бросает на нее многозначительный взгляд.

Раньше эта его манера красоваться, произнося что-то глубокомысленное с соблазняющим видом, бесила ее. А теперь она любуется. Впрочем, он утверждает, что вовсе не красуется, а правда так чувствует.

Когда-то ее бабушка, не понаслышке многое знавшая про отношения мужчин и женщин, сказала: «Любовь – это когда любишь в человеке даже то, что в нем ненавидишь».

Она улыбнулась себе: «Интересно, я его люблю? Ну конечно, люблю: как человека, как друга, как ближнего… Вот и Христос велел любить ближних…» Она ойкает, поцарапавшись ножом, которым режет овощи.

Он оборачивается:

– Все нормально?

Она кивает, и он продолжает читать:

– «Раньше… люди были трех полов… От третьего сохранилось только имя – андрогины, и из него видно, что они сочетали в себе вид и наименование обоих полов – мужского и женского… Мужской искони происходит от Солнца, женский – от Земли, а совмещавший оба этих – от Луны, поскольку и Луна совмещает оба начала… Страшные своей силой и мощью, они питали великие замыслы и посягали даже на власть богов… Зевс и прочие боги стали совещаться, как поступить с ними, и не знали, как быть: убить их, поразив род людской громом, как когда-то гигантов, – тогда боги лишатся почестей и приношений от людей; но и мириться с таким бесчинством тоже нельзя было. Наконец Зевс, насилу кое-что придумав, говорит: “Кажется, я нашел способ сохранить людей и положить конец их буйству, уменьшив их силу. Я разрежу каждого из них пополам, и тогда они… станут слабее…”»

Он вручает ей книгу.

– Угли готовы, читай дальше ты.

Он ловко укладывает свертки из фольги с овощами в тлеющие угли. Она любуется, как двигаются мышцы под тонкой свободной рубашкой, как жар углей подсвечивает его лицо, и вдруг слышит спокойный внутренний голос: «Я дома». И продолжает читать:

– «Каждый из нас – половинка человека, рассеченного на две… части, и поэтому каждый ищет всегда соответствующую ему половину… Когда кому-либо… случается встретить ее, обоих охватывает такое удивительное чувство привязанности, близости и любви, что они поистине не хотят разлучаться даже на короткое время. И люди, которые проводят вместе всю жизнь, часто не могут даже сказать, чего они, собственно, хотят друг от друга… Таким образом, любовью называется жажда целостности и стремление к ней».

Она закрывает книгу.

– Мне почему-то печально…

– Не грусти, это зануда Аристофан все сочинил, чтобы покрасоваться на пиру Платона. Комедиографы – самые большие мизантропы.

– В Каббале есть идея, что именно взаимодействие мужского и женского первоначал – основа баланса мира. Невыразимый и непостигаемый Бог встречается со своей женской, земной ипостасью, Шхиной, и тогда происходит творение и создается целостность.

– А меня всегда завораживало в Книге Бытия, когда, помнишь, Всевышний уже создал за шесть дней и свет, и тьму, и землю, и моря, и небесные светила, и растения, и рыб, и животных, и даже человека, а потом решил еще раз сотворить человека…

– Да-да, это кажется странным. Уже вроде все сделал: мужчину и женщину, и велел владычествовать над рыбами, птицами и всей землей, уже отдыхать пошел в день седьмой, а потом – сотворение человека, часть вторая!

– Я так понимаю, что в шестой день он сотворил человека физического, а потом по образу и подобию своему решил еще и душу ему создать.

– Наверное.

– Я представил себе то, что там написано: что земля паром поднималась к нему, а он дыхание свое вдохнул в нее, и тогда получился человек, Адам. На что похоже?

Очень полезная техника: выбрать какой-нибудь важный фрагмент значимого текста, отрывок, который как-то особенно трогает или особенно непонятен, и в расслабленном, медитативном состоянии представлять все написанное дословно, в образах, без объяснений, без попытки понять, как есть. Это может привести к важным озарениям и пониманию.

Она присматривается к внутренним образам и улыбается.

– На секс?

– На любовь! «На секс», – передразнивает он.

– Ну а что? Секс – не любовь?

– Ох…

Она улыбается, пожимает плечами.

– Душа человека создается любовью божественного и земного, соединением мужского и женского не только буквально, но и символически.

– Конечно. В книге «Зоар»[5] описывается, что у первозданного человека было два лика: мужской и женский. Почти как у Платона, но немножко иначе: была одна человеческая душа как единое тело, а лица ее были обращены в разные стороны. И получалось, что они едины, но общаться не могут. Всевышний разделил их. Задача такая: сначала они, конечно, потеряются и будут искать друг друга. У них будут скитания, страдания, встречи с не своими половинками – в общем, какой-то опыт, у каждого свой. Зато потом, если им удастся встретиться, узнать друг друга, не забыть в своих одиноких скитаниях, они смогут по-настоящему быть в отношениях – лицом к лицу, говорить друг с другом, любить друг друга.

– Адам с Евой – это такие две половинки души?

– Да. Как алхимический Ребис, единство противоположностей.

– Помнишь, у Юнга есть книга «Психология переноса»[6], где он на примере гравюр из алхимического трактата «Розариум философорум» показывает эту историю встречи мужского и женского, Короля и Королевы, двух половинок в душе человека для того, чтобы стать самим собой.

– Человек как микрокосм?

– Да.

– Так что в душе каждого из нас должны встретиться мужская и женская части, земная и духовная, думающая и интуитивная.

– Слушай, а ты рассказываешь своим пациентам вот эту идею Юнга о внутренней встрече, внутренней свадьбе, про Аниму как фемининную, чувственную часть мужской души и Анимуса как маскулинную, логическую часть женской души? Мне иногда кажется, что для людей без специального образования это звучит как шизофренический бред.

– Я думаю, его идея в чистом виде уже устарела. Он был человеком своей эпохи, своего социального круга, поэтому ему ничего не стоило сказать, например: «Церковное Средневековье не без причины ставило вопрос, есть ли душа у женщины» или: «Если у женщины прорывается Анимус, она начинает вступать в дискуссии и что-нибудь доказывать. А женские аргументы всегда нелогичны и неубедительны»[7]. У него полно такого. Или как от его соратницы Марии-Луизы фон Франц достается мужчинам: «Анима – это олицетворение женского в психике мужчины, а именно: чувств, способности любить, понимания иррационального, тяги к природе, способности к контакту с бессознательным»[8]. Один мой пациент прочел это и потом возмущался: «Это что же? Раз я мужчина, я не могу иметь все эти нормальные человеческие качества?!»

– А как ты это видишь?

– Я эти части зову не по-латыни – Анима и Анимус, – а Душа и Разум, так как-то понятнее. Я говорю: чтобы почувствовать себя счастливым, наполненным, цельным, устойчивым, наши Душа и Разум (то есть эмоции и логика, интуиция и рацио, чувства и интеллект) должны полюбить и зауважать друг друга, как возлюбленные.

И мне как-то тесновато в идее, что мужчина должен принять свою душу, а женщина – свой разум. У каждого человека есть и то и другое. Главное, чтобы эти его разные возможности, разный потенциал, разные области его личности как будто влюбились друг в друга и хотели бы всегда быть вместе.

Она увлеченно рассказывает ему все эти действительно интересные вещи, а в глубине ее души беспокойным огоньком мечется вопрос: «Он меня любит? Или я правда для него только товарищ и коллега?» И пытается увидеть ответ в его взгляде. А он занят печью. И вдруг…

– Ай! – Он трет лицо. – В глаз попало что-то.

– Кусочек зеркала Снежной королевы? – не удержалась и язвит она.

– Ха-ха, – мрачно говорит он, – будешь моей Гердой?

Ее сердечко трепещет, но она тут же вспоминает десяток таких ситуаций с ним, когда говорила себе: «Ну конечно, вот оно!» Но «оно» никак не начиналось. Невероятно, но только сейчас с ним она осознала, какой беззаботной счастливицей прожила предыдущую жизнь: с мужчинами всё всегда как-то было понятно. Если она нравилась, они оказывали понятные знаки внимания, говорили понятные комплименты, которые означали именно это: что она нравилась, что они готовы продолжать, и дело за ней – выбирать и одобрять или отвергать. А здесь непонятно ничего. Вроде бы знакомые и привычные знаки есть, и вроде бы она дает понять, что эта симпатия взаимна, а дальше не происходит ничего. Но стоит ей с досадой предположить, что она просто попалась в ловушку бессмысленного флирта, как рассказывали подруги или пациентки, между ними происходит что-то очень глубокое и настоящее, в чем нельзя ошибиться. Она чувствует себя растерянной, как девочка, которая впервые влюбилась.

При этом она старается не думать: а что, если признать, что это действительно любовь? И если она взаимна, что делать с теми многолетними отношениями, которые уже есть? Как она поступит с любящим человеком, который бесконечно ей предан? И почему она думает, что и у него нет таких же отношений, о которых ей просто неизвестно? При той предельной откровенности и открытости в одних вопросах (глубинных, духовных) они совсем ничего не знают друг о друге в других (бытовых, реальных).

К тому же она понимает, что ее собственные шуточки, ирония и половодье умных мыслей, скорее всего, не дают ему распознать, что она чувствует на самом деле. Он вправе считать ее кем угодно: от коварной холодной соблазнительницы (тогда от такой женщины стоит прятать свои чувства и свою жизнь) до зависимой наивной девочки, которая цепляется за отношения как за спасательный круг и вызывает лишь жалость. Господи, какой бесконечный калейдоскоп переживаний! И ни малейшей возможности прекратить это волевым усилием…

«Довольно забавно, – думает она, – как много умных, образованных, смелых людей панически боятся открыть свои настоящие чувства. Да и самому себе не всегда признаешься в своих желаниях. Что внутри, то и снаружи…»

Да, так и есть. Внешняя реальность часто отражает наш внутренний мир. Вы задумывались, почему в абсолютном большинстве фильмов, сериалов, книг есть хоть какая-нибудь любовная линия, даже если это детектив или боевик? В мифах самых разных народов мы также без труда увидим, что больше всего сюжетов о любви. Космогонические мифы, то есть фантазии о создании Вселенной, мира, человечества, тоже сплошь про любовный, ну или хотя бы сексуальный контакт. С рождения мы развиваемся в отношениях с другим, в поисках любви другого. Так что несложно увидеть развитие своего внутреннего мира, своей души в метафорах любви, внутреннего романа между разными ипостасями себя. Мы – очень сложно устроенные существа: есть та часть, которую мы показываем внешнему миру, есть та, что для самых близких, есть та, которую знаем только мы сами, и даже та, которую и мы не знаем.

Вспомните (а лучше и запишите) истории, ситуации, когда вы словно удивляли сами себя, будто проявлялся какой-то другой человек в вас и мог сделать что-то, на что вы были не способны раньше. Не обязательно то, что вам нравится. Может, и то, что озадачило или даже напугало.

Вспомните также ситуации, когда вы будто не могли договориться сами с собой. Вспомните, когда вы злились на себя и когда любовались собой.

А теперь попробуйте представить, что в этих ситуациях действительно участвуют два разных человека. Какие они? Какие между ними отношения? Насколько они доверяют друг другу? Хорошо ли они знают друг друга?

Эти персонажи и будут образами ваших внутренних партнеров. Какой роман между ними? Стабильный брак? Непредсказуемая страсть? Конфетно-букетная романтика? Наскучившая инерция? Что еще? Интересно будет вспомнить, подобрать соответствующий известный сюжет. Ромео и Джульетта? Бонни и Клайд? Кай и Герда? Старосветские помещики? Журавль и цапля? Кто еще?

Как-то раз ко мне обратилась женщина с очень развитой логикой, дисциплиной, сумевшая с нуля достичь больших высот в бизнесе. Назовем ее Ингой. Ее мучили депрессивные симптомы: внезапно нападающая апатия, необъяснимые врачами недомогания. В самый разгар важного проекта или тщательно спланированного семейного досуга Инге хотелось просто лечь и тихо лежать. Она пыталась заставить себя собраться, избавиться от этих симптомов и эффективно функционировать дальше. Но так не работает. Мы не механизмы, у которых можно заменить забарахлившую деталь и продолжить эксплуатировать. Если появляется симптом, нужно разгадать, что он хочет сказать. Душа говорит с нами языком образов, переживаний и ощущений.

В этот период Инга обратила внимание на повторяющийся сюжет в ее снах: подготовка к свадьбе, где она невеста, но жениха нет. Иногда она видела себя женихом, но не было невесты. Очевидно, ее бессознательное пыталось сказать, что роман между частями ее души разладился. Тем не менее она довольно долго сопротивлялась необходимости понять, что же пошло не так между ее внутренними возлюбленными, а симптомы усиливались. Так часто бывает: если мы не хотим слышать музыку своей души, психика выкручивает ее громкость на полную, до боли в ушах. Это привело к тому, что как-то перед особенно важными переговорами Инга просто не смогла встать с кровати. Необъяснимо с медицинской точки зрения: она прошла обследования в прекрасных клиниках, вела здоровый образ жизни, и тем не менее.

И вот она лежала в кровати, испытав полное поражение своей волевой выносливой дисциплинированной ипостаси, предполагая, что совладелец бизнеса и референт все испортят на переговорах без нее, но ничего не могла изменить. Оставалось только расслабиться. И тут произошло что-то необычное: она не спала, но стала видеть будто сон наяву, она не придумывала его, все будто происходило само.

Такой процесс называется активным воображением, и это невероятно глубокий и интересный способ познания себя. Будет полезно попробовать: вам нужно выбрать спокойное время и место, постараться не думать ни о чем важном или повседневном, сосредоточиться на намерении услышать себя, свою душу, внутренний мир и просто ждать. Начнут появляться образы, истории, и здесь главное – не спешить что-то объяснять себе или вмешиваться в процесс. Нужно просто позволить этому происходить. И тогда у вас будет шанс узнать что-то неожиданное о себе.

Инга увидела целый «кинофильм» про успешного, но холодного и закрытого мужчину, который очень болел. Никакие доктора не могли ему помочь. Ему было так плохо, что однажды, проезжая на машине по загородной дороге, он был вынужден свернуть на обочину у леса и остановиться: он задыхался. Сам не зная почему, из последних сил он пошел в лес и там потерял сознание. Очнулся, а рядом удивительная девушка, похожая на лесную отшельницу, мягко проводит диковинными травами по его лицу. Он начал спрашивать: где он? кто она? Затем он оказался в ее удивительном лесном жилище. Она объясняла ему, как видит мир, – совсем не так, как он: в ощущениях, в наслаждении, в любовании. Она рассказывала, что можно не только рационально строить планы, но и распознавать особые знаки-подсказки, идти за ощущениями. Надо ли говорить, что сначала она раздражала и даже пугала его, а потом он влюбился…

Ингу настолько впечатлили эти образы, что она возвращалась к ним снова и снова. А после прояснения, что холодный страдающий мужчина – это ее сознательная часть, а удивительная девушка-фантазерка – это ее душа, та она, с которой она плохо знакома и которой не особенно доверяет, Инга стала представлять себя то им, то ею, воображать, как в той или иной житейской ситуации повела бы себя такая девушка, что бы она подсказала, как бы они могли договариваться с этим мужчиной о важных решениях. Таким образом бессознательное сообщило ей неотложную задачу: наладить контакт со своей интуицией, своими ощущениями, способностью иногда отпускать контроль и идти за процессом.

Казалось бы, это рекомендации, которыми пестрят книги, статьи, блоги по психологии. Но правда в том, что, пока мы не почувствуем что-то изнутри, не увидим собственные уникальные образы, не проживем этот процесс на своем чувственном опыте, пока это чужой опыт, эти и другие полезные послания останутся теорией, которую даже можно усилием воли формально встраивать в расписание своей жизни, но к глубоким изменениям это не приведет.

Надо сказать, что переговоры, на которые не смогла приехать Инга, прошли прекрасно благодаря тому, что она многое предусмотрела. Но важнее было то, что, впечатлившись своим внутренним романом, она не только стала иначе относиться к себе, к своим близким, к каждому своему дню, но и бизнес стала выстраивать более интуитивно, более смело, принимая неожиданные решения, которые пошли на пользу.

Часто мы не можем увидеть, услышать внутренних партнеров в таких символических посланиях и бессознательно начинаем искать их в других людях. Но тогда может произойти серьезная путаница. Например, молодой мужчина, назовем его Максимом, уверенный в себе красавец, очень много знакомился с женщинами, но принципиально не развивал долгих отношений. Со стороны это выглядело как жизнь без обязательств в свое удовольствие, если не знать, что удовольствие он испытывал весьма мимолетное, да и оно лишь усугубляло черную тучу тоски в его душе. Необычным было то, что в компаниях или в приложениях для знакомств Максим предпочитал застенчивых, робких, даже наивных, мягких женщин. И чем более уязвимой и хрупкой была женщина, тем быстрее, грубее и решительнее он рвал с ней.

Однажды случилась совсем болезненная история: одна из таких внезапно брошенных им женщин после этого попыталась отравиться и попала в клинику неврозов. Максим узнал об этом через общих знакомых. Это стало поворотной точкой. Максим плакал от сострадания к этой и другим обиженным им женщинам, ужаса от себя. И только тогда он вспомнил совершенно забытую историю: еще подростком он влюбился в яркую популярную девочку, она была благосклонна к нему, принимала знаки внимания, и он чувствовал себя самым счастливым из смертных. Трудно поверить, но тогда, по словам Максима, он был застенчивым, немного витающим в облаках идеальных иллюзий, бесхитростным мальчиком. И был уверен, что его любовь с этой девочкой – навсегда. А однажды увидел ее целующейся с другим парнем. В ответ на его ошеломленное недоумение девочка высокомерно удивилась: что он себе напридумывал? Она просто развлекалась. А теперь она развлекается с другим. В чем проблема?

В тот момент Максиму показалось, что он умер.

Благодаря этому всплывшему воспоминанию стало ясно, что душа Максима, его внутренняя невеста, скажем так, была похожа на этих уязвимых бесхитростных женщин, и он неосознанно раз за разом разыгрывал с ними спектакль циничного убийства своей души.

После такого катарсиса, очищения слезами и страданиями Максим решил постараться восстановить контакты женщин, с которыми встречался, чтобы попросить прощения. Честно сказать, не все приняли его покаяние. Но ему важно было сделать это. Впервые за долгое время Максим остался один, и его задачей было вспоминать себя того, романтичного, наивного, трогательного, потихоньку сбрасывать защитный панцирь циничного плейбоя. Сейчас Максим признается, что чувствует притяжение, тепло и нежность к одной коллеге. Однако он не спешит обнаруживать свои чувства и делать шаги навстречу: он все еще боится, что тот, другой, безжалостный Максим вновь появится и все испортит. И действительно, в важных делах не стоит торопиться.

Истории, когда мы проецируем, переносим образы нашей души на других людей, могут быть и счастливыми: так бывает проще почувствовать особое родство, обозначить для себя уникальность встречи. Например, человек восхищается избранником или избранницей: какая она или он творческие, или остроумные, или сострадательные. Их партнеры действительно обладают этими качествами, но при этом и сам он может быть творческим, остроумным и сострадательным человеком. Однако часто такой перенос части себя на другого приводит к проблемам.

Например, девушка, которой трудно быть смелой, решительной, влюбляется в разбитного парня, жизнь которого – сплошное приключение. Но может оказаться так, что она видит в нем лишь фантазию, тоску по этим своим невыраженным качествам. А у него эти проявления вызваны вовсе не смелостью и решительностью, а безответственностью и глупостью. И тогда ее ждет большое разочарование: при более близком общении проекция слетает, а человек остается. И что с ним делать?

Или серьезный, гиперответственный мужчина заводит необъяснимый для близких роман с невыносимой истеричкой, а потом бесконечно страдает, безуспешно спасаясь от ее непредсказуемых скандалов и перепадов настроения, но оставить не может. А дело, быть может, в том, что он не позволяет признать в себе потребность и способность быть более эмоциональным, спонтанным. Как будто с помощью проектора он переносит на нее эти свои запертые качества, но они искажаются и предстают в совершенно гипертрофированном виде.

Или истории, когда добрая тихая девушка, которая всем помогает, за всех переживает, встречается с садистом и дебоширом. Своим подругам она всегда предложит помощь и поддержку в том, как избавиться от таких мучительных отношений. А сама будто не замечает, что у нее в жизни что-то не то, что-то, от чего она страдает. Дело в том, что часто такие почти святые сострадательные люди – это те, кто запрещают себе злиться, быть жесткими, и тогда проблемный партнер становится воплощением их духа протеста, вынесенным вовне. Но в реальности страдать приходится нешуточно и бессмысленно.

Или для наглядности возьмем экстремальные примеры: множество пар, в которых партнер с зависимостью бьет и унижает любящего человека, который пытается открыть ему глаза на то, как он губит себя и весь свой мир. Сторонние наблюдатели, бессознательно защищаясь от переживания беспомощности, эмоционально отстраняются и спрашивают: «Ну а чего они просто не разойдутся?» Логически это очевидно. Но жизнь души держится не на логике. В такой паре тот, кто бьет, избивает не только своего партнера, он пытается нокаутировать, заставить замолчать свою душу, которая хранит связь с его Самостью, с его предназначением, помнит, что, несмотря на травмы и особенности, приведшие к такой жизни, в нем есть свет, он достоин любви и привязанности. Но это очень страшно – признать свою задачу удерживать внутренний свет, ведь разрушать себя гораздо проще. А тот, кого бьют, пытается таким буквальным, травматичным, бесперспективным образом найти контакт со своим дерзким духом, способным противостоять.

Так что пытаться выяснять отношения со своими внутренними партнерами через партнеров реальных – это выход, который не посоветуешь.

Возникает вопрос: что делать? Ведь любая влюбленность будет в той или иной степени нести в себе проекции: не можем же мы влюбиться в человека, в котором нас ничего не цепляет. Помочь здесь может размышление о себе.

Например, часто встречаются истории, в которых объект любви постоянно говорит, что очень хочет встретиться, только пока у него много работы. Это приводит к мучительным попыткам другой стороны угадать: это правда или у него/нее просто каждый раз находятся дела поинтереснее и он/она не особенно дорожит отношениями? Самое время спросить себя: может, это у меня в жизни есть много важного и срочного, помимо наших отношений, но мне неловко в этом признаться? Из страха обидеть его/ее или из страха расстаться с иллюзией, что эта влюбленность – не Самая Большая Великая Любовь, кроме которой ничего и не нужно?

Попробуйте сформулировать и записать качества, особенности, которые привлекают вас, когда вы влюбляетесь. Это можно сделать, вспоминая реальные влюбленности или придумав фантазийного идеального героя своего сердца.

Спросите себя: есть ли эти качества у вас? Если есть, нравятся ли они вам в себе?

А если вам кажется, что таких качеств у вас нет, попробуйте назвать их же иначе и снова переспросить себя. Например, дерзость может оказаться одной из форм проявления сильного страха, красноречие – способом справиться с неловкостью в компании.

Так же и с качествами, которые могут вызывать опасение или неприязнь. Что будет, если переосмыслить, переименовать их? К примеру, жадность может на самом деле быть трезвой практичностью, хвастовство – умением признавать свои таланты и достижения.

Теперь спросите себя: хотели бы вы обладать ими?

А может, они уже проявляются в вас, но вы этого не признаете?

Помните роман Пушкина «Евгений Онегин»? Чаще всего эта история воспринимается как сюжет о холодном равнодушном мужчине, который от скуки соблазнял искреннюю девушку, а когда она влюбилась, жестоко отверг. Но потом, когда она стала знатной дамой, пожалел и кусал локти, безуспешно пытаясь вернуть ее расположение. Но кажется, что дело там несколько сложнее. Если бы это был такой простой назидательный сюжет, он бы канул в Лету вместе с десятками томов «бестселлеров» пушкинских современников, которых мы и по именам-то не вспомним. Попробуем внимательнее присмотреться к словам в пушкинском тексте.

В первом программном диалоге Татьяны и Онегина, после получения им письма с признанием в чувствах, он говорит: «Примите исповедь мою». А в финальном диалоге вернувшегося из странствий Онегина и Татьяны – жены генерала она отвечает: помните ли вы свою проповедь мне? Видите разницу?

Исповедь – это что-то про раскрытие, искренность, уязвимость, желание меняться. И мы видим это в тексте: Онегин признается девушке в том, что не верит в себя, не верит в то, что он может сделать ее счастливой, он говорит, что недостоин ее и боится причинить ей страдания. А самое главное, он сам признается ей в любви, любви не только брата, но и любви большей, чем простая романтическая влюбленность. То есть он выражает сложные, глубокие, противоречивые чувства. Но это остается не замеченным Татьяной.

А проповедь – это про назидательность, воспитание, позицию авторитета, даже часто про власть и контроль. Татьяна слышит в его словах только отвержение, только то, что он не оценил ее достоинств и не был готов планировать и строить свою жизнь согласно ее образцу счастья. Именно об этом она говорит во время их финальной встречи. Для него-то это была исповедь, а для нее – проповедь. Довольно трагическое несовпадение. Как же так вышло? Подсказку нам дает сон Татьяны. Напомню, Татьяна попадает в лес, вязнет в снегу; откуда ни возьмись появляется косматый медведь и решительно сопровождает девушку в шалаш, где, под предводительством Онегина, всевозможные инфернальные персонажи веселятся до упаду, и там-то Онегин клонит голову свою ей на плечо.

Важное знание о своем внутреннем мире: часто, когда нам снятся персонажи, которые пугают, вызывают отвращение, – милости просим знакомиться! Возможно, это и есть одна из ипостасей вашего внутреннего партнера. Какой сознательно воспринимает себя Татьяна? Чистой, послушной, бесхитростной, романтичной, меланхоличной. А каких персонажей она встретила в хижине? Энергичных, властных, полных безудержных желаний и не боящихся их удовлетворять. Возможно, именно таков ее внутренний партнер и возлюбленный, то есть скрытая половинка ее собственной личности, – ищущий наслаждения, беззаботности, умеющий настоять на своем, подчинить себе другого, не стесняющийся быть таким, каким хочется, а не таким, каким прилично. Такова Татьяна, которую не знает никто, даже она сама.

Это подтверждается тем, что Онегин, если мы вспомним обстоятельства сюжета, кажется, был довольно растерянным, не очень ладящим с жизнью, боящимся своих чувств, стыдящимся осуждения и презрения, а в глубине души – нежным и уязвимым парнем. То есть Татьяна спроецировала на него ту самую незнакомую ей половинку своего суженого в символическом смысле – своего Анимуса, выражаясь языком Юнга. И именно поэтому она не услышала голоса реального человека, не смогла увидеть его таким, каким он был. Мы не знаем (если представим, что говорим о реальных людях), как развивались бы их отношения, если бы Татьяна призналась себе, что это она сама в глубине души дерзкая девчонка, которая жаждет всей полноты жизни, властная и контролирующая, которой нужно, чтобы семейная жизнь была выстроена лишь согласно ее представлению о прекрасном, а Онегин – застенчивый, уязвимый и именно из этой уязвимости, как бы превентивно защищаясь, способный сотворить что-то жестокое, но на самом деле тонкий и глубокий, запутавшийся в своих чувствах и требованиях социума человек. Не знаем, но, во всяком случае, это бы, скорее всего, не привело к трагической смерти бедолаги Ленского и заточению Татьяной самой себя в монастырь мстительного холодного страдания.

– Ха-ха, – мрачно говорит он, – будешь моей Гердой?

А сам думает: неужели она правда видит его только холодным, бездушным, дистантным и недоступным?

Он смотрит на нее, и будто самому становится страшно, что взгляд может его выдать. «Довольно забавно, – думает он при этом, – как много мыслящих, начитанных, решительных людей до смерти боятся, что их настоящие чувства увидят. И в то же время боятся, что их чувства так и останутся незамеченными».

Она накрывает на стол, и заброшенный дом со случайными, разрозненными, словно заблудившимися здесь предметами становится по-особенному уютным, будто тайным храмом посреди хаоса внешнего мира.

Вдруг звонит ее телефон. Он вздрагивает, как если бы что-то разбилось. Она улыбается ему, как бы извиняясь, и разговаривает по телефону ласково, увлеченно, ее смех рассыпается всплеском колокольчиков. Он выходит, как будто случайно хлопнув дверью, вроде как срочно-пресрочно понадобилось принести дрова, возвращается – забыл корзину; снова выходит, вспоминает, что пора вынимать овощи, – возвращается, не выдерживает, укоризненно смотрит на нее. Она торопливо сворачивает разговор.

– Извини, дочка – это святое. – Ее улыбка словно небо после дождя.

– Сказала бы, что ты с молодым любовником и не можешь говорить, – ворчит он.

– Если бы я была с молодым любовником, я бы вовсе отключила телефон, – парирует она и тут же мысленно сетует: ну зачем?! Зачем ты опять иронизируешь тогда, когда хочется приблизиться?

Он чувствует, как две волны переживаний одновременно сталкиваются в нем: симпатия и обида. А еще зависть. Но зависть к чему? К тому, что у какой-то девочки есть такая нежная и веселая мама? К своей фантазии о счастливой семье? Или к самому себе, которому на самом деле, несмотря ни на что, так хорошо сейчас?

А вслух спокойно спрашивает:

– Будешь вино или что-то покрепче?

– Вино. – Она мягко улыбается, будто просит не обижаться. А он уже и не думает.

– Красное или белое?

– Белое. Красное как-то напоминает о причастии, – усмехается она.

– Хочешь избежать признания, что у нас здесь сейчас мистический ритуал?

– Ритуал?

Она видит, что в его взгляде уже заплясали ее любимые озорные огоньки.

– Ну конечно. Мы с тобой впервые готовим вместе, это, по-твоему, что-то значит?

Она снова переживает веселые щекотные сомнения внутри: он серьезно сейчас или просто заигрывает, производя впечатление? А она хотела бы, чтобы это было серьезно, или проще купаться в этом озорстве?

– Ну что же, значит, это инициация? – Она протерла два бог знает как здесь сохранившихся разрозненных старинных бокала.

– Инициация… – И вино полилось.