Глава 5.

Ардовский смотрит на меня, сунув руки в карманы, и его взгляд такой острый, такой изучающий, что мне хочется отвернуться.

— Не верю, что ты чувствуешь себя виноватым, — бормочу я.

— Не чувствую, — соглашается он. — Но ты до сих пор злишься. Я уже начинаю думать, что и правда что-то натворил. На что ты так сильно обижена, Поля?

— Не называй меня Полей, — цежу я.

— Окей. — Ардовский терпеливо вздыхает. — Пусть будет Полина. Что не так, Полина? Я понимаю, если бы я тебя бросил беременную, как это сделал какой-то козел после меня. Но у нас все было взаимно, разве нет? Мы оба получали удовольствие, вот и все. И ты с самого начала знала, что я скоро уеду.

— Откуда?! Ты мне ни разу не говорил, что ты тут ненадолго.

— Ты же знала, что я футболист, знала, где я играю.

— Я понятия не имела, где ты играешь, — устало говорю я. — Я просто была влюблена в тебя по уши, вот и все. Мне было плевать, чем ты занимаешься.

Он недоверчиво усмехается.

— Да ладно? Еще скажи, что не гуглила про меня информацию.

— Нет, конечно.

Ардовский вытаскивает руки из карманов, а потом снова их прячет. Откашливается, будто хочет что-то сказать, но не говорит. Кажется, в его непрошибаемой уверенности возникла небольшая трещина.

— Ну… тогда, прости?.. — наконец роняет он. — Кстати, я потом искал тебя, когда приезжал летом. Даже у мамы твой номер взял, но он оказался отключенным. Ты, видимо, поменяла его, когда переехала.

— Какая поразительная настойчивость для того, у кого все это время была девушка в Краснодаре, — ядовито говорю я.

Ардовский вздрагивает, в глазах появляется легкое смущение, которое тут же сменяется вызовом.

— А говоришь, не искала про меня информацию в интернете, — насмешливо говорит он.

— Не искала. Это твоя мама мне сказала. Надеюсь, что ты на этой девушке хотя бы женился. Хоть какой-то бонус за твои измены.

— Нет, женился я в итоге на другой, — говорит Вадим и едва заметно усмехается. — Приятно, что тебя все еще интересует моя личная жизнь, Полина.

— Не интересует.

— Скучала по мне?

От его наглости перехватывает дыхание.

— Вадим, — говорю я ласково, хотя внутри кипит ярость. — Я через несколько месяцев забеременела от другого. Похоже на то, что я скучала?

У него едва заметно дергается мускул на щеке, но он выдает широкую ухмылку.

— Одно другому не мешает. Я вот скучал по тебе.

— В таком случае мне безумно жаль твою бывшую девушку. И жену тоже жаль, — отрезаю я.

— Ты изменилась, — задумчиво говорит Ардовский, снова обводя меня взглядом, от которого по всему телу пробегают мурашки.

— Ты уже это говорил, — сухо отвечаю я и отворачиваюсь, давая понять, что разговор окончен.

С поля к нам бежит запыхавшийся раскрасневшийся Даня.

— Вадим! Я сделал двадцать пять отжиманий вместо двадцати! — кричит он.

— Красавчик. — Ардовский дает ему пять, и мой сын радостно отбивает его ладонь.

В моей груди ворочается смутное раздражение.

Даня не любит чужих. Долго привыкает к людям.

Прошло полгода, прежде чем у него в классе появились друзья, потому что он далеко не сразу готов открываться и общаться.

Почему тогда к Ардовскому он так тянется? Неужели и правда чувствует что-то?

Или это просто Ардовский включает свое сумасшедшее обаяние, пытаясь перетянуть Даню на свою сторону?

Но зачем?

— Ты решила насчет футбола? — спрашивает Ардовский, когда Даня убегает в раздевалку.

— Еще нет.

— Если вопрос в оплате занятий, то не парься. Я взял этот клуб под свою финансовую опеку, все занятия и поездки для детей будут бесплатными, форму тоже закупаем за мой счет. Летом еще заменим покрытие на поле, и отремонтируем все помещения. Так что клуб будет просто конфетка.

— Откуда такая щедрость? — язвительно спрашиваю я, старательно скрывая удивление.

— Поля, — улыбается Ардовский. — Для меня это копейки.

— Ты подпольный миллионер?

— Скорее миллиардер, — пожимает он плечами. — И почему подпольный? Я успешный футболист с хорошими контрактами. Я не скрываю своих доходов. Последний контракт у меня был на тридцать миллионов в год.

— Тридцать миллионов рублей? — удивляюсь я.

— Долларов, — усмехается он.

Даже так…

— Э… рада за тебя, — неуклюже говорю я.

Никогда не думала, что Вадим Ардовский богат.

В моей голове спорт никогда не был связан с деньгами.

Но теперь мне, наверное, чуть больше понятно, почему Ольга Викторовна так старалась не подпустить меня к своему сыну. Почему так требовала аборт и почему обвиняла меня в том, что я дрянь и проститутка, которая специально легла под ее драгоценного мальчика.

Она боялась, наверное, что я буду претендовать на деньги Вадима. И я, и наш будущий ребенок.

Мы виделись с ней сразу после моего возращения в город. Почти два года назад.

Случайно пересеклись в супермаркете.

— Здравствуй, Полиночка, — проговорила она тогда, цепко меня разглядывая. — Рада тебя видеть. В гости приехала?

— Здравствуйте. Нет, вернулась.

— Одна или с…

— Мама! — вдруг закричал Даня, стоявший у полок со сладостями. — Мама, можно я возьму эти вафельки?

— Можно, — выдохнула я, а Ольга Викторовна моментом изменилась в лице.

— Какой милый малыш, — процедила она.

— Этот малыш не имеет к вашей семье никакого отношения, — резко ответила я. — Его отец из Москвы.

— Да я сама вижу, что не имеет, — она снова глянула на Даню. — Совсем другие гены. Вадим в его возрасте был крепыш, а твой хилый какой-то. С филфака, наверное, муж у тебя, да? Они там все хилые. Когда я училась, у нас…

— Всего хорошего, — перебила я.

И мысленно пожелала ей сдохнуть.

Может, мои проклятия и подействовали, потому что я от кого-то слышала, что у Ольги Викторовны отказали ноги, и теперь она на улице появляется очень редко и только в коляске.

Что ж, меньше шансов с ней встретиться.

И не нужны мне ни деньги ее сына, ни он сам.

Мы с Даней справимся и без этой семейки.

— Мы поехали, — говорю я, когда вижу выбегающего из раздевалки сына.

— Где у тебя машина? — спрашивает Ардовский.

— У нас нет машины, — отвечает вместо меня подошедший Даня. — Мы на автобусе ездим.

— Это гораздо удобнее, — возражаю я и беру сына за руку. — У нас остановка прямо возле дома.

— Мам, ты что? — сын изумленно поднимает на меня голубые глазенки. — Там от остановки топать и топать.

Черт.

Как же сложно врать, когда рядом ребенок.

— Я вас отвезу, — сообщает Ардовский.

— Не надо, — быстро говорю я, но мои слова тонут в радостном вопле Дани.

— Отвезу вас, — с нажимом повторяет Ардовский. — Ты в том же доме живешь?

— Да, — нехотя бормочу я.

— Тем более. Значит, нам по пути.

— Вадим, а откуда ты знаешь, где мы живем? — любопытничает Данил.

— Мама тебе не разве говорила, что мы с ней знакомы?

— Говорила.

— Ну вот, — широко улыбается он.

Даня семенит рядом с Ардовским, который уверенно шагает в сторону парковки, и мне ничего не остается, как пойти следом за ними.

Глупо устраивать сейчас скандал.

— Вадим, а какая у тебя машина? — снова лезет с вопросом Даня.

— Большая, — ухмыляется Ардовский и легким, очень естественным движением взъерошивает ему волосы.

Даня не делает попытки увернуться, как это обычно бывает, когда не очень знакомые люди пытаются его потрогать.

И мне это не нравится.

Как не нравится и та восторженность, с которой Даня смотрит на Вадима.

«Ардовский просто довезет нас до дома, и все, — мысленно успокаиваю себя я. — Первый и последний раз. Ничего страшного не должно случиться. А дома мы уже поговорим с Даней про субординацию и про то, какими должны быть отношения с тренером».

— Ого! — ахает Данька, когда видит шикарную, сверкающую черной полировкой машину. — Какая крутая! Только я не знаю, что это за марка.

— Феррари, — говорит Ардовский. — Хочешь сесть вперед?

— А у тебя есть детское кресло? — ледяным тоном перебиваю я.

— Э. Кресло?

Я вздыхаю. Детей у него точно нет — могу поспорить на что угодно.

— Это специальное такое сиденье, маленькое, — важно объясняет Даня. — Чтобы пристегнуть ребенка. То есть меня. Мы так в такси ездили, когда еще в Москве жили.

— Интересно… А обычное не подойдет?

— Не подойдет, — бескомпромиссно сообщаю я. — Так что спасибо за предложение, но мы лучше на автобусе.

Ардовский хмурится.

— Посидите тут в машине пару минут, — вдруг говорит он. — Я скоро вернусь.

— У нас нет лишнего времени! — сопротивляюсь я, но дверь уже открывается, и мой ребенок довольный плюхается на заднее сиденье, а Ардовский быстрым шагом спускается куда-то к дороге. — Вадим!

Черт.

Ну не бросим же мы его машину открытой?

— С ногами осторожнее, — со вздохом прошу я Даню. — Не испачкай тут ничего. А то Вадим будет ругаться.

— Не будет, — мотает головой мой сын. — Он добрый. Он меня сегодня похвалил, что я классно пас отдал! И всем сказал: смотрите, како й хороший пас у Данила получился.

Даня говорит это так гордо, что у меня сердце сжимается.

Да знаю я, знаю, что ему не хватает мужского влияния в жизни. Поэтому я в целом и согласилась на этот футбол. Но кто же знал, что все так неудачно сложится?

— Мам, а мы можем позвать Вадима в гости? — прыгает на сиденье сын. — Я ему свои карточки покажу футбольные. И свои мягкие игрушки.

— Дань, он твой тренер, — твердо пресекаю я этот восторженный поток. — Это то же самое, что учитель. С ними так не общаются. Ты же вашу Марину Евгеньевну не зовешь к себе в гости?

У Дани на мордашке отражается настоящий ужас, и он быстро начинает мотать головой.

— Кстати, о школе. Как ты оттуда умудрился уйти? — спрашиваю я. — Тебя же не должны были отпускать с продленки.

— Я сказал, что нам пора к врачу и что ты меня ждешь на улице, — объясняет сын.

— Врать нехорошо.

— Я знаю. Но если бы я не соврал, я бы не попал на тренировку.

— И что? Это конец света?

— Да, — очень серьезно говорит Даня.

И я даже не нахожусь, что ответить.

В голове сами собой всплывают слова Ардовского: «Твой сын влюблен в футбол. Запрещать бесполезно. Он все равно найдет способ, как попасть на поле».

Хочу ли я, чтобы мой ребенок мне врал?

Или лучше встать на его сторону, рискуя тем, что Даня привяжется к тому, кого вообще не должен знать?

Мои размышления прерывает Ардовский.

— Вот! — кричит он издалека и демонстрирует на вытянутой руке детское кресло.

— О господи, — бормочу я. — Все-таки нашел где-то.

Может, внешне Даня с Вадимом и непохожи, но ослиное упрямство в достижении целей — это определенно то, что их объединяет.

Не знаю даже, плакать от этого или радоваться.

— Мама, мама, смотри! — дергает меня Даня. — Кресло! Значит, мы поедем? Поедем с Вадимом? Можно, да? Мам! Ну мам!

— Можно, — сдаюсь я.

Как будто у меня был выбор.

— Ура! Ты самая лучшая мама!

— А ты сегодня лишен мультиков, — мрачно говорю я. — За побег из школы и за мой почти инфаркт.

— Ну и ладно, — совсем не огорчается Даня.

— Где ты это взял? — не выдерживаю я, когда сияющий Ардовский подходит к нам с этим дурацким креслом.

— Купил у таксиста, которого тормознул на дороге.

— И что? Он просто так взял и продал тебе его?

— Я много предложил, — усмехается Вадим.

— Стоило так стараться ради нас… — бормочу я.

— Мне не сложно, — пожимает он плечами.

Ардовский наклоняется, чтобы поставить кресло в машину. Его белая футболка задирается, открывая полоску голой кожи над поясом спортивных штанов, и я резко отворачиваюсь, потому что кровь бросается мне в лицо.

Ужас. Мне что, все еще восемнадцать? С каких пор меня смущает вид обнаженной мужской спины?

Тем более что именно эту спину я трогала и гладила. И до сих пор помню, какое чувствительное место сразу у позвоночника, если провести по нему ногтями. И как ощущается на вкус плотная гладкая кожа…

Боже!

О чем я только думаю?!

Перестань, Полина. Срочно перестань.

Не поднимая взгляда, я помогаю Дане залезть в кресло, пристегиваю его, а сама иду на заднее сиденье.

Это не самый плохой вариант, потому что здесь хотя бы мне не придется разговаривать с Ардовским.

Но очень быстро я понимаю, как сильно была не права.

Потому что чертов Ардовский начинает разговаривать с Даней! И это гораздо. Гораздо хуже.