— Ой, смотрите, он всё еще дышит! — радостно воскликнула Лера, прильнув ухом к груди мужчины, пока Андрей укладывал его на стальной разделочный стол в хвосте салона. — Светлана Сергеевна, он делает «буль-буль» в груди! Можно мне попробовать вырезать кусочек легкого, пока оно еще работает?

Светлана Сергеевна, которая в этот момент внимательно изучала содержимое кожаного портфеля, медленно подняла взгляд. В её глазах не было ни капли сочувствия, лишь расчетливый интерес педагога.

— Лера, дорогая, мы же обсуждали приоритетность органов. Сначала идет подготовка, затем — основные мышечные группы, и только в конце, в качестве десерта, мы переходим к внутренним органам. Спешка ведет к неопрятности, а неопрятность — к плохим оценкам. Но, учитывая твое рвение, я разрешу тебе сделать первый надрез на диафрагме под присмотром Андрея.

Дети замерли в предвкушении, облепив стол плотным кольцом. Максим, всё еще в своей синей футболке, теперь полностью перепачканной в багряном, с жадностью разглядывал бледную кожу жертвы. Он заметил, как пальцы мужчины совершили едва заметное, судорожное движение. Это вызвало у детей приступ коллективного хихиканья; они начали переглядываться, а затем, словно по команде, синхронно ткнуть в него пальцами, проверяя реакцию.

— Смотрите, он пытается нам что-то сказать! — закричал Коля, с силой наступив ботинком на кисть руки мужчины. — Может, он хочет попросить прощения за то, что не взял с собой больше сладостей?

— Какой ты внимательный, Коля, — усмехнулась Светлана Сергеевна, подходя к столу и аккуратно поправляя складку на своей блузке. — Но в нашей школе этикета молчание гостя считается признаком согласия с правилами заведения. Андрей, подготовь соль и перец, чтобы мясо не было пресным. Мы же не варвары, чтобы есть сырым, если есть возможность обжарить кусочки на плитке.

Андрей молча кивнул и достался из под сиденья компактную газовую горелку и небольшую сковородку. Запах паленого металла и разогретого масла начал медленно вытеснять аромат «Лесных ягод», создавая в салоне странную, почти домашнюю атмосферу. Дети, до этого бегавшие кругами, теперь дисциплинированно выстроились в очередь, сглатывая слюну. Их глаза блестели от возбуждения, а лица, измазанные в крови, в полумраке автобуса казались масками каких-то первобытных существ.

Лера, следуя указанию педагога, с осторожностью приставила нож к диафрагме. Она действовала сосредоточенно, высунув кончик языка. Когда лезвие вошло в плоть, мужчина издал тонкий, свистящий звук, похожий на сдувающийся шарик. Дети синхронно прыгнули от восторга, зааплодировав. Максим, не выдержав, схватил с пола оброненный портфель и с силой швырнул его в сторону, просто чтобы услышать грохот, который перекрыл бы остатки человеческих стонов.

— Так, первая порция — для тех, кто лучше всех вел себя во время поездки, — объявила Светлана, глядя на своих подопечных. — Катя, ты сегодня была очень сдержанной, почти не кричала. Подойди.

Катя подошла к столу с достоинством маленькой принцессы, несмотря на то что её белая блузка теперь напоминала полотно абстракциониста, залитое багряными пятнами. Она аккуратно приняла из рук Андрея первый обжаренный кусочек, который тот ловко перевернул на сковородке. Мясо шипело, выпуская густой, сладковатый аромат, от которого у остальных детей закружилась голова. Катя медленно, с почти религиозным трепетом, отправила кусочек в рот, закрыв глаза от удовольствия.

— М-м-м, Светлана Сергеевна, он такой нежный! — прошептала девочка, слизывая капельку жира с губ. — Намного вкуснее того дедушки, которого мы встретили в прошлом месяце. Тот был какой-то жесткий, как старая подошва.

— Конечно, дорогая, — мягко ответила Светлана, удовлетворенно кивнув. — Этот мужчина, судя по всему, вел сидячий образ жизни, работал в офисе. Мягкие ткани, минимум физических нагрузок. Это делает продукт более однородным. Запомните, дети: образ жизни жертвы напрямую влияет на органолептические свойства мяса. Это важная часть нашего курса по диетологии.

Пока дети, один за другим, подходили к горелке, Антон продолжал вести автобус по лесной дороге, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Ему нравилось это время — время сытости и тишины, когда агрессия детей сменялась сонным довольством. Он видел, как Максим и Коля, забыв о своей вражде, теперь сидели плечом к плечу, жадно деля один кусок, и как Лера с аппетитом грызла что-то, что Андрей только что снял с кости.

— А кто будет делить язык? — вдруг подал голос Коля, чьи щеки были раздуты от кусков мяса. — Я хочу язык! Светлана Сергеевна, вы обещали, что язык достанется тому, кто лучше всех запомнил строение лимфатической системы!

Светлана Сергеевна обвела группу спокойным взглядом, и дети мгновенно притихли, осознав, что сейчас начнется экспресс-опрос. Она любила этот момент: когда жажда еды переплеталась со страхом перед плохой оценкой. Мужчина на столе, чьи глаза уже затянулись белесой пеленой, дернулся в последний раз, когда Андрей аккуратно приподнял его голову, чтобы обеспечить лучший доступ к нижней челюсти. Этот финальный спазм вызвал у детей приступ коллективного хохота — им казалось забавным, что «еда» пытается сопротивляться даже в состоянии почти полной дезинтеграции.

— Хорошо, Коля, — ласково произнесла педагог. — Опиши мне функцию селезенки, и язык будет твоим. Остальные — внимательно слушайте, это повторение материала перед завтрашним зачетом.

Пока Коля, заикаясь от волнения и предвкушения, перечислял функции органа, Андрей методично работал скальпелем. Он действовал с хирургической точностью, отсекая лишнее и оставляя только самые ценные части. Он не просто помогал детям питаться, он создавал из этого своего рода гастрономический театр. Каждый срез сопровождался коротким комментарием о том, как правильно отделять мышцу от кости, чтобы не оставить лишних жилок.

— Селезенка... э-э... она очищает кровь от старых эритроцитов! — выкрикнул Коля, едва не подавившись куском щеки. — И еще она хранит запас лейкоцитов для иммунитета!

Светлана Сергеевна одобрительно кивнула, и Андрей, с легкой улыбкой, протянул мальчику обжаренный до золотистой корочки язык. Коля вцепился в него, как в величайший трофей в своей жизни, и с жадностью зажмурился. Остальные дети, хоть и разочарованно вздохнули, тут же вернулись к своим порциям, сосредоточенно пережевывая плоть. В салоне воцарился странный, почти благоговейный шум: чавканье, приглушенные обсуждения вкуса и редкий, металлический звон инструментов, которыми дети продолжали исследовать остатки тела.

— Посмотрите, как он изменился в цвете, — заметила Лера, тыча пальчиком в бледную, почти серую кожу на животе мужчины. — Теперь он похож на старую простыню. Светлана Сергеевна, а почему он перестал двигаться? Он что, совсем-совсем уснул?

Светлана Сергеевна подошла к столу, задумчиво потирая подбородок. Она посмотрела на то, что осталось от жертвы, с легким оттенком разочарования — процесс закончился слишком быстро, активная фаза обучения подошла к концу.

— Видишь ли, Лера, наш гость достиг состояния полной энтропии. Его биологические ресурсы исчерпаны, а нервная система больше не способна передавать сигналы. Это называется смертью. Для нас же это означает, что материал перешел в стадию хранения. Андрей, подготовь пакеты для отходов, мы не можем везти этот мусор до самой базы.

Андрей молча вытащил из-под сиденья плотные черные мешки для строительного мусора. Он начал методично сгребать в них всё, что больше не имело гастрономической ценности: обрывки одежды, кости, которые оказались слишком мелкими для грызения, и те части, которые Светлана Сергеевна сочла «несоответствующими стандарту качества». Дети с любопытством наблюдали за этим процессом, иногда пытаясь засунуть в мешок свои окровавленные салфетки или обрывки бумаг из портфеля.

— Так, все встали с мест, — скомандовала Светлана, возвращаясь к своему обычному учительскому тону. — Коля, вытри рот, ты выглядишь как свинья у корыта, а это недопустимо в нашем коллекстве. Максим, собери все ножи и передай их Андрею на стерилизацию. Мы не хотим, чтобы в следующий раз мясо прогоркло из-за плохой гигиены инструментов.

Дети, всё ещё пребывая в состоянии сытого оцепенения, начали неохотно подчиняться. Максим, который до этого с гордостью разглядывал свои «трофеи» на пальцах, аккуратно сложил скальпели в металлический лоток. Он чувствовал себя взрослым и важным, почти настоящим хирургом. Это чувство превосходства было для него самым сладким десертом в этой поездке.

— Антон, как далеко до базы? — спросила Светлана, подходя к водительскому сиденью. — Дети сегодня очень старались, им нужен полноценный отдых и, возможно, что-нибудь сладкое к чаю.

— Еще минут двадцать, если дорога не размоет, — отозвался Антон, ловко объезжая глубокую выбоину. Он взглянул в зеркало, и его глаза блеснули от удовольствия, видя, как дети, обмазанные кровью и жиром, начали медленно засыпать, привалившись друг к другу. — В лесу сейчас тихо, только птицы поют. Идеальное время, чтобы стереть все следы нашего визита.

Светлана Сергеевна удовлетворенно кивнула и повернулась к классу.

— Итак, дети, перед тем как мы покинем автобус, проверим, всё ли мы собрали. Андрей, ты проверил содержимое карманов? Неужели мы оставили что-то ценное в этой куче мусора?

Андрей, который в этот момент затягивал узел на черном мешке, содержавшем остатки скелета и ненужной кожи, выудил из кармана своей куртки небольшую золотую обручальная полоска.

— Вот, нашел в складках брюк. Видимо, соскользнуло, когда Максим делал первый надрез.

— Ой, колечко! — пискнула Лера, просыпаясь от общего оживления. — Можно мне? Пожалуйста, Светлана Сергеевна, оно такое красивое!

— Конечно, Лерочка, — Светлана Сергеевна мягко забрала кольцо из пальцев Андрея и, едва взглянув на него, протянула девочке. — Это будет наградой за твое любопытство. Только помни: вещи из «библиотеки» достаются нам по праву сильного, но распределяются по праву справедливости.

Лера с восторгом надела золотой ободок на свой маленький палец. Кольцо было слишком велико и постоянно соскальзывало, но девочка счастливо хихикала, любуясь тем, как золото блестит на фоне её запекшейся, коричневатой кожи. Она прижалась щекой к плечу спящего Коли, который всё ещё жевал остатки языка, и с мечтательным видом уставилась в окно. За стеклом мелькали серые стволы берез, сливаясь в однообразную стену, отделяющую их уютный, пропахший железом салон от внешнего мира.

Автобус тем временем мягко затормозил у старого, заросшего малинником ангара, который служил им временной базой. Антон выключил зажигание, и в салоне воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым сопением сытых детей. Андрей, аккуратно придерживая черные пакеты, чтобы те не порвались, вышел первым и распахнул двери. Свежий лесной воздух ворвался внутрь, смешиваясь с запахом жареного мяса и дешевого освежителя «Морской бриз».

— Выгружаемся, — скомандовал Антон, потягиваясь в кресле. — Андрей, выноси «мусор» в яму. Светлана Сергеевна, помогите детям спуститься. Не забудьте собрать все салфетки и обрывки газет с пола, чтобы в салоне не осталось даже намека на то, что здесь проходил обед.

Андрей с привычной легкостью вынес пакеты в глубокую яму, замаскированную под старый компостный накопитель, и сбросил их туда с глухим, влажным звуком. Он не чувствовал брезгливости — для него это была просто рутина, как вынос мусора в городской квартире. Повернувшись к автобусу, он увидел, как дети, всё ещё пребывая в состоянии сытого транса, медленно вываливались из красного салона на траву. Они выглядели как странная компания туристов, если не считать того, что каждый из них был густо раскрашен багряным.

Светлана Сергеевна шла последней, аккуратно придерживая Леру за руку. Девочка, всё ещё любуясь золотым кольцом на пальце, пыталась стереть с ладошки засохший сгусток крови, но тот уже намертво прилип к коже.

— Лерочка, не три так сильно, — мягко заметила воспитательница. — Мы сейчас зайдем в дом, и ты сможешь принять ванну. Гигиена после трапезы — это такая же важная часть культуры, как и умение пользоваться ножом.

Внутри ангара, за фальш-стеной из старого кирпича, скрывался уютный, обставленный с неожиданным вкусом жилой блок. Там была маленькая кухня с плитой, несколько аккуратных кроватей с однотонным бельем и огромная библиотека, где соседствовали учебники по биологии и атласы по анатомии. Дети, едва переступив порог, мгновенно преобразились: сонливость сменилась привычным домашним шумом. Они начали разбредаться по своим местам, обсуждая, чей кусок был сочнее и кто из них точнее всего повторил движение скальпеля.

— Антон, забудь про отдых на сегодня, — раздался голос Светланы из кухни, где она уже ставила чайник. — Завтра нам нужно будет сменить маршрут. Этот лес стал слишком «выхоженным». Нам нужны новые тропы, новые лица. Возможно, стоит проверить дорогу к северному поселку, там сейчас сезон сбора ягод, и одинокие путники часто теряются в зарослях.

— Северный поселок — это затея интересная, — отозвался Антон, снимая кепку и с наслаждением потирая затылок. — Там дороги разбиты, зато людей много, и все они такие доверчивые, когда видят красный автобус с детьми. Думают, что мы какая-нибудь экскурсионная группа или заблудившиеся школьники.

Андрей в это время заканчивал уборку в салоне, методично протирая ковролин специальным раствором, который полностью уничтожал любые следы ДНК. Он работал молча, с профессиональным спокойствием, пока дети в доме начали устраивать настоящую свалку. Коля и Максим, вдохновленные сегодняшним успехом, пытались выяснить, чья техника нарезки была более эффективной, и в пылу спора едва не свалили тяжелый стеллаж с медицинскими справочниками.

— Тише, тише, маленькие хищники! — ласково, но с оттенком стальной строгости произнесла Светлана Сергеевна, выходя из кухни с подносом, на котором дымились чашки с ароматным чаем и тарелка с домашним печеньем. — Кто будет шуметь, тот завтра получит самую маленькую порцию из тех частей, что мы оставим в морозильнике.