В разгромленном кабинете Гвен нас уже дожидалась Эрисса.

— Ко мне снова приходили эльфы, — сообщила она в ответ на мой удивлённый взгляд. — Охранники отбились, и стража подоспела, но я решила, что тут будет безопаснее. Ты, конечно, предупреждал об опасности, но я думала, угроза исчезнет, когда ты вернёшься. Вместо этого всё наоборот, раньше меня никто не беспокоил.

— Откуда вернусь? Я был у тебя утром, потом пошёл спасать Гвен. Кстати, тот орк мёртв, но его причиндалы отрезать не удалось, готов отказаться от премиальных.

— Забудь, — отмахнулась она. — Вот, забери и… уходи.

Эрисса протянула мне кулон. Ещё один. С голубым камнем.

— Каждая ошибка жизни здесь грозит стать фатальной, — процитировал я.

Эльфийка отшатнулась. Значит, что-то для неё эта фраза значит. Кажется, я тут понимаю меньше всех.

— Что это значит? И откуда у тебя кулон?

— Ты знала его раньше, да? — встряла Гвен. — Когда? Триста пятьдесят лет назад? Раньше?

Я развернулся и схватил комиссаршу за горло.

— Где кулон? Тот, что с красным камнем. Который был у Наездника?

Дрожащим пальцем она указала на дверь. Точнее — на верхнюю притолоку дверного косяка. Наверняка, чтобы засунуть туда побрякушку ей пришлось встать на стул, но я сумел дотянуться и так. Иногда и нерадивость строителей приносит пользу. В щель за дверной притолокой орк заглянуть не догадался, когда обыскивал кабинет.

Я держал в руке четыре кулона. Пятый по-прежнему висел на шее. И это ничего для меня не проясняло.

— Где бумажки из архива? — обратился я к дрожащей от страха Гвен.

По полу была разбросана масса бумаг. Порывшись в них, комиссарша нашла нужные. Проглядев их, я отшвырнул старые выпуски «Гоблинского вестника», в них не было ничего сверх того, что уже рассказала Гвен. Отчёт о найденном Наезднике я прочёл внимательней, но из него тоже ничего полезного не извлёк. Человекообразное существо, с серой кожей и острыми зубами, в бреду повторяло одну фразу.

— Эрисса?

— Да, милый? — встрепенулась эльфийка, но, наткнувшись на мой раздражённый взгляд, резко потупилась.

— Ты не ответила на мои вопросы.

— Что значит эта фраза я не знаю, но слышала её от тебя. И кулон мне дал ты, — пробормотала она.

— И почему я ничего подобного не припоминаю?

Она пожала плечами.

— Наверное, это был не ты, а твой прапрапрадед. Прости старую женщину, я иногда путаюсь. Это было давно, люди столько не живут.

— Чудодей Шайен из шапито?

— Так ты помнишь или нет? — разозлилась эльфийка. — Что ты мне голову морочишь?

— Да кто он такой? — не сдержалась и Гвен.

— Да чтоб я знала, — улыбнулась Эрисса.

— Провалиться мне в Устье, если я что-то понимаю! — рявкнул я.

— Раньше ты говорил «Прокляни меня Исток», — сообщила эльфийка. — Ты был ужасный богохульник.

— Прокляни меня Исток… — задумчиво повторил я.

Ничего не вспомнилось, в голове не щёлкнуло и ответов не появилось. Нет, это не та фраза. Другие слова имеют значение.

Каждая ошибка жизни здесь грозит стать фатальной.

Я бросил четыре кулона на стол, сорвал пятый с шеи и присоединил к остальным. Зелёный, жёлтый, оранжевый, голубой, красный… Нет, не так. Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой… Синий у Таренуса. И фиолетовый, пока неизвестно где. Каждая ошибка жизни здесь грозит стать фатальной. Мнемограмма — откуда пришло это слово? — для запоминания цветов радуги.

Мда, такого отвратительного сыщика, как я, я бы давно уволил. Всё ведь под носом было. Даже городок этот называется Спектр. Какая ирония. Уж не охотник ли Штерн посоветовал основателям так наречь поселение? Если Гвен права и Эрисса говорит правду, то это был я, сам себе оставлял следы и зацепки, а уж я-то знал, каким бываю слепым идиотом.

В нужном порядке кулоны идеально подошли друг к другу. Они соединились намертво, будто всегда были единым целым. И узор линий стал очевиден, хотя всё ещё не хватало двух кусков — семиконечная звезда.

— Звезда магов.

— Не видела такого символа у наших магов, — заметила Гвен и запнулась.

Я кивнул. Да, это символ магов не этого мира. Какого — я пока не помнил. Ничего ещё толком не вспомнил, так, какие-то мелочи и обрывки.

— Поднимай коллег, Гвендолин, — распорядился я, надевая недоделанный медальон на шею. — Мы идём арестовывать эльфа Таренуса по обвинению в незаконной торговле рогами Скакунов.

Комиссарша судорожно кивнула и выбежала из кабинета. Почему-то я был уверен, что она сделает то, что велено.

— Эрисса…

Я замолчал, не зная, что сказать.

— Будь осторожен, чудодей, — улыбнулась она. — Возвращайся ко мне. К нам.

Она положила руку себе на живот. Ну вот только этого мне не хватало. Вопреки всем законам природы… Спасибо тебе, волшебная побрякушка из иного мира, удружила!

— Кстати, твоя орчиха отправилась к родному племени, — зло проворчала Эрисса. — Очень довольная, просила поблагодарить тебя за помощь и доставленное удовольствие.

Впору свалить из города и отшибить себе память об этом посещении Спектра. Пока ревнивая тёмная эльфийка с разыгравшимися от беременности гормонами не отшибла мне что-нибудь ещё.

— Мне нужно разобраться с Таренусом, — отговорился я и поспешил покинуть кабинет.

* * *

С утра в игорном доме было пусто. Только вышибала у входа, который не успел и рта раскрыть, как улетел от моего удара к ближайшей стене. Что поделать, я злопамятный, всегда таким был.

На потайной лестнице нас ждал сюрприз. Обуглившийся скелет довольно крупного размера. Похоже, огрский. Кажется, мой знакомец дорого заплатил за отказ от сделки с Таренусом.

Перепрыгнув через останки, я помчался на второй этаж. Эльф обнаружился в той же комнате, в окружении всё тех же девок. При виде меня с медальоном на шее он вытаращил глаза, то ли от удивления, то ли от ужаса.

— Значит, Морган всё же отдал кулон тебе! — прошипел он.

Морган. Огр. Хозяин шапито Моргана. Ни за что бы не догадался, совсем не огрское имечко.

— Отдай, — приказал я, поманив пальцем.

Таренус поднял было руку. Но тут же резко заставил себя её опустить. А вот кулон подчинился мановению пальца, спеша присоединиться к медальону. Оборвав цепочку, он прилетел прямиком ко мне в руку.

— Сволочь! — прошипел Таренус. — Надо было давно убить тебя, пока была возможность!

— Каждая ошибка жизни здесь грозит стать фатальной, — усмехнулся я. — Ты совершил свою фатальную ошибку.

Необычайно мускулистый эльф вдруг как-то сдулся. Мышцы одрябли, а сам он сгорбился. Бронзовая кожа начала сереть. Женщины с паническим визгом стали отползать от того, кто совсем недавно был героем их эротических грёз.

Выходит, даже пассивная магия кулонов, которую не смогли обнаружить волшебники этого мира, распространяется не только на возможность оплодотворять самок иных видов. Ещё и изменение внешнего облика. Возможно, и долголетие.

Я выхватил кинжал из рога Скакуна, отобранный у орка, и вонзил в живот твари, недавно звавшейся эльфом Таренусом. Болезненная и мучительная смерть, но лучше существования в особой тюрьме комиссариата для Наездников. К тому же, он заслужил немного страдания.

— Мы нашли целый склад рогов Скакунов, — сообщила Гвен. — Таренусу светит казнь. Где он?

— Приговор приведён в исполнение, — сообщил я, заставив женщину вновь испуганно отшатнуться. — Арестовывайте и допрашивайте его работников. Ну, не мне вас учить. Да, там, в комнате, полдюжины женщин, которые через несколько месяцев принесут уникальное потомство. Первые полуэльфы. Ну, я надеюсь, что это будут полуэльфы, а не кто-то ещё…

— Это невозможно…

— Есть многое в семи мирах, что и не снилось вашим мудрецам, — заверил я.

Комиссарская облава меня больше не интересовала. У меня оставалось ещё одно незаконченное дельце. В медальоне всё ещё не доставало куска. Но я догадывался, где его искать.

* * *

— Всё из-за тебя, Шейн! — возмущённо взвизгнул Монро, едва меня увидев. — Вот, полюбуйся, что ты натворил! — Он указал на пепелище на месте своего клоповника.

— Ну и причём тут я?

— Как причём? А кто вчера чуть не прибил моего охранника? А из-за кого ко мне припёрлись эти эльфы?

— Эльфы, значит? — уточнил я. — Искали, где остановиться, но не ужились с клопами?

— Искали кое-что, это уж точно, — буркнул гоблин. — Устроили обыск. Только мои постояльцы не стерпели беспокойства. Ну и слово за слово, дубинкой по уху… Лампу перевернули, пожар учинили. Всё, что нажито, по ветру пустили!

— А сами они где?

Он только махнул лапой на пожарище.

— Я, понимаешь, выскочил, а дверь и захлопнулась.

Ага, и замок на ключ сам собой наверняка заперся.

— Монро, сколько лет мы с тобой знакомы?

— Эх, давненько, Шейн, давненько, — вздохнул гоблин. Он задумчиво вздохнул, подняв глаза в небеса. Воспоминаниям предался что ли? — Веселые были деньки в том шапито, чудодей… А сколько раз ты грозился мне уши отрезать…

— Я когда-то попросил тебя кое-что для меня сохранить…

— Вот я и говорю — всё из-за тебя! — снова взъярился гоблин. — Что тебе стоило вчера забрать эту штуковину? Был бы мой постоялый двор целёхонек.

— Эта вещь у тебя?

— Шейн, я свои обещания держу, — прищурился Монро. — Ради старого друга дома не пожалел! Ты мне хоть скажи — стоило оно того?

Он достал из кармана кулон и протянул мне. В центре его блестел фиолетовый камешек.

— Не знаю, — честно ответил я. — Пока не знаю.

— Вечно ты ничего не знаешь и не помнишь, странник, — вздохнул гоблин.

— Игорный дом в Западном квартале знаешь? — осведомился я. — Большой такой особняк, им эльф Таренус владел. — Монро кивнул. — Считай он теперь твой. Придёшь — скажешь, что от меня. Если там кто-то ещё остался, конечно.

— Вот за что я тебя люблю, Шейн, никогда ты старых друзей в беде не бросаешь, — расплылся в улыбке гоблин. — Дай я тебя обниму!

— Уши отрежу, — привычно предупредил я.

* * *

Я стоял на краю обрыва и смотрел вдаль. Медальон на груди сиял. Вот воздух замерцал и возник Скакун, за ним — ещё один. Не найдя опоры под копытами, порождения Устья дико заржали и рухнули вниз. Табун появлялся из ниоткуда и падал в пропасть.

Я не помню, кто я и откуда. Но помню, чем занимаюсь. Я странник. Искатель. Охотник. И чудодей. А охочусь я на Скакунов. Уничтожаю их. Кем бы они ни были, откуда и куда ни мчалась бы их Дикая Скачка. Они забрали моих отца и мать. Неважно когда и в каком из миров это было.

Говорят, если долго сидеть на краю пропасти, она заполнится трупами твоих врагов. Нет, поговорка звучала как-то иначе… Впрочем, неважно, у меня свой вариант. Глубокая пропасть в наличии, сколько Табунов — неизвестно. Надо подождать и посмотреть, получится ли её заполнить.

Не знаю, как долго несётся по семи мирам Дикая Скачка. Не знаю, где она началась и почему. Но похоже, я знаю, где она закончится.

Мчатся кони друг за другом, круг за кругом, круг за кругом…