Они обошли одиноко стоящую пролётку, стараясь держаться на почтительном расстоянии от лошадиных морд и копыт. Впрочем, кони вообще не обращали внимания на двуногих. Пара гнедых, наслаждались тенью, лениво обмахиваясь хвостами и кося на попаданцев лиловыми глазами с огромными рыжими ресницами, кокетливо загибающимися вверх.

Никаких следов, хотя бы примерно позволяющих определить, куда свалил ямщик, не было.

— Может, это… каршеринг? — дурачась, предположил Мирский.

— Ставлю всё же на алкоголизм, — ответила Василиса, рассматривая пустую чекушку, припрятанную под сиденье на облучке. — Дэн, а ты меня хотел спросить только про деньги за оружие?

— Нет, не только. Ты сказала, что моё «Яблоко» у этого инженера.

— Да.

— И он знает о его происхождении.

Стрешнева молча кивнула.

— В таком случае он знает всё и про тебя, и про меня?

— Нет, — Василиса мотнула головой, — я так и не решилась ему рассказать, тем более, что у него в голове уже имелась какая-то стройная теория появления артефактов из будущего… Вот я и решила не усугублять…

— И правильно, — облегченно выдохнул Мирский, — неизвестно, как бы твой инженер отнёсся к гостям из XXI века.

— Думаю, что спокойно, — Вася закрыла крышку сиденья. — В его собственной практике уже был случай, заставляющий поверить в принципиальную возможность перемещения материальных объектов во времени. К тому же Налётов, как и вся интеллигенция этого века, настолько уверовал в человеческий гений, во всемогущество гомо сапиенса, что морально готов принять любое чудо, как просто малоизвестное техническое новшество. Так что морально к встрече пришельцев он готов.

— Завидую его нервной системе, — хмыкнул Даниил. — Не представляю, что бы я почувствовал, если бы кто-то пришёл ко мне в гримёрку и сказал: «Привет, я из XXII века, давай дружить!»

— Даже если бы он притащил с собой меч джедая? — засмеялась Василиса.

— Ну, если только… Меч джедая — это имба (*), — согласился Дэн, — если для моей коллекции, то без вопросов… Кстати, а что там с моей мечтой, её уже упаковали?

Они вернулись в магазин, когда продавец уже упаковывал покупки в саквояж из толстой рыжей кожи.

— По 100 патронов на каждое изделие, документы и все принадлежности по уходу, — прокомментировал он свои действия. — И ещё…

Продавец замешкался, застёгивая саквояж. Он открыл низкий ящик, вынул узкий футляр. — Это кортик. Морской. Сталь тут тоже честная. В знак признательности ценному покупателю, — обращался он вроде как к Мирскому, но смотрел при этом почему-то на Василису.

— Спасибо, уважаемый! — громко ответил Дэн, переключая внимание на себя. — А сабля где?

— Тут. Прошу, — отмер продавец, делая шаг к прилавку, где на сукне лежали булат с добротной кожаной перевязью, маузер в кобуре из морёного ореха, кольт в усменной (**), сделанной настолько неловко, что он казался просто завёрнутым в оранжевый кожаный кулёк, и крошку-браунинг в подарочной коробке из какого-то заковыристого рифлёного материала, внешне напоминающего сафьян.

Мирский сразу схватился за свою любимую игрушку, а Стрешнева подошла к прилавку и с откровенно разочарованным видом начала ковырять кобуру кольта.

— Ну, это совсем ни в какие ворота не лезет, — вздохнула она, перейдя к упаковке для браунинга.

— Что именно? — поинтересовался Даниил, примеряясь к клинку.

— Ваша дама, наверно, имела ввиду ваш способ ношения сабли, — предположил продавец, вызвав у Дэна искреннее изумление.

— Ну, — смутился Егор, — морские офицеры саблю носят не в свободном подвесе, а на специальном крючке на портупее, при этом так, чтобы эфес был назади, а клинок принял направление вперёд(***). А сейчас вы смотритесь, как кавалерист. Я правильно вас понял? — повернулся он к Васе.

— Да-да, и это тоже, — кивнула Василиса, стараясь не показать, что слышит она такие тонкости впервые в жизни.

— А что ещё? — поинтересовался Егор, помогая Даниилу правильно пристроить саблю.

— Эти кобуры кошмар как непрактичны… — кивнула Василиса на футляры для оружия.

— А по мне — так самое то! — перебил её Дэн, надевая перевязь с деревянной коробкой от маузера. — Ну, круто же!

Он попытался отстегнуть крышку, но новая, тугая защёлка не поддавалась. Тогда Мирский схватил деревянную коробку уже двумя руками.

— Падай, ты убит, — усмехнулась Вася. — Пока ты своё оружие, болтающееся где-то между ног, поймаешь, пока расстегнёшь, пока достанешь… Ты понимаешь, что это — не дело?

— Смотря что ты называешь делом?

— Открытую, пригнанную под тебя лично кобуру, желательно скрытого ношения.

— Такие не держим, — покачал головой Егор, — видел, но их настолько редко спрашивают…

— Понятно, — вздохнула Василиса. — Давай мы заберём сегодня малыша, — она ткнула пальцем в браунинг, — только без украшений, а завтра, я надеюсь, отдельно зайду и мы займёмся не только дульным и задним компенсатором, но и нормальной упаковкой для оружия.

— Тогда мне тоже нужен такой малыш, — заявил Даниил, снимая с себя маузер, — а то я уже привык к запаху оружейной смазки и чувствую без неё себя, как голый.

— Вместе или вместо? — уточнил продавец с улыбкой.

— Вместе, конечно! — Дэн положил руку на деревянную коробку маузера. — Этот фаллический символ я уже полюбил.

— А кольт тогда зачем? Чтобы уравновешивал?

— А кольт — это Николас Кейдж в фильме «Без лица». Смотрела, как он там шмалял по-македонски?.. Хотя ты, наверно, права, две таких здоровых железяки мне, точно, ни к чему. Сколько они весят?

— Каждый- по три фунта, — услужливо сообщил продавец.

— Больше кило, — прокомментировала Василиса.

— Подумаю, — пообещал Даниил. — Лисси, что-то оружие меня уже утомило. Давай сменим декорации.

Через четверть часа Дэн и Вася наконец-то покинули гостеприимного торговца смертельным железом и вышли на относительно свежий воздух — в магазине точно было прохладнее. Около коляски крутился какой-то мужичонка, совсем непохожий на их кучера. Одет он был, во всяком случае, совсем не по-ямщицки: солдатская гимнастёрка, подвязанная обыкновенной верёвкой, добротного покроя, но измазюканная по локти грязью и каким-то маслом, широкие сатиновые штаны, заправленные в невысокие сапоги, собранные гармошкой, картуз с треснувшим козырьком, из-под которого виднелось испещрённое мелкими морщинами лицо и глаза, чёрные, живые, постоянно двигающиеся как по вертикали, так и по горизонтали.

— А-а-а, — это вы, гости дорогие? — буквально завопил он, как только увидел путешественников. — Это вас надо отвезти на дачу Максимова? Прошу прощения, Демьян захворал, я буду вместо него.

— Я же сказала — алкоголизм, — усмехнулась Вася, залезая на бричку.

— Ну да, ну да, — пробурчал Даниил, неумело устраивая в положение сидя свою саблю и не понимая, как её следует держать. В конце концов он отстегнул портупею, положил клинок на колени и поглаживал рукой, как домашнюю кошку.

Новый кучер Мирскому сразу не понравился. То ли из-за внешней неопрятности, то ли из-за угодливо бегающих глазок и абсолютно лишней суетливости. Ямщик раздражал, а клинок успокаивал, и Даниил, таким образом, находился в относительном балансе.

Он слегка обнажил сталь, вглядываясь в замысловатый булатный узор, погружаясь в него, как погружаются йоги в созерцательную нирвану, и даже не сразу среагировал на тревожный вопрос Стрешневой:

— А куда мы едем? Нам разве в эту сторону?

— Вам же к Максимовой даче надо, — пожал плечами извозчик, — так это самый короткий путь.

— А прошлый раз мы совсем не так ехали, — продолжала настаивать Вася.

— Ну, так я не знаю, как вы ехали, — уже не оборачиваясь, снова пожал плечами ямщик, — везу, как быстрее. Не беспокойтесь. Доставлю в лучшем виде.

Потарахтев по камням Карантинной улицы, бричка неожиданно и резко свернула с неё, заехала за угол и оказалась в глухом дворе, с трёх сторон окружённом какими-то древними развалинами. Выезд моментально перегородила повозка с бочкой, а по бокам пролётки, как из-под земли выросли «трое из ларца, одинаковы с лица» — во всяком случае именно так изначально показалось Мирскому из-за полувоенного стиля их одежды. Внешний вид, выражение лиц и поведение, холодное оружие в руках «прохожих» не оставляли никаких сомнений в их совсем не вегетарианских намерениях. Дэн сидел справа по ходу движения, и оказавшиеся рядом с ним сразу двое налётчиков справедливо рассудили, что самый опасный среди пассажиров это офицер.

Самым опасным актёру показался высокий, худой, костлявый доходяга. Его рост визуально казался ещё больше из-за узких плеч. Армейская гимнастёрка на его «кощеевских» чреслах от ветхости уже превратилась в безрукавку и из-под неё виднелась рубашка тонкого ситца, выцветшая до светлого бежа. Руки — загрубевшие, с многочисленными шрамами, сжимали самые настоящие крестьянские вилы, направленные остриём прямо в лоб Даниилу. Лицо нападавшего было загорелое, с чётко вылепленным прямым носом и маленькими глазками, спрятанными под мощные надбровные дуги. Военная фуражка, сдвинутая на затылок, обнажала коротко подстриженные жёсткие чёрные волосы.

Из-за его спины выскочил второй — коренастый и непропорционально широкий в груди с цветастым платком на шее, вызывающе ярким на фоне аскетичной матросской тельняшки, подошел ближе, поигрывая четрырёхгранным штыком. Лицо у него было широкое, мягкое, с глубокими носовыми складками, и оно, несмотря на щетинистую растрёпанную бороду, могло быть даже привлекательным, если бы не пустые, холодные, неподвижные глаза законченного наркомана и русский штык в кулаке, затянутом в перчатки без пальцев.

Третий — самый молодой, держа на отлёте кистень, зашёл слева, со стороны, где сидела Василиса, и Мирскому были видны только голова и плечи. У него были русые волосы, длиннее, чем у остальных, липкие от пота. Патлы спадали на лицо, и он резко закидывал их назад, обнажая шрам на левой щеке — маленький белый зигзаг, из-за которого блуждающая улыбочка выглядела холодно и зловеще.

— Ну что, соколики, приехали! — криво ухмыльнулся извозчик, бросая вожжи и разворачиваясь к седокам. — Доставай мошну, делить будем!

Блондин, оказавшийся рядом с Василисой, шумно втянув носом её запах, заурчал утробно, выронил кистень и без слов схватил девушку правой рукой за шею, нагибая к себе, а левой нырнул под юбку. Инстинкт размножения, очевидно, у него явно затмил все остальные, поэтому он даже не обратил внимания, как левая рука Стрешневой упёрлась ему в грудь, а правая нырнула в саквояж, нащупывая оружие.

— Ну! — не обращая внимания на похотливые движения подельника, с угрозой бросил ямщик и нырнул рукой за пазуху с явным намерением достать откуда какой-то серьёзный аргумент.

— Держи! — резко и быстро ответил Дэн и вместе со словами поднял с колен и, вытянувшись вперед и пригнувшись, сунул под нос кучеру саблю.

Ямщик, не успев подумать, что он делает, автоматически схватился за ножны, Даниил отпустил левую руку, а правой потянул клинок на себя и сразу же, без подготовки и каких-то предварительных «па», широким махом по дуге постарался достать сразу обоих нападающих справа от себя. Молодец с вилами стоял чуть дальше, и его задеть не получилось, тем более что реакция у долговязого оказалось завидной, он ещё и отпрыгнул назад на метр-полтора. А вот коренастый подельник со штыком, точно уж не ожидавший от молодого офицерика столь резкого перехода из пассивного в активно-атакующее положение, успел только удивлённо вытаращить глаза, да так и остался с детским изумлением на лице, когда булат глубоко пропахал его горло, отобрав возможность не только дышать, но и кричать.

— Ах ты! — успел крикнуть ямщик, бросая ножны, прежде чем Даниил успел откинуться назад на сиденье и от души лягнуть его обеими ногами. Извозчик, не удержавшись на облучке, опрокинулся на круп лошади, а оттуда скатился на землю.

Лошади испугались, прыгнули вперёд, и колесо брички наехало на копошащееся тело, затормозило об него с противным хрустом и снова остановилось. От воя, переходящего в пронзительный визг, раздавшийся из-под пролётки, вздрогнули все.

Молодой налётчик, успевший облапать Василису, выпрямился, растерянно взглянул на хрипящего подельника с перерезанным горлом, на голосящего под колёсами ямщика, а когда перевёл ошалевший взгляд обратно на объект своего вожделения, застыл, уставившись на пистолет в руке Стрешневой, смотревший как раз в то место, которым бандит думал секунду назад. Выстрел из браунинга оказался похожим на треск сломавшейся палки. Около ноги налётчика взметнулся фонтанчик пыли. Ствол пистолета снова нацелился в пах и повелительно качнулся.

— На колени! Руки за голову! Быстро! — смахнув упавшую на глаза чёлку, отрывисто скомандовала Вася, слезая с пролётки, но не отрывая при этом глаз от налётчика.

— Барышня, вы чего? Барышня, вы это… — начал лепетать блондин, отступая и явно собираясь дать стрекача.

Второй выстрел разорвал штанину, обжёг разбойнику бедро и он, не рискуя дальше испытывать судьбу, рухнул на землю, причитая совсем другим, плаксивым тоном:

— Барышня, ты это… Не убивай только! Не убивай, барышня! Бес попутал…

Обойдя вокруг скрюченного тела, пихнув неудавшегося гоп-стопника в спину и поставив ногу между его лопаток, Вася взглянула на поединок между Дэном и долговязым. Там верх по очкам брал налётчик за счёт своего длинного древкового оружия, с которым он мастерски управлялся, не подпуская Мирского на убойную дистанцию, а тот зайцем прыгал вокруг вилодержателя, тщетно пытаясь хоть как-то добраться до противника, постоянно оказываясь на линии огня и мешая уже Василисе. Всем было понятно, что так долго продолжаться не может, и Даниил подтвердил это: попятившись, спасаясь от очередного выпада, зацепился за ямки-камушки и грохнулся на землю совсем некрасиво, задрав ноги, треснувшись затылком и картинно раскинув руки, при этом его сабля выскользнула из пальцев, отлетев метра на два. Его оппонент, решив использовать беспомощность врага на все сто, от души размахнулся… В эту секунду браунинг Васи яростно пролаял четыре раз подряд — до щелчка затвора, оставшегося в заднем положении. Словно чья-то незримая рука сначала остановила движение долговязого налётчика, потом выгнула в противоположную сторону и безжалостно кинула на землю, выбив воздух из легких и заставляя судорожно скрести каблуками по земле.

На какие-то несколько секунд все действующие лица застыли в ступоре и только лошади пытались сдвинуть коляску с места, усугубляя страдания лежащего под колесом кучера, перешедшего с визга на утробное мычание.

— Эй, Педро Паскаль! (****) — позвала Вася, не убирая ноги со спины распластавшегося на земле бандита и с тревогой глядя на лежащего неподвижно Дэна, — Снято! Можно вставать! Или ты ждёшь аплодисментов, переходящих в овации? «Оскара» не дадут, даже не надейся!

— М-м-м-м, — застонал Мирский, с трудом переворачиваясь на живот и пытаясь приподняться на четвереньки, одновременно держась левой рукой за затылок, — Лис-с-с-си, ты невыносима… Меня чуть не убили — могла бы посочувствовать.

— Чуть на войне не считается, ваше огородие, — вздохнула облегчённо Василиса, — тем более, что у нас дел теперь невпроворот, и в первую очередь сейчас — допросить этих удальцов, с чего это они на нас клюнули?

— Я не умею, — помотал головой Даниил, посмотрел на лежащего в луже крови налётчика, и его вывернуло наизнанку.

Прошло не меньше пяти минут, пока наши путешественники вязали единственного, оставшегося относительно целым бандита, вытаскивали из-под колеса непрерывно подвывающего его подельника-ямщика, судорожно цепляющегося за неестественно вывернутую ногу, обыскивали и разоружали его, вытаскивая из-за пазухи потёртый унтер-офицерский наган, а никакой реакции от внешнего мира так и не последовало.

— У них что тут, каждый день шмаляют в подворотнях из пистолетов? — ворчал Мирский, привязывая трясущегося блондина к колесу пролетки.

— Вот сейчас и узнаем, — ответила Василиса, приседая на корточки рядом с бандитами.

Никакого личного опыта в проведении полевого допроса Вася не имела, однако помнила, как колол бандеровцев её командир и решила полностью повторить его методику. Она дёрнула за подбородок вверх сначала одного, потом второго, отошла на шаг и демонстративно, на глазах у налетчиков, начала перезаряжать браунинг.

Урки напряглись и даже перестали дышать, кроличьими глазами наблюдая, как выпрастывается из пистолета пустая обойма, с шелестом и металлическим щелчком заходит вместо неё снаряжённая, полная латунно блеснувших «маслят», как досылается патрон в патронник и хищный чёрный зев пистолета застывает на уровне их глаз.

— У меня два вопроса и одно предложение. — произнесла Василиса тихим, почти ласковым голосом, — Кто первым согласится отвечать, тот останется жив. Кто опоздает, будет героически погибшим при неудачном ограблении. Что выбираем, граждане биндюжники?

* * *

(*) Имба — молодежный сленг (сокращение от английского слова imbalanced — «неравновесный, несбалансированный») — слово из молодёжного сленга, которым обозначают что-то очень сильное, крутое.

(**) Усменная — грубо выделанная воловья кожа.

(***) Дословно из наставления «Правила ношения форм одежды офицерами всех родов оружия и гражданскими чинами Военного ведомства», составленного полковником В. К. Шенком и опубликованного в 1910 году в Санкт-Петербурге.

(****) Педро Паскаль — наиболее популярный, благодаря ролям в сериалах «Одни из нас» и «Мандалорец», киноартист 2023 года по версии сайта IMDb.

* * *

Моя проба пера в малых формах — короткие рассказы:

«Рождественское»: https://author.today/work/535089

Специально к 9 мая:

Письма с фронта: https://author.today/work/589701

Подвиг матери: https://author.today/work/589813