106й год. Дрифтмарк

- Здравствуй лорд Корлис. – Эйвор решил доплыть до Королевской Гавани на корабле, как раз что бы посетить своего союзника, при этом приходил срок возврата арендованных у Корлиса кораблей для логистики того же зерна и других товаров из владений Фрейев.

- Я тоже рад вас приветствовать. – Они с Корлисом не были близкими друзьями или союзниками, у Эйвора всегда были свои мысли, и тот старался постоянно дистанцироваться от серьезной политики, однако Эйвор видит потолок роста, то что он уперся в этот потолок, и нужно буквально находить инвесторов, только Корлис не был заинтересован во вложения в земли Фрейев. И это логично – у него свои проблемы с Триархией.

Эйвор как раз плыл на свадьбу короля, но посетил и своего знакомого. Корлис формально мог его не приветствовать ведь официально Эйвор просто пополнял припасы на Дрифтмарке. Но у них было что обсудить, конечно пира Эйвор не удостоился, а вот обеда вполне.

С ними присутствовала и Рейнис Таргариен, ей было 32 года, и уже имела двух детей – Лейну и Лейнора Веларионов, при этом её красота ни на йоту не стала более тусклой. Все же генетика Таргариенов была удивительна.

Корлис тем временем помнил кто ему мог помогать различными советами в том числе и в плане демократических процедур.

- Слышал ваши противники Руты пребывают в скверном положении. Задолжать Железному Банку… не самое разумное действие, стали повышать налоги и простолюдины побежали в сторону очень удобной паромной переправы. – Веларион иронизировал.

- Паромная переправа там стояла многие года, потому что они не согласились на мост, теперь больше половины их населения разбежалось, бывает… - Эйвор не демонстрировал никакой радости. – Теперь у них, наверное, 15 тысяч людей, и то старики которые не хотят никуда уходить. Печально.

- И это никак не связанно с тем что один из Рутов когда-то разбойничал на вашей территории? – Иронично отметила Рейнис.

- Я не помню всех разбойников которых убивают мои люди.

- Верно, если родственники разбойники не пишут вам, чтобы напомнить о себе.

- Да, наверное. – Эйвор действительно стоял за проблемами мелкого дома, но не стоило быть такими оскорбительными. Дело не в том, что он был слишком жестоким, а то что те действительно отправляли людей грабить в его земли. Теперь клинок убийц Железного Банка у их горла. И не особенно перед кем-то пожалуешься, Железный Банк предоставит расписки и потребует справедливости у короля. Если же король и Рут отморозятся, то Рутов не будет.

Да можно иметь замок, но лучше иметь хороших диверсантов.

Сейчас в некотором мере можно было назвать их и конкурентами, и частью логистических цепочек, из-за поставок бумаги. Эйвор не вел каких-то запретительных пошлин, это было глупо.

Еще они стали обсуждать свадьбу короля и то что Велариону такое не сильно понравилось, от чего он подал прошение об отставке с поста мастера над кораблями. Все потому что Лейна не была выбрана в качестве жены. Эйвор имел свое мнение насчет выдачи такой молодой девушки замуж, но предпочитал тут заткнутся.

Но и мог понять логику Визериса.

- Насколько знаю, он назначил своей наследницей свою дочь, если бы в браке с Лейной родился мальчик все бы поступили с Рейнирой как и с вашей женой.

- Не повезло. – Да Корлис такое планировал. Идеальная месть, плюс у Рейниры не было бы никаких сторонников. Но теперь все несколько поменялось. Возвышаются Хайтауэры, по сути первый дом Простора. Так что Эйвору действительно не казались действия мудрыми скорее импульсивными, однако он на Дрифтмарк приплыл не затем что бы подтирать чьи-то слезы. У Корлиса были проблемы со Ступенями, причем серьезные его торговля загибается, и это опасно, действительно опасно.

Лордам не разрешается вести войну без разрешение короны, только Триархия использует правдоподобное отрицание называя свои войска на Ступенях «пиратами». И вот с ними Корлис может воевать сам, ведь это бандиты. И дозволение короля для убийства бандитов не нужно. Особенно на ничейных землях.

Но вот его врагом станет чертовая логистика, от Тироша до самого крупного острова Ступеней не более 200 км, на самом деле Тирош сам часть Ступеней, есть еще и Солнечное Копье Дорна откуда можно снабжать пиратов, а от Дрифтмарка до Ступеней тысячу километров, сражение с врагом с такой разницей в логистических плечах… это по меньшей мере глупо, но у Корлиса нет выбора.

Поэтому Эйвор и пришел на помощь, как банальный логист, который может указать на то что от Тарта до Кровавого Камня крупного острова Ступеней 400 км, уже проще.

Дело в том что никто в Вестеросе не знал как вести именно морские войны, с высадкой десанта, закрепление на местности, и снабжение гарнизонов. Те же железнорожденные усвоили только налеты, а ведь помимо задачи приплыть есть проблема снабжения гарнизона, которым нужна еда, вода, дрова что бы готовить пищу, ротация, вообще все. А Тирош может снабжать своих «пиратов», всем необходимым просто логистически они в неравной позиции.

Когда речь об этом зашла, Корлис упомянул что хочет связаться с Деймоном Таргариеном и использовать его драконов.

- На сколько я знаю у Ступеней много пещер, где можно прятаться, а так же… будет откровенными, торговые корабли проходят Дорн и Лис, сообщения быстро будут передаваться, теми же голубями. – Да голубиная почта стала очень популярная как более дешевый способ связи чем вороны, и дошло даже до Эссоса, как итог, на каждом из остров Ступеней есть разведывательная сеть. – Деймон не сможет топить все корабли, это было бы очень глупо, а так же дракон не решает всех проблем если гарнизоны пиратов будут внутри пещер, это разве что… Создать систему конвоев, только такое может не понравится принцу Деймону, вот вообще.

- Что вы думаете Лорды Фрей? – Спросил Корлис, его жена заинтересовалась.

- Система конвоев, когда, например, 10-15 кораблей останавливаются возле какого-то острова у входа на Ступени, и принц начинает их сопровождать, пока они не выйдут из Ступеней. Убивая всех, кто попытается атаковать их.

- Ему это действительно не понравится. – Сказала Рейнис, Деймон имел взрывной характер, жаждал битвы и славы, а тут он не более чем патрульный для торговца.

- А вам принцесса? – Спросил Эйвор. – Ведь очистить Ступени будет очень сложно, и потребует много ресурсов. И это в том числе ваш дом, и пока будет идти очистка Ступеней лорду Корлису понадобится монета.

- Что-то вы очень долго думали над моей монетой… - Корлис не был глуп, Эйвору от него что-то было нужно, и это было очевидно.

- Да, как раз ваша монета. На самом деле меня интересует укрепление моего феода и лорда Маллистера, для этого нужно золото, так что я могу вам помочь, разумеется у меня нет такого количества ресурсов как у вас, но я хотел бы участвовать в решении проблемы Ступеней во имя своей выгоды. – Эйвор передал рукописную книгу с тем сколько нужно будет материалов и снабжения для тысячи воинов что могут действовать на Ступенях от имени Корлиса, не говоря уже о плате.

И по сути предоставлял готовый план… точнее заделку плана, где нужно договорится… и профинансировать лорда Тарта что бы он помог им как логистический узел, договорится с Баратеонами в плане линий снабжения, не говоря уже о Браавосе у которых Триархия сидит в печенках. А так же бросить клич среди молодежи – идем на войну.

Так что да можно будет собрать армию, только есть проблема. Логистика и снабжения, Эйвор об этом всегда помнил и указал на это Корлису, что был великим мореплавателем, только не был полководцем.

Объективно говоря и Эйвор не был, зато он знал логистику. Так что это будет «забавная» компания. Но Эйвору как раз нужно было и золото и ресурсы… и еще понять как реформировать армию.

А это лучше понимать в бою.

Корлис и Рейнис изучили книгу и там были чистые и объективные нормы потребления еды и воды в практически в тропиках, и как снабжение армии превращается в настоящий ужас, поэтому Эйвор и предлагал сделать узлом накопление ресурсов Штормовой предел до которого есть дорога и Тарт, в том числе и накопление воинов. Да и место что бы их ратировать ведь те могут уставать.

Ведь война с пиратами будет жестка, никакой рыцарской конницы, а только постоянные стычки на островах которые облюбовали пираты.

И там знаю практически все.

Эйвор знал что Корлис все равно пойдет воевать, но предлагал свои услуги как именно логиста или же начальника «генерального штаба» всего этого предприятия. Так же он указал как можно зарабатывать во время самой компании. Раз или два в год можно будет вызвать Рейнис для провода конвоя. Ведь Деймон действительно не захочет быть охраником караванов.

- Конечно идеально было бы построить корабль специально для дракона что бы не истощать всадника, и что бы он мог отдохнуть, но я не корабел и не знаю возможно ли это, море ваша стезя лорд Корлис. – Немного лести не помешало, так же это была правда, Эйвор не знал, как создавать галлеоны, и не совсем знал разницы между фокт и бизань мачтой. Совершенно другая специфика, он с отцом делал планеры.

Веларион действительно оценивал перспективы, так же он должен был у спросить все у Рейнис при закрытых дверях, Эйвор пришел только с предложением, особенно когда Визерис не хочет вообще ничего не делать, так же были понятны амбиции Фрейя. Тот хотел накопить для своего дома как можно больше богатств, которые тут же вкладывал в свои земли. То что у него было, и он мог увеличивать численность своего феода, 6 человек на квадратный километр, это очень-очень мало, меньше только на Севере и в некоторых регионах Долины, еще и в Дорне.

При этом его земли плодородны так что есть возможность развивать все дальше и дальше.

Эйвор уехал через день, а вот его идеи остались, и Корлис обсуждал их с женой, и об корабле для дракона и вообще согласна она к тому что бы быть охраницей конвоев верхом на драконе. Все же это как раз её решение, так же риск поссорится с Визерисом, ведь Деймон согласится на авантюру, просто что бы насолить брату, во имя славы и престижа, однако с Рейнис другая ситуация. По сути два боеспособных дракона Вестероса будут воевать «где-то». У Рейниры Таргариен есть дракон, но он все еще слишком молодой, по сравнению с двумя драконами что есть у старших представителей рода.

***

Дверь кабинета закрылась, и шум гавани вновь стал едва различимым. Сквозь широкие окна было видно, как корабль Фрея постепенно удаляется от Дрифтмарка, превращаясь в белую точку среди темно-синих волн.

Корлис еще некоторое время смотрел ему вслед, щатем вновь раскрыл книгу, оставленную Эйвором. Не трактат о войне, не описание великих побед – таблицы*.

(приметка автора: - Exel-таблицы)

Расход воды, расход зерна. Сколько соли требуется на месяц для тысячи человек? Сколько кораблей нужно лишь для того, чтобы перевезти припасы, не считая воинов? Сколько дней гарнизон способен держаться без подвоза?

Страницы, от которых большинство рыцарей уснуло бы уже через четверть часа.

Но Корлис не отрывал взгляда.

- Он считает войну мешками с зерном, — наконец произнес он.

Рейнис подошла ближе.

- И поэтому, возможно, понимает ее лучше многих.

Корлис усмехнулся.

- Я двадцать лет ходил по морям. Побывал дальше, чем любой человек в Семи Королевствах. Знаю течения, ветра, рифы... - Он постучал пальцем по одной из страниц. — ...но никогда не подсчитывал, сколько воды выпивает тысяча солдат за неделю. Обычно мои экипажи были гораздо меньше. На обычном корабле человек 30-50.

Некоторое время они молчали, в этом и заключалась сила книги. Она не пыталась учить великого мореплавателя плавать, она показывала то, о чем он прежде почти не думал.

Корлис перевернул еще несколько страниц.

Кровавый Камень, Тарт, Штормовой Предел, промежуточные склады, смена гарнизонов.

Даже примерный график движения транспортов.

- Если все это действительно организовать... — тихо произнес он.

- Тогда войну можно вести годами, — закончила за него Рейнис.

Она тоже понимала цену морской торговли. Каждый корабль, не дошедший до Королевской Гавани, означал потерянную прибыль Веларионов. Каждый купец, выбравший другой путь, обеднял не только Дрифтмарк - он обеднял Лейнора, он обеднял Лейну.

Все, что принадлежало дому Веларионов сегодня, однажды должно было стать их наследством. Пираты грабили не Корлиса. Они грабили будущее их детей. Рейнис медленно провела рукой по карте Узкого моря.

- Эйвор прав еще в одном.

Корлис поднял взгляд.

- Деймон.

Она кивнула.

- Он согласится. В этом не было сомнений – война, слава, битвы. Возможность досадить брату.

Все это слишком хорошо соответствовало нраву принца, но затем Рейнис посмотрела в окно.

- Однако он не станет сопровождать торговые корабли.

Корлис тихо рассмеялся.

- Скорее сожжет половину конвоя, если ему покажется, что кто-то слишком медленно идет.

Улыбка мелькнула и на лице Рейнис, но почти сразу исчезла.

- А я смогу.

Корлис внимательно посмотрел на жену, она говорила спокойно, без вызова, без желания доказать свою храбрость. Просто как человек, уже принявший решение.

- Это будут мои корабли, — продолжила она. — Корабли моего дома. Корабли, которые однажды станут кораблями наших детей.

Она положила ладонь на карту.

- Если Мелеис способна защитить их, значит, так и должно быть.

Некоторое время Корлис молчал, он прекрасно понимал, что означает подобное решение. Рейнис — не наездница, прилетающая на один бой. Она станет частью всей кампании, часами кружить над морем, появляться там, где замечены пираты. Сопровождать караваны, делать то, что никогда не принесет песен менестрелей. Но именно благодаря этому торговцы вновь перестанут бояться Ступеней.

И однажды их дети получат богатство, которое никто уже не сможет оспорить. Корлис медленно закрыл книгу.

- Визерису это не понравится.

Рейнис спокойно встретила его взгляд.

- Визерис — мой кузен, но прежде всего я — жена лорда Велариона и мать Лейны и Лейнора. Если корона не может защитить море, море придется защищать нам.

В кабинете вновь воцарилась тишина.

Корлис еще раз посмотрел на книгу Фрея. Несколько дней назад он видел в молодом лорде лишь необычайно расчетливого правителя, умевшего считать серебро и развивать свои владения, блюдя свои интересы как должен любой здравый лорд.

Теперь же начинал понимать, что тот считает иначе, не монеты. Время, расстояния, запасы.

Именно те вещи, из которых в действительности и рождаются победы.

Как моряк Корлис всю жизнь занимался подобными расчетами. Он знал, сколько воды потребуется экипажу до Лиса, сколько солонины следует погрузить на путь к Летним островам, где пополнить бочки пресной водой и когда следует повернуть домой, пока не закончились припасы. Он рассчитывал грузоподъемность судов, силу течений, сезонные ветра и прибыль каждого рейса.

Но все эти расчеты заканчивались в тот миг, когда корабль входил в гавань.

Дальше начиналась чужая работа.

Войско сходило на берег. Солдаты строили лагерь. Интенданты искали продовольствие. Лорды решали, где оставить гарнизон и как его снабжать.

Корлис никогда не был обязан думать о том, что тысяча человек на острове продолжит есть и через месяц. Что им потребуется древесина для костров, стрелы взамен выпущенных, железо для кузнецов, соль для сохранения мяса, сменные тетивы, лекарственные травы, новые сапоги, наконец.

Торговая экспедиция должна была лишь дойти до порта.

Военная — создать этот порт там, где его никогда не существовало, удержать его под ударами врага и превратить в опору для следующего перехода.

Именно в этом и скрывалась разница, мореплаватель рассчитывал плавание. Логист рассчитывал всю войну.

За годы странствий он научился проводить корабль через шторм, обходить рифы и возвращаться домой с полными трюмами пряностей и золота. Но Ступени были не путешествием.

Они были осадой, растянутой на сотни морских миль.

И здесь корабль становился не целью, а всего лишь первой повозкой длинного обоза, который нельзя было потерять ни на один день.

Эйвор Фрей видел все это именно так поэтому был ценен, так же предлагал помощь с набором наемников. У него были свои интересы, у всех были свои интересы.

Все становится гораздо опаснее, когда у человека нет явно видимых интересов. Это создает определенную нестабильность в отношениях.

Лорд Фрей был прозрачен в своей корысти, его книгопечатание стало сильно ограниченным, а ресурсы все еще требуются для развитие феода. И еще он очень переживает из-за лорда Маллистера и железнорожденных, ведь это одно из столпов его торговли с различными частями материка. Его территория становится сплошным перекрестком для северного торгового пути, и довольно удобным для всех.

Однако он хочет большего, человек с амбициями хочет больше, еще и союзничество с Веларионами позволяет ему в целом игнорировать Талли, многие на самом деле игнорировали желания Талли, которые не могли установить полного авторитета над всеми Речными Землями, а с появлением торговых Альянсов в лице Блеквудов, Маллистеров, Фрейев, можно было даже не пытаться как-то взбрыкнуть и показать свою власть, сумарно это свыше четверти силы Речных Земель, так что можно было только слать гневные комментарии Визерису и Малому Совету, тот предпочитал игнорировать такие проблемы.

Поэтому Эйвор так любил Визериса, Джейхерис уже раз 5 послал бы дракона, с наставлениями – «будь вежливы и подчинен Талли».

При Визериса на Талли не обращали даже куда более слабы и ближайшие вассалы, все из-за того, что произошел Великий Совет, что был форменным приходом чумы. И Талли как бы должны были помогать пострадавшим лордам. А их было больше 10, по сути все Южные Речные лорды, у которых был натуральный голод, и проблемы со всем, да деньги у них были, только важны не только деньги, но и дефицит скота.

Овца растет несколько лет, а может быть сожрана несколькими людьми за день, и когда буквально Речные Земли обезлюднели не только от людей, но и от скота, проявилась суровая жестокая экономическая правда – можно иметь сотни драконов – но если никто не хочет продавать тебе скот у тебя не будет товаром, производимым этим скотом.

Эйвор знал эти законы, а вот крестьяне нет, и поступили рационально в своем представлении. Крестьяне не были глупцами. Они увидели цену, которую прежде невозможно было представить, продавали овец, продавали коров, продавали быков. Некоторые даже резали племенной скот. Ведь завтра за него могли предложить еще меньше. А золото лежало прямо перед ними. Лишь спустя год выяснилось, что золото не рождает телят.

По сути это был протоэкономический кризис что создал Великий Совет, те кто избежал его – Маллистеры, Блеквуды, Фрейи усилились.

Великий Совет породил странное явление, многие лорды стали богаче, но одновременно беднее. Их сундуки наполнились золотом, однако пастбища опустели.

А золото не давало молока, не тянуло плуг, не приносило ягнят следующей весной.

И вот Эйвор искал способ как еще усилится. У Талли не было своего скота, своего запасов, и они должны были их искать для вассалов, и вот Речные Лорды обращались к тем, у кого это все еще было – к Ланнистерам, к простору, и к Северным речным лордам. А вот это подрывает авторитет.

Проблемы были у тех же Бракенов, их главный «бизнес» — это выращивание лошадей, только если 40-50 тысяч коней за полгода выжрали вес овес вокруг, а цены на овес улетели буквально в космос это серьезная экономическая проблема.

Так что их стычки с Блеквудами стали еще жестче.

А торговля развивается как раз на севере Речных Земель, благодаря Артуру Фрейю что развивал как раз Эйворхолл, торговля стала восстанавливаться. Разумеется, в пользу Фрейев, ведь оказалось, что проще переправлять много что по Трезубцу, а дальше по территории Фрейев.

Ведь… дороги Речных Земель после Великого Совета… стали еще большими направлениями чем были раньше. И может деньги на их восстановление были, только достаточного количества еды не было, что бы кормить людей, да и лорды решали другие задачи помимо восстановление дорог. Популярностью пользовались речные лодки что из Божьего Ока могут доставить товары прямо в Королевскую Гавань, и из-за этого торговля в основных Речных Землях еще больше сокращалась.

Это по сути самоусиливающаяся воронка кризиса, которую король не замечает, как и его Совет, ведь объективно говоря… что бы спасти Речные Земли нужно отщипнуть что-то от Королевский Земель, а они кормят Королевскую Гавань.

Так что выбор был очевиден, и южным Речным Землям просто не повезло оказаться соседом крупного мегаполиса что блюдет только свои интересы и ничьи больше.

Процветание Королевской Гавани важнее всех Речных Земель.

Корлис чувствовал тоже – всем было плевать что его дом мог обанкротится, Визерису тоже, но он хотел побороться за свое наследие, за наследие своего дома и наследие своих предков.

***

Артур возвращался в Близнецы после 2 лет правления в Эйворхолле, прямо на свою свадьбу. Лорд Маллистер и отец Артура решили провести двойную свадьбу своих наследников на дочерях друг друга. Артур женится на 18 летней Аллине, Арно на сестре-близнеце Артура Винафилд, и это будет самая роскошная свадьба которая видели Речные Земли.

Артур же думал о результате своего правления… отец вместе с ним отправил Освина Папера сподвижника Эйвора и еще даже деда Артура, тот был стар и так и умер в Эйворхолле. Но дал много мудрости, для него переход от казначейства целого феода к небольшому городу был как отпуск и хорошая пенсия. Он умер тихо и спокойно во сне, его тело отправили в Близнецы что бы простится с достойным сподвижником лорда Фрейя что долго служил верой и правдой 3 поколениям Фрейев.

Но даже смерть советника не останавливало правление Артура, в чем-то ему было довольно сложно, а ведь это был лишь город на 5 тысяч жителей, что живет немного ремеслами, рыбной ловлей и паромными переправами с одной стороны реки на другую. Эйворхол был хорошо расположен и являлся южной оконечностью владений Фрейев.

Артур не мог назвать эти два года легкими. Когда отец оставил ему Эйворхолл, город казался небольшим и даже скучным после Близнецов. Пять тысяч жителей, несколько улиц, ремесленные мастерские, рыбацкие причалы, паромные переправы и бесконечный поток телег, следовавших с севера на юг и обратно. Казалось, управлять подобным местом куда проще, чем владениями дома Фреев. Очень скоро он понял, насколько обманчивым было первое впечатление.

Небольшой город жил не войнами и не турнирами, а сотнями мелочей, которые редко замечал благородный лорд. Если кузнецу не привезли уголь — встанет работа у плотников. Если рыбаки не смогут вовремя продать улов — меньше серебра окажется на рынке. Если паромщики поссорятся с купцами из-за новых сборов, те просто найдут другой путь, и вместе с ними исчезнут деньги. Здесь каждая ошибка ощущалась уже через несколько дней, а не через годы.

Освин Папер не раз говорил, что хороший правитель не тот, кто умеет отдавать приказы, а тот, кто понимает, откуда берутся налоги. Старик не любил громких слов. Он учил Артура просматривать книги учета так же внимательно, как рыцарь осматривает меч перед боем. Он заставлял его считать стоимость нового причала, сравнивать ее с ожидаемыми пошлинами, оценивать, сколько времени потребуется, чтобы вложения окупились. Для Освина цифры были таким же оружием, как копье для воина.

Когда старый советник умер, Артур неожиданно осознал, насколько привык к его размеренному голосу и неизменному присутствию. Последние месяцы Освин уже редко выходил из дома, но даже тогда ежедневно просматривал отчеты, оставляя на полях аккуратные пометки дрожащей рукой. Его смерть стала первой потерей, ответственность за которую Артур переживал не как сын своего дома, а как правитель. Вместе с ним ушел человек, помнивший еще деда Артура молодым лордом, а затем верно служивший и его отцу. Такие люди не заменялись назначением нового управляющего.

Однако город не мог остановиться из-за чьей-либо смерти. Паромы продолжали перевозить людей, кузницы стучали молотами, лодки выходили на реку еще до рассвета. Артуру пришлось самому принимать решения, в которых прежде искал совета Освина. И постепенно он обнаружил, что уже способен обходиться без подсказок. Не потому, что стал мудрее старика, а потому, что тот успел научить его думать.

За два года Эйворхолл изменился не настолько, чтобы это бросалось в глаза случайному путнику, но каждый местный житель видел разницу. Причалы стали длиннее, склады — просторнее, а рядом с ними появились новые мастерские. Купцы все чаще предпочитали останавливаться именно здесь, зная, что смогут безопасно перегрузить товар и продолжить путь без лишних задержек. Доходы росли не стремительно, а понемногу, зато постоянно, словно сама река приносила городу серебро вместе с течением.

Артур не пытался прославиться великими свершениями. Он просто старался сделать так, чтобы каждый следующий год был немного лучше предыдущего. И лишь покидая Эйворхолл, он впервые понял, насколько сильно привязался к этому небольшому городу. Он приехал сюда наследником могущественного дома, которому поручили временную обязанность. Возвращался же человеком, впервые испытавшим, что значит не просто владеть землей, а нести ответственность за тысячи чужих жизней, благополучие которых зависело от решений, принимаемых за его столом. Именно здесь Артур впервые перестал быть лишь сыном лорда Фрея и начал становиться правителем.

***

Близнецы.

- Значит ты знал!? Знал, как всех спасти!!! – Младший сын Эйвора Лайонела уже подрос и ему решили сказать о семейном секрете, там для того что бы была гарантия что род информированный о Земле не прервется.

Но тут Эйвор получил первый отпор, дело в том, что Лайонел имел научный склад ума, и постоянно с чем-то экспериментировал, и был не так успешен, как воин, а больше мог стать мейстером, но Эйвор не собирался отдавать своего сына безумным идиотам, что сами взяли целибат, хотя обладают таким знанием.

А еще… у Лайонела была подруга что умерла несколько лет назад от горячки, она была дочерью служанки… на самом деле она была дочерью охраницы Хелены, и вот умерла.

- Ты знаешь о валирийской стали? Можешь её сделать? – Быстро поставил на место сына Эйвор. – Я рассказал тебе об антибиотиках что бы ты нес эту ношу, а не для того что бы похвстаться, Флеминг сделал эту плесень случайно. Я даже не знал за что браться. Если бы мог сделать создать, то создал бы. Ради своей семьи. Не обвиняй меня в жестокости сын, я из мира где ценится каждая жизнь. В теории… но это не так важно, я знаю какой гнев в тебе горит, но подобное было миропорядком. Я это знал всегда, я в мире где я так ограничен в спасении других, даже своей семьи, и людей вокруг меня. Только сын, мои мейстерские цепи касаются только финансов.

И это было правда, так как химик Эйвор был так себе, а об антибиотиках знал не много, разве что он сделал водку и экспериментирует с большей очисткой… что бы дойти до спирта, немного экспериментирует с анастезией, но это в основном делает мейстер Аллин.

И то делает постольку поскольку, ведь не знает направление, а Эйвор даже не может описать.

- Смерть да Лайонел всегда рядом, это правда, и если бы я могу я бы создал лекарства, но я не знаю. Что бы создавать лекарства в моем мире нужно было 7 лет учится, и то это после 11 лет обучения в школе, колоссальный объем знаний. Это не зависит от моего нехотение или хотения, я могу дать лишь базовые знания Лайонел, о том что есть микробы и вирусы… и как они действуют на организм, и дальше ты можешь искать путь.

- Зачем столько знаний если они бесполезны?

- Что бы однажды, когда к кому-то из нас придет человек изучающий болезни и рассказал, что есть микробы и как можно с ними бороться мы дали ему деньги, или же вести исследования самим.

- Но почему я не могу вести эти исследования? – Спросил Лайонел. – Зачем кого-то ждать? Я второй сын я ничего не наследую.

- Это не так. – Сказала уже Хелена что хотела поддержать мужа. – Мы копили не только на придание Винафрид но и деньги тебе, да это не земли, но это достаточно что бы жить безбедно. И это твое наследство.

- Тогда почему я не могу этим заняться?

- Можешь, занимайся. – Ответил Эйвор. – Только тебе недостаточно знать правильный ответ, нужно доказать. Что бы работать с микробами нужно доказать их существование, что бы доказать их существование нужно их увидеть, для этого нужен микроскоп. Правильно изготовленные линзы, такое можно сделать только в Мирре, а с ними «слегка» сложно. А дальше увидешь, зарисуешь… но как доказать, что они вызывают болезни? Микробная теория была доказана только 170 лет назад… от того момента как я умер. На Земле, это сделал Джон Сноу…

- Бастард?

- Нет его просто так звали. Величайший врач своего времени. Так вот нужно доказать свою теорию, и так со многим. – Пояснил Эйвор. – Но между доказательством микробной теории и изобретением пенициллина прошло 70 лет, а до промышленного производства еще 20. Я строил структуру что обеспечит накопление знаний и компетенций. Без мейстров, так как они одни из главных врагов прогресса.

- Так же есть проблема, микробы и вирусы станут сильнее и через 50 лет появятся вирусы устойчивые ко всему… я вообще даже к прививкам боюсь подходить. Ведь у лорда конечно может быть отличная идея, а вот у крестьян совершенно другие идеи. Так что нужно учитывать местный контекст…

- Мы… мы далеко по технологиям от твоего времени?

- Лет 500. – Ответил Эйвор своему сыну. – И только лет 70 назад мы начали хоть как-то побеждать какие-то болезни что бы они исчезали, только 70 лет назад. При этом болезни способны нам наподдать, 6 лет назад относительно даты моей смерти, была глобальная болезнь что была очень заразной и захватила весь мир. И это было проблемой для всех. Так что мир будет бить и сильно бить. Не говоря уже о магии, мой сын в нашем мире есть магия или какие-то сверхестественные силы. Драконы не могут летать согласно обычным правилам мироздания, или же серая чума вообще какая-то непонятная чушь, которая не должна существовать. Конечно мои знания о медицины ограничены, но такого не должно быть.

Хелена и Лайонел вздрогнули от упоминания о серой чуме.

Серая хворь приводит к затвердению и кальцификации поверхности кожи, но на ранних стадиях она всё ещё достаточно тонкая и хрупкая, поэтому движения тела приводят к трещинам затвердевшей ткани, похожим на трещины на тонком льду. На поздних стадиях затвердевшая плоть по мере отмирания становится пятнистой, серо-черной и приобретает текстуру пострескавшегося серого камня или серой чешуи рептилии. Поскольку Ширен была излечена на ранних стадиях, до того, как болезнь распространилась за пределы ее левой щеки, это остановило изменение цвета кожи, которое обычно происходит в результате заболевания.

Серая хворь убивает медленно, и часто требуется много лет для наступления до терминальной стадии. Задолго до смерти, на средней и поздней стадиях заболевания, инфекция распространяется на всю кожу жертвы от головы до ног, причиняя ей мучительные страдания. Зараженный человек может прожить в таком состоянии годами как один из каменных людей.

На самых последних стадиях болезни, часто спустя годы после полного поражения кожи, она начинает атаковать внутренние органы, которые становzтся твердыми, как и внешнюю плоть. Когда болезнь распространяется на мозг, ухудшение состояния может привести к безумию. Однако большинство людей редко доживают до последних стадий: лишь некоторые из каменных людей, которые были изолированы в руинах, таких как Валирия, в течение многих лет успевают деградировать до дикого состояния. В остальном каменных людей не считают агрессивными, а жалеют за страдания, хотя и избегают их из-за заразности.

Серая хворь — чрезвычайно заразное заболевание, передающееся при контакте с инфицированным человеком или даже через предметы, к которым прикасался инфицированный.

Серая хворь относительно редко встречается в Вестеросе, хотя время от времени она поражает как Семь Королевств, так и Земли за Стеной. Гораздо чаще она встречается в вольных городах и других частях Эссоса. Число людей, зараженных серой хворью, настолько велико, что колонии часто создаются в старых руинах, например, в Валирии, куда изгоняют каменных людей доживать свои дни в изоляции от остальной цивилизации.

Если их не убивают чудища, что там живут после Рока.

- Но даже у такой болезни есть общие правила, ведь организм сопротивляется и не убивает мгновенно. – Возразил Лайонел.

- Да… но способ передачи характерен для вирусного заболевания, хотя упоминается именно прикосновение, как и прикосновение к вещам, а не дыхание… хм… - Эйвор на секунду отвлекся извлекая из своего разума информацию о медицине.

Эйвор замолчал. Он перебирал в памяти все, что когда-либо слышал о вирусах, грибковых инфекциях, паразитах, прионах, редких наследственных заболеваниях. Мысли цеплялись одна за другую, но ни одна не складывалась в цельную картину.

- Вот видишь... именно поэтому я и говорю, что знаю слишком мало. Если бы это происходило в моем мире, я бы сказал, что сначала нужно установить возбудителя. Вирус это, бактерия, грибок или вообще паразит. Затем понять, как он размножается, как поражает ткани, почему иммунитет не справляется. Но здесь... — он покачал головой. — Здесь описание болезни нарушает слишком много известных мне закономерностей.

Лайонел внимательно слушал.

- Представь себе болезнь, которая годами превращает кожу в камень, не убивая человека сразу. При этом остается заразной через прикосновение. Затем начинает поражать внутренние органы почти так же, как поражала кожу. В моем мире ничего похожего не существовало. Были болезни, вызывавшие кальцификацию тканей, были инфекции кожи, были болезни мозга. Но все сразу? Нет.

Он ненадолго замолчал.

- Самое опасное — решить, будто я уже знаю ответ. Именно так рождаются ошибки. Если болезнь не похожа ни на одну известную, значит сначала нужно наблюдать. Измерять. Записывать. Искать закономерности. Не подгонять мир под свои знания, а заставить знания объяснить мир.

Эйвор поднял взгляд на сына.

- И вот здесь начинается настоящая наука. Не тогда, когда ты знаешь ответ. А тогда, когда честно говоришь себе: "Я не понимаю".

Лайонел задумчиво опустил голову.

- То есть даже твой мир не знал всего?

Эйвор невесело усмехнулся.

- Мы знали очень мало. Просто наше "мало" было гораздо больше вашего. - Он подошел к окну. За ним шумел двор Близнецов, такой привычный и одновременно чужой. — В моем мире драконов не существовало. Люди не поднимались в небо на живых существах весом с крепость. Не существовало стеклянных свечей, которые могут передавать мысли через тысячи лиг. Не существовало валирийской стали, свойства которой невозможно объяснить обычной металлургией. И уж точно не существовало рогов, способных, как говорят легенды, подчинять драконов. Если хотя бы половина этих историй правдива, значит этот мир подчиняется законам, которых я просто не знаю.

Он посмотрел на свои ладони, словно видел их впервые.

- Я попал не в прошлое своего мира, Лайонел. Я попал в другой мир. Очень похожий, но другой. И это значит, что мои знания — не истина. Они лишь хороший фонарь. Освещают несколько шагов вперед. А дальше все равно начинается темнота.

В комнате повисла тишина.

И впервые Лайонел понял, что его отец прожил все эти годы не с ощущением всеведения, а с постоянным страхом ошибиться. Потому что каждый раз, когда знания из его прошлого сталкивались с чудесами этого мира, он был вынужден заново учиться смотреть на вещи, признавая, что далеко не все можно объяснить привычной наукой.

- Кстати я не хочет этого говорить, но все же скажут. Кажется, на этой планете есть больше рас чем одна. Я собирал информацию по крупинкам, трудно узнать Дети Леса это легенда и миф, или реальность, но от Корлиса я точно знаю что везде есть какие-то осколки - «Тех кто были до нас». Мирр вообще был просто заселен, Асшай. Лорат, и многое еще что удивляет меня. И пятнистые люди, это жители Сороритаса. Корлис о них рассказывал, они не могут иметь потомства с другими людьми, и это если честно удивительно…. На самом деле если легенды не врут, а они могут и привирать, люди не были исконной расой этой планеты… Но это мои теории и фантазии. А вот с пятнистыми людьми это факт. Если сведения Корлиса верны, а исключений действительно нет, то это очень необычно. В природе устойчивое отсутствие жизнеспособного потомства обычно означает глубокое биологическое расхождение. Возможно, пятнистые люди — не человеческий народ, а отдельный разумный вид. Если это так, то возникает куда более интересный вопрос: сколько вообще разумных видов существовало на этой планете до появления известных нам государств?

- Значит все эти легенды о всех тех ужасах что таятся в ночи может быть правда?

- Скорее всего это мы для них ужас в ночи, но в целом да. – Сказал Эйвор. – Кстати, ты первый кто стал меня об этом спрашивать. Отныне будешь моим любимым сыном.

Хелена посмотрела на Эйвора тяжелым взглядом.

- Шучу, я вас всех люблю.

***

В Близнецах не было ни одного человека, который не ощущал бы приближение великого праздника. Замок гудел с раннего утра и до глубокой ночи, превращаясь в настоящий улей. Слуги, управляющие, писари, повара, кузнецы, плотники, портные, прачки — каждый день прибывали новые люди, и каждому находилась работа. Лорд Эйвор не жалел серебра, прекрасно понимая, что подобная свадьба бывает лишь однажды за поколение. Союз наследников домов Фрейев и Маллистеров должен был стать не просто семейным торжеством, а политическим заявлением, которое увидят все Речные Земли.

Самой большой головной болью неожиданно оказалась вовсе не музыка, не наряды и даже не размещение нескольких тысяч гостей. Настоящим испытанием стало вино и эль. Старый обычай свадебного обряда требовал, чтобы после завершения церемонии невест раздевали мужчины, «помогавшие» раздеться перед брачной ночью, а жениха — женщины.

Эйвор совершенно не собирался позволять каким-нибудь подвыпившим придуркам проявлять чрезмерное любопытство к своей дочери или будущей невестке. Артур и Арно, по его мнению, могли пережить любые насмешки девушек, но вот Винафилд и Аллина заслуживали куда большего достоинства.

Поэтому вина следовало приготовить столько, чтобы к моменту окончания пира большая часть гостей уже с трудом различала собственные руки, не говоря уже о возможности участвовать в подобных обрядах. Эту мысль Эйвор никому вслух не объяснял, но распоряжения отдавал вполне определённые.

Это был его давний способ избегания обычаев – напоить всех.

Из винных погребов Близнецов начали поднимать бочки, которые хранились десятилетиями. Покупались лучшие вина Арбора, мирийские сладкие вина, крепкое дорнийское красное, пряные напитки из Вольных городов, выдержанный северный эль, а также бесчисленные бочки местного речного пива и яблочного сидра. Не говоря уже о водке и виски, все ради его детей.

Караваны один за другим прибывали к замку, разгружая целые телеги, заставленные дубовыми бочками. Управляющие уже не считали их поштучно — они считали рядами и складами. Некоторые старые кладовые пришлось полностью освободить лишь для того, чтобы разместить новые запасы.

Не меньше усилий потребовала и еда. Из окрестностей скупались целые стада овец и коров, десятки кабанов, сотни свиней и тысячи кур. Рыбаки, жившие вдоль Зелёного Зубца и Форка, заключали самые выгодные сделки в своей жизни, ежедневно доставляя осетров, щук, карпов и сомов. Из лесов прибывала дичь — олени, косули, зайцы, фазаны. Огородники свозили овощи и зелень, мельницы работали почти без остановки, превращая зерно в муку, из которой затем выпекались тысячи караваев хлеба.

Повара составляли меню, достойное великих домов. Огромные кабаны должны были подаваться целиком, украшенные яблоками и зеленью, лебеди — в собственных перьях, оленина — с ягодными соусами, пироги — с мясом, рыбой, грибами и фруктами. Для сладкого готовились медовые коврижки, ореховые пироги, засахаренные яблоки и груши, восточные сладости, доставленные купцами из-за Узкого моря. Даже специи, стоившие почти на вес серебра, закупались без особых колебаний. Лорд Фрей не собирался экономить там, где весь смысл праздника заключался в демонстрации богатства.

В замке спешно перестраивали гостевые покои. Даже всех комнат Близнецов было недостаточно для стольких благородных гостей. Внутренние дворы начали заполняться роскошными шатрами, обтянутыми дорогими тканями, с деревянными настилами вместо голой земли. Для менее знатных рыцарей возводились целые лагеря за стенами замка, где заранее строились кухни, конюшни и склады. Кузнецы почти без отдыха ковали новые подковы и ремонтировали снаряжение, понимая, что с прибытием нескольких тысяч всадников нагрузка окажется огромной.

Особое внимание уделялось украшению самих Близнецов. На башнях вывешивались новые знамёна с синими башнями Фреев и пурпурными орлами Маллистеров. Галереи очищались и заново красились, деревянные мосты покрывали свежими досками, а внутренние дворы выметались по нескольку раз в день. Каменщики спешно устраняли любые трещины и сколы, чтобы никто из гостей не увидел следов времени на одном из величайших замков Речных Земель.

Приглашения разлетелись далеко за пределы владений Фреев. Их получили практически все значимые дома Речных Земель, знаменосцы дома Талли, лорды Севера, связанные с Фреями дорогами и торговлей, многие дома Долины Аррен, чьи владения лежали по другую сторону Лунных гор, а также представители Западных Земель, поддерживавшие связи с Маллистерами. Каждый понимал, что подобное приглашение означало не просто участие в свадьбе, а возможность оказаться свидетелем рождения нового союза двух богатейших домов региона.

Чем ближе становился назначенный день, тем больше людей стекалось к Близнецам. По Королевскому тракту непрерывной вереницей двигались всадники, повозки, торговцы, певцы, менестрели, странствующие рыцари, ремесленники и купцы, надеявшиеся заработать на празднике. Над рекой день и ночь разносился шум переправ, стук колёс и звон подков. Казалось, сами Близнецы, привыкшие к бесконечному движению людей через свои мосты, впервые за долгие годы оказались слишком малы для того потока, который теперь стремился к ним со всех концов Вестероса. Праздник ещё не начался, но уже было ясно — о нём будут вспоминать десятилетиями, сравнивая с ним все последующие свадьбы других домов.