Волантис. 107й год
Мелеис заревела, и всадница на ней бросило с перегрузками на вниз, стоит сказать, что Таргариены делали наставление по полетам на драконах, они даже вывезли все возможные труды о том, как летать на драконах, но тут накладывался уже собственный опыт.
И часть из этих проблем всегда пока Эйвор Фрей не старался найти решения для некоторых проблем Рейнис. Он живо интересовался каждой проблемой что бы проверить свои теории, в частности он усилил обычно довольно теплое снаряжение всадника, меховыми кожаными куртками, и специальными шлемами которые решил улучшить, так же добавились специальные очки из прозрачного стекла что бы ветер не попадал в глаза.
Так же он рассказывал о своих идеях о специальном устройстве что может спасти человека в случае падения с дракона.
Корлис очень заинтересовался, и Эйвор показал «воздушного змея», которого запускал с детьми, а так же чертежи воздушного шара.
Кстати Корлис в Йи-Ти видел такие же воздушные шары… точнее он видел бумажные фонарики в центре которых стоит свеча и он поднимается.
Но это были лишь теории пока… хотя Рейнис парочку раз с дракона мешок с камнями кидала… отдельной задачей для мейстра было сделать специальное устройство что раскроет парашют. Но тот справился.
Правда стропила постоянно путались и мешок падал, камнем… хотя там и так были камни, обычные рабочие будни когда не каждая идея была успешной.
Еще у неё был шелковая повязка на шее, что бы одежда не раздражала кожу, Эйвор вообще предлагал на сидение всадника поставить стекло что бы восходящий поток ветра разбивался об это стекло, муж Рейнис опять заинтересовался и парочку опытов было.
Все это делалось что бы она лучше воевала или сопровождала корабли, все те же изобретения были предоставлены Деймону но тот смотрел на них свысока, хотя пользовался частью.
Но это не так важно, Браавосу удалось договорится с Волантисом… Забавно то что город что люто ненавидит рабство, сотрудничает с городом где 80% населения рабы. Но Волнатису хотелось ослабить могущественный союз – Триархию. Поэтому они помогали союзу Веларионов и Браавоса.
Правда их помощь была в том что они позволяли накапливать корабли для будущего конвоя, а также не были против прилетающего дракона, что сопровождает огромный конвой в сотни кораблей.
Эйвор Фрей четко знал предел Мелеис и его всадника, так что благодаря капитанам Корлиса нашел мелкие острова, где дракон может отдохнуть, поесть мясо с кораблей «снабжения». А потом они могли отправится дальше.
Конвой может зайти в Лис, ведь официально никакой войны между Триархией и Вестеросом не было, на Ступенях были «пираты». Но вот Рейнис в Лис не садилась долетая до гарнизона острове – Пыточная Глубь. Там она ела, отдыхала, и через установленный срок находила конвой что должен выйти, и помогала сопроводить его до гавани Пыточная Глубь.
В Лисе экипажи отдыхали, что бы активизироваться. Ступени в длину всего 300 километров, но пираты могли напасть в любой момент.
Поэтому выставляли тройную вахту, и готовились к бою. Как только солнце вставало весь конвой пытался проскочить Ступени за день. А дальше каждый плыл по своим делам. Тут были и корабли Волантиса (без рабов), Летних Островов, Веларионов и Браавоса, за такой провод (что случался 3-4 раза в год), дому Веларионов щедро платили (выходило дешевле чем пиратам), и они зарабатывали на специях, и других экзотических товарах. Такие проводы помогали финансировать войну что бушевала на Ступенях.
А за всю разработанную логистическую операцию отвечал – Эйвор Фрей, что имел свою долю, маленькую, но ему хватало.
Вот и сейчас наступал такой момент. Дополнительно были специальные сигналы как со стороны корабля, так и со стороны всадника дракона на случай шторма, корабля или еще какого-то препятствия.
И еще Эйвор настаивал на том что бы она переживала за свою безопасность ведь всадника дракона на земле можно застрелить… как её отца.
Да это была существенная рана на душе Рейнис и она переживала о своей безопасности как раз затем что бы вернутся к своим детям.
Она все еще немного пролетала над Волантисом явно немного нервируя местных, в прошлый раз больше сотни лет назад Эйгон на Беларионе спалил флот Волантиса больше сотни лет назад. Теперь же они союзники.
Волантис был величественный, ни один из городов Вестероса не мог с ним сравнится.
Древний и великолепный, Старый Волантис считается одним из величайших городов мира.
И это правда.
Он раскинулся на огромную площадь от реки Ройны до холмов и болот по обеим её сторонам и окружен массивными стенами. Волантийцы хвастаются, что одна их идеально расположенная гавань так огромна, что в ней можно утопить всю сотню островов Браавоса. Старейшие и богатейшие кварталы города лежат на восточных берегах, а более новые — на западных, хотя даже самым молодым из них уже много веков. Обе половины города соединяет Длинный мост. С Длинным мостом ни один прочий не может соперничать, исключая разве что мост Мечты в Крояне. Он является длиннейшим в мире — Ройна в районе моста примерно впятеро шире, чем Черноводная у Королевской Гавани. Ломас Странник назвал его одним из девяти рукотворных чудес света.
Это демонстрация инженерного совершенства при постройке… Ведь мост через Черноводную не помешал бы и Вестеросу, только они не могут это сделать. Вот вообще. И это очень абсурдно, насколько они ослабли.
Сердце Старого Волантиса — «город внутри города», необъятный лабиринт старинных дворцов, внутренних двориков, башен, храмов, галерей, мостиков и подвалов. Все это заключено внутри громадного овала Черной стены, возведенной выходцами из Республики еще на заре истории города. Крепче стали и алмаза, гладкие стены из литого черного драконьего камня стоят как безмолвное доказательство того, что Волантис изначально был военным укреплением. Только тем, чья родословная восходит к Старой Валирии, позволено селиться в пределах Черных стен. Ни рабам, ни вольноотпущенникам, ни чужеземцам не разрешается ступать внутрь без приглашения наследника Старой крови.
Рейнис могла бы туда войти, ведь она одна из Сорока Семей, повелительница драконов. Та что стоит даже выше чем все эти «аристократы». Конечно среди них есть представители Сорока Семей… Но у них нет драконов. У неё есть. И она выше их.
В восточной части города заморские путешественники являются редкостью — матросы, наемники, чужестранцы и другие неотесанные бродяги тут не приветствуются, поэтому они заполняют причалы на западном берегу Ройны, а винные погребки, гостиницы и публичные дома обслуживают эту публику. Почти все свободнорожденные волантийцы живут на восточном берегу, на западном их очень мало.
Недалеко от Черной стены на огромной площади в восточной части города расположен крупнейший в мире храм Рглора, возглавляемый верховным жрецом Владыки Света и охраняемый Огненной Рукой. Храм в три раза больше Великой септы в Староместе. На Рыбной площади находится самая большая гостиница в городе «Купеческий дом», которая одновременно является местом сбора торговцев с разных концов света. И как раз там и собираются все кто хочет воспользоваться конвоем. Так представители Веларионов оценивают их на случай засад от Триархии.
В городе много зданий различных гильдий, рынков и бань. Некоторые из зданий увенчаны большими куполами из цветного стекла. В опускающихся сумерках, с огнями, зажженными под ними, купола светятся синим, красным, зеленым и фиолетовым. Посреди торговых складов и пристаней, магазинов и всевозможных прилавков всегда царит толчея. В Волантисе много храмов, где моряки приносят жертвы иноземным богам, и тут же рядом — публичные дома, с балконов которых женщины зазывают проходящих мимо мужчин. Фонтаны плескаются и поют посреди широких площадей, где люди сидят за каменными столами, двигая фигуры для кайвассы и потягивая вино из стеклянных фужеров. Фонари свисают с железных столбов вдоль мощеных дорог, а около них растут пальмы и кедры. На каждом перекрестке стоят памятники триархам былых времен. У многих статуй нет голов, однако даже безголовыми они выглядят грандиозно.
Все это символ мощи и богатства Волантиса, правда после проигрыша в некоторых битвах у них дела идут так себе, от чего они и были вынуждены заключать союзы с теми, с кем не хотят этого делать. Но выбора нет.
Благо у неё есть отдельные места что бы отдохнуть… а еще ей придется играть в политику, ведь так всегда происходит, когда прилетает дракон, особенно к ней склоняются партия слонов что тяготеет к торговле и политике. Как раз они получают выгоду от прохода конвоев.
Волантис уверен, что «пиратов» можно уморить голодом. Финансовым голодом, ведь проход через Ступени дорогой и зависит от желаний пиратов.
Стабильная ставка дома Веларионов перспективнее.
***
Тарт 107й год.
- Направить этот груз на склад 10. – Сказал Эйвор отдавая распоряжение. И телега с грузом отправилась туда.
Лорд Тарт должен был рад за то, что Корлис так вкладывался в этот город, это была мечта средневекового логиста – краны, контейнеры, перемещение грузов на склады, и все для того что бы поддерживать логистику. После войны все это останется.
Эйвор обмахнулся своими бумагами прогоняя жару, это действительно была тяжелая работа особенно на чужой территории. Но обмен с лордом Тартом была честная – ему портовый город построенный за деньги Веларионов, а Тарт предоставляет свою территорию как передовую базу.
Помня о разорении Тарта Эйвор не собирался кормить армию только этой территорией используя услуги куда более мелких кораблей для перевозки снабжения из Штормового Предела на Тарт, этот замок был центром Штормовых земель, все дороги вели к нему. Штормовые Земли были именно то что требовалось в качестве снабжения.
Ведь снабжать армию за 400 километров морем «с колес» безумием. У них должно быть 3 недельный запас провианта.
Для логиста война немного по-другому выглядит, Корлис доверил ему казну. Именно поэтому Эйвор вел книги так, словно однажды ему придется отчитываться перед каждым вложенным драконом. Если бы существовали чеки, он хранил бы и их. Деньги слишком легко превращали союзников во врагов.
И оно не налипало на его пальцах. Ему и так достаточно платили.
Во время первого развертывания важно было создать передовую базу, в которой можно было хранить припасы, удобная бухточка откуда можно было снабжать гарнизон.
Тут помогли личные войска Эйвора что следовали уже римским принципам по постройке укреплений. Пока что нет это был не замок… тащить камень с Тарта глупость… точнее сложно. Так что взяли римский вариант.
Это то чем пользовался он сам и мог сделать за день с должными ресурсами в первой волне и шли эти ресурсы на кораблях.
Лагерь раскинулся на небольшом возвышении у самой бухты, словно его вырезали по линейке. Ни одной кривой улицы, ни одной беспорядочно поставленной палатки. Все было подчинено строгому порядку.
Сначала шел широкий ров, свежая земля которого еще не успела потемнеть. За ним возвышался земляной вал, укрепленный дерном, а поверх него стоял частокол из толстых заостренных бревен. Через равные промежутки поднимались деревянные башни, на которых несли дозор арбалетчики. Единственные ворота смотрели на дорогу к порту, еще трое выходили к побережью и внутренним дорогам острова. Каждые были достаточно широкими, чтобы через них могла пройти телега с припасами, но устроены так, чтобы атакующий не смог ворваться внутрь одним стремительным натиском.
Внутри лагерь больше напоминал небольшой город, чем временное пристанище армии.
От главных ворот через весь лагерь тянулась широкая дорога, пересекавшаяся такой же дорогой поперек, деля укрепление на четыре ровные части. По этим улицам свободно двигались повозки, катили бочки с водой, вели мулов и переносили длинные связки копий. Даже после дождя дороги оставались твердыми — их заранее засыпали щебнем и утрамбовали.
Палатки стояли ровными рядами. Каждое отделение знало свое место. Никто не искал товарищей по всему лагерю — достаточно было назвать номер квартала. Между рядами оставались широкие проходы, чтобы люди могли быстро построиться даже ночью, не спотыкаясь друг о друга.
В самом центре возвышался штаб.
Он был заметно больше остальных палаток и окружен деревянным забором. Здесь хранились карты, велись записи, принимались обозы и составлялись списки припасов. Перед входом стоял длинный стол, заваленный свитками, деревянными табличками и камешками, обозначавшими склады, корабли и подразделения. Именно отсюда Деймон управлял всей армией. Он любил что в армии порядок, и что проще сражаться.
Чуть дальше находились склады.
Не хаотично наваленные горы мешков, а длинные навесы с деревянными настилами, чтобы зерно не тянуло влагу из земли. Каждый склад имел свое назначение. В одном лежало зерно, в другом солонина и сушеная рыба, в третьем хранилось оружие и запасные древки копий. Возле каждого висела дощечка с отметками, а писари ежедневно записывали, сколько прибыло и сколько убыло. Солдат не мог просто взять мешок муки — сначала запись, потом выдача.
Отдельно стояли кузницы.
Несколько горнов не затихали почти никогда. Здесь правили мечи, перековывали наконечники копий, клепали кольчуги и чинили колеса обозных телег. Рядом лежали штабеля древесины, бочки со смолой и груды железных полос, приготовленных заранее.
Недалеко располагались стойла для лошадей и мулов. Их не ставили рядом с людьми — запах и болезни были слишком опасны. Вода для животных подводилась отдельно, а навоз ежедневно вывозился за пределы лагеря.
Еще дальше находился госпиталь.
Несколько больших палаток, где пахло уксусом, травами и кипяченой водой. Здесь лежали больные и раненые, а рядом всегда дымили котлы, в которых кипятили инструменты и бинты. Даже во время мира лагерь готовился к войне.
На свободной площадке за штабом ежедневно тренировались солдаты. Под звон деревянных мечей и удары копий десятники выстраивали людей в плотные ряды, заставляя снова и снова перестраиваться по команде. Одни учились возводить походные укрепления, другие — работать с осадными инструментами, третьи упражнялись в отражении внезапного нападения. Даже после завершения строительства лагерь не превращался в место отдыха.
Каждый вечер, словно по часам, лагерь оживал одним и тем же порядком. Караулы сменялись. Писари закрывали книги учета. Интенданты сверяли остатки провизии. Кузнецы тушили горны. Дозорные поднимались на башни. И уже через несколько минут весь огромный лагерь погружался в удивительную тишину, нарушаемую лишь шумом моря, редкими командами часовых да глухим стуком молотов ночной смены кузницы.
Это выглядело не как собрание рыцарей, пришедших на войну.
Это выглядело как огромный механизм, где каждый человек знал свое место.
Кстати, все это отрепетированно на Тарте.
И Деймону это понравилось, да он не был логистом, но он не был идиотом. С точки зрения Эйвора он был придурком, но не идиотом. Он понял преимущество и поддерживал дисциплину истинно римского образца. И самое главное это место где могли приземлится драконы.
За один день выросла крепость, через месяц крепость в другом месте на острове Пыточная Глубь для Рейнис и конвоев.
Именно с этих островов началась война за Ступени, которую Эйвор вел как логист.
- Лорд Фрей. – К нему подбежал один из помощников. – Вас приглашает лорд Тарт прилетели голуби.
Да они не могли поддерживать связь воронами так что пришлось разводить на островах уже своих голубей (у пиратов были свои) и обмениваться кораблями. Дабы можно было поддерживать связь между разными островами.
Эйвор пошел в конюшню что бы добраться до замка Морн. Раньше там были руины, но Корлис восстанавливал и укрепления, а то если Триархия нападет на их склад… им конец. Вот туда переехал лорд Тарт… Точнее бывал тут периодически все же его остров.
Фрей добрался до строящегося замка и нашел там лорда Тарта, тот все еще был массивным мужчиной, хоть и постаревшим.
- Ваш слуга сказал, что прилетел голубь.
- Он дурак, ко мне в замок прилетел ворон, и гонец доставил послание. Оно вам. – И Эйвору передали запечатанный сургучной печатью сообщение.
Он его вскрыл…
И выдохнул.
- Что-то случилось?
- Моя дочь и невестка родили мальчиков. – Сказал он. – С детьми и роженицами все в порядке.
- Ха! Это хорошая новость! Ты стал дедом!!! – Действительно Тарт был рад за него, а Эйвор стал дедом в 35 лет. Можно сказать, тяжелый случай в некоторой мере если бы он был на Земле, но он не там. – Это лучше если бы жена родила учитывая, что ты год не был дома. Надо праздновать.
- Кхм. Я ценю это… но думаю, что мне лучше продолжить работу.
- Фрей ты что больной? Ты дважды стал дедом, возблагодари богов и напейся, работа не убежит.
- Ну или так.
Действительно его давно дома не было, но что поделать, он же не просто так тут сидит, а имеет четкую цель – заработать для своего дома деньги и испытать свою армию. Да именно за этим он отправил свои войска сюда – ради боевого опыта. Все же его войска не обкатаны войной, а даже под командованием Деймона они получат необходимый опыт, который не могут получить большинство лордов Вестероса. Настоящий боевой опыт, а Эйвор тренируется как логист.
Это явно будет чем-то ценным, а так опыт коалиционной войны, который передаст всем. Деймон конечно предпочитает сокрушительные атаки с использованием своего драконы, но пираты используют пещеры что бы выживать. А зачищать пиратов тяжело.
Но, наверное, Эйвор на день об этом может забыть, и отпраздновать то что у него есть… внуки.
***
В 96 году от З.Э. образовалось королевство Трех Дочерей — объединенное государство Мира, Лиса и Тироша. Первой своей целью новоиспеченное содружество объявило очищение Ступеней от пиратов и корсаров. Их соединенные рати и флоты прошли по Ступеням огнем и мечом — командовал этой армадой мирийский принц-адмирал Крагхас Драхар, прозванный Кормильцем Крабов, ибо он сотнями привязывал пойманных пиратов к кольям в мокром песке, оставляя их захлебываться в приливной волне. Покорение и присоединение Ступеней к Королевству Трех Дочерей изначально приветствовалось всеми, в том числе и в Вестеросе, поскольку «морские хищники» значительно осложняли торговлю. Хаос сменился порядком, и если Три Дочери требовали пошлину с каждого корабля, проходившего через их воды, это казалось невеликой ценой за избавление от пиратов.
Тем не менее, алчность Крагхаза и его сотоварищей по завоеванию быстро превзошла даже пиратскую и повернула настроения против них. Пошлина выросла вновь, а затем еще и еще, сделавшись столь разорительной, что купцы, ранее охотно платившие, теперь пытались украдкой проскользнуть мимо галей Триархии, как некогда при пиратах. Жаловались, что Драхар и его лиснийские и тирошийские адмиралы будто состязаются друг с другом, кто проявит более корыстолюбия. Особенно ненавистны сделались лиснийцы, ибо они взимали дань с проплывающих кораблей не только монетой, забирая женщин, девушек и пригожих юношей для услужения в своих садах наслаждений и перинных домах.
Но со временем во имя политики, Триархия объявила свои войска пиратами. А еще такой статус нужен что бы в случае чего уничтожить непокорного адмирала.
Караксес резко сложил крылья.
Воздух засвистел вдоль его длинного тела. Красный дракон падал почти отвесно, набирая скорость с каждым мгновением.
Лишь в последние секунды он расправил крылья.
- Дракарис! – Караксес спикировал на лагерь пиратов и их корабли что перегружали припасы на берег. Ступени скалисты и там нет ничего, так что даже пиратов нужно было снабжать.
Самое первое что сделал Деймон это спалил каждое открытое поселение на Ступенях, загоняя пиратов на Ступенях, и каждый день осматривал Ступени с дракона на предмет восстановления. И если обнаруживал такой путь снабжения тут же атаковал сверху.
Огненная струя ударила вдоль деревянного причала.
Пламя прокатилось по настилу, мгновенно охватывая сложенные штабелями бочки, ящики и связки канатов. Смола вспыхнула первой. Следом занялись просмоленные борта ближайшего транспорта.
Матросы бросились отталкивать корабль баграми, но было уже поздно. Огонь быстро побежал по снастям, перескакивая на свернутые паруса.
Караксес не стал кружить над пламенем.
Он уже заходил на второй проход.
На этот раз дракон прошел вдоль берега, выжигая навесы, под которыми хранилось зерно. Холщовые мешки вспыхивали один за другим, а воздух мгновенно наполнился запахом горелого дерева, дыма и обугленного зерна.
В лагере исчез всякий порядок, одни пытались тушить склады. Другие спешили столкнуть в море еще не загоревшиеся лодки. Третьи хватались за арбалеты, но дракон уже вновь набирал высоту, оставаясь недосягаемым.
Несколько тяжелых болтов пролетели далеко в стороне. Деймон даже не взглянул на них, его целью были не люди, его целью были их припасы.
Караксес снова развернулся против ветра.
Третий заход оказался самым разрушительным.
Огненная волна накрыла второй транспорт почти по всей длине. Пламя мгновенно охватило снасти и мачту, а через несколько ударов сердца корабль уже дрейфовал, превращаясь в огромный горящий факел.
С берега отчаянно пытались подтянуть к нему шлюпки, но раскаленный воздух не позволял приблизиться. Когда дракон наконец ушел в небо, бухта еще долго оставалась объятой дымом.
На берегу продолжали суетиться люди, пытаясь спасти хоть что-нибудь.
Но Деймон уже видел главное.
Не осталось ни одного целого склада.
Два транспорта горели.
Третий, спешно обрубив швартовы, уходил в открытое море, бросив большую часть груза на причале.
Завтра этот гарнизон еще сможет сражаться.
Через неделю он начнет экономить воду.
Через месяц — если новые корабли не прорвутся сюда — мечи станут бесполезнее голода.
Именно так и выигрывались войны на Ступенях.
Тем что заморить всех голодом и жаждой.
Несмотря на то что о нем думал Эйвор, Деймон все же учился воевать в отличии от своего брата. И уморить врага голодом и убить ослабленного хорошая тактика, особенно когда цель… не убить всех пиратов – цель этой войны разрушить монополию Триархии на власть над Ступенями, снизить их доходы и даже ресурсы.
Деймон получал свою долю добычи от того что помогал сохранять и богател. Правда все это держалось на логистике Эйвора и кораблях Корлиса.
Так что общее направление все же было – убить всех пиратов. Дело в том, что если корабли Корлиса не торгуют они убыточны. Так что общая стратегия, заставить пиратов выползать и убивать их. Особенно это хорошо делать, когда приходят огромные конвои мимо них и те не могут ничего делать.
Они рискуют и Деймон сжигал еще больше врагов, а тут одновременно на театре будет 2 дракона. Конечно есть еще 2 дракона у семьи Веларион могучий Вхагар чьей наездницей являлась Лейна Веларион, и Морской Дым которым управлял Лейнор Веларион но его дракон был слишком мал.
Деймон представлял, что могут натворить 3 дракона, однако Рейнис не позволила бы своей дочери сражаться, во всяком случае не сейчас, да и Вхагар слишком большая для маневров, хотя это настоящая крепость, могучий дракон который может уничтожить кого угодно.
Еще есть Рейнира с её драконом, но девочка была еще более молодая чем Лейна, и не могла участвовать в боях. Так что все должен делать Деймон.
А именно убить всех пиратов, хотя Триархия должна отреагировать на такое. И тогда армия будет готова.
Хорошо, что Дорн пока смирный и не хочет испытывать драконьих владык. Не после прошлой трепки.
***
Артур был рад тому что стал отцом, что его жена хорошо родила, и не было никаких осложнений, и да как и отец он сделал пунтиком дезинфекцию всего что только можно. Как минимум это стоило того что бы знать о Земле, так бы он воспринял это как чудачество отца, и даже если бы тот объяснил без упоминания Земли…. Артур бы подумал, что у отца не все дома.
Но тут он шел не к своей жене и их сыну, он как раз шел оттуда. Шел к своему брату Лайонелу, который обосновался в своем кабинете, отец помог создать лабораторию где тот и решил работу.
Он оперировал теми знаниями что у него были, например у него были знания об таблице Менделеева, но очень сложно доказать что-то из этого… когда можно, но сложно.
Лайонел стал этаким универсальным ученым. Ни физиком, ни химиком, ни биологом, а всем вместе. Ему помогал в экспериментах мейстер Аллин.
Тот бросил все свои силы как раз на такие эксперименты.
Зайдя в лабораторию, Артур невольно поморщился.
Воздух был густым от запахов спирта, уксуса, древесного угля, серы, высушенных трав и чего-то еще, совершенно незнакомого. К счастью, широкие окна были распахнуты настежь, а под самым потолком сделали дополнительные продухи, чтобы вытягивать тяжелый воздух наружу.
Помещение занимало несколько соединенных комнат, когда-то служивших кладовыми. Теперь же это было настоящее царство беспорядка, понятного лишь одному человеку.
Вдоль стен тянулись деревянные столы, заставленные стеклянными колбами самых разных форм. Многие были изготовлены местными стеклодувами по рисункам самого Лайонела — кривоватые, с пузырьками в стекле, далеко не идеальные, но вполне пригодные для работы. Рядом лежали реторты с длинными изогнутыми носиками, перегонные сосуды, медные трубки и примитивные холодильники, через которые медленно протекала холодная вода.
В одном углу непрерывно потрескивала небольшая печь. Над ней висели тигли из обожженной глины и несколько железных сосудов, почерневших от постоянного жара. Возле печи стояли мехи, которыми один из помощников раздувал пламя до белого каления.
На отдельном столе располагались десятки баночек и керамических сосудов с аккуратно подписанными крышками. Соль. Сера. Древесный уголь. Известь. Медный купорос. Квасцы. Селитра. Толченые минералы. Высушенные растения. Даже обыкновенная зола была разложена по разным емкостям в зависимости от того, из какого дерева ее получили.
Другой стол был полностью посвящен измерениям.
Песочные часы нескольких размеров. Весы с набором бронзовых гирек, которые Лайонел лично сверял между собой. Линейки, циркули, отвесы и стопки аккуратно разлинованных листов, где вместо длинных рассуждений преобладали цифры, таблицы и короткие заметки.
Больше всего Артура всегда поражали именно книги.
Их было немного, но каждая исписана плотным, мелким почерком. Лайонел никогда не полагался на память. Каждый опыт, удачный или нет, подробно записывался. Какие вещества использовались. В каких количествах. Сколько времени длился нагрев. Каким оказался результат. Если эксперимент не удался, рядом обязательно появлялась приписка: «Не повторять без изменения условий».
Отец когда-то сказал ему, что плохая память ученого не страшна. Страшно отсутствие записей.
И Лайонел, похоже, воспринял эти слова как священное правило.
В дальнем конце комнаты находилось место, которое мейстер Аллин называл анатомическим столом. Здесь стояли медные инструменты, аккуратно разложенные по размерам, несколько увеличительных линз, отполированных настолько хорошо, насколько вообще могли отполировать стекло в Вестеросе, и таз с крепким спиртом, в котором хранились образцы для наблюдений.
Даже рабочие места были разделены.
У печи проводились химические опыты.
Возле окон изучались растения.
На длинном центральном столе собирались всевозможные механизмы — насосы, рычаги, водяные часы, новые варианты блоков и шестерен. Многие из них так и оставались незаконченными, потому что одна идея постоянно сменяла другую.
Вся лаборатория производила странное впечатление.
Она вовсе не выглядела роскошной.
Ни золота, ни дорогого мрамора, ни вычурной мебели.
Только дерево, железо, стекло, бумага, огонь и бесконечные записи.
Зато в каждом предмете ощущалась одна и та же мысль, здесь не искали чудеса. Здесь пытались понять, почему они происходят.
Брат сидел за книгой и записывал что-то, скорее всего результаты ты эксперимента.
Еще лаборатория показывала, что отец готов многое сделать ради своих детей.
- Экспериментируешь? – Спросил брат. – Там кстати у меня сын родился, твой племянник в курсе?
- Я тебя поздравляю… я рад что все прошло хорошо. – Ответил Лайонел. – Мне не хотелось бы быть там если бы… у Винафилд все тоже в порядке?
- Да. – Да братья тяготели к разным стезям, когда Артур был воином и управленцем, Лайонел был именно что ученым, умным и довольно сфокусированным на своих действиях. Да он владел мечом, это нужно для безопасности, но у него явно не была судьба стать рыцарем. Он бы стал мейстером, если бы отец не любил Цитадель. Он считал их часть проблемы. Почему нет даже проблеска прогресса.
- Это хорошо. – Лайонел не любил людские страдания, и хотел их уничтожить, но еще он был явным реалистом. Боль чужих людей он мог пережить, а вот близких… уже нет.
Вторых сыновей часто называют «запасными», даже без личности, а как функция – наследник, запасной, девочка. Это было стандартом в общении лордов. Но Эйвор никогда так не относился к детям, а был хорошим отцом, он проводил много времени с Лайонелом что бы рассказать все что знал о науке. Они даже смогли создать примитивную батареи где генерировалось электричество. Нужны были металлические пластинны и кислота.
- Так как зовут моих племянников. Уже придумали имена?
- Виктор и Лаймон. Виктор у меня и Лаймон у Арно и Винафилд.
- В честь прошлого имени отца. – Лайонел кивнул, это действительно было довольно интересно. – От него приходят вороны?
- Да, он все еще воюет на Ступенях, обеспечивает логистику, хотя не понятно, когда все это закончится, зато много золота идет в нашу сторону.
- Это же не только ради золота, а способ заручится поддержкой влиятельных Веларионов? – Может быть Лайонел и был ученым, однако он был подготовлен в том числе что бы править. Так на всякий случай, ведь мир очень опасен.
- И это тоже? – Артур хотел сменить тему. – Над чем экспериментируешь?
- На самом деле над всем, над правильными удобрениями, над попытками описать металлы и не металлы, и еще много. Наверное, Цитадель сделала большую часть работы, но не хочет доверять эти знания не членам своего ордена, высокомерные мудаки.
Хоть к мейстеру Аллину они относились по-доброму все же тот был их учителем, то вот к самому институту мейстеров… очень плохо. Тут было влияние их отца, указывающего на то что на Земле в разных странах были разные университеты, даже в эпоху которая соответствует теперешней в Вестеросе, и происходил обмен знаниями.
Концентрация знаний в один руках имеет негативные эффект – догматизм. А еще неспособность как-то спорить с догматом ведь будешь отрезан от всех знаний Цитадели, а без библиотеки с перепроверкой своих выводов, сложно работать.
Тут же ударило по Цитадели книгопечатание, и то что у лордов на самом деле большие библиотеки, и они могут печатать книги, в том числе и научные, огромная библиотека Старков становилась основой для науки. Не говоря уже об ученых Браавоса, которые были заинтересованы в знаниях Вестероса. И результаты их экспериментов.
- Мне интересна медицина, отец рассказывал, что можно было спасти принца Бейлона, вырезав аппендицит. Но для этого нужно хорошее обезболивающее, и не из опиодов. – В Вестеросе было обезболивающее – «маковое молоко» на основе опиума. Однако есть множество побочных эффектов. Лайонел пытается сделать что то на основе эфира как Джон Сноу с Земли. Хотя отец предупредил – «Если начнешь экспериментировать на себе… отлуплю ремнем и мне все равно сколько тебе будет лет».
На самом деле Лайонел понимал, что отец не помнит всех формул, и даже названия могут не совпадать, так что он искал новые вещества через перегонку. И теперь делал часть экспериментов днем, а то дважды его лаборатория загоралась, благо что бы противостоять пожару у него есть в лаборатории песок и вода.
Так что в целом он шел научным методом по поиску различных веществ.
Артур усмехнулся, оглядев стол, заставленный колбами, ретортами и исписанными листами.
- Мать сказала, что ты снова чуть не сжег лабораторию.
Лайонел, не отрываясь от записей, только поморщился.
- Дважды.
- Дважды?
- Во второй раз было даже красивее. Пламя получилось синеватым.
Артур покачал головой.
- Ты говоришь об этом так, словно это достижение.
- Отчасти так и есть. - Он закрыл книгу и наконец посмотрел на брата. — Теперь я знаю, что некоторые жидкости испаряются быстрее других. Некоторые пары воспламеняются легче остальных. А некоторые... вообще не стоит нагревать рядом с открытым огнем.
Он кивнул в сторону дальнего угла.
Там стояли две большие бочки с водой и несколько деревянных ящиков, доверху наполненных сухим песком. Да пожарная безопасность тут есть, помимо классический плетеных лестниц, как дополнительный путь эвакуации.
- После первого пожара решил, что лучше подготовиться заранее.
- Отец был бы доволен.
- Скорее сказал бы, что я идиот.
- Это тоже.
Лайонел рассмеялся.
- Поэтому теперь большая часть перегонок проходит днем. Солнца хватает, чтобы видеть записи, а свечи не приходится зажигать. Намного спокойнее.
Он подошел к длинному столу, на котором стояло несколько небольших закупоренных стеклянных пузырьков.
- Видишь?
Артур взял один. Жидкость была совершенно прозрачной, он акуратно её понюхал, не совал свой нос в колбу, а открыл, и рукой нагнал запах себе в нос.
- Спирт?
- Этот — да. А вот этот уже нет.
Брат протянул другой сосуд.
- Запах другой.
Артур осторожно понюхал, лицо сразу скривилось. Вот поэтому не стоило совать свой нос туда куда не следует. Так для гарантии что не будет таких ситуаций.
- Отвратительно.
- Именно. Получен из дерева.
- И что?
- Думаю, он опасен.
- Почему?
- Один из помощников вдохнул слишком много паров. Несколько часов жаловался, что перед глазами все расплывается. Потом стало лучше... но мне это совсем не нравится.
Он открыл толстую книгу. Каждая страница была исписана аккуратным почерком. Слева — дата, справа — условия опыта. Температура нагрева (примерная у них не было градусника, количество перегонок, запах, цвет, поведение жидкости, даже скорость испарения. Тут помогали часы что делают в их феоде, только они недостаточно точные. Но и так сойдет.
- Отец всегда говорил, что память врет. - Лайонел провел пальцем по строчкам. — Поэтому верить можно только бумаге. Что правда в его дырявой памяти сохранилось не так много.
Артур перелистнул несколько страниц.
- "Жидкость номер двадцать семь. Испаряется быстро. После вдыхания небольшого количества мышь становится сонной."
Еще одна страница.
= "Жидкость тридцать два. Судороги. Повторять нельзя."
Следующая.
= "Собака заснула на двенадцать минут. Проснулась самостоятельно."
Артур поднял взгляд.
- Ты испытываешь все это на животных?
- Конечно.
- Никогда на себе? – Да с учеными нужно это проверять даже несмотря на предупреждения отца, так на всякий случай, старший брат должен убедится, что младший не сошел с ума, во всяком случае пока отца не было. Кроме того, он тут лорд, а Лайонел ценный ученый, за которым нужен пригляд.
Лайонел посмотрел на него так, будто вопрос был нелепым.
- Ты же знаешь отца.
Артур усмехнулся.
- "Если экспериментируешь на неизвестном веществе — сначала найди того, у кого четыре лапы."
- Почти дословно.
- А потом?
- Потом смотри, проснется ли он.
Несколько секунд братья молчали, наконец Артур спросил:
- И что ты вообще пытаешься найти?
Лайонел задумался.
- Не что-то одно. - Он подошел к полке, где рядом стояли склянки с высушенными травами, порошками минералов, кусками серы, угля и медной руды. — Отец помнил слишком мало. Иногда только названия. Иногда вообще лишь рассказывал, что "когда-нибудь люди откроют вещество, которое усыпляет человека, но не убивает". Или что существуют жидкости, очищающие раны лучше вина. Или газы, которых даже не видно. Часть мы нашли тот же спирт, его знаний на это хватило. Так же как я сказал ищу правильные эфиры. Формул он не помнил, названий тоже. Да и не помогли бы нам это, ведь у Земли было совершенно другая система наименования. Так что только один путь.
- Искать самому?
- Нет. - Лайонел улыбнулся. — Искать правильно.
Он поднял небольшую стеклянную реторту.
- Если перегонять одно и то же вещество разными способами — иногда получается совсем другое.
Он указал на книги.
- Если каждый опыт записывать, то однажды начинаешь замечать закономерности. - Он помолчал. — Это самое интересное.
- Не открытия?
- Нет. - Лайонел покачал головой. — Открытие может оказаться случайностью. А закономерность можно повторить.
Артур невольно улыбнулся. Эти слова были удивительно похожи на то, что говорил их отец много лет назад.
Не искать чудеса, искать причины. И тогда чудеса рано или поздно станут ремеслом.
- Только прошу не изобретай нитроглицерин, вот порох можешь, но нитроглицерин не нужно.
- Хе-хе-хе, брат ты такой смешной, я пойму что изобрел нитроглицерин когда он взорвется мне в лицо, с другой стороны нужно будет добавить гипс и вот тебе динамит, будешь подрывать замки врагов.
- Я не собираюсь ни с кем воевать, хотя если подорваться все замки железнорожденных, это отличная идея.
Эйвор поведал что основой много на Земле стал порох, он предполагает, что в Йи-Ти может быть он быть и там используют его для фейрверков. Корлис про что-то такое упоминал, однако порох — это не только сила… это еще и опасность, мир изменится с приходом взрывчатки и тогда начнется глобальные войны. Конечно сделать подкоп и оставить взрывчатку под стеной интересно, но все же… тогда у сильных появится оружие и начнутся глобальные войны за все.
Люди с пушками на кораблях начнут бороздить океаны и моря, от чего все станет несколько суматошным, так что Артур поддерживал решение отца не делать взрывчатку, хотя на крайний случай желательно иметь его.
Но как интересное оружие у них был напалм, благо отец помнил, как из нефти можно создать дерьмовый бензин.
«Дед в деревне делал, не знаю зачем, но мне было интересно я же мальчишкой был»
Лайонел решил рассказать кое-что то что заметил, в своем научном взаимоотношениях с Эйвором.
- Знаешь, что самое забавное?
- Что?
- Мы с отцом говорим на разных языках, хотя оба используем общий. - Артур вопросительно поднял бровь. - Он помнит рассказы о Земле. Иногда даже помнит названия. Но названия без объяснений почти бесполезны.
Лайонел поднял со стола небольшой пузырек.
- Вот это.
Внутри плескалась прозрачная жидкость.
- Что это?
- Не знаю.
- В смысле?
- Именно в этом и смысл. Я не знаю, как это называется. Я знаю лишь, как оно себя ведет. - Он поставил пузырек обратно. — Отец однажды рассказывал про какое-то вещество... кажется, называл его эфиром. Или это было название целого семейства веществ. Он и сам уже не был уверен. И хоть я ищу как раз его, но не могу быть уверенным в нахождении его, как и в ситуации с нитроглицерином для нас это жидкость что всех подорвет от малейшего чиха… но как она выглядит? Я не знаю, так много в моих записях. И если что-то нахожу то называют просто. Очень просто.
Лайонел пожал плечами.
- Поэтому в моих книгах оно называется "летучая жидкость №4". Пока этого достаточно.
Артур взял лежавшую рядом тетрадь, еще одну. Их тут было много, очень много.
В ней действительно не было привычных названий: "Светлое масло №2.", "Древесный дух.", "Тяжелый уксус.", "Летучая жидкость №4.", "Желтый дымящийся купорос."
- Ты сам это придумал?
- А кто еще? - Лайонел развел руками. — У нас нет языка для новой науки. Даже мейстры поступают практически так же.
Он постучал пальцем по книге.
- Земля строила свою химию сотни лет. За это время ученые придумали тысячи слов. Они знают, что такое кислоты, основания, спирты, эфиры... потому что до них кто-то уже разделил вещества на семьи.
Он усмехнулся.
- А у меня нет этих семей. Только отдельные незнакомцы.
Артур тихо хмыкнул.
- Значит, сначала придется придумать язык.
- Именно. И мы явно не назовем нитроглицерин нитроглицерином. Скорее – демоническая жидкость. - Лайонел оживился. — Знаешь, что я понял? Название должно описывать поведение вещества, а не его тайную сущность.
Он открыл журнал.
- Если жидкость быстро испаряется — значит, она летучая. Если после перегонки из дерева получается особый спирт — значит, древесный дух. Если жидкость тяжелая и обжигает кожу сильнее уксуса — тяжелый уксус. Если при нагревании появляется едкий желтый дым — дымящийся купорос.
Он пожал плечами.
- Это грубо. Но зато любой человек поймет, о чем идет речь.
Артур задумчиво кивнул.
- А потом?
- Потом, когда накопится достаточно знаний, можно будет все переименовать.
- То есть ты сознательно придумываешь временные названия?
- Конечно. У меня же нет таблицы Менделеева, инструментов что бы замерять атомы и так далее, для нас это следующий шаг к которому мы не готовы. Так что лучше для наших учеников сделать все понятно, мы же не можем всем нашим ученикам рассказывать про отца. Еще заявят что наш отец продал свою душу Дьяволу, или сам является им. Так что лучше без этого. В противном случае мы будем спорить о словах вместо того, чтобы изучать сами вещества.
Он на мгновение замолчал.
- Знаешь, отец рассказывал одну интересную вещь.
- Какую?
- Что на Земле ученые иногда называли открытия именами людей.
Артур рассмеялся.
- Надеюсь, ты не собираешься так делать.
- Ни в коем случае.
- Почему?
- Потому что через двести лет никто не вспомнит, кто такой Лайонел Фрей. - Он кивнул на полки. — А вот если написать "древесный дух", любой ученик сразу поймет, что вещество получают из дерева. Это куда полезнее моего имени.
Артур покачал головой.
- Иногда мне кажется, что отец воспитал не человека.
- А кого?
Лайонел улыбнулся.
- Библиотекаря, которому случайно разрешили ставить опыты. И нет, тебя будут помнить, как помнят Ньютона на Земле, ты можешь доказать все тоже что и он. Что там доказал Ньютон закон всемирного тяготения и то что в свете содержатся все цвета. Благодаря книгопечатанию ты можешь публиковаться, и доказать все это. Стать смыслом для многих поколений ученых после тебя Лайонел… кстати насчет смыслов, а ты не собираешься искать себе жену?
- Я не первый сын и мне можно спокойно сидеть в моей лаборатории. – Лайонел на самом деле помнил много лет назад подругу. – Как ты думаешь отец бы мне женится на ней?
Артур опустил голову и сказал веское слово.
- Тебе да. – Это непризнание того что Лайонел был лучше, просто это описание мира, в котором они жили. На вторых сыновей всем было наплевать в целом они были более свободные, конечно не до женитьбы на простолюдинках, но если Лайонел забрал бы свое наследство и нашел бы свое место в мире Эйвор не был бы против.