Вторник. 9 июня. 8.00 Густой, почти непроницаемый мрак окутывал меня. Только силуэты деревьев, ощетинившихся колючими ветвями, вырисовывались на фоне беззвёздного неба. Где-то позади, из глубины этой тьмы, донесся знакомый женский голос, низкий и немного хриплый, словно он пробирался сквозь густую листву. – Ты чувствуешь меня? – фраза, сказанная ею, прозвучало тихо, почти как шепот ветра. Я медленно обернулся, напрягая зрение, и пытаясь различить хоть что-то в этом сумраке. Листва, грубая и шершавая на ощупь, казалась живой, словно сама шептала тайны ночи. Мой взгляд скользил по стволам деревьев, я искал хоть малейший просвет, но тьма была абсолютной, поглощающей всё вокруг. Чувство неизвестности сжимало грудь, но это был не страх, а скорее интрига, завораживающего ожидания. – Ты слышишь мое сердцебиение? – спросил голос снова, и на этот раз я уже сосредоточился на звуках. Сначала я слышал лишь шум ветра в кронах высоких деревьев, скрип сучьев, и собственное дыхание. Но, постепенно, из глубины ночи, начал пробиваться ещё один ритм, напоминающий глухой стук. Это было сердцебиение, медленное и ритмичное, то усиливающееся, то затихающее, словно отражение пульса самой земли. Этот ритм, будто бы наполнял ночь жизненной силой, создавая определённую атмосферу таинственности. – Где ты…? – прошептал я, чуть тише, чем шёпот листьев. Я знал этот голос, и это знание словно успокаивало меня. В следующую секунду, как по команде, прямо впереди меня, густая зелёная растительность на деревьях, начала расступаться, и мне на встречу вышел силуэт. Я не мог разобрать его детально, из-за лесной темноты, но мог с уверенностью сказать, что это была девушка. Длинные волнистые волосы обвивали ее плечи, плавно ниспадая на тонкую, словно вытаченную искусным мастером – талию. Она остановилась а паре шагах от меня, и замерла как статуя, совершенно не двигаясь. Мгновение – и она согнулась, сгорбившись, присела прямо на промерзлую землю, на корточках, спрятав лицо в коленях. Её плечи сотрясались от рыданий, а из-под спутанных, тёмных волос выбивались отдельные пряди, прилипшие к мокрым щекам. Я не мог разглядеть её лица, но знал, что это она – берёза из моих снов, только… Отчего-то израненная и сломленная. Я хотел подойти, утешить, но именно в этот момент меня сковал страх. Страх не перед тьмой, а перед той невыносимой болью, что исходила от неё. Это была боль не физическая, а душевная, глубокая, пронзительная, словно расколотая на части душа. Тогда я услышал шепот, тихий, едва различимый, но полный ужаса: – Оставь меня… Пожалуйста, оставь меня… 8.05 Солнечный луч, пробившись сквозь занавеску, коснулся моего лица, но это было не единственное прикосновение. Я ощутил легкое, щекочущее ощущение чего-то мягкого и гибкого. Мои глаза медленно открылись, и я увидел их: тонкие, нежные веточки березы, все ещё стоящей в ржавом ведре, в углу моей спальни. Листочки, словно крошечные пальчики, легко скользили по моей щеке, рисуя невесомые линии. Береза, будто живое существо, тут же отреагировала на мое пробуждение, мгновенным движением. Ветки, точно как и вчера, словно испуганные, стремительно сжались, пытаясь спрятаться в тени самого темного угла комнаты. Листья, прежде игриво шевелящиеся, поникли, становясь похожими на сжавшиеся кулачки. Я не мог объяснить это явление ничем, кроме как словом "магия" и наука бы, наверное, покрутила пальцем у виска, объясняя это галлюцинациями или следствием переутомления. Но, теперь я знал, что это не так. Между нами абсолютно точно, существовала тонкая связь, какая то необъяснимая энергетическая нить, связывающая меня с этим деревом. Набравшись смелости, я повернулся к березе, разглядывая ее поближе. Она выглядела обычной, со своими тоненькими, бледно-зелеными листочками и изящным стволом. Однако, что-то в ней было особенное, нечто потустороннее, что каждый раз, заставляло меня чувствовать себя причастным к чему-то большему. – Меня Богданом зовут, – тихо произнес я, чуть удивившись собственной смелости. Это был мой первый разговор с березой. – Хотя, тебе, наверное, и так уже рассказали… – пробормотал я, смущённо отведя взгляд. Продолжая сидеть в кровати, я мельком оглядел комнату, стараясь найти что-нибудь, что могло бы выдать мой беспорядок. К счастью, ничего компрометирующего – никаких рваных носков, разбросанных вещей или остатков чипсов, свидетельствовавших о ночном перекусе. Я был доволен, потому что, мне было бы неловко перед моей необычной, зеленой собеседницей, если бы мой быт выглядел слишком неряшливо. Тишина висевшая в воздухе, изредка прерывалась тихим шелестом листьев березы. Это было удивительно, волнующе и, что ни говори, немного жутковато. – Тебя Златой зовут? – зачем-то поинтересовавшись уже известной мне информацией, я заметил, как ветки сделали лёгкий наклон вперёд, будто бы соглашаясь со мной. – Прикольно… – я выдохнул, посмотрев в белоснежный потолок. Не зная как продолжать диалог, и стоит ли мне вообще говорить с деревом, я резко и шумно спрыгнул с кровати, на прохладный деревянный пол. Берёзовые листья вновь зашуршали в углу и я понял, что напугал ее своим неловким движением. Повернувшись в ее сторону, я медленно прошел пару шагов вперед, останавливаясь у ее самого ствола. – Ты часто снилась мне… И всё ещё думаешь, что я смогу обидеть тебя? – шепнул я, дрожащим голосом, словно от холода. Слова звучали глупо, но я не мог сдержаться. Мне казалось, что она понимает меня. В этот момент я осознал абсурдность ситуации. Если бы моя матушка застала меня в этот самый момент, она бы, несомненно, забеспокоилась о моём ментальном здоровье. Мысль о звонке матери отвлекла меня от берёзы. Прошла неделя, и я понял, что нужно связаться с ней. Но разговор о возможном пророчестве, несомненно останется моей тайной. 8.30 – Почему я? – Это твоя квартира Лебедев. – Но, сестра же твоя! Воздух в квартире гудел от напряжения, словно перед грозой. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а в ушах звенело от несправедливости. Предложение Дарины, прозвучало колко, словно острый осколок стекла. Наш спор разгорелся из-за поездки в старый бабушкин дом, в небольшой деревне под Смоленском. Дарина, возомнившая себя новой Индианой Джонс, уже представляла себя за исследованием пожелтевших фолиантов, которые по моим воспоминаниям, хранились именно там. Она также втянула в это авантюрное приключение Ярослава. А мне, досталась роль одинокого сторожа, оставленного с березой, которая, по мнению Дарины, нуждалась в моей "защите от потусторонней магии". – Какая еще магия, Дарина?! – прорычал я. Мой голос срывался, а внутри все буквально кипело. Дарина, с уверенностью, достойной генерала, убеждала меня в обратном. – С тобой останется волшебная сумка, не будь трусом, Богдан. Ты же сам убедился, что магия существует! – её слова резали, как осколки. Она упорно ссылалась на недавний инцидент в лесу, который, лично я, предпочел бы забыть. Все это казалось абсурдом. – Они ищут Злату, а мы ее украли. Смекаешь? – слова брюнетки окончательно сбили меня с толку. Ярослав, наблюдавший за нашей сценой, тихо посмеивался, прикрывая рот рукой. Его беззаботная улыбка, только добавляла масла в огонь. Я понимал, что Дарина уже не отступит, и мне придется согласиться с ее планом, против своей воли. Я чувствовал нарастающее беспокойство… 9.00 Тридцать минут. Ровно тридцать минут непрерывной лекции о правильной технике взаимодействия с березой. Моя подруга и по совместительству, обладательница ногтей, способных поцарапать гранит, вложила в это столько страсти и убежденности, что я, честно говоря, усомнился в собственных познаниях в дендрологии. Спорить с Дариной было бесполезно: правое ухо пылало не столько от её напора, сколько от весьма ощутимых следов её "педагогического" подхода. Все просто началось с безобидной шутки. Я предложил отнести "проблемную" березу обратно в лес. Ошибка. Глубокая, стратегическая ошибка. Дарина, похоже, вовсе не шутила, когда говорила о дисциплине. – Лебедев, она моя сестра. Пожалуйста, включи мозги, – прошипела она, бросая на меня взгляд, который мог бы растопить арктические льды. Ярослав, в это время помогал ей с курткой, по всей видимости, уже давно привыкший к подобным наставлениям. Затем произошло событие, которое полностью изменило мою перспективу. Дарина протянула мне мешок, тот самый, из непонятной ткани. – Ты помнишь? – спросила она, наблюдая за моей реакцией. – Достаточно просто попросить его о помощи, и ты сможешь вытащить из него то, что тебе необходимо. Либо используешь шанс, чтобы спастись самому… Я не говорила тебе, но мешок может сработать как телепорт, если ты достаточно хорошо представишь в своей голове образ места, в которое нужно попасть. Учти, Лебедев, у тебя будет всего одна попытка в сутки. Вот так. Многофункциональный инструмент выживания. Телепорт с ограничением в одну попытку в день. Я, честно говоря, не ожидал такого неожиданного поворота событий. Вопросы висели в воздухе, а мое правое ухо продолжало гореть… 9.10 Страх, густой и липкий, окутывал меня, словно паутина. Я стоял перед дверью собственной спальни, словно перед пропастью, в которую вот-вот должен шагнуть. Дарина и Ярослав, вооруженные ключами от бабушкиного дома, уехали, оставив меня наедине с мучительной неопределенностью. Бабушкины рассказы об Аркадии и Виктории, о странных ритуалах и забытых книгах, всплывали в памяти обрывками, оставляя больше вопросов, чем ответов. Верил ли я в их существование, в возможность расколдовать сестру Дарины с помощью этих книг? Сомневался. Глубоко… 9.30 Внезапный звонок в дверь, раздавшийся из коридора, заставил меня подпрыгнуть. Сердце тут же заколотилось, как бешеное. Мешок, плотно прижатый к груди, отчего-то показался мне тяжелее пудовой гири, и я бросил его в приоткрытую туалетную комнату, чтобы освободить руки. На цыпочках, стараясь не скрипеть половицами, я подкрался к двери, и осторожно прильнул к глазку. Сердце замерло. – Мама? – выдохнул я, и мой голос предательски дрогнул. Дверь распахнулась. Мама. Ее теплое объятие, родной запах духов, на мгновение отогнали панику. Но через секунду, словно грациозная цапля, она плавно вошла в гостиную, а ее наблюдательный взгляд, заскользил по каждой детали. – Богдан, что за запах? – она присела на край дивана, изящно вытягивая длинные ноги. Седые волосы, доходившие до середины спины, были собраны в элегантный пучок, прикрытый маленькой черной шляпкой, словно вишенка на изысканном торте. В ее изящных пальцах покоилась тонкая, длинная трубка, изготовленная из темного, полированного дерева, с мундштуком из слоновой кости. Запах табака, дорогой и терпкий, смешался со сладковатым ароматом, который я чувствовал ещё с утра. Подумав о березе, я смущённо почесал затылок. – Освежитель… – невнятно пролепетав ответ, я остановился под ее подозрительный взгляд, возле дверей ведущих в мою спальню. Мама, пристально оглядела комнату, словно пыталась найти в её убранстве отражение моих раздумий, а после, наконец заговорила. Её голос зазвучал с лёгкой тревогой: – Богдан, мой дорогой, – начала она, – тебе скоро исполнится двадцать. – Два месяца, – подтвердил я кивком. – Этот рубеж, заставил меня серьёзно подумать о твоём будущем. Она сделала паузу, давая мне время переварить её слова. Её взгляд стал мягче, словно пронизанный заботой и, возможно, лёгким сожалением. Она продолжила говорить, но ее голос стал тише: – Я решила, что ты должен вернуться к учёбе, в Москву. Помнишь, как тебе пришлось бросить университет три года назад из-за финансовых трудностей? Я тогда, возможно, не совсем правильно оценила ситуацию, полагая, что ты справишься сам. И ты действительно проявил невероятную самостоятельность, найдя работу и обеспечивая себя. Я горжусь твоей выдержкой и целеустремлённостью, Богдан. Ты работал барменом, курьером, даже пробовал себя в качестве фрилансера, и это восхитительно! – мама тепло улыбнулась, заглядывая в мои глаза. – Но, мой мальчик, я понимаю, что это не то, чего ты действительно хочешь. Работа в кофейне, пусть даже престижной, с хорошим кофе и дружелюбными клиентами, – это не карьера. Это лишь способ выжить, а не жить полноценной жизнью, соответствующей способностям и амбициям… – Мама нетерпеливо, приглушённо постучала каблуком по паркету. – Без высшего образования твой потенциал будет сильно ограничен. Да, ты можешь зарабатывать, но потолок твоих возможностей будет значительно ниже, чем мог бы быть. Я не хочу, чтобы ты всю жизнь боролся за выживание, зарабатывая копейки и постоянно опасаясь увольнения или застоя в карьере. Ты заслуживаешь большего, Богдан. Я решила, все финансовые аспекты, – мама поднялась с дивана, и прошлась по гостиной комнате, из одного угла в другой. – Я оплачу тебе обучение, съем жилья в Москве, обеспечу тебе достаточное количество денег на жизнь, чтобы ты мог сосредоточиться на учёбе, а не на постоянной борьбе за существование. Она выдержала небольшую паузу, и остановившись рядом со мной, вновь заговорила: – Что ты думаешь об этом? Признаться я не думал. Все, о чем я мечтал в данный момент, чтобы она как можно скорее, как обычно упорхала по своим делам, не решив при этом заглянуть в мою спальню. Честно, я даже не представлял, как буду объяснять ей наличие живого дерева в съемной квартире. Мой неосознанный кивок, тут же вызвал на ее лице довольную улыбку. Мама осторожно обняла меня, прижимая к своей груди, словно маленького, плюшевого медвежонка. – Богдан это просто замечательно! – восклицала она, пока я продолжал переминаться с ноги на ногу, обдумывая все варианты развития событий. – Я схожу в уборную? Мне нужно зайти по пути на рынок за специями, ты не собираешься на улицу? Мы могли бы прогуляться вместе… Пока она выкрикивала фразы из ванной комнаты, я осторожно заглянул в спальню, чтобы проверить березу, и на всякий случай попросить ее быть тише. Прикрыв за собой дверь, я бросил взгляд в угол где она стояла, не обнаружив возле него ничего, кроме одинокого, пустого ржавого ведра…