Дневник Эйвора Фрейя. 129й год.

Переписываю в этот дневник все что написал в других, а также подвожу некоторые промежуточные итоги… если этот дракон меня сожрет, сожжет, или же убьет какой-то везучий ублюдок.

Я горд своими детьми, своими внуками и тем что они достигают. Каждым горд, но должен признаться в особой любви к Лайонелу, он стал настоящим универсальным ученым, наверное, он заменил десятки ученых из моего мира, просто потому что я дал правильно направление.

Будет забавно через 300 лет. Пришел ребенок на физику – 3 закона Фрейя, пошел на химию – периодическая система Фрейя, пошел на математику и там матрицы Фрейя.

Хотя я шучу, нам до периодической таблицы очень-очень далеко, и даже при всех талантах Лайонела он не сможет подвинуть время так что бы она была нужна.

А жалко.

Но сейчас я описываю ситуацию и результат 20 лет работы моего сына.

У Лайонела была серьезная психологическая травма. Его подруга умерла от болезни, и тот решил посвятить свою жизнь тому что бы приблизить эпоху антибиотиков. И семь финансировала его, так как видела путь. Я в шутку от Дюны называют этот путь Золотым Путем.

Может я болен Чувством Собственного Величия, но почему-то так все начали его так называть. Явно Хелена постаралась.

Но так вот… Лайонел изучал буквально все. У него да есть преимущество, но он буквально жизнь положил ради этого.

Правда я ему помог – ввел современную систематизацию написания современной для меня на момент смерти схемы научного исследования.

Все эти тема исследования, цель исследований, и так далее. В том числе и список используемых источников. Так что мейстры могут радоваться, их книги упоминают.

Первые публикации Лайонела касались математики и геометрии. Благо это я помнил и можно написать хорошие работы что придадут Лайонела авторитет. Заодно математику можно проверить расчетами, заодно написать таким языком что бы случайный человек открывший книгу не повесился тут же. Математика много где необходима, как и упрощение сложных расчетов, он можно сказать увел математику до 20го века. Потому что… математика теоретическая дисциплина где необходимо именно считать, а не проводить дорогостоящие эксперименты. Как и с геометрией.

Именно из-за этих математических книг приехал отец Саэллы Нараэн, жены моего сына. В Волантисе не только купцы и рабы живут, но и интеллектуальные люди с деньгами что бы отправится в Вестерос.

Так же благодаря деньгам его тестя удалось организовать лабораторию в Хеленпорте, а еще и моим деньгам. Я сыну всегда помогу.

Нельзя сказать, что Лайонел стал конкурентом Цитадели, даже сейчас в его исследовательской группе человек 50, это не сравнится с Цитаделью.

Но плюсы моего сына – у него нет большой библиотеки Цитадели, на которую они дрочат. Не говоря о том, что они туда никого кроме мейстров не допускают. А Лайонел все свободно публикует.

Как было тогда, когда он изобрел нормальные зеркала, заработал на первой 100, а потом открыл рецепт всему миру. Тем самым обеспечил себе и своей охране хорошую и главное долгую жизнь. А то бы за такое за ним пришли бы что бы узнать рецепт, а так все узнали и смысла во вреде ученому нет.

Жена тоже ему стала помогать, все же они оба были фанатами науки, Саэлла набралась этого у отца, что был третьим сыном влиятельного Волантийского аристократа, получил наследство и стал изучать мир. Вот так и оказался в Хелленпорте потому что захотел познакомится с тем, кто буквально собрал в несколько книг тот путь, который моя цивилизация проходила почти пять веков. И геометрии, со многими формулами, даже мейстры заезжали говорили – «Отдай сына в Цитадель, мейстром станет». Я им ответил, что хочу внуков, и вообще они противоестественные ведь боги сказали: «плодитесь и размножайтесь».

А еще фундаментальная проблема – Цитадель тоже получила станок печатный, и за право публиковаться шли Голодные Игры (да вы не видели фильма – гладиаторские игры на выживание...), а Лайонел свободен и может публиковать что хочет, даже многие ученые из разных городов, оформляли подписку.

В стиле: «Что-то напишешь, отправь мне я куплю». Как и Лайонел много книг получал, которые писали его коллеги.

Если честно я даже не ожидал таких результатов открытых Ступеней. Многие из Дорна оформляли подписку. Хотя это я так называю. Забавно, но многие подписчики оказались из Дорна. Подозреваю, немалую часть книг покупают женщины. Там к ним относятся иначе, чем в остальном Вестеросе, а математика и бухгалтерия дают слишком большое преимущество, чтобы ими пренебрегать.

Хотя хорошо, что приплыла Саэлла, а не какая-то дорнийка. Я то не против такой невестки, однако на меня бы тогда многие в Вестеросе плохо посмотрели. А тут все же репутация тяжело зарабатывается, и сохраняется веками для рода.

Самым важным достижением я все же считаю, как раз создание относительно единой научной школы, где для публикации какой-то гипотезы или теории нужно соблюсти ряд условий – стандарты публикации тут очень важна.

Структура научной статьи в моем мире оттачивалась сотни лет, и на момент моей смерти была довольно универсальной. Так можно результат проверить.

Лайонел воевал с болезнями, а для этого нужно что бы весь научный мир УВИДЕЛ микроорганизмы. Для этого нужен микроскоп, но еще нужно что бы каждый прочитавший статью поймет, как его сделать. Поэтому в начале статьи о микроорганизмах было именно что что детальный чертеж микроскопа с отдельной остановкой на линзах.

Миррийцы кстати сделали тот микроскоп, даже в 10 экземплярах. Так что бы Лайонел мог отправит экземпляр своим коллегам.

Далее он описал удивительных живых существ которые очень маленькие. Увеличение было небольшим, позволяющий увидеть инфузории туфельки, так и родилась микробиология. Хотя до предположения «а что если они вызывают болезни», был долгий путь, детальный описаний новых форм жизни.

Учитывая, что это новая наука, то многие бросились покупать микроскопы, я все же говорил, что миррийцы должны Лайонелу доплатить за рекламу, но нет в мире справедливости. В итоге изучали вообще все, как и описывали. Лайонел только 5 лет назад, сделал предположение – «А может они вызывают болезни? Какие эксперименты можно провести что бы это доказать или опровергнуть?». Общим местом было что кипяченая вода убивает необычных существ. Поэтому Лайонел сделал гипотезу, и предложил методы проверки и опровержения.

Вот 5 лет вел бурную переписку. Ему из Цитадели писали ссылаясь на пару десятков книг, которые он все равно не может прочитать так как не мейстер, но в ученой среде Эссоса к мейстром было плохое отношение – их выводы нельзя проверить так как книга где описан эксперимент… закрыта для посторонних.

Так что научным авторитетом во многом являлся Лайонел. Хотя не абсолютной, в мире на самом деле много умных людей, и теперь ученые могли публиковаться, даже больше Лайонелу шлют рукописи, ученые у которых нет денег для публикования, что бы он выступил рецензентом и поспособствовал публикации.

Репутация у Лайонела была хорошая потому что он не присваивал чужих заслуг себе, он буквально считался светилой математики, до такой степени что это удивительно для этого мира. Так что лишняя слава ему не нужна. Да и многое держится на его академической честности.

Так что ему присылали книги многие люди, моряки скажем так… по-доброму к нему относились, тот сделал примитивный спасательный жилет, и буквально доказал причину появления цинги, а так же методы борьбы с ней. Так что доставить книжку Лайонелу Фрейю любой капитан считал честью (особенно если из-за этой книжки выйдет что-то путное).

Некоторые исследования были откровенно плохими, некоторые повторяли давно известное, некоторые оказались ошибочными. Но Лайонел отвечал каждому. Выступая как хороший такой рецензент.

И да иногда эти компании приезжали в Хеленпорт, я постоянно думал, что это какие-то лорды, так громко кричат и потом после этого пьют, и еще раз кричат, пьют, а наутро с умным видом смотрят в микроскопом, или же бегут на башню скидывать шары. Или же качать маятники.

Минусы быть универсальным ученым… когда приехал, физик, биолог, математик и химик… и каждый хочет твоего времени. Хотя я утрируют детальных специализаций еще нет, и каждый специализируется в чем-то своем. Хотя гильдия алхимиков кого-то отправляла.

Забавно как Лайонел все же меня спрашивал – «Можно ли превратить свинец в золото?». Я сказал, что нет, но потом сказал никому не говорить, ведь огромная часть открытий химии было связанно с этой жаждой наживы.

Это было очень ироничным состоянием.

И да я много времени проводил помогая Лайонелу после передачи власти Артуру. Кстати мы с женой побыли туристами, были в Волантисе и даже на Летних Островах, пообещал же ей отпуск, когда сплавим феод Артуру…

Кхм, так вот возвращаясь к Лайонелу… Тот изучал много чего.

Хотя я, пожалуй, вставлю эту шутку – «Правила Академической дискуссии родились в таверне Хеленпорта, первое правило – не бить оппонента стулом… столом… бутылкой, стаканом… и ложкой… »

Итак, за эти 20 лет Лайонел сделал много открытий, которые можно посчитать фундаментальными, все же достижения у него есть. Но он очень многое доказал из того направления что я дал, и даже развил это в полноценные научные теории. И тот работал хорошо… Ведь он строил мир где может появится антибиотик. Это его цель, его проект на сотни лет. И те знания что генерирует он и его ученики, а также коллеги, дают шанс миру, и миллионам, если не миллиардам.

Это его битва, в которой он вкладывает всего себя, и его устремления поддерживает его жена. А так же теперь его дети, ведь они буквально выросли рядом с лабораториями. Я кстати дал подзатыльники Лайонелу, что бы не забыл быть хорошим отцом. Ведь не стоит оставлять пепелища в личной жизни, потому что пошел в какую-то сверхцель. Ведь если честно для пенициллина нужна специфическая случайность. И её трудно сгенерировать, но в будущем это будет возможно.

Особенно если наша семья будет знать о ней.

Итак, за эти двадцать лет Лайонел сделал много открытий, которые можно назвать фундаментальными. Не потому, что до него никто не думал. Думали. Многие думали. Но он первым смог связать все это в единую картину и, главное, подробно описать так, чтобы любой достаточно грамотный человек мог повторить его работу.

Я не преувеличиваю. Вернее... немного преувеличиваю. Я все-таки отец.

Началось все с математики. Ее проще всего проверять — бумага, чернила и немного упрямства. Лайонел привел в порядок множество методов вычислений, расширил геометрию, ввел более удобную систему записи сложных расчетов и сделал их понятнее. Благодаря его книгам купцы перестали считать на пальцах, архитекторы — строить на глаз, а чиновники — терять деньги просто потому, что не умели складывать большие числа. Скучно? Очень. Но именно скучные науки потом двигают мир вперед. А еще Лайонел наказывал детей высшей математикой, и из-за этого они её знали… не знаю… думаю это жестоко… Все же лучше ремень, ладно это я фанат высшей математики, но детей то за что?

После этого он занялся механикой.

Я еще в детстве объяснил ему, что Вселенная не любит хаос. Она любит закономерности. Если тело движется, значит есть причина. Если остановилось — тоже есть причина.

Так появились три закона движения, которые теперь изучают все ученики его школы. Не потому, что они красивые, а потому, что работают. От телеги до требушета. От корабельной мачты до осадной башни. Я подозреваю, что лет через двести какой-нибудь слишком умный инженер начнет по этим законам строить машины, которые сейчас показались бы колдовством. Например самодвижущиеся повозки или же железные корабли, хотя лучше самолет… нормальный, а не то что у нас вышло.

Попутно Лайонел подробно исследовал рычаги, блоки, противовесы, передачи усилия, маятники и все то, что позволяет человеку быть сильнее собственных мышц. Он даже заставил строителей измерять нагрузки, а не надеяться на Семерых. Поразительно, насколько меньше стало обрушений после такого нововведения. Да, это все существовало в Вестеросе, и они построили Харренхолл, и тот еще не упал… но систематизация важна.

Следующей стала оптика.

Стекольщики Мирра должны моему сыну не один сундук золота. Благодаря совместной работе появились значительно более качественные линзы, а затем и микроскопы. Слабенькие по меркам моего мира, конечно. Никаких бактерий они пока не покажут. Но инфузорий, плесень, водоросли, крошечных существ в капле воды — вполне.

Самое важное было даже не это.

Самым важным стало то, что Лайонел подробно описал, как сделать этот самый микроскоп.

Не "смотрите, какое чудо".

А "возьмите такое стекло, обработайте вот так, соблюдите такие размеры, получите такой результат".

В этом вся разница между фокусником и ученым.

Потом последовали исследования света.

Призма, солнечный луч, белая ткань и множество терпения. Оказалось, белый свет вовсе не белый. Он состоит из множества цветов.

Красиво получилось.

Особенно потому, что половина ученых сначала решила, будто призма сама окрашивает свет. Потом повторили опыт у себя дома. Потом снова поспорили. Потом написали статьи, доказывая друг другу собственную неправоту. Именно ради таких моментов и нужны публикации.

Дальше электричество.

Нет, никакой магии.

Никаких молний из пальцев. Но гальванические батареи появились. Маленькие, слабые, почти бесполезные.

Пока.

Зато теперь любой желающий может получить постоянный электрический ток и начать изучать это странное явление. Через пару сотен лет кто-нибудь обязательно придумает, что с этим делать. Если не раньше, но он есть и даже на бедных жабах доказали что электричество есть в телах людей.

В химии Лайонел оказался неожиданно хорош.

Не настолько, чтобы получить периодическую таблицу — до нее человечеству еще очень далеко. Но он привел в порядок множество методов очистки веществ, перегонки, выпаривания, фильтрации и лабораторной работы. Настолько подробно, что многие алхимики неожиданно начали получать одинаковые результаты.

Оказывается, если все делать одинаково, природа тоже отвечает одинаково.

Поразительное открытие для некоторых.

Особенно забавно было наблюдать, как самые убежденные алхимики постепенно переставали спорить о философском камне и начинали спорить о чистоте реактивов.

Это уже прогресс.

Но самым главным делом всей его жизни стала микробиология.

Хотя такого слова еще никто не придумал.

Он просто взял микроскоп и начал изучать жизнь, которую никто до него не видел.

Потом заставил делать то же самое десятки других людей.

Потом сотни.

Он не утверждал, что именно эти существа вызывают болезни.

Он написал гораздо честнее.

"Возможно."

А дальше перечислил десятки опытов, которые могут подтвердить или опровергнуть эту гипотезу. Именно за это я горжусь им больше всего.

Не за правоту.

За честность.

Ученый не обязан быть всегда прав. Он обязан сделать так, чтобы любой другой смог проверить его выводы.

Лайонел именно так и поступал.

Самое удивительное — люди. Теперь в Хеленпорт постоянно приезжают ученые. Кто-то привозит рукописи, кто-то спорит, кто-то повторяет эксперименты, кто-то доказывает, что Лайонел неправ.

И знаете что?

Если оказывается, что он действительно неправ, он первым требует исправить книгу.

Вот поэтому ему и доверяют. Не потому что он всегда оказывается прав. А потому что для него истина всегда дороже собственного самолюбия.

Наверное, именно это и есть настоящее богатство ученого.

И если когда-нибудь, через сто, двести или триста лет, какой-нибудь мальчишка откроет книгу, которая поможет ему открыть лекарство от болезни, убивавшей людей тысячелетиями, то он, скорее всего, даже не узнает имени Лайонела Фрея.

И это будет прекрасно.

Потому что значит — знания пережили своего создателя.

А разве не в этом смысл науки?

И еще моя гордость – он открыл эру воздухоплавания. Окупились все те самолетики из бумаги что я запускал для него в детстве, и воздушные змеи, все это окупилось.

Как оказалось, дети иногда вырастают слишком внимательными. Началось все с вопроса, который мучил человечество, наверное, тысячи лет.

Почему птицы могут летать, а человек — нет?

Многие пытались приделать себе крылья. Некоторые даже прыгали со стен.

После чего выясняли, что кости тоже умеют ломаться. Лайонел же подошел к этому вопросу как ученый.

Он не пытался сделать человека похожим на птицу. Он сначала решил понять, почему вообще птица летает.

Появились десятки опытов с бумажными моделями, деревянными крыльями, воздушными змеями самых разных форм и размеров. Ученики часами бегали по холмам Хеленпорта, запуская новые конструкции. Со стороны это выглядело так, будто взрослые люди окончательно сошли с ума.

Зато они получили самое ценное.

Данные. Потом Лайонел доказал то, что интуитивно понимал далеко не каждый.

Человек не сможет летать так же, как птица, наши мышцы слишком слабы, наши руки слишком коротки, наш вес слишком велик.

Махать огромными крыльями оказалось бессмысленной затеей. И это было великолепное открытие.

Иногда доказать невозможность чего-либо ценнее, чем изобрести новую игрушку. Потому что после этого перестают тратить время не туда.

Следующим шагом стал воздушный шар. Большой шелковый купол, корзина и жаровня.

Когда эта громадина впервые поднялась над Хеленпортом, половина жителей решила, что Семеро наконец-то прислали знамение. Другая половина решила, что ученые окончательно спятили.

Правы были и те, и другие. Самое смешное, что шар почти не управлялся.

Он летел туда, куда хотел ветер, но летел. Поэтому я сказал привязать его цепями к земле, а то я знаю этих ученых… улетят как Дороти.

Человек впервые сознательно покинул землю, не на спине дракона, не благодаря магии.

А благодаря пониманию законов природы. Вот этим я действительно горжусь.

Потом начались исследования воздуха. Оказывается, его тоже можно изучать.

Воздух имеет вес, он оказывает сопротивление, он может удерживать тело, он может его опрокидывать.

Все это пришлось измерять практически с нуля. Самым красивым изобретением Лайонела я все же считаю аэродинамическую трубу.

Очень простое сооружение.

Большой деревянный короб, направленный поток воздуха и десятки маленьких моделей.

Крылья, хвосты, паруса. Всевозможные формы, некоторые поднимались, некоторые переворачивались, некоторые вообще улетали в лица наблюдателям.

Наука редко выглядит величественно. Чаще она выглядит очень смешно и вот тогда появилась мысль.

А что, если человеку вовсе не нужно махать крыльями? Что, если достаточно неподвижного крыла правильной формы?

Следующие несколько лет Лайонел посвятил именно этому. Он изучал центр тяжести, угол атаки, форму крыла, устойчивость, хвостовое оперение, баланс.

Почти никто не понимал, зачем он этим занимается, кроме меня.

Потому что я уже видел Золотой путь, в конце концов появился планер. Полностью деревянный, обтянутый полотном, без всякого двигателя, без магии, без драконов.

Он поднялся с высокого холма возле Хеленпорта и пролетел чуть больше сотни метров, прежде чем мягко коснуться земли.

Сто метров.

Для большинства людей — сущая мелочь, для меня — начало новой эпохи.

Лайонел тогда сказал удивительно правильную фразу.

«Мы не научились летать. Мы доказали, что человек может летать.»

Есть огромная разница, мы не создали воздушный флот, мы даже не приблизились к нему. Нам не хватает двигателей, не хватает металлов. Не хватает тысячи других технологий.

Но теперь любой человек, открывший его книги, уже не будет спрашивать, способен ли аппарат тяжелее воздуха подняться в небо.

Он будет думать лишь о том, как сделать его лучше. А это значит, что однажды кто-то обязательно решит и эту задачу.

Наверное, именно так и выглядит настоящий прогресс, не когда один человек делает невозможное.

А когда он делает невозможное неизбежным.

Да Таргариены обратили на это внимание, но результат вызвал лишь смех, и правда, они летают на драконах. Только это наступление возможного будущего… Где они не единственные в небе.

Так хочется в них чем-то выстрелить, но только, пожалуй, истребитель 2й мировой сможет сбить дракона или всадника. Ведь самолеты первой мировой… они и так летали на честном слове.

В общем сын у меня вышел зачетный во все преуспел, как его брат и сестра. Что еще для счастья надо?

Что бы эти летающие огнеметы разобрались сами, что и кто главный, а мы дальше развивали науку, математику, физику и прочие. И приближали новый дивный мир с антибиотиками, прививками и масками.

Последнюю шутку мало кто поймет, разве только тот, кто пережил 2020. Это страшнее чем 2012.

***

Бейла и Рейна уже несколько месяцев жили в этой горной крепости, они очень много узнали об истории горного отряда, их операциях и битвах. Томас и Гаэмон же были сверстниками девушек, и в целом общались с ними на разные темы и частично отвечали за их образование. Хоть мейстры хорошо обучали девушек, все же есть определенная структура для обучения. В том числе и что бы это было интересно. У Гаэмона были явные задатки учителя.

И он старался сухие знания обречь в форму игры, страдала от этого Лунная плясунья, то она плавить метал должна была, то с её горба сбрасывали шарики. Благо на горных баранах и козах она хорошо отъедается, и теперь она достаточно свободна.

Охранники не подходили к дракону, у того даже было свое пространство в пещере рядом, и та спокойно там жила прям как дракон из сказок. Часть из которых написал вообще Эйвор Фрей.

Девочки заметили, что двое ребят очень уважают деда, и хоть они сами очень уважали Корлиса, все же такого преклонения не было. Они даже спросили с чем это связанно ведь Эйвор Фрей не совершил столько подвигов как Корлис Веларион, он разве что участвовал в Войне на Ступенях, что принесло силу их роду.

- Дело не то что бы у него не было приключений, а в том, что он повел земли нашей семьи вверх. И технически мы сильнее Талли, ваш дедушка обогатился за счет путешествий мой за счет торговли и инвестиций в свою землю. За это мы его очень сильно уважаем. – Пояснил Томас.

- И еще он интеллектуал, многие исследования отец провел с дедушкой. – Сказал Гаэмон. – Но тот не хочет выставлять это на показ, ведь есть то что обязывает лорда.

Это девушек удивило, им казалось, что Лайонел Фрей особенный в семье, что этот великий ученый своего времени был уникумом.

- На самом деле мой отец, и тетя Винафрид не уступают по математическим навыкам дяде Лайонелу, но просто используют это по-другому. – Указал Томас. Это несколько удивило близняшек Веларион.

- Не уступают? Я заглянула в учебник высшей математики и поняла, что это не мое. – Сказала Бейла.

- Мы тоже… только мне отец объяснил, что все нужно изучать постепенно, высшая математика на то и высшая, что бы всех пугать… и её преподавал дед отцу.

Да так близняшки стали узнавать подробности о том как живет и функционирует дом Фрейев, это значительно отличалось от дома Таргариенов. Где они пропитывались ненавистью в отношении детей Алиссенты Хайтауэр. Все технически началось из-за страха что нельзя позволять конкурентам восходить на трон, а то те убьют их. Дальше все пошло по накатанной, и ненависть во имя ненависти. Так же Деймон Таргариен ненавидел Отто Хайтауэра и это отражалось на всех.

Фрейи в целом ни к кому негативно не относились, да и считали лишние конфликты бессмысленными. При том что Эйвор Фрей, Артур Фрей, Арно Маллистер, Эдвуд Маллистер и Виктор Фрей считались достойными рыцарями. Но Томас и Гаэмон говорили о них больше как о компетентных управляющих чем о воителях.

Ведь до этой гражданской войны… войн не было вовсе, и те сражались только на турнирах или же с бандитами. Так что так себе была практика для величия, и самое главное семья это всегда осознавала.

Еще горный отряд не был лишен связи, всех голубей, выращенных в горной крепости забрали, и держат в курсе ситуации. Как минимум сейчас война застыла. Все уперлось в её королеву – логистику. Учитывая, что последним логистическим шоком был Великий Совет 28 лет назад, многие лорды забыли про логистику, так что только Фрей и Маллистеры что нанесли быстрый удар, после чего отошли на свои позиции смогли сохранить коммуникации, и стали переорентировать Северную дорогу из Западных Земель в земли Маллистеров и Фрейев под армейскую логистику. Даже для них это сложно. И сейчас все сидят в крепостях куда налажена логистика. И там сидит 5 тысячный контингент северян ожидая, когда логистика образуется. Другой контингент сидел с Деймоном в Харренхоле ожидая приказов. Ведь Деймон ожидал собрать максимум сил что бы оперативно реагировать на врагов.

Только войска стали опять опустошать земли вокруг. Деймон распределил войска по захваченным замкам, ожидая кто сделает первый ход.

А тем временем буквально весь Вестерос осваивал логистику.

Отец не сильно писал девочкам увлекаясь своими новыми обязанностями, им писала их бабушка – принцесса Рейнис, хотя и короткие письма. 50-100 слов. Но они были ценными.

Пока что «фронт» не двигался они не могут ничего ожидать, когда смогут вернутся домой. Пока война не будет выиграна, а вот если будет проиграна, им всем придется бежать, скорее всего в Браавос если не дальше. Как и семье Фрейев, ведь они полностью стали «черными».

И уже уничтожили 2 войска что являются сторонниками «зеленых».

Пребывание в крепости позволяло близняшкам отвлекаться от тяжких дум. А письма скрашивали неопределенность, которая явно была.

Но и сами девочки понемногу менялись. Не сразу, не резко, а почти незаметно даже для самих себя. Просто каждый день они слышали новые разговоры, читали новые книги, наблюдали за людьми, которые жили совсем иначе, чем при дворе.

При дворе ценились происхождение, древность крови, громкие титулы и воинская слава. Здесь же уважение нужно было заслужить. И заслуживали его самыми разными способами.

Одного уважали за то, что он придумал новый способ сушить зерно, уменьшая потери урожая. Другого — потому что он мог за неделю починить мост после паводка. Третьего — потому что сумел объяснить детям сложную теорему так, что её понимали даже десятилетние мальчишки.

Для Бейлы это было странно.

Ещё недавно ей казалось очевидным, что величайшие люди мира — драконьи всадники.

Теперь же она видела, как взрослые мужчины могли часами спорить вовсе не о том, чей дракон сильнее, а о том, почему одни линзы увеличивают лучше других. И спор этот вызывал не меньше страстей, чем турнир. А так же то что это вообще-то были специальные горные части, обладающие хорошим кругозором, но все же существующие для охраны границы от горцев.

Рейну же поражало другое.

Во дворце почти каждый разговор рано или поздно сводился к одному и тому же: кто наследник, кто кого оскорбил, кто кому поклялся и кто кого ненавидит.

Здесь же разговоры удивительным образом постоянно возвращались к будущему.

- Через десять лет эта дорога окупится.

- Через двадцать лет грамотных людей станет вдвое больше.

- Через поколение эту машину смогут делать все кузнецы.

- Через сто лет кто-нибудь продолжит это исследование.

Сто лет.

Для неё это было почти невероятно.

При дворе редко строили планы дальше ближайшей свадьбы или следующего поколения. Здесь же люди спокойно обсуждали проекты, результат которых они сами никогда не увидят.

Однажды вечером Бейла поймала себя на мысли, что уже несколько дней не вспоминала, кто именно сидит сейчас на Железном троне.

Да потом она вспомнила что это узурпатор что хочет их убить, но все же не помнила.

Зато она всерьёз размышляла над тем, почему воздушный змей держится в воздухе, а камень падает вниз.

Её это даже немного испугало.

Она всегда считала себя человеком действия, а не размышлений.

- Кажется, твой дед опаснее драконов, — однажды тихо сказала она Томасу.

Тот поднял голову от книги.

- Почему?

- Потому что он заражает людей своими идеями.

Томас неожиданно рассмеялся.

- Это у нас семейное.

Даже Рейна, всегда более спокойная и мечтательная, начинала замечать за собой перемены.

Раньше ей казалось, что знания нужны лишь мейстерам.

Теперь же она поймала себя на том, что с интересом читает книгу по устройству миррийского глаза, пытаясь понять, почему линза вообще способна увеличивать изображение.

И что удивительно — ей было интересно. Не потому, что её заставляли.

Потому что она действительно хотела узнать ответ. Сам же Гаэмон однажды сказал фразу, которая ещё долго не выходила у неё из головы.

- Дракон делает человека сильнее. Но не делает его умнее. Если хочешь изменить мир, одного дракона мало.

Раньше Рейна бы не согласилась. Теперь же... уже не была уверена.

И, пожалуй, именно это было главным изменением.

Они не отказались от своей семьи, не перестали любить родителей и не изменили своим клятвам.

Они лишь впервые увидели, что существует ещё один путь к величию.

Не через страх.

Не через драконье пламя.

А через знания, которые переживут любого всадника.

Такие мысли могли быть кощунственными, но они и были. Сейчас их отец, мачеха и сводные братья готовы сражаться верхом на драконах, а они могут думать о чем-то ином потому что они их защитили.

В этом был их подвиг.

***

У Джейкериса Таргариена была тяжелая ноша… быть взрослым во всем этом безумии. Мать за неделю потеряла двух детей – Висенью что родилась мертворождённой, и Люцериса, и впала в аппатию. А Джейкерис должен был совершить дипломатический облет союзников и потвердить клятвы. Некоторые лорды были быстрее чем может показаться, те же Фрейи и Маллистеры. Они эффективно начали мобилизацию и в целом были согласны на войну. Джейкерис не встретил ни с кем из Фрейев, в целом они и так сказали, что им не нужны никакие браки, или территории. И это сказал Криган Старк с которым Джейкерис подружились.

- Зная его он хочет, что бы все это безумие закончилось.

- Прям так?

- То есть вы мой принц предполагает, что хоть кто-то выиграет от этой войны? Позвольте рассказать историю Великого Совета 101го года, когда ваш дед стал королем. Но не отретушированную историю политики, а то что сделали 80 тысяч человек с окрестными деревнями, просто пожрав все вокруг, и цены какие были. Мне отец всегда это рассказывал, как ужасы, сравнимые с Иными. Думаете после нескольких лет войны вам достанется хоть что-то. Особенно когда Зима Близко.

- Что? – Джейкерис не понял.

Клиган на правах старшего товарища объяснил.

- Логистика. И потребление продуктов. Пока армия идет она поглощает продукты. Так войска разбросаны и в букально в балансе с окружающего средой. Но если их 10-20-30 тысяч — это катастрофа. Как стая волков... 30 тысяч волков в одном месте, и они хотят есть. Много есть. Любое место где прошла армия не будут налоги.

- Но можно же доставить из других мест где еще изобилие.

- Великий Совет поглощал 1300 телег в день. Для снабжения армии нужно очень много. Я был в Близнецах и лорд Фрей рассказал о войне на Ступенях с точки зрения логистики. И это был ужас. Так что организовать такое снабжение могут не многие люди, так что бы это не навредило. И даже если у вас будет Эйвор Фрей… у Эйгона Узурпатора его нет. И это плюс и минус. Телега везёт две тонны зерна. Доедет она за неделю. Лошадей тоже надо кормить. Возчика тоже. Пока она довезёт хлеб армии, часть этого хлеба уже будет съедена теми, кто его вёз. Теперь представьте, что таких телег нужна не сотня. И не тысяча. Войско не похоже на меч. Оно похоже на пожар. Пока стоит — вокруг него исчезает всё, что можно съесть. Когда идёт дальше — голод остаётся позади. Лорд Фрей сказал мудрую вещь - "Войну выигрывают дважды. Первый раз — на поле боя. Второй — когда через пять лет после неё крестьянин всё ещё может вспахать своё поле. Первую победу помнят летописцы. Вторая определяет, существовало ли вообще королевство." Так что я желаю вам принц что бы у вас было королевство. Ведь крестьяне страдают первыми, но если много из них погибнет, у лордов не будет доходов, а еще не будет хлеба. И так же Королевская Гавань начнет исчезать из-за голода.

- Неужели все настолько плохо?

Клиган дал принцу книгу о логистике, особенно об логистике армий. Это было написано лордом Фрейем. И многие лорды вспоминают где она завалялась. Это из тех, кто поумнее. А те кто глупый… война быстро избавляется от глупцов, особенно на управленческих должностях.

Так что Джейкерис получил не только союзы, не только заключил пакт Пламени и Льда, но и получил ценные данные. И на обратном пути все же заглянул в Близнецы, там была хозяйкой Лиана Фрей в девичестве Старк, и она напоминала своего родственника. Так же неодобрительно смотрела на дракона, в голове считая сколько эта падла сожрет.

Конечно принца принимали с большими почестями, но вот внутреннее напряжение чувствовалось, ведь 3 поколения Фрейев были на войне и сейчас сражались за «черных». Сам принц все же должен был проверить насколько мнение семи Фрей совпадает с тем что о них говорят, но он встретил лишь женщин, охрану и пленников, что взяли Фрейи в этой компании. Хотя Стронгов в плен взял Деймон, а вот Рутов и Бракенов, уже Фрейи. И сколько еще пленников будет не понятно.

Там Джейкерис, взял много книг как раз о логистике написанных о логистике. Все же из этой семьи вышел Лайонел Фрей, один из светочей науки этого поколения.

***

Рейнис Таргариен тоже считала, что ей союзники идиоты, и то что война идет по-настоящему странно. Уже больше полугода ничего не происходит. Корлис блокировал с моря Королевскую Гавань так что торговля обвалилась. Как и сам дом Веларионов страдал, но он может жить за счет накоплений.

Далее, пришли некоторые подробности об покушении на детей Эйгона. Оказывается, два дебила сказали Хелейне выбрать сына которого они убьют, она выбрала младшего, но убили старшего что бы нанести больше боли женщины. Рейнис бы в таком случае всех бы спалила, Хелейн же впала в длительную депрессию, с явным чувством вины. Так что Эйгон забрал у неё младшего ребенка, и отдал матери.

Все это было довольно бессмысленным. Так же и Рейнира была в депрессии, из-за потери детей. Впервые девчонка осознала цену войны, цену всего что они заварили.

А ведь Рейнис предупреждала Рейниру, Корлиса, Деймона что так и будет. Кто-то её слушал? Нет.

Её никто не слушал, все что бы занять этот неудобный трон.

Вспоминаются слова Эйвора сказанные во время Великого Совета, когда он поддерживал её: «У вас есть амбиции и план на власть»

Были ли какие-то планы у двух семей на власть? Нет. Ничего из этого не было, просто занять неудобное кресло. И из-за этого они возводят на алтарь своих детей. И десятки тысяч людей.

Рейнис будет сражаться за свою семью, но она видела бессмысленность всего этого.

Сейчас в Королевской Гавани 2 боеспособных всадника – Эйгон и Эймонд. Дейрон в Староместе оруженосец у сира Ормунда Хайтауэра, а так же его дракон маленький. Такой быстро погибнет в бою с другим драконом. Тессариону всего 9 лет. Молодость для дракона.

Пламенная Мечта выведена из строя из-за депрессии Хелейн.

Рейнис кстати надоела эта неопределенность и она предложила спалить Красный Замок. Той же ночью она может прилететь в Королевскую Гавань и атаковать замок, уничтожить всех заговорщиков.

Но все боялись, боялись решительных действий.

«Что если драконы поднимутся в небо?»

Сражение драконов равного размера это смерть обычно обоих всадников.

Только она хотел поступить как было на Ступенях, когда можно было неожиданно бить по стоянкам пиратских кораблей, даже ночью. Но пока Рейнира в депрессии, Деймон сражается в Речных Землях всем управляет Джейкерис и Черных Совет что был очень консервативен, как и его оппоненты, что опасались сражений драконов, именно поэтому стягивали знамена.

Долго такая ситуация не могла продолжатся.

Выиграет та сторона, что соберет яйца в кулак, рискнет, и спалит своих врагов, когда те спят в своих постелях, именно поэтому они распределяют своих детей с драконами по множеству разных мест.

- Бабушка мы не можем этого сделать, ведь это будет означать… - Джейкерис пытался её поучать, хотя сам не спалил ни одного врага, он конечно учился по тем методикам что разработала Рейнис и Эйвор еще 20 лет назад, во время войны на Ступенях, но был совсем зеленым.

- Собери яйца в кулак и не мямли. – Остановила его принцесса дома Таргариенов, дочь Эймона Таргариена. – Солдаты могут завоевать тебе Вестерос. Но они не победят Вхагар. Они не собьют Солнечное Пламя. Пока у обеих сторон есть драконы, именно мы решаем исход войны. Рано или поздно настанет этот момент, когда зеленые поднимут своих драконов от безысходности, и начнется бой драконов. Они будут отчаянные. И мы начнем умирать, я, Деймон, твоя мать, может даже ты. Твоя мать хочет этого Железного Трона, так вот этот путь идет через наши кости. Или что думаешь, что однажды наступит момент, когда зеленые попросят мира? Они убили Люцериса. Мы убили ребёнка Эйгона. Они прислали убийцу к твоей матери. Всё, Джейс. После такого войну не заканчивают переговорами. Её заканчивают тогда, когда одна сторона больше не способна поднять меч. Между нами уже нет и не будет мира, или думаешь Эймонд откажется от Вхагар? Мы лишим их драконов? А как они могут быть уверены, что мы их не убьем? Очнись внучок… мы все превратимся в кусок горелой плоти или кляксы на земле, когда упадем с седл. Будем осторожничать или нет. Они тоже могут сказать свое слово.

Для мальчика это была первая война, кроме её и Корлиса. Но там война была другой – морской. И там не было драконов. Только осознать это заранее не давала гордость дома Таргариенов. Чувство их исключительности, они привыкли повелевать что бы кто-то дрался ради них.

И да они хотят править сами, так что жертвовать своей жизнью ради кого-то им не нравится. Ни черным, ни зеленым. И Рейнис это осознавала.

Кстати, Рейнис знала, что Джейкерис сын Стронга, а не её сына, но ей было все равно. Её сын был гомосексуалистом, и не мог просто зачать ребенка, сколько бы не старались. Хотя Рейнис старалась поддерживать ровные отношения с внуками, но Бейла и Рейна были ей ближе. Наверное, поэтому она с Джейкерисом была такая суровая, ведь он номинально командует всеми черными.

- Все ждут, что первым рискнёт другой. Эйгон ждёт, что мы поднимем драконов. Мы ждём, что он поднимет своих. Пока армии собираются, все делают вид, будто войну выиграют копья и мечи. Но это ложь. Мы просто боимся того дня, когда придётся лететь навстречу друг другу.

Да, у них были хорошие седла. Лайонел придумал наклонные стеклянные щитки, чтобы встречный ветер не слепил глаза. Плотные кожаные куртки защищали от ледяного воздуха на большой высоте, шерстяная одежда сохраняла тепло, а длинные шелковые платки позволяли закрывать лицо от дыма и пепла. Даже существовали первые, крайне несовершенные парашюты — громоздкие, ненадежные, способные скорее подарить шанс, чем гарантировать спасение. Каждое поколение Фрейев и Веларионов понемногу улучшало это снаряжение, превращая полет на драконе из безрассудства в ремесло, где можно было прожить немного дольше.

Но все это переставало иметь значение в тот миг, когда два дракона сходились в небе.

Тогда исчезали расчеты, удобные седла и теплые одежды. Если когти находили цель, если зубы смыкались на шее дракона, если пламя накрывало всадника, никакое изобретение уже не могло изменить исход. Высота становилась врагом, а не союзником. Падение с неба редко оставляло второй шанс.

Поэтому каждый опытный драконий всадник понимал простую истину, которую молодые предпочитали не замечать: бой драконов — это не поединок за славу. Это добровольное согласие поставить на кон собственную жизнь. И чем лучше воин понимал цену такого сражения, тем меньше стремился приближать день, когда ему придется подняться в небо навстречу другому дракону. Именно поэтому полгода войны прошли в ожидании. Не потому, что обе стороны были слабы. А потому, что обе слишком хорошо понимали, чем заканчиваются подобные битвы.

***

Вся эта задержка не нравилась Эйгону II. Очень сильно не нравилось, тот в целом был капризным человеком, злопамятным, а также как отпрыск королевских кровей имел множество иллюзий. Алисента задурила ему голову рассказами об его предназначении быть королем еще в юном возрасте, он воспринимал свое право власти, и он считал, что все в Вестеросе признают его притязания… Только этого не произошло. Королевство разорвалось на части.

По сути он впервые получил то чего хочет. И это вызвало раздражение. И далее наступил следующий этап – отставку Отто Хайтауэра. Он то думал, что будет дёргать внука за ниточки. Тот станет идеальной марионеткой. Только в Таргариенах жило это – комплекс превосходства. У Отто не было дракона и тот медленно выполнял распоряжение короля – уничтожить черных.

За это и был заменен. Рядом с троном было много авантюристов, но Эйгон избрал того кто говорил похожие на его мышление вещи. Слова убийцы и садиста, привыкшего повелевать, а не просчитывать ситуацию. Корона обрезала все нити которыми контролировали его Алисента и Отто.

Новым Десницей Короля стал Кристен Коль, рыцарь ничего не понимающий ни в политике, ни в управлении, в отличии от Отто Хайтауэра что пытался выстроить хоть какие-то союзы с Грейджоями и Триархией.

Первый совет сира Кристона королю заключался в том, чтобы считать предателями тех, кто отрицал законность Эйгона как короля. Таким образом, всех «черных», заключенных в темницах, оттащили во двор Красного Замка к королевскому палачу и его топору. Каждому заключенному был дан последний шанс поклясться в верности королю Эйгону. Только лорды Баттервелл, Стокворт и Росби преклонили колени перед Эйгоном II, в то время как лорды Хейфорд , Мерриуэзер , Харт , Баклер , Касвелл и леди Фелл остались верны своим клятвам защищать права Рейниры.

Во дворе Красного Замка выстроили обречённых. Перед каждым стоял септон, предлагая последний шанс сохранить жизнь. Над площадью возвышался помост с плахой, а рядом терпеливо ждал палач.

Кристон Коль вышел вперёд.

- Его Величество милостив. Каждый из вас может сохранить жизнь. Преклоните колено, признайте законным королём Эйгона Второго, принесите новую клятву — и будете свободны.

Несколько человек переглянулись. Первым шагнул вперёд лорд Баттервелл. Он медленно опустился на колено.

- Я признаю короля Эйгона.

Следом преклонили колени лорды Росби и Стокворт. Остальные остались стоять.

Коль перевёл взгляд на пожилого лорда Касвелла.

- Последний раз спрашиваю. Вы принесёте клятву?

Старик спокойно посмотрел на Железный Трон.

- Нет.

- Вы выбираете смерть?

- Нет. Я выбираю честь.

Кристон нахмурился.

- Объяснитесь.

- Король Визерис повелел мне признать своей наследницей принцессу Рейниру. Я поклялся перед богами защищать её право на престол. Если сегодня я нарушу эту клятву ради собственной жизни, завтра нарушу и новую. Тогда какая цена моему слову?

Наступила тишина. Вперёд выступил лорд Хейфорд.

- Я дал ту же клятву.

- И я.

- И я.

Леди Фелл подняла голову.

- Если клятва действует лишь пока удобно, то Семеро нам больше не судьи. Тогда остаётся только сила.

Кристон холодно посмотрел на них.

- Вы упрямцы.

- Нет, сир, — спокойно ответил Касвелл. — Мы всего лишь верны человеку, которому уже не можем изменить.

Эйгон раздражённо поднялся с трона.

- Довольно.

Он даже не посмотрел на осуждённых.

- Казнить.

Позже головы украсили ворота Королевской Гавани. Для одних это должно было стать предупреждением. Для других — доказательством, что верность клятве вознаграждается лишь топором.

Именно в тот день война перестала быть спором о наследовании. Она превратилась в войну, где каждая сторона всё меньше рассчитывала на милость победителя.

Благо все пленные «зеленые» были в Близнецах, и Фрейи не склоны к безумию. Даже более эти «гении» разослали воронов с сообщением что они это сделали. И этим тут же воспользовался Эйвор и позже Деймон, проведя на своих территориях панихиду.

В Близнецах были заключённые «зеленые» и участвовали в этой панихиде в септе. Так Эйвор показывал насколько их господин безумен, и что верность ему крайне сомнительная, и что тот политически недальновиден, столько полезных ресурсов просто казнил. Это конечно было оформлено в красивые слова.

- Эти люди исполнили клятву, данную королю Визерису. За это они были казнены. Пусть Семеро рассудят, кто нарушил законы богов.

Так же лорды Баттервелл, Стокворт и Росби считались клятвопреступниками, которых не стоило брать в плен. Они вычеркнули себя из всех рыцарских кодексов, и к ним можно было применять любую жестокость. Даже пленные «зеленые» их презирали.

Стронги, Руты и Бракены оставались людьми, выполнившими свой долг перед своим сюзереном. Они проиграли войну, но не изменили своему слову. Кстати, Фрей действительно предлагал королю обмен, с благословения Деймона. Все же выгодно получить было столько лордов в обмен на тех чьи войска разбиты. Но Королевская Гавань это проигнорировала. Показывая, как им плевать на союзников.

В условиях ухудшающейся ситуации сир Кристон Коль считал, что первостепенное значение имеют быстрые и решительные действия. Кристон начал действовать, сначала бросив войско на коронные земли, к которому присоединились Росби и Стоукворт, чьи лорды недавно подчинились королю, доказав свою верность «зеленым», затем двинулся к Сумеречному Долу и разграбил город, приказав обезглавить лорда Гунтора Дарклина за поддержку Рейниры.

Дополнение к драконам, Эйгон II и Кристон Коль вышли из Королевской Гавани со 100 рыцарями, 500 воинами и втрое большим количеством наемников: таким образом, всего около 2400 человек. Принудительное добавление людей из Росби и Стокворта увеличило бы это число к тому времени, когда они достигли Сумеречного Дола.

Сумеречный Дол, будучи обнесенным стенами портовым городом, был застигнут врасплох и совершенно не готов к нападению. Он быстро пал под натиском войск Эйгона II и был разграблен, а корабли в гавани подожжены. Лорд Гунтор Дарклин был обезглавлен за измену. Большинство рыцарей его двора подчинились Эйгону, хотя некоторые решили последовать за Гунтором и в смерть.

Это была в целом стратегическая глупость уничтожать столько судов, когда в целом у Эйгона не было флота. Но тот в очередной раз решил показать свою жестокость и то что черные не могут спасти союзников от него.

Дальше пошли в Грачиный приют.

Лорд Стаунтон был предупрежден о приближении армии сира Кристона. Он закрыл ворота Грачиного приюта, но не смог помешать Кристону сжечь его поля или убить его простолюдинов и скот. Когда запасы Грачиного приюта начали истощаться, лорд Стаунтон обратился за помощью к королеве Рейнире Таргариен, отправив ворона на Драконий Камень.

В этом и была ловушка – выманить кого-то из всадников. Поэтому Эйгон и Эймон верхом на драконах не снесли замок – это была лишь приманка.

Сыновья королевы Рейниры, Джакерис и Джоффри Веларион (он прибыл из Долины), жаждали присоединиться к битве верхом на своих драконах, Вермаксе и Тираксе , но она запретила им идти. Вместо этого, через девять дней после послания Стаунтона, Рейнис Таргариен, Королева, Которой Никогда Не Было, и её дракон Мелейс, Красная Королева, прибыли в одиночку над Грачиный приют, чтобы помочь лорду Стаунтону.

- Ничтожество не достойное трона. Это ловушка, но мы должны помогать нашим вассалам. Ты хочешь быть королевой? Но короны не получают те, кто пережидает войну за чужими спинами. Покажи, что достойна трона. Погибнем вместе, но заберем Эйгона и его брата с собой, и у зеленых останется только один дракон и то его быстро убьет Деймон… твой сын будет править… но нет, ты ссышься от страха, за свою жизнь хочешь править, но не хочешь умереть. Они хотя бы рискуют в этой ловушке. – Это были последние слова Рейнис Таргариен сказанные Рейнире Таргариен. После чего та ушла на бой.

***

Рейнис была очень опытным воином, особенно для неё Эйвор во время войны на Ступенях разработал множество тактик воздушного нападения.

Перед атакой она отправила длинное письмо внучкам, кораблем. Фрейи передадут его. Они были её внучками, детьми Лейны и самыми близкими людьми. Так что она отправила свою последнюю волю своим внучкам.

Она атаковала с Дрифтмарка. От Дрифтмарка до Грачиного приюта 100 километров, в районе часа для дракона, или даже быстрее. Она подгадала так что бы атаковать на рассвете. Даже если это ловушка Стаунтона нужно спасти – и уничтожить пехоту и рыцарей.

Атака на рассвете позволит всех поймать спящими. Она зайдет со стороны солнца, и никто не заметит.

А Эйгон и Эймонд где-то в засаде. Сидят в лесу что бы скрыть Вхагар и Солнечный Огонь, и ждут сигнала об нападения дракона. Так что у Рейнис будет фора в минут 5 что бы быстро сжечь войска Кольа.

- Что ж, Мелейс… Мы прожили долгую жизнь. Если уж ей суждено закончиться сегодня, то пусть она закончится так, чтобы нас помнили. Покажем им, почему тебя называют Красной Королевой. – Сказала принцесса дома Таргариен, своему дракону и похлопала его по морде. — Еще один полет, старая подруга.

Рейнис долго не убирала ладонь с теплой чешуи. Мелейс не торопила её.

Красная Королева прикрыла огромные золотые глаза и тихо выдохнула. Горячее дыхание окутало принцессу, растрепав серебристые волосы.

- Да... — едва слышно улыбнулась Рейнис. — Я тоже помню.

Она помнила совсем другую Мелейс. Молодую. Быструю. Нетерпеливую.

Первый полет, первый шторм, первый бой над Ступенями. Первую ночь, когда они возвращались домой настолько уставшими, что дракон едва держался в воздухе.

Они взрослели вместе. Теперь обе стали старыми. Хотя для дракона Мелейс была молода, те могут жить по 300 лет, но может это так казалось Рейнис.

Она снова провела ладонью по морде дракона.

- Мы прожили хорошую жизнь.

Мелейс тихо коснулась её плеча кончиком морды, осторожно, почти ласково.

Не как боевой дракон, как друг. Рейнис тихо рассмеялась.

- Знаю... знаю.

Драконы не говорили человеческими словами. Но десятилетия полетов научили понимать друг друга без них.

Сегодня Мелейс понимала всё. Понимала, что впереди бой не с армией, не с крепостью, не с пиратами. А с Вхагар и с Солнечным Огнем.

Даже если победить — домой они, скорее всего, уже не вернутся. Принцесса подняла лежавший рядом кожаный ранец.

Не слишком большой.

Лайонел и мастера Хеленпорта переделывали эту конструкцию уже несколько лет. Каждый испытательный прыжок приносил новые исправления: меняли форму полотнища, длину строп, способ раскрытия. Совершенным устройство назвать было нельзя, но оно уже не было безумной затеей. Если судьба даст шанс — этот шанс стоило использовать.

Рейнис закрепила ремни на груди и талии.

- Если придется падать... попробуем обмануть смерть еще раз.

Она похлопала по ранцу.

- Эйвор говорил, что настоящая победа — это вернуться домой. Посмотрим, старый ты упрямец, насколько оказался прав.

Мелейс недовольно фыркнула, будто выражая сомнение в человеческих изобретениях.

- Не нравится? - Дракон мотнул головой. — Мне тоже.

Она снова положила ладонь на теплую чешую.

- Но обещаю... если выпадет хоть один шанс выжить — я им воспользуюсь.

Мелейс медленно наклонила голову. Будто принимала это обещание. Несколько мгновений они просто стояли молча.

Ветер гулял по вершинам утесов, шумело море далеко внизу. Наконец Рейнис одним движением вскочила в седло.

Щелкнули ремни. Она еще раз посмотрела на восток, где за горизонтом уже занимался рассвет.

- Ну что, девочка... - На лице принцессы появилась та самая улыбка, с которой она когда-то уходила в бой на Ступенях. — Покажем этим мальчишкам, как сражаются старики.

Мелейс расправила исполинские крылья. Одним мощным прыжком Красная Королева сорвалась со скалы.

Воздух взревел.

Несколько сильных взмахов — и дракон начал стремительно набирать высоту, уходя навстречу восходящему солнцу.

С земли казалось, будто сама заря поднялась в небо.

***

Ночь полностью скрывала Красную Королеву.

Лишь редкие звезды отражались на темно-красной чешуе Мелейс, когда огромный дракон неслышно скользил над Черноводным заливом.

Рейнис не подгоняла свою спутницу, они летели высоко, очень высоко.

Над облаками.

Так высоко, что снизу различить дракона было почти невозможно. Только холодный ветер свистел вокруг стеклянного козырька, установленного перед седлом. Простая вещь, придуманная Лайонелом и мастерами Хеленпорта, позволяла смотреть вперед, не щурясь от встречного потока воздуха.

Внизу медленно проплывали темные очертания побережья. Рейнис время от времени сверялась с картой, закрепленной на колене.

Эйвор всегда повторял одну и ту же мысль.

- Заблудиться перед боем — самый глупый способ проиграть.

Она усмехнулась, старик умел сказать так, что забыть было невозможно. Мелейс безошибочно находила ориентиры.

Реки, леса, береговую линию, холмы. Через час впереди показался Грачиный Приют.

Пока еще совершенно темный, Рейнис не стала снижаться, наоборот. Она приказала Мелейс набрать еще немного высоты и сделать широкий круг.

Пока лагерь спит, никто не смотрит вверх, а если кто-то и посмотрит, то увидит лишь черное небо. Дракон описал огромную дугу вокруг города. Принцесса внимательно запоминала местность.

Где лес, где дороги, где холмы, где можно укрыть Вхагар, где мог спрятаться Солнечный Огонь.

Она искала не лагерь, она искала засаду. Несколько минут спустя первые лучи солнца начали окрашивать восток. Рейнис остановила Мелейс на большом круге, оставаясь значительно выше полета большинства птиц.

Из закрепленного возле седла футляра она достала подзорную трубу. Еще одно изобретение Хеленпорта, полированная латунь, миррийские линзы. Она медленно навела трубу на землю. Эта была лучше чем миррийская продукция. Гораздо лучше, линзы все еще были из Мирра, но вот сам инструмент из Хеленпорта.

Лагерь оживал, палатки, кухни, лошади, телеги. Кучи сложенных копий.

Она спокойно осматривала все по порядку, не торопясь.

Палатка командования - здесь.

Конюшни - там.

Склад припасов - есть.

Обоз - нашла.

Она мысленно рисовала карту.

- Они расположились слишком плотно...

Произнесла она самой себе, это хорошо. Одной длинной огненной дорожкой можно будет охватить сразу несколько десятков палаток.

Она перевела трубу дальше, странно. Нигде не видно королевского шатра. Нигде.

Нет золотых знамен, нет охраны, достойной короля, нет самого большого лагеря.

- Значит, действительно ловушка... - Тихо сказала Рейнис.

Но это она знала еще вчера, теперь лишь получила подтверждение. Следом она внимательно осмотрела окружающие рощи.

Лес западнее, слишком густой, для людей — обычный лес, для Вхагар — отличное укрытие.

Еще одна роща севернее, тоже подходит, она задержала взгляд.

Нет.

Никакого движения, хорошо спрятались или их вообще там нет.

Значит, рассчитывать придется только на себя, она убрала трубу.

Закрыла глаза всего на одно мгновение, план сложился окончательно, никаких кругов над лагерем, никаких красивых заходов.

Один стремительный удар, сначала обоз, потом палатки командования.

Затем конюшни. После этого — еще один проход вдоль скопления пехоты и сразу уходить вверх. Если Эйгон и Эймонд действительно здесь, они поднимутся только после первых криков, сигнальных рогов и дыма.

Это даст несколько драгоценных минут. Минут, за которые она успеет превратить армию Кристона Коля в пылающий хаос.

Рейнис наклонилась вперед и погладила шею Мелейс.

- Начинаем.

Красная Королева будто поняла каждое слово, она сложила крылья. И бесшумно начала пикировать на вражеский лагерь.

***

Первые лучи солнца только начали окрашивать восточный край неба.

Лагерь армии сира Кристона Коля еще жил обычным утренним ритмом. Где-то разводили костры, оруженосцы поили лошадей, повара ставили котлы. Большинство солдат только просыпались, недовольно выбираясь из палаток после холодной ночи.

Они ожидали долгой осады, ожидали переговоров. Ожидали появления дракона где-нибудь высоко над крепостью, чтобы тот сделал круг, позволив всем насладиться величием дома Таргариенов.

Именно так драконьи всадники воевали в легендах. Так что даже большинство Таргариенов в это верили. Поэтому никто не смотрел туда, откуда пришла смерть.

Со стороны восходящего солнца. Сначала это была лишь темная тень на ослепительном золотом фоне. Потом — стремительно увеличивающийся силуэт.

Еще мгновение — и над лагерем пронесся оглушительный рев.

- ДРА...

Договорить солдат не успел.

— ДРАКАРИС!

Огненный поток ударил в самую середину лагеря, не по краю, не для устрашения, не перед строем. Точно в центр, где плотнее всего стояли палатки, склады припасов и привязанные к кольям кони.

[ image1 ]

Рейнис воевала так как будто в этом мире уже существовало ПВО, его не было, хотя Кристон Коль привез арбалеты и стрелометы, но Таргариен была быстрее.

Мир вспыхнул. Палатки мгновенно превращались в факелы. Сухая ткань сгорала быстрее, чем люди успевали выбраться наружу. Лошади, обезумев от жара, рвали привязи и, охваченные пламенем, неслись через лагерь, сбивая людей копытами.

Крики раненых смешались с ревом дракона, но Рейнис даже не думала задерживаться.

- Левее...

Мелейс уже накренился, второй заход. Новый язык драконьего пламени прошел вдоль строя повозок.

Сначала загорелась одна, потом другая, через несколько секунд пылала вся обозная линия. Мешки с зерном, масло, бочки со смолой — всё превращалось в гигантский костер.

- Быстрее...

Третий заход, теперь по конюшням, никаких красивых дуэлей, никакого вызова на бой, никакой рыцарской романтики.

Лишь холодный расчет - уничтожить транспорт, уничтожить припасы, уничтожить командование. Лишить врага возможности продолжать поход.

И только потом думать обо всем остальном. Со стен Грачиного Приюта сначала воцарилась полная тишина. Люди просто не понимали, что происходит.

Они ожидали увидеть дракона.

Но не ожидали увидеть, как тот буквально за несколько минут превращает огромный военный лагерь в море огня.

- Это...

- Это Мелейс!

- Принцесса!

- Она пришла!

По крепостным стенам прокатился восторженный рев, лорд Стаунтон не мог поверить своим глазам. И думал, что это сон, он как раз проснулся пару минут назад, и даже пару раз ущипнул себя, так на всякий случае.

Он ждал помощи, но увидел настоящую бурю, никаких переговоров, никаких знамен, никаких угроз.

Только смерть, упавшую с рассветного неба. Тем временем в лагере уже пытались строиться рыцари, кто-то кричал приказы, кто-то пытался тушить пожар, кто-то искал коня.

Но каждый новый приказ тонул в очередном драконьем реве. Мелейс двигалась так, как её учили двадцать лет назад на Ступенях, никогда не зависать над целью, не кружить. Не давать арбалетчикам времени прицелиться, высокая скорость, короткий заход.

Удар.

Набор высоты.

Разворот.

Новый заход под другим углом.

Каждый проход длился считанные секунды. Но после каждого из них земля оставалась усеяна телами и объятой пламенем.

Кристон Коль рассчитывал заманить дракона. Вместо этого его армия оказалась под настоящим воздушным налетом. И только теперь, спустя несколько мучительно долгих минут, среди леса раздался долгожданный сигнал тревоги.

Где-то за линией деревьев заревел другой дракон, затем еще один. Ловушка наконец захлопывалась, но к этому моменту половина лагеря уже горела. И Рейнис случайно и даже походя убила лорда Росби и Стокворта, тех, кто сменили сторону. Лорд Баттервел же был из речных земель и пошел собирать знамена. Под присмотром королевских войск, только владения Баттервелов был в 50 километрах от Харренхолла, Деймон такое не простит и бросит туда армию. И его владения будут разорены, а семья отправится в Близнецы.

Пока два дракона взлетали, Рейнис прошлась очень длинными огненными струями по убегающими солдатам, так же она создала огненное кольцо через которое было сложно прорваться, удалось сделать все что бы уничтожить как можно больше солдат.

Три тысячи солдат пришли под замок. Теперь они бежали со всех ног, их обозы пылали, их снаряжение плавилось от огня, палатки вспыхивали и огонь перекидывался на следующие.

Повсюду слышались крики.

- Спасайтесь!

- В лес!

- В лес!

- Она снова идет!

Но именно этого Рейнис и ждала, она развернула Мелейс почти на месте. Еще один заход. Теперь струя огня легла поперек дороги.

Не по людям, по земле, трава, кустарник, повозки. Высохшая за лето растительность вспыхнула мгновенно. Через несколько секунд между лагерем и лесом уже ревела настоящая стена огня.

Те, кто успел перебежать раньше, спасались. Остальные оказались заперты.

Кто-то бросался прямо в пламя, кто-то пытался искать обход, кто-то возвращался назад — навстречу новому заходу дракона.

- Еще!

Мелейс вновь выдохнула пламя, теперь уже вдоль самого огненного кольца. Она не позволяла людям собраться, не позволяла офицерам восстановить порядок, не позволяла рыцарям превратить панику в организованное отступление.

Каждый новый проход лишь увеличивал хаос, три тысячи человек пришли сюда как армия.

Теперь это была толпа, толпа испуганных людей, бегущих кто куда.

Обозы горели один за другим, раскаленные железные обручи слетали с колес, лопались бочки. Взрывались мешки с мукой, превращаясь в белые облака, которые тут же окрашивались в черный дым.

Плавились наконечники копий.

Трескались щиты.

Дорогие рыцарские доспехи, раскалившись, сами превращались в орудие казни. Некоторые латники срывали с себя шлемы и перчатки прямо на бегу, обжигая руки о собственную броню.

Сверху все это выглядело не как битва. А как огромный муравейник, в который кто-то опрокинул раскаленный котел.

Рейнис бросила быстрый взгляд на восток, туда, где над лесом уже поднимались две темные точки.

Они были еще далеко, но приближались слишком быстро, она понимала. Время закончилось. Все, что можно было уничтожить безнаказанно, уже уничтожено.

Армия Кристона Коля перестала существовать как организованная сила еще до того, как в небо поднялись Вхагар и Солнечный Огонь.

Теперь начиналась совсем другая битва, не против войска.

Против драконов.

***

Рейнис убила и ранила больше 1500 человек, уничтожила всех рыцарей, командование. Сир Кристон Коль выжил и сумел сбежать с небольшим отрядом, только остальные солдаты стали разбегаться им казалось, что за ним гонится дракон. Теперь у них не было запасов, не все были даже одеты, и они убегали во все стороны, осада была снята по факту, и собрать всех этих людей уже невозможно, ведь солдаты бежали во все стороны. Они не залегали, не хотели переждать, просто убегали, многие даже были босыми.

Это больше не была армией это был сбродом, и толпой испуганных людей, что хотели убежать как можно дальше от драконов. Контроль сохранял только Кристон Коля над небольшим отрядом своих людей численность где-то 70 человек.

Битва на земле закончилась полной победой Рейнис. Армия Кристона Коля была уничтожена как организованная военная сила менее чем за четверть часа. Осада Грачиного Приюта прекратилась, обоз был сожжен, а уцелевшие солдаты рассеялись по окрестным лесам.

И никто им не поможет ведь они сжигали окрестные земли, уничтожали скот, насиловали, убивали, и исполняли приказы своего господина.

Теперь же когда крестьяне увидят полуголого солдата зеленых… они не помогут ему. Они его убьют.

Обожженный солдат, потерявший оружие, уже не казался страшным. Он выглядел загнанным зверем.

И нередко именно так с ним и поступали, не все погибнут, кто-то сумеет добраться до Королевской Гавани, кто-то прибьется к другим гарнизонам. Но многие просто исчезнут.

Растворятся среди лесов, болот и оврагов, где их тела найдут лишь спустя месяцы — если найдут вообще. Так заканчиваются разгромы.

Не тогда, когда заканчивается бой. А тогда, когда у проигравших больше нет дома, который готов открыть перед ними ворота.

До союзной территории было 350 километров, это очень много для разбитой армии. А вокруг те кто их ненавидит, так ненавидит что рискнет убить. За все.

***

В сражении драконов Рейнис решила использовать идеи своего друга – Эйвора Фрей. Ведь объективно говоря не существует опытных всадников драконов что сражались с другим драконов. Так что она быстро отступила поднялась повыше так что бы солнце было со спины и стала искать врагов. Нужно спикировать или сверху или же зайти в хвост, благо её «родственички» Эйгон и Эймонд тоже не знаю, как сражаться с другим драконом, и это будет чистая интуиция.

- Выше… еще выше…

Рейнис оглянулась, никого. Только ослепительное утреннее солнце за спиной.

Именно так предполагал Эйвор.

«- Если однажды появится воздушная война, никогда не смотри только вперед. Враг придет сверху. Или сзади. Всегда вращай головой.»

Тогда она смеялась, теперь же каждые несколько секунд осматривала все небо.

Влево. Вправо. Назад. Вниз. Снова вверх.

Огромный небосвод вдруг показался бесконечным.

На земле противника можно спрятать за холмом.

На море — за горизонтом. В небе же укрытий почти не существовало. Лишь солнце, облака да дым от пожаров.

Она впервые по-настоящему осознала страшную мысль.

Никто.

Абсолютно никто из дома Таргариенов никогда не воевал с другим драконом. Все легенды рассказывали о завоеваниях, о сожженных армиях, о разрушенных замках. Но не о воздушных дуэлях.

Даже Эйгон Завоеватель не оставил после себя никаких наставлений. Не потому, что скрывал их. Потому что ему некому было их писать. Единственный кто убил дракона в бою был Мейгор. И то он был на Белерионе против ртути. Там никакая тактика не помогла бы.

Все трое сейчас были первопроходцами.

Каждый следующий маневр приходилось придумывать прямо во время боя. Это была не школа, не традиция, не воинское искусство.

Это была рулетка. Кому повезет первым увидеть противника, кому солнце попадет в глаза. Кто ошибется всего на одно мгновение.

Рейнис еще раз осмотрела горизонт.

Пусто.

Только дым.

Только облака.

Только ослепительный рассвет.

Мелейс летела почти бесшумно для существа своих размеров, лишь тяжелое дыхание драконицы нарушало тишину.

- Не ищи землю... — тихо сказала Рейнис, словно самой себе. — Ищи небо.

Она уже перестала смотреть на горящий лагерь, там битва закончилась. Настоящий бой был здесь, в бескрайнем воздухе. Еще один медленный поворот головы.

Ничего.

Еще.

Вдруг Мелейс тихо зарычала.

Не громко.

Совсем иначе, чем перед атакой, она тоже что-то почувствовала. Рейнис мгновенно развернулась. И почти ничего не увидела. Лишь едва заметное движение.

Темный силуэт, промелькнувший на фоне ослепительного солнца.

- Вижу...

Сердце замерло, не Вхагар. Слишком маленький силуэт - Солнечный Огонь. Эйгон пытался сделать то же самое.

Зайти сверху.

Рейнис невольно улыбнулась.

- Значит, и ты догадался...

Оба пришли к одной мысли - высота — это жизнь, солнце — союзник. Первым увидеть противника — значит прожить еще несколько секунд.

Да и золотой дракон мог слиться с солнцем и стать не обнаружим. И где-то внизу, скрытая дымом и лесом, кружила Вхагар.

Самый страшный противник, которого пока не видел никто, ни Рейнис, ни Эйгон, ни даже сам Эймонд не знал, где в этот миг находятся его враги.

Небо внезапно стало похоже на первые воздушные боя Земли. Там пилоты говорили, что чаще всего погибали не от того, кто лучше стрелял, а от того, кто первым потерял противника из виду. И сейчас три дракона, разделенные километрами чистого воздуха, искали друг друга так же отчаянно, как когда-то искали врага первые летчики среди облаков. Здесь не существовало строевых уставов, не существовало наставлений. Только зрение, интуиция и несколько секунд на принятие решения, от которого зависела жизнь.

Внезапно Рейнис увидела движение, далеко, очень далеко. Над лесом мелькнул золотой отблеск.

- Нашла...

Солнечный Огонь, он тоже искал, но искал медленнее.

Эйгон смотрел вниз, очевидно пытаясь обнаружить противника над дымом пожаров.

Ошибка.

- Не сейчас...

Рейнис не стала атаковать, слишком далеко. Пламя не достанет, она лишь запомнила направление.

И тут...

Сердце пропустило удар, справа, совсем высоко. На фоне солнца двигалось огромное темное пятно.

Вхагар.

Настолько громадная, что сперва казалось — это просто кусок облака. Эймонд тоже понял главную мысль.

Высота — жизнь. Теперь три дракона кружили в небе, почти не приближаясь друг к другу.

Никто не хотел становиться первым, каждый искал хвост противника, каждый пытался выйти сверху. Каждый понимал: стоит ошибиться один раз — второго уже не будет.

Иногда расстояние сокращалось настолько, что драконы выпускали короткие струи огня. Пламя растягивалось в воздухе, но гасло, не достигая цели.

Слишком далеко, слишком высоко, слишком осторожно.

Огненные языки лишь прорезали небо, оставляя за собой длинные полосы горячего воздуха.

Мелейс резко нырнула вниз.

Вхагар тут же повторила маневр.

Рейнис резко заложила вираж влево.

Эймонд не отставал.

Они кружили, словно три огромных ястреба, только каждый весил больше осадной башни. Внизу солдаты почти перестали понимать происходящее.

Им казалось, будто драконы вовсе не сражаются, они просто летают, но наверху шла совсем другая битва.

Битва терпения. Кто первым устанет постоянно оглядываться, кто первым потеряет врага из виду, кто первым подставит спину.

Рейнис вдруг поняла страшную вещь.

Эйвор оказался прав.

Драконы не меняли войну.

Они лишь перенесли её в небо.

И сейчас над Грачиным Приютом рождалась новая наука — воздушный бой. Никто из троих не знал её правил. Они создавали их прямо сейчас, каждым маневром, каждым виражом, каждой попыткой занять солнце, высоту или хвост противника. И цена каждой новой "теоремы" могла оказаться жизнью.

Единственными зрителями были солдаты лорда Стаунтона, ведь зеленые уже убежали.

Мелейс первой увидела добычу, не глазами — всем существом и поняла что это удачный момент для атаки. Красная Королева резко сложила крылья, превращаясь из величественного дракона в падающий алый снаряд.

- Сейчас! — крикнула Рейнис.

Она выбрала не Вхагар, слишком велика, слишком опасна.

Нужно было лишить врага второго дракона и короля.

Солнечный Огонь только закончил очередной вираж после неудачной попытки зайти ей в хвост. Молодой дракон еще выравнивался, когда сверху на него рухнула Мелейс.

Эйгон поднял голову слишком поздно.

- Берегись!

Огромная струя пламени сорвалась с пасти Красной Королевы, не короткий выдох, не предупреждение. Настоящий поток раскаленного бело-оранжевого огня. Он ударил Солнечному Огню прямо в шею и левое крыло.

Золотая чешуя почернела.

Перепонки крыла мгновенно вспыхнули. Дракон взревел так, что звук прокатился над всем Грачиным Приютом, пламя перекинулось выше.

Эйгон едва успел закрыться руками. Его позолоченный доспех раскалился почти мгновенно, шелк под латами вспыхнул.

Король закричал, не как монарх. Как человек, которого живьем жарили в печи.

Солнечный Огонь в панике ушел вниз, левое крыло больше не держало нагрузку.

Дракон начал заваливаться.

- Еще!

Мелейс бросилась следом, теперь не пламя.

Когти.

Красная Королева ударила всей массой, когти вспороли уже обожженную перепонку крыла. Послышался мерзкий треск – кость, жили, мышцы.

Левое крыло буквально разорвалось. Солнечный Огонь сорвался в неконтролируемое падение.

Но именно этого и ждал Эймонд, Вхагар появилась снизу.

Неожиданно.

Использовав дым горящего лагеря как укрытие.

- Рейнис!

Она только успела повернуть голову, гигантская бронзово-зеленая туша ударила снизу вверх. Не пламенем, а самим телом.

Удар пришелся Мелейс прямо в бок, послышался страшный хруст. Несколько огромных ребер дракона буквально лопнули. Когти Вхагар вспороли чешую.

По алому боку Красной Королевы потекла почти черная кровь. Мелейс вскрикнула, этот звук невозможно было спутать ни с чем.

Так кричало раненое древнее существо, удар отбросил ее на десятки метров. Рейнис едва удержалась в седле, ремни впились в плечи.

Перед глазами вспыхнули искры. Она почувствовала, как через седло проходит дрожь. Мелейс было больно, очень больно, но дракон не терял сознания. Он продолжал лететь, тяжело и с очень большим усилием.

Одно крыло работало хуже, каждый взмах теперь сопровождался кровавыми брызгами.

Рейнис быстро оглянулась. Внизу, оставляя за собой дымный след, падал Солнечный Огонь.

Он еще был жив, но летать уже не мог. Эйгон тоже держался в седле лишь чудом, его плащ горел. Часть доспеха почернела. Даже с такой высоты было видно, что король тяжело обожжен.

Одна цель была выполнена, оставалась последняя. За ее спиной снова раздался рев – глубокий, старый. Похожий скорее на раскат горы, чем на крик живого существа.

Вхагар.

Теперь охота начиналась уже на нее и Мелейс.

И Рейнис поняла это сразу.

Следующий заход решит всё. Либо она успеет закончить начатое, либо Красная Королева не переживет еще одного удара такой чудовищной силы.

Рейнис бросила быстрый взгляд назад.

Эймонд уже сокращал дистанцию. Огромная Вхагар не торопилась. Она летела тяжело, уверенно, словно сама судьба настигала свою жертву.

Затем принцесса посмотрела вперёд.

Солнечный Огонь падал, с трудом удерживаясь в воздухе. Одно крыло почти не слушалось дракона, а за ним тянулся густой след чёрного дыма.

И тогда в голове вспыхнула безумная мысль, та самая. Из разговоров с Эйвором, из десятков испытаний. Из неудачных прыжков с башен манекенов. Из смешных деревянных кукол, которые разбивались о землю, пока наконец однажды не раскрывался белый купол.

Рейнис невольно улыбнулась.

- Надеюсь, Эйвор... ты всё-таки хорошо подготовил этот парашют. А то выйдет очень неловко.

Мелейс будто почувствовала её настроение. Красная Королева тревожно заревела и чуть повернула голову.

Она знала.

Драконы чувствуют всадников гораздо лучше, чем люди думают.

- Нет... - Рейнис провела ладонью по горячей чешуе у основания шеи. — Послушай меня.

Ещё один тяжёлый рык, будто возражение, будто приказ остаться.

- Нет, старая подруга. - Она ласково коснулась морды дракона. — Сегодня ты уже сделала достаточно.

Мелейс вновь взревела, на этот раз громче. Она начала разворачиваться, словно собираясь снова встретить Вхагар.

- Не смей.

Голос Рейнис стал неожиданно жёстким.

- Ты не победишь её сейчас. Ты ранена, это будет просто смерть.

Дракон тяжело дышал, из раны на боку стекала густая кровь.

Каждый взмах крыльев давался всё тяжелее.

- Уходи... - Рейнис прислонилась лбом к горячей чешуе. — Найди Бейлу, найди Рейну. Им ещё нужен кто-то, кто будет помнить меня.

Мелейс тихо, почти жалобно заурчала, такого звука Рейнис не слышала никогда, не боевой рёв, не ярость, не вызов. Это было похоже на плач.

- Прости... - Она закрыла глаза всего на мгновение. — Перед боем мы договаривались умереть вместе... но теперь я передумала. Потому что кто-то из нас должен пережить сегодняшний день, кто-то должен снова подняться в небо, кто-то должен однажды закончить эту войну.

Она отстегнула ремни седла, ветер тут же рванул одежду. За спиной уже слышался рёв Вхагар.

Эймонд приближался, оставались считанные секунды.

- Прощай, Красная Королева... и спасибо за все эти годы.

Рейнис сделала шаг, и исчезла из седла. Она просто упала вниз. Мелейс отчаянно взревела и инстинктивно рванулась следом, словно пытаясь поймать свою всадницу, но Рейнис уже летела.

Ветер мгновенно вырвал дыхание, небо закружилось. Земля стремительно приближалась.

Эймонд замер, он ожидал чего угодно, разворота, пикирования, новой атаки. Но не того, что всадница добровольно покинет собственного дракона.

На одно короткое мгновение он даже перестал преследовать Мелейс.

- Что?..

Рейнис отсчитала несколько ударов сердца:

- Раз. Два. Три. Пора.

Она резко дёрнула кольцо. За спиной с громким хлопком раскрылся плотный белый купол, рывок едва не вывернул плечи.

Тело резко замедлилось, белый парашют раскрылся высоко над полем боя, теперь всё стало ясно.

Рейнис не спасалась, она продолжала атаку. Её целью был раненый Солнечный Огонь. Эймонд почувствовал, как по спине пробежал холод.

Он сразу понял, что именно всплыло сейчас у него в памяти, разработки Фреев. Нелепые рассказы о спасении падающих всадников.

Эксперименты, над которыми многие смеялись. Средство, которое зелёные сочли бесполезной игрушкой.

А теперь эта "игрушка" превращалась в оружие.

- Брат... — прошептал Эймонд, резко разворачивая Вхагар. — Она идёт за Эйгоном.

А Красная Королева улетала, следуя последнему приказу старого друга.

Ветер свистел в ушах.

Рейнис обеими руками сжимала стропы. Парашют медленно относил её именно туда, куда она рассчитывала.

Солнечный Огонь больше не летел, он падал. Отчаянно.

Каждый взмах единственного целого крыла лишь немного замедлял снижение. Эйгон почти лежал в седле.

Его руки уже не держали поводья, обожжённое тело едва цеплялось за ремни. Он даже не сразу заметил женщину, опускающуюся прямо с неба.

Рейнис отбросила стропы.

Вынула меч.

Старый клинок блеснул в лучах восходящего солнца.

- За Люцериса... - Она не кричала, просто сказала.

И, подобрав ноги, прыгнула с последних нескольких метров.

Удар.

Она рухнула прямо на шею Солнечного Огня, дракон взревел. Он ещё пытался стряхнуть неожиданного врага.

Рейнис едва удержалась, горячая золотая чешуя была скользкой от крови, одна рука вцепилась между пластинами, вторая подняла меч. А за её спиной развивался спутанные нити.

Солнечный Огонь резко повернул голову, именно этого она ждала. Огромный янтарный глаз оказался совсем рядом.

- Прости...

Клинок ударил, не рубящим в этом вообще не было никакого смысла, сейчас она не могла добраться до Эйгона, нужно было лишить его дракона, да и он так обгорел что скорее всего умрет

Удар был прямой, всей массой тела. Так что бы это было эффективном Сталь вошла в глазницу почти по рукоять. Раздался отвратительный влажный треск.

Дракон закричал, такого крика никто ещё не слышал, он был полон боли, ярости, смерти. Солнечный Огонь забился в воздухе.

Его голова металась из стороны в сторону.

Он уже умирал, но огромное тело ещё жило. Последний удар был почти бессознательным.

[ image2 ]

Шея дракона резко дёрнулась, Рейнис не успела отпустить рукоять меча. Её буквально сорвало с тела дракона. Что-то с чудовищной силой ударило её в грудь, послышался сухой хруст, потом ещё один.

Мир перевернулся, она уже не чувствовала рук, не чувствовала ног.

Только небо, голубое, безоблачное и Мелейс. Красная Королева кружила высоко над полем боя.

Она не улетела, она смотрела, Рейнис в последние мгновения улыбнулась.

- Молодец... - Прошептала она одними губами. — Живи...

Её тело сорвалось вниз, безвольно, как тряпичная кукла.

Парашют, медленно колыхался где-то в стороне, уже бесполезный, а Солнечный Огонь продолжал падать, сначала медленно.

Потом всё быстрее, из пробитой глазницы торчала рукоять меча. Дракон сделал ещё несколько отчаянных взмахов – один, второй, третий. После чего его тело окончательно перестало слушаться.

Он сложил крылья и камнем рухнул вниз.

Эймонд видел всё. Видел, как женщина, которую он уже считал побеждённой, сумела убить дракона голыми руками... точнее, одним мечом.

А над полем боя ещё долго звучал одинокий, полный горя рёв Красной Королевы — дракон оплакивал всадницу, с которой прожил почти полвека.

***

Эйгону Таргариену повезло, что его дракон рухнул плашмя, и тот все же смог выжить, но получил много урона. Эймон смог его отцепить от седла и перенести на Вхагар, и отступить от места еще одного позора «зеленых».

Лорд Стаунтон из Грачиного приюта вышел со своими людьми что бы оценить обстановку. И нашли где лежал труп Солнечного Огня с мечом в глазнице, а так же тело Ренийс завернутый в белый парашют.

По приказу лорд Стаунтона её перенесли в замок, а также меч, что убил дракона. Но так же он должен был отправить письмо на Драконий Камень.

Уже в полдень Корлис Веларион узнал, что его жена мертва, и разумеется он не был этому рад. Даже больше он был в ярости. Он обвинил в этому Рейниру.

- Это должны были быть вы. Стонтон послал к вам, но вы оставили это на усмотрение моей жены и запретили вашим сыновьям присоединиться к ней.

На самом деле Корлис хотел увести свои корабли, и дистанцироваться от войны, настолько было глубоко его горе. Рейнире нечего было сказать на такое обвинение, ведь теперь принцесса Рейнис Таргариен легенда. Она убийца драконов и еще она показала, что самый смелый из рода, самый стойкий, и самый решительный.

Да Корлис обвинял Рейниру что она не полетела с его женой. Два дракона на два, могла бы сразится за свой трон. Джейкерис тоже получил со временем подробности битвы, и особенно когда доставили тело бабушки. И оно было обезображено падением с высоты. Её подготовили к сожжению по обычая Таргариенов и дракон Джейкериса зажег костер.

Джейкерису удалось успокоить деда и сказать, что бы он не порол горячку. Непонятно было куда делась Мелеис. Драконица просто исчезла без следа с поля боя, хотя многие указывали что она была ранена и куда-то улетела.

Со стратегической точки зрения это означало то что Эйгон был ранен. А его дракон повержен. У «зеленых» осталось 2 дракона, Хелейну можно не учитывать, она не поднимется в воздух так все еще в депрессии после сына. А Тессарион не такой большой, по факту есть только один дракон – Вхагар.

Со временем пришло подтверждение.

В то время как Эймонд и Вхагар остались невредимы, Эйгон был тяжело ранен. Эймонд правил вместо него в качестве принца-регента и защитника королевства в течение года, пока Эйгон восстанавливался. Он принял железную и рубиновую корону Эйгона Завоевателя и, как говорят, заявил, что она лучше смотрится на нём самом, чем когда-либо на Эйгоне.

Так что по сути технически сменился король пусть на время.

Десница короля Кристон Коль вернулся в Королевскую Гавань разбитый. У него было не более сотни солдат, и он начал опять собирать армию, рассчитывая в том числе на Баратеонов, с дочерью которого был обручен Эймонд Таргариен.

Так что еще шансы на победу были, и еще какие. Только те же Тарты имели свое мнение на предательство Баратеонами своей крови. Мать Рейнис была Джоселин Баратеон, и так Боррос предал всех.

Так же Тарты имели комплекс вины за гибель отца Рейнис, а также были торгово связаны с Веларионами. Так что они начали постоянные и методичные атаки на побережье. И они воевали по сути против своих сюзеренов. После вести о подвиге принцессы, их ярость была на совершенно новом уровне.

Что бы приструнить Тарта нужен флот, которого нет. Так же у них после казни заложников Эйгоном появились союзники. В Штормовых Землях начиналась гражданская война.

Смерть принцессы Рейнис не принесла победы никому.

Она принесла понимание.

До этого дня война существовала на картах, в донесениях мейстеров, в советах и переговорах. Лорды спорили о правах наследования, подсчитывали количество копий, обсуждали будущие союзы и возможные браки. Казалось, будто это всего лишь еще одна междоусобица, каких Вестерос видел десятки.

После Грачиного Приюта все изменилось.

Впервые погиб драконий всадник в открытом воздушном бою. В этом столетии и в этом поколении.

Впервые пал взрослый боевой дракон. Впервые стало очевидно, что драконы вовсе не делают своих хозяев бессмертными.

На Драконьем Камне не было праздничного костра победителей.

Была тишина.

Люди шепотом обсуждали одно и то же.

- Если погибла Рейнис...

- ...значит погибнуть может каждый.

Даже самые молодые драконьи всадники неожиданно перестали смотреть на своих драконов как на гарантию собственной неуязвимости.

Теперь седло дракона стало похоже не на трон, а на место палача. Особенно это осознал Джофри что хотел лететь и мстить за Люцериса. Теперь до юной головы дошло – «ты лишь глупый ребенок».

В Королевской Гавани царила совсем другая тишина.

Король лежал между жизнью и смертью.

Его дракон был мертв.

Самый красивый дракон династии превратился в огромную обгоревшую тушу, из глазницы которой торчал человеческий меч.

Сам по себе этот образ оказался страшнее любых песен. Если женщина смогла убить дракона собственными руками...значит драконов действительно можно убить.

Эта мысль оказалась страшнее любых армий.

Эймонд впервые почувствовал то, чего раньше не испытывал, не страх, ответственность. Теперь Вхагар осталась почти одна.

Каждый следующий вылет означал, что именно он станет главной целью всей войны, каждый лучник, каждая баллиста, каждый дракон, каждый безумец с мечом.

Все будут охотиться именно за ним.

Даже простые люди начали иначе говорить о драконах. Еще вчера они казались богами. Сегодня они истекали кровью, горели, падали, умирали. Легенды начали приобретать смертность.

Лорды тоже сделали выводы.

Одни решили, что нужно как можно быстрее закончить войну, пока еще осталось кому править. Другие, наоборот, увидели шанс.Если драконов становится меньше... значит вновь наступает время людей.

И только один человек, наверное, сказал бы, что произошло на самом деле.

Эйвор Фрей.

Не потому, что был умнее остальных, а потому, что видел подобное в другом мире. В любой войне наступает момент, когда люди перестают спорить о причинах войны, и начинают считать могилы.

Грачиный Приют стал именно таким днем. До него все еще верили, что война может быть красивой. После него стало ясно — она будет только дорогой, и платить придется тем, кто считал себя рожденным для власти, не золотом, не землями, не замками.

Собственной кровью.

***

Эйвор не сказал много, когда узнал о смерти Рейнис. Погиб его друг, и тот не мог ничего сделать, возможно если бы ему сказали об пути которым два дебилы пришли убивать ребенка он мог что-то придумать что бы убить Эймонда и Эйгона. И тогда бы Рейнис была жива.

Но история не знает сослагательного наклонения.

С ним был Артур, Арно и Виктор, и они собрались в Эйворхолле. Так Эйвор пил алкоголь вспоминаю принцессу, с которой он мог подружится.

- Близняшкам сообщили?

- Лиана отправила голубя. – Сказал Виктор.

Эйвор кивнул.

Ситуация действительно была плохой. Сейчас и начнется основанные битвы. Ведь пока что у всех есть войска. И только когда все войска погибнут лорды что-то поймут. И то на самом деле не факт.

- Хорошо. Дальше оставляю все на вас. Можете меня оставить.

Сын и внук ушли, а Эйвор остался один и просто позволил себе быть человеком. Ведь он видел уже огонь что распространится вокруг. Огонь войны.

В комнате наконец стало тихо. Эйвор еще долго смотрел на бокал, словно видел в темном вине не отражение собственного лица, а что-то совсем другое.

- Вот и все... - Тихо произнес он.

Не кому-то, самому себе. Рейнис была одним из немногих людей этого мира, с кем он действительно мог говорить почти на равных. Не потому что она понимала технологии или науку. Она понимала ответственность.

Она никогда не была безумной, никогда не жаждала войны. Но если война приходила — она первой садилась в седло. И именно поэтому сегодня погибла.

Эйвор медленно сделал глоток, алкоголь почти не чувствовался.

- Черт...

Он закрыл глаза, перед ним уже давно не было кабинета Эйворхолла. Перед ним были совсем другие картины, черно-белые фотографии, горящие города, разрушенные мосты, колонны беженцев, женщина с ребенком на руках, солдаты, идущие среди развалин.

Дым, который закрывает горизонт. Когда-то он изучал историю Второй мировой. Тогда это были просто страницы учебников.

Миллионы погибших, десятки миллионов лишь цифры.

Потом он начал читать дневники, письма, воспоминания. И понял, что никакая статистика не способна передать цену войны.

Теперь... Теперь он видел, как подобная история рождается прямо у него на глазах.

Не где-то, здесь.

Он уже видел, как это будет, еще ничего не произошло, но он видел. Армии будут идти через поля, сжигая урожай, деревни исчезнут, появятся болезни, голод, мародерство, дети без родителей, матери без детей.

Замки еще будут стоять, А жизнь вокруг них — уже нет. Все именно так и начинается. С одного дракона, с одной мести. С одного человека, который решил, что может победить быстро.

Он тяжело потер лицо ладонями.

- Я же предупреждал...

Не Рейнис, не Корлиса. Всех. Великий Совет уже показал, что делают с землей десятки тысяч людей.

А теперь... Теперь по этой земле еще будут летать драконы. Он даже не боялся драконов. Дракон — это всего лишь оружие, как танк, как самолет, как линкор. Любое оружие страшно лишь потому, что его направляет человек.

Он боялся людей. Их уверенности, что еще одна победа обязательно все исправит.

Он вспомнил Рейнис, ее смех, ее спокойную уверенность. И то, как она спорила с ним еще двадцать лет назад.

- Ты слишком много думаешь, Эйвор.

- А ты слишком мало боишься.

Она тогда рассмеялась. Теперь стало понятно, что они оба были правы, она не боялась умереть. Он боялся того, что останется после смерти таких людей, как она.

Он снова посмотрел в окно, за стенами Эйворхолла было тихо, зеленели поля, работали кузницы, возвращались с рынка крестьяне. Дети бегали по улицам. Они еще не знали. Не знали, что где-то далеко уже разгорается пожар, который обязательно дойдет и сюда, не сегодня, не завтра, но дойдет.

Война никогда не спрашивает, готовы ли ее встречать. Она просто приходит.

И Эйвор впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему бессильным. Он мог строить дороги, печатать книги, открывать школы, менять науку, спасать людей от болезней.

Но существовало то, против чего не помогали ни знания, ни инженерия - человеческая гордыня. Именно она вновь решила судьбу континента.

И именно она сейчас пожирала Вестерос быстрее любого драконьего пламени.

Он не может защитить всех… но хотя бы… своих можно было защитить.