Погрозив кулаком запряжённой в чёрную комиссарскую карету зверюге, я предпочёл обойти транспортное средство сзади. Тварь непрерывно косилась на меня красным глазом и пофыркивала, демонстрируя клыки. У, дождёшься, гадина, и не с такими справлялся, тебе до диких Скакунов ох как далеко, жалкая полукровка, сиди себе в зачарованном ярме и не рыпайся, а то коврик из твоей шкуры сделаю. Впрочем, пока что есть дела поважнее, где комиссары — там всегда происходит что-то важное.

Я без стука открыл дверь и вошёл. Молодой стражник, до этого стоявший вальяжно прислонившись к конторке, резко выпрямился, но увидев, что это явился какой-то странный тип, а вовсе не начальство, снова расслабился.

— Ты кто такой? Тут нынче закрыто, расследование проводится. Слепой, что ли, карету у входа не видал?

Я молча протянул визитку. Паренёк прищурился, всматриваясь в затейливые вензеля, и зашевелил губами. Ну, хоть грамоте обучен, и то хорошо. Дочитав, стражник фыркнул и уставился на меня с насмешкой во взгляде. И что это его так развеселило?

— Чудодей, значит? — хмыкнул он.

— Чего? — протянул я, вырвав у него визитку.

Надпись гласила:

Шейн.

Странник. Искатель. Охотник. Чудодей.

Я чуть не взвыл от досады. Чтоб я ещё раз стал заказывать визитки у гоблина? Да никогда! Провалиться в Устье этому зелёному коротышке! Какой ещё чудодей? Чародей я, ча-ро-дей!

— По делу я, комиссар в курсе, — буркнул я, чуть нервно поправив поля шляпы.

— Ну проходи, чудодей, — ухмыльнулся стражник, махнув рукой в сторону нужной двери.

Я едва удержался от того, чтобы плюнуть с досады. Эту партию визиток точно придётся выбросить.

* * *

Комиссар, конечно, о моём приходе знать не знал. Да я и сам понятия не имел, что загляну, пока не увидел карету.

По длинным светлым волосам и фигуре, плотно обтянутой чёрной униформой, стало ясно, что стоящий у открытого окна спиной ко мне комиссар — женщина. В прошлый раз, когда я наведывался в Спектр, женщин в комиссариате не было, впрочем, за полтора года кое-что могло измениться. Видимо, недавно повысили, новенькая, ещё не привыкла. Всего-то один труп, даже не слишком изувеченный, а ей воздухом подышать сразу приспичило. Хотя крови натекло изрядно.

Быстрое сканирование показало, что лежащая на кровати покойная эльфийка именно от потери крови и умерла. Из повреждений наличествовали переломы обеих рук и разрыв матки, как раз и вызвавший столь обильное кровотечение.

— Ну, и что тут случилось? — осведомился я.

Комиссарша резко обернулась, едва не подпрыгнув. Похоже, не услышала, как я вошёл. Точно новенькая. И если не научится держать себя в руках и всегда следить за окружающей обстановкой, долго не протянет.

— Ты что тут делаешь?

Скрипнув зубами, я всё же протянул ей визитку.

Быстро пробежав карточку глазами, женщина одарила меня скептическим взглядом.

— Ну и в каком же качестве ты здесь? Странника, искателя, охотника…

— Всего понемногу, — поспешно перебил я, пока она не помянула «чудодея».

Эх, позор на мою лысую седую голову, доберусь до того гоблина и кишки на уши намотаю, да будет Исток милосерден к его жалкой мелкой душонке…

— Это расследование под эгидой комиссариата! — объявила женщина. — Всяким бродягам нечего делать на месте преступления. Разве что ты с повинной явился?

Я скептически хмыкнул. Нет, дорогуша, это дело на меня тебе не повесить при всём желании. Я, конечно, люблю прихвастнуть про свои девять дюймов, и даже без доли преувеличения, но, судя по травмам покойной эльфийки, в неё причиндал покрупнее засунули.

— А с каких это пор комиссариат занимается расследованиями банальных изнасилований, даже и со смертельным исходом? Или это личная инициатива? Ваша знакомая? — я кивнул на эльфийку.

От злости и, возможно, отчасти от смущения, лицо комиссарши пошло красными пятнами.

— С бордельными девками меня равняешь, значит?

Ух ты, оказывается, это весёлый дом. Хоть бы вывеску у входа повесили, а то ведь сразу и не догадаться. Но тем более странно, что делом занимается комиссар. Ну, не пережила эльфийская шлюшка близкого знакомства с любвеобильным орком, эка мелочь.

— Я просто спросил, чего сразу так злиться-то.

В следующий миг я оказался припечатан к стене, а рука комиссарши железной хваткой сдавила моё горло. Задравшийся рукав униформы обнажил запястье с охватывающим его браслетом. Камешки в украшении мерцали красным.

Так-так, злоупотребляем служебным положением, значит. Использование силового браслета в личных целях. Судя по степени разряженности — неоднократное. Иначе давно отдала бы на перезарядку, но это ж надо рапорт писать с объяснением, когда и на что была потрачена энергия. Услуги магов не дёшевы, да и на комиссариат большинство из них работать не желают вовсе.

— Ты меня не узнал, Шейн? — раздражённо поинтересовалась женщина. При этом моё имя она произнесла так, словно это было грязное ругательство.

Я скосил глаза на нашивку с именем на её левой груди. Вполне, кстати, пышной груди, надо заметить. Гвендолин… Хм, нет, не припоминаю. Да и в Спектре я полтора года не был, а в здешнем комиссариате тогда женщин не водилось.

— Зачем столько агрессии, — сдавленно прохрипел я. — Можно подумать, будто я тебя трахнул, а с утра свалил, не прощаясь, и на чай не оставил.

— Так и было, говнюк! — рявкнула она, чуть ослабив хватку. — Только ты ещё и на чай оставил, козлина! Будто дешёвой потаскушке!

От удивления я аж поперхнулся.

— Ты что, смеёшься? Весело тебе? — ещё больше разозлилась женщина.

Гвендолин… Хм… Гвен, Гвенни… Что-то такое смутно припоминаю. Какой-то бар, много выпивки, блондинка с хорошей фигуркой и дешёвая комната на втором этаже. Впрочем, эта картина может соответствовать десяткам, если не сотням, вечеров. Тогда она точно не носила чёрную форму, уж комиссаршу в своей постели я бы запомнил. Да уж, Шейн, ну ты даёшь… Хотя вообще-то, это она, Гвенни, даёт, а виноват я.

Попытавшись прикончить меня на месте ещё одним убийственным взглядом и убедившись, что ничего из этого не выйдет, Гвендолин всё же отпустила моё горло.

— Убирайся отсюда, Шейн, — махнула рукой она. — Это дело не твоего профиля и ума. К тому же, не думаю, что тебя кто-то нанимал.

— Напротив, — прозвучал голос от двери. — Я наняла господина… чародея.

Ещё не посмотрев на говорившую, я уже готов был в неё влюбиться только за то, что не обозвала меня чудодеем. С другой стороны, я обычно против шашней с клиентками, а она только что заявила, что наняла меня. Если же взглянуть под другим углом, то правила для того и создаются, чтобы их нарушать.

Один взгляд на предполагаемую клиентку мигом заставил меня мысленно отправить весь свой свод правил в печь.

— Провалиться мне в Устье! — выдохнул я.

— Не богохульствуйте, господин чародей, — пожурила меня будущая нанимательница, сверкнув острыми зубками.

Ощутив некоторый дискомфорт, я сообразил, что забыл снова вдохнуть. Я давно не мальчишка, у которого дыхание замирает при взгляде на шикарные формы встречных женщин. Хотя формы и впрямь великолепны. Но дело было не только в пышной груди, узкой талии, стройных ножках, очаровательном личике или густой гриве волос, в которых чередовались чёрные и белые пряди. Просто я всего лишь второй раз в жизни видел тёмную эльфийку. И первая была совсем не в моём вкусе, как-никак, ей было три тысячи лет, если, конечно, не приврала — может, и в сторону уменьшения.

Определять на вид возраст тёмных эльфов я не умел ввиду отсутствия опыта общения с ними. По меркам обычных эльфов, этой барышне я бы дал лет триста или четыреста. В общем, самый расцвет зрелой красоты.

— Дышите, господин чародей, дышите, вы мне ещё понадобитесь, — шепнула она, проходя мимо и на миг склонившись к самому моему уху.

— И когда же вы успели нанять этого… искателя? — с подозрением осведомилась комиссарша. — Мадам… кстати, как ваше имя и кто вы такая вообще⁈

— Эрисса, — представилась эльфийка. — Это мой дом. А убитая — моя… подруга.

Я закашлялся, постаравшись скрыть невольный смешок. Подруга, конечно. В гости зашла, в бордель, и совершенно случайно оказалась изнасилована и убита. А сама хозяйка дома, наверняка, просто сдаёт комнаты внаём, и знать не знает, что в них творится, охотно верю.

— Эрисса, мы же не городская стража, — заметил я. — Не знаю уж, в чём тут интерес комиссариата, но вряд ли это касается вашего нелегального бизнеса.

Тёмная эльфийка улыбнулась и развела руками.

— Вы и сами всё прекрасно поняли, господин искатель. Позвольте уж женщине сохранить видимость приличий. Да, я хозяйка этого заведения. Но с утра уезжала по делам и не знаю, что произошло, и кто это сделал. К сожалению, охранники ходили со мной, всё равно в первой половине дня клиентов почти не бывает, тем более буйных. Лариель, — она кивнула на тело на кровати, — моя помощница… была. В моё отсутствие она встречала клиентов. Остальные девочки в такое время обычно спят в своих комнатах. Я их расспросила, никто ничего не видел и не слышал.

— Вот и вся помощь следствию, — буркнула Гвен. — Комиссариат с вами свяжется, если у нас появятся вопросы… или ответы.

— А ты так и не ответила, почему комиссариат заинтересовался этим делом, дорогуша, — напомнил я.

Похоже, «дорогушей» я назвал её напрасно. Напоминание о старых временах, которых я сам вовсе не помню, разозлило Гвендолин пуще прежнего.

— Пошёл ты, козлина! — рявкнула она. — Ты же искатель, вот и ищи ответы сам! Чудодей сраный!

Отвечать мне пришлось бы, обращаясь к захлопнувшейся за спиной женщины двери, так что я только пожал плечами.

— За что это она вас так не любит, господин чародей? — с ехидной улыбочкой осведомилась эльфийка.

— Не помню, — снова пожал плечами я. — Наверное, всё дело в сексуальной неудовлетворённости, вот она и злится.

— Мне это знакомо, — проворковала Эрисса.

Неужели? Или она имеет в виду клиентов этого заведения? Скорее всего, так и есть.

— Итак, Шейн… Могу я вас называть просто Шейн, господин чародей?

— Конечно, — кивнул я и попытался отступить от приблизившейся почти вплотную эльфийки, но упёрся в стену. — Эрисса… а почему вы решили меня нанять? Вы обо мне слышали раньше?

— А я вас ещё не наняла, — сверкнула острыми зубками эльфийка. — Просто помешала этой стерве вас выгнать. Но, думаю, мы договоримся. Мне действительно нужно, чтобы тот, кто это сделал, — она указала на кровать, — был наказан. А кто справится лучше, чем вы? Я ведь и впрямь о вас слышала. Пару лет назад то дело с рогом Скакуна было у всех на слуху.

— Полтора года, — машинально поправил я.

При воспоминании о том времени привычно закололо в боку — в том самом месте, куда долбаный эльф всадил мне рог. Может, на кого-то та история и произвела впечатление, а для меня она — сплошное разочарование. Всего лишь три идиота, купивших у кого-то чёртову штуковину, и принявшихся расправляться со своими врагами, пытаясь выдать смерти за нападения дикого Скакуна. И это в то время, когда до сезона Скачки ещё полгода.

Впрочем, отбившиеся от табуна Скакуны и впрямь могли появиться в любое время, даже затоптать или забодать кого-нибудь, но после этого они продолжали свою Скачку, а не начинали носиться по городу, расправляясь со всем подряд. К тому же, эти твари никогда не пытаются остаться незамеченными, да и трудновато им это сделать. А свидетели никаких Скакунов не видели.

Я-то подозревал, что это взбесился кто-то из полукровок, поставленных комиссарами под ярмо. Они не так приметны, иногда на вид издали и не отличишь от обыкновенных лошадей. Но и рога у них бывают редко. После долгой ругани в комиссариате и осмотра их конюшен, ни одной рогатой твари так и не нашлось. Имелись полукровки и в частном владении — нелегально, конечно, но обшарить все стойла в Спектре не представлялось возможным. Впрочем, как выяснилось, это стало бы пустой тратой времени. Всего лишь человеческая — то есть эльфийская — злобность и глупость, никакого отношения к Дикой Скачке.

Раненые рогом Скакуна обычно не выживают. Мне повезло, сила рога почти истощилась после полутора десятка убийств, но всё равно нейтрализация его воздействия стоила мне половины защитных Печатей, а в боку иногда колет до сих пор. Где эти идиоты раздобыли рог мне выяснить не удалось, не до того было.

— Интересный у тебя амулет, Шейн, — протянула эльфийка.

Я не успел возразить, как она проворно ухватила мой кулон и поднесла поближе к лицу, чтобы внимательней рассмотреть. Хм, вообще-то, в приличном обществе не принято хвататься за чужие амулеты, да здравомыслящие существа стараются этого и не делать — может так шарахнуть, что без руки останешься. Повезло ей, что это всего лишь побрякушка, доставшаяся мне от отца, а не одна из защитных Печатей. Впрочем, треугольная золотистая пластинка, закруглённая с одного края и с зелёным камешком в центре на Печать не очень-то походила.

— Семейная реликвия, — буркнул я, отбирая кулон и запихивая обратно под рубашку.

Пусть это и всего лишь побрякушка, но это единственное, что досталось мне от отца. Кроме привлекательности и обаяния, конечно, хотя тут, наверняка, имеется и заслуга матери. По словам отца, она была красивой и очаровательной женщиной, жаль, что я совсем её не помню. Дикий Табун затоптал её, когда я был ещё совсем малышом. Потом и отец, вздумавший из мести поохотиться на Скакунов, вместо этого стал одним из Наездников. Только обронённый им кулон и остался на том месте, истоптанном следами раздвоенных копыт.

Некоторые, никогда в глаза не видевшие ни одного Скакуна, называют их гон Дикой Охотой. Идиоты, охота предполагает, что Скакунами управляют Наездники. Если б это было так… Но Наездники всего лишь жертвы, поддавшиеся странной магии и умчавшиеся в неизвестность навстречу своей гибели на спине чудовища.

Откуда, куда и зачем мчатся Табуны, никто выяснить не смог. Также непонятно, зачем этим тварям нужны наездники. Ясно только, что Скачка проходит не только через наш мир, но и многие другие. А эльфы, орки и особенно люди плохо переносят пересечение границ миров. Там, где пронеслась Дикая Скачка, часто остаются упавшие Наездники, мёртвые и умирающие. Некоторые из них странно одеты и имеют при себе непонятные вещицы, другие вообще существа неизвестных в нашем мире видов. Иногда за Табуном остаются и павшие Скакуны. Несколько проклятых тварей, должно быть, вырвавшихся из самого Устья, пали и от моей руки.

— Раз ты обо мне слышала, то должна знать — я редко подрабатываю охотником за головами, обычно у меня иная дичь.

— Мне не нужна голова этого мерзавца, — хищно усмехнулась тёмная эльфийка. — Лучше принеси мне его причиндалы. Можешь даже оставить его живым, пусть помучается.

Да уж, а дамочка очень кровожадна и жестока. Мне это нравится, не люблю томных девиц, хлопающихся в обморок при виде пары капель крови и краснеющих, услышав грубое словцо.

Ладно, почему бы для разнообразия не поохотиться на двуногую сволочь, тем более, до очередного нашествия четвероногих тварей почти полгода, а за жратву и жильё надо чем-то платить.

— Будем считать, я нанят.

— Прекрасно, — Эрисса улыбнулась и плотоядно облизнула язычком сочные губы. — А для мотивации небольшой бонус в дополнение к гонорару…

Ловким привычным движением она расстегнула ремень моих штанов и опустилась на колени. Отступать мне было некуда — позади стена — да я и не собирался отказываться от такого бонуса. Не крутить шашни с клиентками? В Устье правила! Проклятье, да своим жарким ротиком и ловким язычком она могла убедить меня вовсе отказаться от денежного гонорара и, клянусь Истоком, это бы того стоило!