Глава 2.

— Поздравляю, — говорит мне Вадим. — Твой сын прошел.

Я молчу.

— Не ожидал тебя здесь встретить, — продолжает он, так и не дождавшись от меня никакой реакции. — Я спрашивал про тебя у мамы. Она говорила, что ты поступила и уехала в другой город.

От упоминания его мамы меня едва не передергивает.

— Да, уехала, — сухо подтверждаю я. — В Москву.

— А сейчас?

— Вернулась.

— Давно?

— Год назад.

— Понятно. — Ардовский смотрит на меня пристально. — Я не знал, что у тебя… ребенок.

Последнее слово он произносит вопросительно и настороженно, и я моментально напрягаюсь.

Ардовский что-то подозревает?

Он не должен узнать.

Никогда.

— Это моя вторая ошибка молодости, — говорю я небрежно. — Сначала ты, потом отец Дани. На этом я решила закончить с отношениями, потому что уже поняла, что вселенная посылает мне исключительно козлов.

Когда-то я была уверена, что моя случайная беременность — та самая ниточка, которая снова свяжет нас с Вадимом. Я думала, что это знак судьбы.

Но сейчас все иначе.

Я не позволю Ардовскому опять разрушить мою жизнь.

— Сколько лет твоему сыну? — спрашивает он, и по моему позвоночнику прокатывается ледяная волна.

— Даня родился в семнадцатом году, — скучным голосом говорю я, хотя внутри меня всю трясет. — А ты меня бросил весной шестнадцатого. Это на случай, если ты вдруг не умеешь считать.

Как я сейчас радуюсь, что почти на неделю переносила малыша и родила его в итоге первого января семнадцатого года, а не в декабре шестнадцатого!

А дальше я иду ва-банк.

— Поверь, если бы это сделал ты, — хлестко говорю я и кривлю губы, как настоящая стерва, — то от алиментов бы не отвертелся. Ты ведь хорошо зарабатываешь, правда?

Ардовский хмурится. Удивленно смотрит на меня.

— Ты… изменилась, — медленно говорит он.

Конечно, изменилась.

Та хорошая послушная девочка, которая до одури влюбилась в красивого футболиста, просто не справилась бы с тем, что на нее свалилось. Мне пришлось стать сильной. Мне пришлось стать злой.

Особенно когда заболела раком моя мама.

Я тогда, к счастью, уже получила свои первые хорошие деньги за сценарий. При нормальном раскладе мы могли бы втроем жить на эту сумму почти полгода, но у жизни другие планы. Все, что я заработала, ушло на оплату маминой операции, которая дала ей еще несколько месяцев жизни.

А потом метастазы в легкие, остановка дыхания, и мы с Даней остались в этом мире одни.

Совершенно одни.

— Мама! — вдруг доносится ко мне восторженный голос сына. — Мама! Меня берут!

Он стоит у края поля, сияет немного беззубой улыбкой и машет мне рукой.

Я давно не видела его таким счастливым.

Вот как я ему сейчас должна сказать, что мы больше не будем ходить на футбол?

Я машу Дане в ответ, чувствуя, как ко мне возвращается прежняя злость.

— Зачем ты его взял? — резко спрашиваю я у Ардовского. — У него же плохо получается. Я сама видела.

— Данил пока теряется во время игры, но он хорошо обращается с мячом и быстро бегает. Потенциал у него есть. Совсем бездарного ребенка я бы не взял, — спокойно отвечает он. — А в чем проблема, Поля? Ты не рада? Разве вы не пришли сюда для того, чтобы попасть в команду?

Когда он произносит имя сына, в сердце вспыхивает короткая острая боль. Но когда следом идет еще и мое имя, то больно становится так, как будто мне вскрыли грудную клетку.

Поля.

Так он называл меня, когда мы гуляли вдвоем по весеннему городу, когда не могли оторваться друг от друга, когда целовались до одури, когда я позволяла ему все-все-все…

— Для тебя я Полина, — резко говорю я. — Можно Полина Сергеевна.

Ардовский удивленно присвистывает.

— Ты что, реально на меня злишься? — недоверчиво спрашивает он. — До сих пор?

Злюсь ли я?

От этого небрежного тона меня моментально переносит в прошлое. Именно таким голосом Вадим мне сказал, что завтра он уезжает. Мы в этот момент лежали в обнимку, его пальцы ласково перебирали мои волосы, и поэтому я даже сначала не поняла его слов.

В смысле уезжает? Куда? Зачем?

— Поль, ты чего? Я уезжаю в Краснодар, в свою команду. У меня была пауза на игры сборной, я просто туда не вошел в заявку. Вот и съездил домой, пока время было. А теперь пора обратно.

— Надолго? — глупо спросила я, потому что все никак не могла в это поверить.

— Навсегда, — фыркнул Вадим. — Я там вообще-то живу и работаю.

— А… — растерянно проблеяла я. — Да. Тогда, конечно.

Я даже заплакать не могла, в таком я была шоке.

Я была уверена, что у нас любовь, я даже не думала, что Вадим сюда приехал на время и что со мной он просто развлекался. Я вообще ни о чем не думала, если честно.

Не думала с того самого момента, когда я пришла к его маме, чтобы заниматься русским, а он вышел в коридор в одних спортивных шортах и улыбнулся мне.

— А ну вон отсюда, бесстыдник! — прикрикнула на него Ольга Викторовна. — Видишь, ученица пришла.

— Привет, ученица, — ухмыльнулся Вадим, подмигнул мне и ушел на кухню.

— Сын ко мне наконец приехал, — пояснила Ольга Викторовна, и в ее голосе звучала гордость. — Я уж думала, не дождусь.

— Да, — пробормотала я не к месту.

— Так, Полина, иди в гостиную, доставай тетради, я сейчас вернусь.

Она ушла вслед за сыном на кухню, а я рылась в сумке и долго не могла найти нужную мне тетрадь. Перед глазами все еще стояло красивое смеющееся лицо этого парня.

Ольга Викторовна вернулась, села рядом со мной и бодро проговорила:

— Что ж, начнем. Сегодня у нас причастия и отглагольные прилагательные.

Я плохо понимала тему, путалась в заданиях и терминах, буквы плясали перед глазами, а Ольга Викторовна сердилась на меня и объясняла все по новой.

Через какое-то время в коридоре что-то зашуршало, затопало, и оттуда донеслось веселое «Я ушел, мам».

— К ужину вернись, — крикнула Ольга Викторовна.

— Вернусь.

Входная дверь хлопнула, и я наконец выдохнула. Мой мозг снова начал функционировать, и вдруг оказалось, что тема сегодня очень простая.

Элементарная, я бы даже сказала.

Особенно для меня, собиравшейся идти на филфак.

А когда я отдала Ольге Викторовне деньги за занятие и вышла на улицу, у подъезда стоял он.

Стоял, привалившись плечом к стене, и не сводил с меня взгляда.

Он был все в тех же шортах и белой футболке, красиво обтягивающей тренированное тело, но я смотрела не на бицепсы. Я смотрела в темные глаза, в которых прыгали черти, и не могла от них оторваться.

У меня внутри полыхало. Каждый нерв в теле казался натянутым проводом, по которому шел электрический ток.

Со мной такого не было никогда в жизни. Ни раньше, ни потом.

— Мама сказала, чтобы я тебя не трогал, — низким, чуть хрипловатым голосом протянул он.— Да? — скованно пробормотала я, не зная, куда деваться от смущения и жара, разливающегося по всему телу. — Понятно…

— Как хорошо, что я давно вырос и не обязан слушать маму, — ухмыльнулся он и сделал шаг ко мне. — Я Вадим. А тебя как зовут?

— П-Полина…

— Пойдем гулять, Полина? Погода сегодня классная, тупо просто так дома сидеть.

Меня ждали домашние задания, меня ждала гора непрочитанных книг к поступлению, а еще я обещала маме погладить белье.

— Пойдем, — сказала я.

Мы стали встречаться после моих занятий. Как раз были каникулы, и мы с Ольгой Викторовной занимались почти каждый день, чтобы я могла сдать вступительные на максимальные баллы.

Меня ждал час русского или литературы, а после этого я выходила на улицу и оказывалась в крепких объятиях Вадима. Он уводил меня гулять на набережную или в парк, где нас интересовали только удобные лавочки, скрытые за деревьями. И там мы целовались, до одури, до припухших губ, до чувства мучительной жажды, которую уже нельзя было погасить одними поцелуями.

Был вопрос времени, когда мы дойдем до чего-то более серьезного.

Но я не сомневалась. Мне месяц назад исполнилось восемнадцать, я была влюблена по уши, и с Вадимом я была готова на все.

А потом он просто взял и уехал, даже номера своего не оставил.

Зато через несколько недель стало ясно, что он оставил мне кое-что другое.

— Я не злюсь, — медленно выговариваю я, глядя на повзрослевшего Ардовского. — Просто не хочу, чтобы мой сын занимался у тебя.

Кажется, его это задевает.

— У меня столько профессионального опыта, сколько нет у всех тренеров в этом городе вместе взятых. Ты сомневаешься в моей компетенции?

— Возможно, ты хороший футболист. Спорить не буду. Но человек ты абсолютно отвратительный. А это намного важнее.

Я прохожу мимо оторопевшего Ардовского и случайно задеваю его плечом. От этого короткого касания в теле вспыхивает что-то давно забытое, томительно-сладкое, но я давлю это чувство в зародыше.

Есть дела поважнее.

Меня ждет мой сын.

И мне надо каким-то образом объяснить ему, что эта футбольная секция нам категорически не подходит.