Вторник. 21 июня. 00.00 Как вышло, что за срок чуть меньше месяца, я превратился из обычного работника дешёвого кафетерия, в предвестника тьмы, которому пророчило победить своего отца в смертельный схватке? Было ли это безумием? Сном? Или правдой, скрытой в тенях моего подсознания? Я не знал. Но страх и одновременно манящая сила гнали меня вперед, по пути, предначертанному древними письменами, к схватке, которая должна была определить судьбу всего сущего. Но увы, я всё-таки был слаб… Дарина, в страхе пряталась за моей спиной. Я вновь услышал ее шепот, который перемешивался с криками некромантов, корчащихся от порошка Ярослава. – Богдан, откажись от темной силы, это ловушка Германа, – брюнетка торопливо шептала, проглатывая по нескольку слов, отчего я не до конца мог разобрать то, что она говорит. – Но, без силы я не завершу превращение, – я сделал несколько шагов назад, пока Герман отвлекся на борьбу с Ярославом, давая мне возможность собрать свои мысли воедино. – Ты не темный маг! Это… – она выкрикнула фразу не успев закончить, потому что один из некромантов, буквально выросший за ее спиной, сжал ее горло, своими безжизненными, тонкими пальцами. Мое сердце бешено заколотилось. Ярость вскипела внутри, сметая остатки сомнений. Я должен был защитить Дарину, даже если это означало поддаться тьме, что так настойчиво звала меня. Герман торжествующе ухмыльнулся, наблюдая за происходящим. Ярослав, обессиленный, лежал на земле, не в силах помочь. – Вот и все, Богдан, – прозвучал в голове голос Германа. – Теперь ты мой! Резкая боль пронзила мое тело, словно тысячи игл вонзились в каждую клетку. Темная энергия заполняла меня, преображая, меняя саму мою суть. Я почувствовал, как глаза наливаются багровым светом, а руки покрываются черной паутиной вен. Сопротивляться было бесполезно. Моя воля таяла, словно снег под жарким солнцем, уступая место чужой, властной и неумолимой. Я попытался закричать, но из горла вырвался лишь хрип. Кожа горела, словно меня окунули в кипяток. Я почувствовал свое искаженное гримасой лицо, пылающие ненавистью глаза, и острые, как бритва, зубы. Мир вокруг померк, растворяясь в багровом тумане. Я ощущал, как моя человечность покидает меня, оставляя лишь жажду разрушения и хаоса. Новая, темная сущность завладевала моим разумом, моим телом, моей душой. Некромант, державший Дарину, отлетел в сторону, словно от удара невидимой силы. Я шагнул вперед, и земля под ногами задрожала. Герман отшатнулся, в его взгляде мелькнул испуг. – Невозможно… – прошептал он, но было уже поздно. Я обрушил на него всю мощь тьмы, что теперь бурлила во мне. Она вырвалась наружу, словно лава из вулкана, поглощая все на своем пути. В глазах потемнело, а мир вокруг исказился, превращаясь в хаотичный вихрь теней и призрачных образов. Он попытался сопротивляться, выставив руки вперед, но моя тьма оказалась сильнее. Его лицо исказилось от боли и ужаса, когда ярость поглотила его целиком. Я видел, как его свет постепенно угасает, заменяясь пустотой и отчаянием. Дарина, освободившись от мертвой хватки, упала на колени, кашляя и хватая ртом воздух. Я подошел к ней, протягивая руку, но остановился, не решаясь прикоснуться. Кто знает, что я теперь такое и не причиню ли ей вред. За моей спиной послышалось движение. Обернувшись, я тут же отлетел в сторону, пораженный мощным ударом темной силы. Герман, стоял невредимый, с поднятыми вверх руками, от которых казалось бы, по всему пространству исходили черные нити, словно щупальца дьявольского кальмара. Злобный, восторженный смех отскакивал от металлических стен, отчего казалось, будто бы Герман находился одновременно повсюду. Я попытался подняться, но каждая мышца кричала от боли. Его сила, будто липкая паутина, сковала меня, не давая пошевелить и пальцем. Герман торжествовал, в его глазах плескалась безумная радость. Он приближался, словно хищник, предвкушающий скорую добычу. – Неужели ты думал, что сможешь меня остановить? – прошипел он. Его голос сочился ядом и презрением. – Я слишком долго ждал этого момента. Сила, которую я обрел, безгранична! Я собрал последние силы, пытаясь сопротивляться темной магии, но все было тщетно. Герман поднял руку, и черные нити с новой силой сдавили меня, лишая возможности дышать. Внезапно, яркая вспышка света озарила помещение. Герман закричал от боли, его темная магия, на миг начала рассеиваться, и я почувствовал, как сковывающие меня нити ослабевают. Появилась Она. Светлая энергия, окружавшая женщину, отталкивала тьму, словно огонь воду. Она влетела в помещение как фурия, но плавность ее быстрых движений поражала. Высокая, длинноволосая – она подобно Дарине, подняла над головой руки, создавая большую сферу наполненную воздухом. Не долго думая, женщина направила ее в Германа. Сфера, казалось, поглотила Германа целиком, окутав его, словно коконом. Он забился в ней, словно дикий зверь в клетке, не в силах вырваться наружу. Его крики стали приглушенными, а тьма, окружавшая его, начала отступать, словно испуганный зверь. Женщина не сводила с него глаз. Ее лицо выражало решимость и одновременно сострадание. Она знала, что этот процесс будет бесполезным, но он даст нам время восстановить свои силы. Она видела ту тьму, которая окутала Германа, и понимала, что только свет может ее победить. Сфера начала сжиматься, концентрируя в себе энергию. Женщина продолжала контролировать процесс, направляя энергию таким образом, чтобы задержать его как можно дольше. – Сосуд, – прокричала она с воздуха и я поднял, что ее фраза была адресована мне. – У меня его нет, мы ещё не нашли… – я крикнул как можно громче, закашлявшись от того, что чуть не сорвал голос. Женщина продолжала: – Сосуд… он у тебя, я чувствую его энергию, – темноволосая женщина взмахнула белоснежными крыльями за своей спиной. Кем же она была? Неужели ангелом? – Я не понимаю, о чем вы говорите! – снова крикнул я, но женщина, казалось, не слышала. Она медленно опустилась на землю, и ее взгляд не отрывался от меня. В ее глазах читалась какая-то неземная мудрость и одновременно отчаяние. – Не лги мне, смертный, – прозвучал ее голос уже ближе, и в нем появились металлические нотки. – Сосуд у тебя. Отдай его мне. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то подсказывало мне, что спорить с ней бесполезно. Медленно, боясь сделать резкое движение, я прощупал карманы на своих джинсах, почувствовав в одном из них, что-то необычное. Через секунду, моя рука вытащила небольшую цепочку, с кулончиком в виде луны. Ту самую, которую мне подарила мама перед отъездом в Москву, добросердечно стерев мне перед этим всю память. Мои брови поползли наверх. – Да ладно… Тихий вздох облегчения сорвался с губ женщины, когда взгляд ее упал на кулон. Она протянула руку, и я, не раздумывая, вложил в ее ладонь этот драгоценный сосуд. В тот самый миг, как ее пальцы коснулись металла, ослепительная вспышка разорвала тьму вокруг нас, наполнив комнату неземным сиянием. – Мама… Голос Дарины, словно хрупкий колокольчик, прозвенел в тишине. Женщина на мгновение оторвала взгляд от кулона, устремив его на дочь. – "Мама"? Изумление сковало меня. Я полагал, что Виктория, согласно древнему пророчеству, давно покинула мир живых, оплакивая утрату дочери. Но, я и представить себе не мог, что она вознесется до ангельских высот и станет нашим союзником в грядущей битве против моего отца. В глазах Виктории плескались слезы, смешанные с нескрываемой радостью. Она бережно сжала кулон в руке, словно боясь, что он вновь исчезнет. Свет, исходящий от артефакта, постепенно угасал, оставляя после себя лишь теплое, успокаивающее свечение. – Дарина… моя девочка, – прошептала Виктория, протягивая руку к дочери. – Я так долго ждала этого момента. Дарина, словно зачарованная, сделала шаг навстречу матери. В ее глазах отражалось недоверие и надежда. Она протянула руку в ответ, и их пальцы соприкоснулись. В этот миг я почувствовал, как комната наполняется незримой энергией. Связь между матерью и дочерью была настолько сильной, что казалось, будто само пространство вокруг нас вибрирует. Тем временем армия нежити, словно ядовитые грибы после дождя, расползалась перед нами, грозя поглотить все живое. Решение обрушить шквал атак с разных сторон, рассеять тьму совместными усилиями, возникло мгновенно. Мы разделились, занимая позиции, словно шахматные фигуры, готовящиеся к решающему ходу. Дарина и ее мать, словно воздушные феи, использовали свою силу воздуха. Они обрушили на некромантов незримые ураганы, валили чудовищ на землю, где те, ударяясь о бетон, рассыпались на части. Ярослав, обратившись вороном-вестником смерти, камнем падал с небес, выклевывая глаза мертвецам и сбивая их с ног взмахами угольно-черных крыльев. Я же, призвав лунных волков – десяток хищных теней, – бросил их в самое пекло, на некромантов, и те, презрев страх, ринулись в смертельную схватку, вгрызаясь в плоть заклинателей тьмы. Внезапно, сфера, что сковывала магию Германа, рассыпалась мириадами осколков, словно хрупкое стекло, и тут же исчезла, растворившись в небытие. Мать и дочь, словно ведомые незримой нитью, одновременно обернулись к колдуну, обнажив свои бушующие гневом оскалы. – Что за диво ко мне явилось, – протянул Герман с напускной ленью. – Сама Виктория, снизошла к нам с небес. Неужели тоска по мне, все же расколола твое сердце? Мой отец разразился хохотом, от которого воздух вокруг нас задрожал, наполнившись зловещей жутью. – Тебе показалось мало единожды познать объятия смерти? Не терпится повторить? – Мне не терпится уничтожить тебя, отродье! – прокричала Виктория, вновь взмывая в воздух. Поднявшись достаточно высоко, она заговорила на не знакомом мне языке, выкрикивая слова из какой-то мантры. Подобно тени, Герман заметался из стороны в сторону, и мне показалось, что ещё немного, и тьма разорвет его на части, подобно лопнувшему воздушному шарику. Он пытался отбиваться от нее, направляя темно фиолетовые лучи в воздух, но женщина ловко уворачиваясь, продолжала произносить заклинание. – Остановись…! – Герман взревел от бессилия, его голос исказился, превращаясь в утробное рычание. Земля под нашими ногами начала дрожать, а в воздухе запахло озоном и гарью. Виктория, казалось, не замечала этого. Ее глаза горели яростным пламенем, а голос становился все громче и мощнее. Внезапно, вокруг нее вспыхнул ослепительный свет, сотканный из энергии. Герман зашипел, отшатнувшись, но было поздно. Луч пронзил его насквозь, заставив застыть на месте, словно парализованного. Тьма вокруг него начала рассеиваться, обнажая его истинную, искаженную злобой личину. Виктория, закончив заклинание, камнем рухнула вниз, оказавшись прямо перед Германом. В ее руке появился сверкающий талисман в виде луны, сотканный из того же света, что испепелил его тьму. Это был тот самый кулон, который все это время находился вместе со мной. – Всё кончено для тебя, – проговорила женщина еле слышно, прикоснувшись подвеской к области его сердца. Хрип вырвался из горла Германа, и в то же мгновение его объяло пламя, превратив плоть в прах, пожираемый огнем. Вся нежить, с которой мы сражались, исчезла словно по негласному сигналу, последовав за Германом в мир, откуда им больше не суждено было вернуться. Я рухнул на леденящий бетон, обессиленный. Неужели это финал? Мой отец, встреча с которым была главной мечтой с моего осознанного возраста, обернулся моим злейшим врагом, угрожающим жизням близких мне людей. Что ждет меня дальше? Он повержен, но что теперь со мной? Я абсолютно не желал унаследовать его мощь. Моей единственной мечтой была тихая и мирная жизнь. Черт возьми, я бы с радостью вернулся к работе в моей кофейне на неполный день и жил бы в скромной квартирке до конца своей жизни. Главное – чтобы во всем этом, больше не было места магии. Внезапно за спиной отчетливо щелкнуло, как будто кто-то играл с электричеством. Затем, в поле зрения возникли моя мама, Аркадий Павлович и Злата. Мое удивление было сложно скрыть. Превозмогая слабость, я с трудом поднялся на ноги и пошел к ним навстречу. Воскресенье. 10 августа. Солнечные лучи щедро освещали живописную поляну, усыпанную цветами. В воздухе кружились бабочки и другие насекомые, а благоухание цветов смешивалось с аппетитным запахом жареных сосисок, которые Ярослав готовил на гриле в тени раскидистого старого дуба. Со стороны могло сложиться впечатление, что перед вами обычные жители города, решившие устроить пикник на лесной опушке в теплый летний день. Но, за этой идиллической картиной скрывалось нечто большее. В действительности, эта лесная поляна стала местом встречи светлых магов, среди которых были Дарина, Злата и Аркадий Павлович. К нам присоединилась и Виктория, архангел, спустившийся с небес, чтобы провести время со своими дочерьми. Ярослав, не то мальчик, не то птица, и я – маг-полукровка, принадлежащий к светлой стороне. Да, вам не померещилось, я и впрямь светлый маг! И теперь это не просто слова, а факт, скрепленный самой судьбой. Ведь сегодня, в день моего двадцатилетия, магия, наконец, признала меня официально… Месяц назад. В тот день, когда между нами и моим отцом совершилась решающая битва, моя мама, внезапно появившаяся на той заброшенной фабрике, рассказала мне удивительную историю, которая полностью поменяла мое внутреннее состояние. Она рассказала мне, что мои бабушка и дедушка, являющиеся вождями клана Луны, клана вмещающего в себя колдунов и магов темной силы, на самом деле не были мне родными. Эти люди также, не были родными и для Германа. Много веков назад, они приютили осиротевшего мальчика из клана светлых магов. Вместо того, чтобы вернуть его обратно в клан к светлым, бабушка, проникшись к нему любовью, и вырастила как сына, мечтая о его браке со светлой волшебницей. Они надеялись примирить кланы Луны и Солнца, скрывая истинное происхождение Германа. Но, судьба оказалась прозорливой, всевидящей, и неизбежно карающей. Из-за того, что Герман будучи светлым магом, с самого детства изучал темную магию, его сердце покрылось слоем тьмы. Из года в год, эти слои накладывались друг на друга, увеличиваясь в геометрической прогрессии. И то, что он совершенствовался все больше, превращало его в безжалостного, холодного темного мага, который был в состоянии поглотить собственное сердце, чтобы вновь не стать тем, кто стоит на светлой стороне. Услышав это, я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Все, что я знал о своей семье, о своем происхождении, оказалось ложью. Мой отец, был не тем, кем казался. Он был жертвой обстоятельств, человеком, чья судьба была искажена чужими желаниями. Мама продолжала говорить. Ее голос дрожал от волнения. Она рассказала, что истинная причина вражды между кланами Луны и Солнца была забыта в веках. Но ложь, на которой держался клан Луны, только усугубляла ситуацию. Я вспомнил, как смотрел на своего отца, который сражался со мной, и видел не только темного мага, но и сломленного человека. Он был пешкой в чужой игре, который теперь заплатил за чужие грехи. Я должен был остановить его, прежде чем тьма поглотит его окончательно. Я должен был напомнить ему о свете, который когда-то жил в его сердце. Сейчас я понимал, что истинная битва происходила не между мной и моим отцом, а внутри него самого. – Ты бы не смог ему помочь, – проговорила Виктория, возникнув рядом словно из ниоткуда. Она протянула раскрытую ладонь, и я увидел в ней свой лунный кулон. – Разум твоего отца давным-давно поглотила тьма. В своем стремлении спасти его, ты потерял бы самого себя. Богдан, ты все ещё хочешь разделить его участь? Кулон в ее ладони словно ожил, заискрился, забился, как серебряная рыбка, брошенная на раскаленную сковороду. Я лишь отрицательно покачал головой. – Тогда, коснись сосуда, отдай ему всю ту тьму, что скопилась внутри тебя… Наши дни. – Ты уверена? – я вновь прижал девушку к себе, с нежностью скользнув рукой по ее спине. От ее волос по-прежнему исходил терпкий, обволакивающий аромат леса. Злата улыбнулась, и в этом мгновении казалось, будто она сама соткана из солнечного света. – Лес давно стал моим домом, к тому же… – она бросила теплый взгляд в сторону Виктории, стоявшей неподалеку. – Мама всегда рядом. Утром она согревает меня солнцем, а ночью превращается в далекую звезду. А вы… просто навещайте меня почаще, хорошо? Я кивнул, все еще ошеломленный решением Златы, ее желанием вновь стать березой и навеки остаться в лесу. Но нас, безусловно, согревала мысль, что теперь, когда проклятие рассеялось, она обрела свободу перевоплощения. В любой момент Злата могла передумать, сбросить с себя листву и вернуться к нам той самой, обычной, прекрасной девчонкой. Дарина не показывала грусти, а лишь подтрунивала, грозясь прокрасться в лес темной ночью и выкрасть березу, словно в тот раз – поселив ее прямо в моей спальне. Я вспомнил то утро, когда, проснувшись, обнаружил дерево в своей комнате, и невольная улыбка тронула мои губы. Ребята разбрелись по поляне, оставляя меня наедине со Златой. За всеми этими приключениями, у меня совсем не было времени, чтобы извиниться перед девушкой. Усевшись, на залитую солнцем траву, она подвинулась ближе, уложив свою голову на мое плечо. – Злата, – начал я, тщательно подбирая слова, словно ограняя драгоценный камень. – Прости меня. В поезде я напугал тебя… Да и до этого вел себя, признаться, не самым лучшим образом… Она приподняла голову, и на ее лице вновь расцвела улыбка, теплая и искренняя, как первый луч весеннего солнца. – Ты открывал в себе новое. Я понимаю, как тяжело, когда привычный мир рассыпается на осколки. Я не виню тебя… ты хороший, Богдан. Ее слова, словно мягкое облако, опустились на мое сердце, принося долгожданное облегчение. Порывшись в небольшой сумочке, висящей на ее плече, она вытащила из нее небольшой черный блокнот, тот самый, который неоднократно пыталась передать мне. – Вот, – прошептала она, словно боясь, что слова разлетятся и нас подслушают. – Возьми. – Так что же там? – Я вспомнил, как передавал этот блокнот Ярославу, надеясь, что он расшифрует замысловатые знаки, начертанные Златой. Но, похоже, тайна так и осталась неразгаданной. – Честно говоря… – В голосе девушки прозвучало легкое кокетство, – обычные мысли, рожденные от скуки. Я хотела привлечь твое внимание, окутать тебя флером загадочности, но похоже… – Злата бросила взгляд в сторону компании друзей, расположившейся неподалеку от нас, – похоже, в твоих мыслях уже поселилась другая. Брюнетка улыбнулась, подставляя лицо ласковым лучам солнца. В ее улыбке читалось спокойствие и умиротворение. Я опешил. – Другая? Ты что, говоришь о Дарине? Девушка рассмеялась, и этот смех, чистый и звонкий, словно серебряный колокольчик в лесной тишине, эхом отозвался в моей душе. – С днем рождения, Богдан! Береги себя… И никогда, слышишь? Никогда не позволяй теням сомнений вновь омрачить твой разум! Всё хорошо, что хорошо кончается, но… Все ли закончилось на самом деле?