У порога магазина гостей ждал сравнительно молодой продавец или хозяин, а может, и то и другое, определить не было никакой возможности. Среднего роста, с короткими волосами, разделёными посередине прямым, почти чертёжным пробором, он казался собранным из геометрических линий: ровная прямая спинка носа упиралась перпендикулярно в прямой разрез губ, превращаясь в ямочку на геометрически правильном овале подбородка. Открытый высокий лоб, отгороженный от глаз прямыми линиями бровей незаметно переходил в высокие скулы и спускался к впалым щекам, на удивление симметричным даже своей небритостью.

Глаза продавца, темные, спокойные, с холодным металлическим блеском, смотрели на посетителей оценивающе, но не в смысле определения толщины кошелька, а с точки зрения квалификации, дабы понять, как с ними разговаривать — как со скучающими покупателями игрушки, оценить которую они не в состоянии, или как с профессионалами, четко знающими, что им надо.

Кем бы он ни был по должности, одного беглого взгляда Василисе оказалось достаточно, чтобы безошибочно признать в нем своего, единокровного брата-технаря, когда он встал за прилавок и положил руки на подсвеченное снизу стекло. Они были рабочими, жилистыми, с коротко подстриженными ногтями и намертво въевшейся металлической пылью, сдобренной оружейным маслом.

На переднике и нарукавниках тоже виднелись пятна масла — тщательно застиранные, но всё равно заметные — тёмные, матовые, с переливом — такие уже не свести, как ни старайся.

— Прошу, — поклонился оружейник без всякого подобострастия, — у нас сегодня тише, чем обычно, так что можете располагать мной, никто не будет мешать.

В просторном помещении, правильно который было бы назвать залом, стоял ни с чем не сравнимый кисловатый запах металла в оружейной смазки. Вдоль всей стены пристроился длинный прилавок, позади него, слева, справа и напротив — шкафы с дверцами в человеческий рост, ещё выше — полки, ящики, футляры, с пометками мелом по краям и без оных.

— Что Вас интересует?

— Кортик,- выпалил Даниил.

— И короткоствол, — добавила Василиса.

— Да, и пистолет конечно же, — согласился Мирский.

— Ну-с, тогда с них и начнем, — Продавец безэмоционально кивнул, достал из деревянного гнезда под прилавком чёрно-синюю, как мокрый уголь, легенду всех фильмов СССР про революцию.

— Маузер, образца девятого. Съёмная кобура-приклад. Патрон 7 и 63, магазин на десять. Прицельная до трёхсот шагов, но это, конечно, чисто теоретически… Реально — от полусотни до ста — он провел ладонью по оружию, также, как если бы гладил собаку. — Жёсткая автоматика, центральный бой, нравится тем, кто любит уверенную тяжесть в руке… Ну а если классику….

Он положил на сукно второй — остроносый, матовый, барабанный с изящной ручкой и полированными деревянными щёчками.

— Револьвер системы Нагана. Семь патронов, три линии, тоже семь и шестьдесят две, есть бельгийские и тульские. У иностранных лучше герметизация за счёт хорошо притёртого барабана, газов меньше — звук чище. Механизм надёжный, разбирать приятно.

Он сказал «приятно» таким тоном, как Василиса говорила о двигателе внутреннего сгорания, а кошатники — о любимом домашнем питомце.

— Если сударыня желает, — продавец бросил на Стрешневу короткий взгляд и поставил на прилавок деревянный футляр, — Браунинг, 1906 года. Шесть тридцать пять. Компактен, предохранитель удобный, спуск короткий. Дамы хвалят. — Он не сдержался и подмигнул Васе, но сразу же посерьезнел, как человек, который любит своё дело слишком сильно, чтобы шутить или флиртовать на рабочем месте.

Он не показывал — объяснял пальцами. Извлек магазин, щёлкнул курком, снял затвор, вернул. Металл у него в руках звучал почти музыкально: «цок», «шшик», «тук». Он не тараторил, но цифры сыпались, как мелкая дробь: длина ствола, шаг нарезов, скорость пули. Один раз помолчал и добавил: «сталь здесь сильная, жилистая».

— Попробуете? — он подвинул оружие ближе к посетителям.

Даниил взял маузер, ощутил его тяжесть. Рука предательски дрогнула при попытке оттянуть затвор и он с непривычки прищемил указательный палец и недовольно засопел, стараясь не показать, что ему больно.

— Уверенно, — посоветовал продавец, и это прозвучало как «аккуратно» и «осторожно».

Василиса придвинула к себе браунинг. Осмотрела, провела пальцем по щёчке, оценивая ребристость, взяла в руку, без напряжения выщелкнула магазин одним движением большого пальца, мягко оттянула затвор, заглянула в ствол, отпустила обратно, произвела контрольный спуск, подняв ствол вверх, положила «малыша» обратно в футляр, взяла в руки револьвер, откинула барабан…

— Имели практику? — скорее констатировал, чем спросил продавец.

— Немного, — сказала Василиса. — а что у нас с охотничьим оружием?

— Что конкретно интересует?

— Многозарядное, лёгкое, чтобы удобно было бить навскидку.

— На утку, стало быть, идти собираетесь — понимающе кивнул продавец.

— На неё, родимую, — краем губ усмехнулась Василиса

— Имеются два магазинных дробовика, — продавец открыл один из шкафов, вынул и положил на прилавок один за другим два кофра прямоугольной формы из тисненной кожи с латунными вставками с откидной крышкой на металлических петлях, с двумя замками и двумя защёлками на одной из стенок…

Щелкнула щеколда, откинулась крышка первого кофра.

— Пятизарядный полуавтомат Браунинга А-5, 16-го калибра, весом 7 фунтов, стальной ствол чок-бор. Скорострельность, кучность, удобство — выше всяких похвал. Из недостатков — строгие требования к длине и пороховой навеске патрона, чтобы выбрасыватель работал без нареканий. Рабочая модель без излишеств — 75 рублей, с гравировкой и отделкой красным деревом — 100.

— Кусается, однако, — вздохнула Вася.

— В таком случае предлагаю рассмотреть магазинный Винчестер 1912 года, — продавец откинул крышку второго кофра, — весит также 7 фунтов, магазин, как и у Браунинга, тоже на пять патронов, для перезарядки используется подвижное цевьё. Скорострельность, естественно, ниже, но всём остальном — качество изготовление, эксплуатационные характеристики, бой не уступает конкуренту, а стоит ровно в два раза дешевле.

— Так-так, — Стрешнева взяла в руки помповик, внимательно осмотрела, передернула зарядный механизм, произвела контрольный спуск, подняла глаза на продавца, — а можно слегка усовершенствовать?

— В каком смысле?

— Ну сами посмотрите, как с моим ростом стрелять из него навскидку? — она демонстративно крутанула ружьё за спину и обратно, — надо укоротить ствол и заменить приклад на пистолетную рукоятку.

— Без плечевого упора прицельно стрелять невозможно, — покачал головой продавец, снисходительно улыбаясь. — отдача не позволит.

Мирский, услышав, что хочет Стрешнева, тоже улыбнулся, но совершенно по другому поводу — он сразу вспомнил знаменитого Шварценеггера в «Терминаторе» с неизменным помповиком в руках.

— Если укоротить ствол, импульс отдачи упадёт, — возразила Василиса, — но, кроме этого, можно ещё установить дульный тормоз.

— Это тот, что профессор Дурляхов предлагал для артиллерии?

— Что предлагал Дурляхов, не знаю, но ДТК Ильина изобразить могу. Есть бумага?

Продавец кивнул, достал из под прилавка чистый лист, карандаш, заинтересованно уставился на Васю.

— Только, чтобы его установить, придётся убрать мушку и на ствол резьбу накрутить. — произнесла Василиса, нанося первые быстрые штрихи, — Есть на чём?

— Найдём…

— Тогда смотри, — Вася перешла на в общении с продавцом на ты, — моя любимая двухкамерная конструкция — в первой камере с двух сторон сделаны по четыре прорези — «жабры», они отводят часть газов в сторону и назад, под острым углом к оси ствола. Это создаёт вектор тяги, направленный на погашение прямой отдачи.… Вторая камера открыта сверху, в ней смонтированы две перегородки и сделаны три прорези с правой стороны, направляющие пороховые газы перпендикулярно направлению выстрела. Таким образом не только гасим отдачу, но и нейтрализуем подбрасывание ствола вверх… Весит такой компенсатор примерно, — Вася запнулась, пересчитывая из метрической системы, — примерно полфунта, Сможешь сделать такой?

— Почту за честь, сударыня.

— Как сделать и закрепить пистолетную ручку, рисовать?

— Нет, не требуется, тут всё ясно. За два дня, думаю, справлюсь

— Ну и прекрасно!

— Не пожелаете ли посмотреть на другие изделия? — произнёс дежурную фразу продавец, не переставая разглядывать чертеж дульного тормоза.

— Если только для охоты на более серьезную дичь. — ответила Вася, заканчивая чертеж. — на крупную и опасную.

Мастер понимающе кивнул, раскрыл шкаф, вынул из глубины длинный футляр, отдаленно похожий на виолончельный, раскрыл. На бархате лежал карабин с оптическим прицелом.

— Маузер, 1908 года, охотничий укороченный — всего 40 дюймов, индивидуальная ручная сборка, оптика Цейс, трёхкратная. Патрон 7.92. Ствол холодной ковки. Легкий — всего шесть с половиной фунтов — можно бить с руки. Но если с упора, на расстоянии в триста шагов вообще беспроигрышно. Пятьсот — уже для специалиста, но есть и такие, кто умеет бить и на тысячу. Одним словом — оружие для эстетов.

— Только лягается сильно, — констатировала Василиса.

— Если расстояние не критично — можно уменьшить пороховой заряд.

— Или усовершенствовать приклад, — добавила Стрешнева.

— Это как? — заинтересовался мастер

— Давай ещё бумагу…

Мирский почувствовал, что опять становится лишним, но ничего не мог с этим поделать — эти двое фанатов железяк уже нашли друг друга…

— А где у вас холодное оружие? — спросил Дэн, привлекая к себе внимание

— Да, простите, — продавец с трудом оторвал глаза от линий, которые уверенно накладывала на бумагу Стрешнева, — вот пожалуйста, прошу вас…

Он подошёл к навесным шкафам, располагающимся напротив прилавка, распахнул створки и настежь и взору Даниила открылось не менее полусотни самых различных клинков, предназначенных для поражения цели при помощи мускульной силы человека при непосредственном контакте с объектом поражения.

— Спасибо, — удовлетворенно произнес Дэн, — дальше я сам…

— Как вам угодно, — охотно отозвался продавец и ретировался к Васе, которая уже доделывала свой чертеж.

— Вот смотри, — услышал Даниил деловой тон Василисы, — этот тыльник приклада гасит избыточную энергию выстрела, принимая на себя ударную волну. В его базе — двойная торсионная пружина… Одна… И вторая… Крепятся к тыльнику, упираются в приклад… Хотя… Для такой цели идеально подойдет выбрасыватель от Винчестера.

— А это что?

— Формула расчёта жёсткости. Слишком дубовая пружина — недооткат, слишком податливая — излишне резкий цикл. Но это не всё…

— Сударыня…

— Давай лучше на ты. Меня зовут Василиса.

— Егор…

— Так вот Егор, для карабина, особенно с оптикой, дульный компенсатор еще нужнее, чем для дробовика…

Мирский мотнул головой, вытряхивая из ушей технические тонкости усовершенствования ствола и сосредоточился на стенде с холодным оружием. Среди огнестрела пахнущего оружейным маслом и полированным деревом, он казался тихим алтарём. Даниил долго водил взглядом по кортикам, кинжалам, саблям, шпагам, и вдруг заметил Её.

Клинок лежал чуть в стороне, будто слушал. Неброская подвёрнутая рукоять с упором для мизинца и большого пальца; симметрична гарда «четверть корзины» — как приоткрытая ладонь. Лезвие — чуть ли не на ладонь короче стандартной, прямое и узкое, как шпага. Сталь — не та, что блестит бездумно, а та, у которой есть память: переплетающимися, иногда прерывающиеся волнистые линии, тёмные на светлом фоне, словно свет проступал изнутри металла

— Неисповедимы пути Господни, — тихо сказал Даниил, сам себе, внимательно разглядывая узор клинка, — искал тебя в XXI веке, а нашёл в XX-м.

Он снял саблю неторопливо, как снимают с плеча спящего ребёнка, чтобы не разбудить. Клинок вышел без звона — лишь тонкий шёпот скользнул по стали. Мирский приподнял оружие, развернул запястье. Свет встал на ребро клинка, прошёл по долу — как тонкий ручей по каменному руслу.

Даниил сделал короткое движение, примеряясь, и почувствовал, как клинок подстраивается под него, или он — под клинок: тот самый невидимый мостик между предметом и телом, когда тяжесть сама находит плечо. Ещё поворот — плавный, доверительный, — и рука, запястье, локоть вдруг стали единым механизмом, давно отлаженным. Оружие приняло его так же естественно, как горячий конь принимает уверенного седока: с коротким, почти неслышным, внутренним фырканьем.

— Идеальный баланс, — прошептал Мирский, чувствуя, как в груди поднимается тихая, упругая радость — не всплеск, а волна, затапливающая его от самого факта обладания вещью, ценность которой могут понять «не только лишь все, мало кто может это сделать» ©

Он сделал ещё одно движение, уже более смелое, и воздух в зале послушно разошёлся, уступая дорогу лезвию. Даниилу показалось даже, что на миг запах масла сменился тенью степной травы и железа, нагретого солнцем.

Мирский встал в базовую стойку, размял кисть простейшим маятником, перехватил клинок, раскрутил восьмерку настолько, насколько позволяла гарда, а затем увлёкшись, позволил себе несколько чисто театральных движений с саблей, освоенных на съемочных площадках, не имеющих военного значения, но эффектных с точки зрения зрителей, а когда остановился перевести дух, услышал горячие и продолжительные аплодисменты — Егор и Василиса честно и эмоционально реагировали на показательные выступления Мирского.

— Уф-ф-ф, — продавец покачал головой, глядя на Дэна совсем по-другому, уважительно и с опаской, — я даже не подозревал, что с саблей можно вытворять такие кунштюки.

— Спасибо за внимание, — усмехнулся Даниил, пряча саблю в ножны, — сколько хочешь за этот клинок, хозяин.

— Прекрасный выбор, — цокнул языком Егор, — второй такой сабли не найдёте, она сделана по индивидуальному заказу путем скрещивания классического златоустовского клинка с кавалерийской испанской шпагой образца 1907 года. Ну а металл…

— Да, я вижу — булат, — перебил Егора Даниил.

— Он самый. Поэтому, надеюсь, вы поймёте, что сто рублей за такое произведение искусства — это недорого.

Василиса, не понимающая ничего в таких произведениях искусства, закатила глаза, а Даниил только понимающе кивнул и коротко ответил, — согласен.

Стрешнева удивленно посмотрела на Мирского.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Скажи, Дэн, в чем для тебя ценность этой штуковины? Почему ты хочешь за нее отвалить такие деньжищи?

— Лисси! — поморщился Даниил, — сколько стоит мечта?

— Мечта? — переспросила Стрешнева, — ну тогда наверно да. За мечту — не жалко.

Она подошла к продавцу, вытащила из сумочки деньги, полученные от адмиральши.

— Мы берем всё. Саблю и маленький браунинг — сразу, оставляем залог за карабин и винчестер, только вот наган замените на что-то более весомое.

— Не понял, — удивленно приподнял брови Егор. — а чем наган не устраивает.

— Маленькая останавливающая сила пули, долго перезаряжать.

— Ну, может, в таком случае, подойдёт Кольт 1911-го? Он тоже оружие первой группы(*), полтора фунта весом, семь патронов в обойме…

— Можно и кольт, — кивнула Василиса. — Что от нас требуется, кроме денег?

— Полчаса терпения. Надо снять заводскую смазку, снарядить, подобрать кобуру, примерить, чтобы изделие стало оружием, готовым к применению.

— И всё это вы будете делать сами? За нас? — удивилась Василиса

— А вы хотите сами? — встречно удивился Егор

— А что тут удивительного? Знать своё оружие, а для этого разбирать и собирать его, это же нормально.

— Наверно да, — покачал продавец, окинув взглядом гостей, — но в этой одежде… Потом придется покупать новую…

— Мы выйдем — прогуляемся — предложил Мирский

— Как вам будет угодно.

— Но я, — попробовала возразить Стрешнева

— Выйдем, — с нажимом произнес Дэн, — надо поговорить…

После прохлады цокольного этажа улица встретила путешественников уже привычным зноем.

— Ну и что это было? — спросил Даниил, строго смотря на Василису

— Что именно, — она, как всегда, дерзко смотрела ему в глаза, но в этот раз казалось, что вот-вот и Вася рассмеётся.

— Что это за аттракцион невиданной щедрости? Когда за меня платят женщины, меня очень сильно напрягает…

— Ну какой же это аттракцион? — пожала плечами Василиса, — это мой посильный вклад в осуществление мечты. Можно даже сказать — корыстный.

— Не понял…

— Ну что же тут непонятного? Я помогаю тебе осуществить твою мечту, предполагая, что ты поможешь осуществить мою.

— Это какую?

— Пока не решила. А ты что, не всякую мечту помогаешь осуществлять? Только эротическую, типа автографов на сиськах?

— Господи, как с тобой трудно, — теперь уже закатил глаза Мирский.

— Ещё спроси, почему я не такая, как все.

— С языка сняла.

— Дэн, успокойся, я действительно просто хотела сделать тебе приятно. У тебя такое лицо было, когда ты взял в руки эту саблю…

— Какое?

— Как у ребёнка, который нашёл под ёлкой давно обещанную игрушку… Вот меня и развезло. Кстати, откуда такая страсть к «холодняку»?

— С тех пор, как занимался пятиборьем.

— Ух ты, круто! Не знала, — немедленно отреагировала Василиса, — смотрела ролики, но ни разу вживую не видела.

— Спасибо родителям, — усмехнулся Дэн, — Так вот, на соревнованиях фехтованием было моим козырным видом. Несколько раз приглашали реконструкторы, там увлекся фланкировкой. Потом киношники обратили внимание. Снялся в нескольких сценах и решил, что вот это и есть моё… И вот, уже после училища, во время съемок один каскадер предложил мне коллекционный талвар из дамасской стали… Деньги уже водились. Купил-повесил. Но он так одиноко смотрелся один на стене, что в пару к нему приобрел русскую абордажную саблю. Жуткий раритет — на пяте клинка с правой стороны стояло клеймо «Тула», а с левой — год — 1777… Ну вот так и пошло — поехало…

— А чем так ценна эта сабля?

— Понимаешь, какое дело, — Мирский заговорщицки перешел на шепот, нагнувшись к уху Стрешневой, — считалось, что секрет булатной стали утерян и восстановить его смог только инженер Аносов где-то между 30-м и 40-м годом XIX века. А тут — прямо на клинке в булатный узор вписан год — 1812… Читал я про эти клинки, искал их, но нигде не встречал, а тут вот он… Знаешь, сколько реально он стоит… Точнее — будет стоить в XXI веке?

— То есть это для тебя не только хобби, но и вложения?

— А как же! — Мирский прекратил шептать, распрямился и горделиво задрал нос, — моя коллекция из двадцати клинков сейчас полляма баксов стоит… Там…

На последних словах артист вздохнул и помрачнел. Грусть навалилась сразу, без увертюры. Просто что-то опустилось внутри — не якорь, а занавес. Он представил свою домашнюю библиотеку, переделанную в оружейную комнату: холодные, ровные полки, тёмный блеск клинков, отражение окна в стали…И пустоту, которая лежит теперь между ним и его привычным бытом. Его мир остался там, а он тут, где начало ХХ века смотрит из витрин, из вывесок, из одежды прохожих, с афишных тумб со старорежимным шрифтом, плотным и витиеватым, как женская логика.

— Эй, — окликнула его Василиса, так, будто постучала в стену, — Ты чего скис? Слышишь меня?

Он кивнул, не поднимая глаз. Она придвинулась ближе, положила руку на плечо — простое касание, собирающего человека из разобранного состояния в единое целое.

— Ты сильный, — сказала она. — Избалованный, зажравшийся, самовлюблённый, капризный, вредный… Но сильный. И я в тебя верю…

— Сила… забавное слово, — пробормотал он. — Иногда кажется, что она просто имя для упрямства.

— Пускай, — ответила она. — Значит, упрямство. Оно нас и вытянет.

Второй рукой она легко коснулась его подбородка, приподнимая и заглядывая в глаза.

Мы вернёмся, — сказала Василиса спокойно, как говорят о билетах на самолет, за которые уже заплачено. — Обязательно. И ты снова войдёшь в свою оружейную сокровищницу. Пройдёшь пальцами по эфесам клинков, и они узнают тебя. А эту златоустовскую красавицу повесишь на самое видное место. Не как трофей. Как свидетеля.

— Всё, убедила! — Мирский выдохнул и улыбнулся, — с меня твоя мечта.

— Замётано!

Василиса протянула Даниилу руку. Он пожал её, подумал и, наклонившись, элегантно и нежно поцеловал. Вася шумно втянула воздух носом, огляделась…

— А вот отсутствие ямщика меня реально напрягает, — сказала она, чтобы разрядить возникшую неловкую паузу, от которой у нее краснели уши. — будет обидно, если он решит на полученный сверху полтинник забухать.

— Тогда бы он пропал вместе с коляской, а она вот — стоит на месте, — кивнул Мирский в сторону пустой пролётки, не выпуская пальцы Стрешневой.- Хотя согласен, очень странно…

* * *

(*) Приказ №74 от 7 февраля 1907 года, «Высочайше одобренный» императором, это были пистолеты 1-й группы, с которыми разрешалось становиться в строй вместо револьвера «Нагана» и 2-я группа, их имели право носить в карманах или в кобурах при форме вне строя). «Маленький Браунинг» относился ко второй группе.

* * *

Пока готовится продолжение, приглашаю в другую эпоху — во времена Великой смуты — «Покров над Троицей» https://author.today/work/218929

⚡️Осада Троицкого монастыря глазами его защитников.

⚡️Потомки героев Куликовской битвы под стенами обители.

⚡️Закулисье Ватикана. Союз непримиримых ради похода на Москву.

⚡️Завещание Сергия Радонежского.

«Отечество падёт, когда церковь наша не сможет выставить на битву ни одного Пересвета…»

Бумажное издание: https://ozon.ru/t/AsYQY51

Заказы на книги автографом автора принимаются тут: https://max.ru/join/VCSsdue9MzRdar0GOe-3BDUdlhLnTSmx2AZ0Ezz-HFU