Василиса застала Даниила одиноко сидящим на скамеечке во дворике Ахиллеса. Он разглядывал проплывающие по небу молочно-пепельные облака. Ботинки, штаны, китель были испачканы травой и грязью, пальцы исколоты и ободраны, словно он перематывал колючую проволоку, а выражение лица — растерянное и тревожное. Таким Вася видела его один лишь раз — во время пожара на киностудии: губы, озадаченно сведённые буковкой «о», и глаза тюленя, выброшенного прибоем на незнакомый берег. Обычно гибкий и подтянутый, как струна гитары, с вечной насмешкой в голосе и хитрым прищуром, сегодня он нервно держал в руках кружку с недопитым чаем, смотрел ввысь и не среагировал на Василису.
— Как же тебя конкретно прибило, — покачала головой Стрешнева, присаживаясь рядом с Мирским, — привидение увидел?
— Хуже, — вздохнул Дэн, выплеснув вместе с этим словом недопитый чай на траву. — С момента нашего появления здесь я мечтал встретить ещё хотя бы кого-нибудь из своего времени, но никак не ожидал, что эта встреча может оказаться такой стрёмной и кринжовой, — слова высыпались из него, словно мелкие монеты из порванного кошелька. — Слушай, Лисси, а как бы ты себя повела, если бы встретила человека из будущего?
— Да я сейчас сижу рядом с таким, — улыбнулась она, стараясь подбодрить друга, идущего по зыбкому льду своих сомнений. — Кто-то ещё оказался с нами в одной компании?
— Видимо, да, — кивнул Дэн, поставив кружку на скамью.
— Подробности будут? — вежливо осведомилась Василиса.
— Там, в штабе, — Мирский качнул головой в сторону центра города, — я стал невольным свидетелем странного разговора между каким-то важным перцем и англичанином, которого я видел на презентации нашего кино.
— Почему ты решил, что это тот самый человек?
— Когда он сказал про мичмана Графа, я не выдержал, выглянул из укрытия и узнал его.
— А он тебя?
— Нет… Я смотрел сверху, а он глаза не поднимал. Англичанин говорил этому перцу…
— Какому перцу? — перебила Вася артиста.
— Хрен его знает… Какой-то важняк, судя по теме разговора… Он стоял в «мёртвой зоне». Так вот, бриташка сначала рассказал про явку в своём фотосалоне, — принялся объяснять Даниил, — потом — про водолазные работы, которые надо во что бы то ни стало организовать на затонувшем транспорте… На нашем транспорте, Вась!
— На котором мы, так сказать, сюда прибыли?
— Именно! А потом сказал, что оборудование доставят на следующей неделе и назвал мою фамилию, точнее — не мою, а… Ну, ты поняла…
— Не очень, — Стрешнева положила руку на плечо Мирского, ощутив под пальцами ребристую жесткость погона и холодок маленьких звездочек, — но если ты думаешь, что этот англичанин мог свалиться из будущего вместе с нами, то это вряд ли.
— Почему?
— За то время, пока мы здесь находимся, невозможно провернуть такой объем работы: приобрести фотосалон, познакомиться с «важным перцем», закупить какое-то оборудование, которое доставят в Севастополь на следующей неделе…
— А как тогда объяснить, что он, как две капли воды…
— Ты же сам говорил, что я похожа на Коротич.
— Да что ты сравниваешь! — махнул рукой Дэн и вдруг осёкся, — думаешь — двойник?
— Предполагаю. Но для ясности попробуй вспомнить и повторить весь разговор, как магнитофон, включая мелочи… Кстати, почему ты решил, что это англичанин?
— Так он безупречно говорил по-английски!
— В штабе Черноморского флота? Очень интересно! Давай всё сначала и по порядку.
По мере добросовестного воспроизведения приключений, начиная с козы и заканчивая своим появлением возле дырки в полу, Даниил всё ярче входил в образ, а Василиса всё больше хмурилась и, в конце концов, задала вопрос, вовсе не относящийся к личности англичанина:
— Что-то он там втирал про линкор… Повтори!
— Лисси, ну при чём тут линкор? Я ж тебе про англичанина говорю, про то, что он, может быть, идёт по моими следам, а ты… Вон стоит твой линкор — любуйся! — Дэн протянул руку в сторону бухты, где в двух кабельтовых от берега стальным островом застыла серая громада «Императрицы Марии».
— Кого он хотел туда пристроить?
— Какого-то английского офицера… А что?
— А то, что с этим линкором в скором времени должно что-то произойти. Авария. Взрыв. Одним словом, он должен утонуть.
— Жесть! Откуда ты всё это знаешь?
— В том-то и дело, что не всё. Мне бы сюда базу данных о Первой мировой, которую я закачала в «Матрёшку»…
— Я её тоже скачал себе на трубу… — хмыкнул Мирский.
— Как? Когда?
— Когда вы, сударыня, изволили с режиссёром сплетничать.
— Ты рылся в моём смартфоне? Зачем?
— Сначала думал найти какой-нибудь компромат, уж очень меня бесила твоя правильность, — честно признался Дэн, — а по ходу увидел этот файл и решил: подтяну свои знания, чтобы кое-кто постоянно не тыкала мне в нос своей эрудицией.
— Ну, ты и…
— Да, я знаю. Я — молодец! — отшутился Мирский, — только что нам это дает, если «Яблоко» превратилось в кирпич?
— Немедленно едем к Налётову!
— Зачем?
— Я смартфон у него оставила.
— Зачем???
— Именно для того, чтобы превратить его из кирпича в смартфон.
— Ты с ума сошла! Как еще в местную электромастерскую не обратилась…
— Не истери! Налётов ближе всех в этом времени приблизился к возможности перемещения во времени, поэтому…
— Поэтому едем, — перебил Васю Дэн, вскакивая на ноги, — но по дороге ты ответишь на все мои вопросы — как и когда ты спуталась с этим инженером и почему доверила ему такие тайны.
— Подожди… Только не в таком виде!
Василиса критически осмотрела грязные пятна на кителе и штанах.
— Ну, простите, другого у меня нет. — развел руками Мирский
— Всё равно так нельзя. Словно из канавы вылез. Снимай — надо почистить.
— Если честно, ты недалека от истины, — вздохнул Мирский, стягивая с себя китель. — Сначала с козой воевал, потом по стройке шлялся… На, держи.
— Что значит — «держи»? — возмутилась Вася, скрестив руки на груди.
— Ты же хотела почистить?
— Я? Нет, ваше благородие, я хотела, чтобы ты почистил свою одежду.
— Да хрен знает, как её чистить! — воскликнул Дэн, — этим вообще-то костюмеры занимаются.
— Нет проблем! — не сдавалась Вася. — Давай подадим объявление: «Требуется костюмер для подающего надежды мичмана».
— Значит, не будешь помогать?
— Помогать буду, а делать за тебя — нет!
— Окей, замётано, — вздохнул артист и протянул Васе руку, — ну хотя бы тазик и стиральный порошок найдешь?
— Порошок? Ты ещё про стиральную машину вспомни! Ладно, давай свою форменку, а то среди стирающих женщин на лавинках ты будешь выглядеть слишком вызывающе.
Через час мучений свежепостиранный китель сушился на солнце. Дэн довольно улыбался, а Вася ворчала, огорчаясь, что тут не носят камуфляж, на котором никакой грязи не видно.
После полудня домой заскочил хозяин. Внимательно оценивая результат работы и качая головой, он потрогал материю своей жилистой рукой, поцокал языком и снял китель с веревки, положив обратно в тазик.
— Вы так хорошую вещь загубите, — сообщил Ахиллес в ответ на молчаливый взгляд Василисы, — форму выполаскивать надо так, чтобы ни крошки мыла не осталось, а то пожелтеет на солнышке и амба…
— Вроде бы всё нормально было, — пожал плечами Дэн.
— У тебя просто глаз не намётан, — улыбнулся моряк, подливая водички. — Правда, есть ещё способ, как можно проверить. Мы так всегда делали, когда сдавали полотнянки прачкам.
— Это как? — навострила уши Вася.
— Чтобы убедиться — как постирано, хозяин мундира раскуривает папиросу и, после глубокой затяжки, с силой выдувает табачный дым с расстояния трёх вершков на маленький участок ткани. Если она в этом месте не пожелтеет, значит, выполоскано хорошо и можно начинать утюжить, пришивать пуговицы, шевроны, нашивки, петлицы. А коли пожелтеет — перестирывай.(*)
— Сурово! — удивился артист.
— Зато справедливо! — ответил старый моряк. — Пойдет китель пятнами и куда в нем? А новый строить — 25 рубликов вынь да положь. И это если свезёт!
— Так мы до ночи никуда не уедем, — вздохнула Вася.
— А я дам свой китель, — предложил Ахиллес. — Мы одного роста, все равно он в шкафу без дела висит, только пуговицы перешить…
Через час молоденький мичман и привлекательная светловолосая девушка садились в пароконную пролётку на Митрофаниевской площади.(**)
— Сколько надо заплатить? — шёпотом осведомился Дэн у Васи.
— Не могу знать, господин морской прапорщик, — тихо ответила Стрешнева, устраиваясь поудобнее и подбирая под себя одну ногу, как учила адмиральша.
— Куда едем, барин? — поинтересовался ямщик у Мирского.
— В центр, любезный, — зычно произнёс Даниил, откидываясь на спинку коляски.
— Зачем нам в центр? — зашипела ему на ухо Василиса, — нам к Налётову надо…
— А это где?
— За городом.
— Да? Хорошо. Но маршрут менять не будем. Я вспомнил про одно неотложное дело. Мне срочно нужен кортик. Без него форма считается неправильной.
— Ты хотел сказать — неуставной?
— Да какая разница⁈ — пожал плечами Дэн и продолжил, обращаясь к извозчику, — скажи, любезный, какие оружейные магазины ты знаешь?
— Финляндский магазин Фёдорова. Он в самом центре, — не оборачиваясь, пробасил конный водитель, — на Корниловской площади в доме Топалова. Цены добрые, товар хороший.
— Гони! — одобрительно скомандовал Мирский.
— Не-не-не, — воскликнула Вася, зная о коварстве перемещения по ухабам на дореволюционных рессорах, — гнать не надо! Тише едешь — дольше будешь.
— Как скажете. Мы же с пониманием. видим — ваше благородие с барышней прогуляться изволят. Доставлю в лучшем виде, не сомневайтесь!
Извозчик легко тронул вожжи, и колёса, окованные железом, с хрустом вминая в землю гравийную крошку, неспешно покатились по Аптекарской улице к храму Александра Невского с сияющим куполом.
(*) Способ проверки качества стирки кителей на флоте взят из мемуаров «Жизнь и служба в Севастополе».
(**) Митрофаниевская — ныне Ластовая площадь Севастополя.
Это же время — 1916 год, но только уже на Балтике, и с другими героями — наш современник, полковник медицинской службы РФ с приметной фамилией Распутин — в книге: «Эпоха перемен» https://author.today/work/159747
Первая книга «Эпоха перемен» — история моего поколения — 1985–2019 — частично автобиографичная — https://author.today/work/144167