Глава 29.

Вадим

Трудно сохранять внешнее спокойствие, когда тебя всего колотит от волнения. Бросаю взгляд на свои спортивные часы — пульс такой, как будто я сейчас стометровку бегу.

Но нельзя показывать своего беспокойства.

Команда и так нервничает, им еще психованного тренера не хватало.

— Просто делай, что можешь, — говорю я Дане, подходя к воротам. — Этого будет более, чем достаточно.

— Ладно, — говорит он, сосредоточенно поправляя перчатки.

Это Максовские, и они ему чуть большеваты.

— Помочь?

— Да.

Я туже застегиваю липучку, чтобы перчатки не болтались на тонких запястьях моего сына, потом секунду колеблюсь, но все же говорю:

— Удачи, Дань. Я люблю тебя. Очень сильно.

— Даже если я пропущу много голов, все равно любишь? — серьезно спрашивает он.

— Даже если ты пропустишь все голы на свете и еще один забьешь сам в свои ворота.

Он закатывает глаза.

— Пап…

— Что? — усмехаюсь я.

— Иди уже.

Я отхожу на тренерскую позицию, оставляя в воротах своего сына, и напоминаю защитникам:

— Не бросайте вратаря одного.

Они синхронно кивают.

— А если он не потащит? — хмуро спрашивает Макс, который стоит рядом со мной и ревниво смотрит на Даньку, занявшего его место в воротах.

— Да, — присоединяется Ваня. — На том турнире он же вообще ничего не отбил.

— Даже если так, ничего страшного не случится, — говорю я пацанам. — Это игра. Мы здесь собрались не ради медалек, а потому, что мы любим футбол. Поэтому вперед на поле и кайфаните там как следует. Делайте каждый свою работу, смотрите друг на друга и играйте. Понятно?

— Понятно, тренер! — почти хором отвечают они.

— Ну значит с Богом, — выдыхаю я.

Раздается свисток — игра началась.

Наши нападающие сразу забирают себе мяч, атакуют ворота соперника, и я слежу за ними, но взгляд все равно периодически соскальзывает на нашу половину. На Даню.

Он стоит в воротах неожиданно спокойно. Не дергается, не отвлекается. Его взгляд буквально приклеен к мячу.

Наш удар по воротам, неудача, контратака — и вот уже соперники несутся к нам. Защита не успевает их остановить, и игрок с мячом летит прямо на наши ворота.

«Гол», — обреченно понимаю я.

И в этот момент Даня вдруг вылетает вперед и смело бросается на этого игрока, мешая тому забить. Игрок подвисает, удар получается кривым и летит в сторону. Мимо наших ворот.

— Фига себе, — изумлённо бормочет Макс около меня.

Я бы выразился еще грубее, но рядом со мной дети.

— Молодец! — ору я сыну. — Хорошо вышел!

Даня бросает на меня короткий взгляд, серьезно кивает, и снова все его внимание переходит на мяч.

Он спасает наши ворота еще раз десять. Удар ногой, выход на игрока, перехват мяча руками, прыжок в сторону и отбивка ладонью…

И это хорошо. Черт, это очень хорошо.

Точно не хуже, чем стоит в воротах Саша и почти на уровне с тем, как стоит Макс.

Я бы даже сказал, что прыжки у Даньки легче.

Да, он пару раз не дотягивается до мяча — не хватает роста. А один раз соперники кладут такой удар в девятку, что с ним и Тибо Куртуа бы не справился, но в остальном все просто прекрасно.

Нам забивают три гола, мы забиваем пять, и когда звучит финальный свисток, мои пацаны орут от радости.

Только мой Данька не кричит и не прыгает. Он солидно подходит ко мне и спрашивает:

— Нормально?

Тренер Макс фыркает:

— Он еще спрашивает! На комплименты нарываешься, Ардовский-младший?

А я просто крепко обнимаю своего сына, потому что слов у меня нет. Только удивление, восхищение и льющаяся через край гордость.

Черт, да я своими успехами так никогда не гордился!

— Очень, — хрипло шепчу я. — Очень молодец. Давай так еще и остальные игры отстоишь. Справишься?

— Попробую, — серьезно говорит Даня.

Он находит взглядом Полину, стоящую среди зрителей. Она показывает ему два больших пальца.

Даня удовлетворенно кивает и отходит к остальным пацанам. Они хлопают его по плечу, смеются и что-то говорят. Хвалят, скорее всего.

Сын им отвечает, смущенно улыбается, но потом все равно отходит в сторону и следит за игрой другой команды.

К нему подходит выбывший из строя Макс, и они о чем-то увлеченно общаются.

Впрочем, двум вратарям всегда есть о чем поговорить.

— Как так? — спрашиваю я у второго тренера. — Как? Ты же видел его на прошлом турнире. А сейчас! Небо и земля.

— Вот он и на тренировке так ловил, помнишь, я тебе говорил?

— Да, говорил, а я не верил. Но слушай, я все никак не могу понять. Почему тогда полный провал, а сейчас вот так?!

— Какая разница, Ард? — пожимает плечами мой второй тренер. — Главное, что это работает, правда?

А оно и правда работает.

Мы выигрываем четыре игры подряд, и во всех них Даня исключительно хорош.

Он делает все, что может, как я и просил.

Но кто бы мог подумать, что он так много может!

Он — мальчик, который боится лишний раз толкнуть соперника!

Пятый матч мы играем за первое место, и вот тут нервы у всех на пределе. Полина яростно кричит и отбивает ладони, игроки рубятся на поле как в последний раз, а Данька — маленький, бледный, в перчатках не по размеру — стоит в наших воротах стеной.

Полминуты до конца, у нас преимущество в один гол.

Я почти расслабляюсь, отсчитывая секунды до финального свистка, и тут вдруг один неудачный пас — и мяч оказывается у нападающего противника. Это высокий крепкий парень, он несется на ворота с очевидной решимостью забить.

Забить и сравнять счет.

И тут ему в ноги бросается Даня. Он буквально хватает мяч из-под шиповки, не давая нападающему сделать удар. Игрок не успевает затормозить, врезается ногой Даньке в лицо, перелетает через него и падает.

Свисток.

Данька лежит, прижимая мяч к груди, и не шевелится.

В моей голове как будто что-то взрывается. Я кричу, бегу к нему, ничего не соображая от ужаса. Все внутренности сжались в один комок, я даже не понимаю, что мы выиграли.

— Ты как? — Я рывком поднимаю сына на ноги. От вида глубоких кровавых царапин на его щеке мне становится по-настоящему хреново. — Голову? Голову задел, да? Надо проверить на сотрясение.

— Пап!

— Надо в больницу. Я сейчас вызову скорую.

— Папа! — повышает голос Даня. Он раздраженно вытирает кровь с щеки и смотрит на меня удивленными глазами. — Все нормально, ты чего кричишь?

— Это папа так радуется, — слышу я за спиной веселый голос Полины. — Боже, это было невероятно! Солнышко мое, ты просто супер ловил и отбивал.

— Поля! — Я резко разворачиваюсь к ней. — Ты видела? Нам надо в больницу!

Она смотрит на меня с сочувствием.

— Вадим, это просто царапина, — мягко говорит она. — Выглядело опасно, я сама испугалась, но голову Дане не задели, только лицо немного.

— У него кровь! Ты не видишь?

— Совсем немного, и она уже запеклась, — вздыхает Полина и тянет меня в сторону. — Вадим, не порти ему праздник.

Вопящая и радостная команда налетает вихрем на нашего сына и обнимает его со всех сторон. Кажется, они собираются его поднимать на руки и качать.

А я думаю только об этом ужасном ударе.

— Ты была права, — решительно говорю я Полине. — Пусть идет на шахматы, не нужен ему никакой футбол. Это слишком опасно.

— Нужен, Вадим. Ты разве не видел, как он играл? — В ее улыбке мешаются пополам гордость и грусть. — Это твой сын, и талант к футболу ты передал ему вместе со своими генами.

— К сожалению, — бормочу я и обнимаю Полину, зарываясь лицом в ее светлые волосы. — Твою мать, как же страшно было, когда тот пацан его ударил.

— Не… это еще не страшно. Вот когда он яблоком в годик подавился и начал синеть, вот тогда была жуть, — задумчиво говорит Полина, поглаживая меня по спине. — И когда ему в три года чуть качелей в висок не попало. А это так, ерунда.

— Хочешь сказать, ты за него не боишься? — удивленно хмурюсь я.

— Боюсь, конечно. От страха невозможно избавиться, я все время за него боюсь. Просто учишься жить с этим ощущением.

— Не думал, что это будет так.

— Когда очень сильно любишь, это нормально, — говорит Полина и мягко улыбается. — Привыкайте, папа. У вас мальчик, к тому же футболист. Впереди еще много веселого будет.

— Кажется, я поседею раньше времени от этого веселья, — бормочу я и прижимаю ее к себе еще крепче.

— Добро пожаловать в родительство, — усмехается она.

Поздно вечером, когда закончены все празднования и герой дня лежит в кровати, умытый и уставший, я прихожу к нему в комнату.

Мне не дает покоя один вопрос.

— Дань, помнишь, ты говорил, что тебе не нравится играть в поле, потому что там надо толкать и тебя могут толкнуть?

— Да, — сонно соглашается он. — Я это не люблю.

— А разве в воротах не то же самое? Там же даже страшнее.

— Нет, — мотает головой Даня и широко зевает. — В воротах не страшно, потому что там я всех защищаю. Мне нравится защищать. А нападать не нравится.

Я пораженно молчу.

Каким же я был слепым и глупым!

То, что я принимал за страх и слабость, оказалось его силой. Его талантом.

Горло перехватывает от дикой нежности и гордости.

— Защитник, значит, — бормочу я, поглаживая по голове засыпающего сына. — Вратарь… Ох Данил Вадимович, какой же ты у нас удивительный получился. И какое прекрасное будущее тебя ждет.