Девичий Пруд. 104й год.

Артур стоял напротив Арно, они оба вышли в финал турнира оруженосцев, когда сам отец Арно – Лаймонд Маллистер показывал насколько он все еще хорош как воин.

Фаворитом этого турнира резко стал сир Кристон Коль

Сир Кристон родился у управляющего лорда Дондарриона в Чёрном Приюте. Выиграл общую схватку на турнире в честь восшествия на престол короля Визериса. В завершающее мгновение боя сир Кристон своей шипастой булавой выбил Тёмную Сестру из руки принца Деймона Таргариена, вызвав радость у короля и ярость у принца. Затем он отдал победный венок семилетней принцессе Рейнире и попросил позволения выступать за неё. Он сразил принца Деймона ещё раз, а также спешил обоих прославленных близнецов, сира Аррика и сира Эррика Каргиллов, прежде чем выйти против лорда Лаймонда Маллистера, который его одолел. Благодаря столь удачному выступлению на турнире Коль привлёк к себе внимание королевского двора.

Лаймонд все еще оставался грозным воином, который способен выбивать противников из седла.

Так же это показывало – турнир возможность сделать карьеру.

Турнир разрушал многие представления о происхождении. Принц Деймон воспитывался лучшими мастерами оружия Семи Королевств.

Сир Кристон был сыном управляющего небольшого замка на Дорнийских Марках. И всё же именно сын управляющего дважды выбил принца из седла.

Турнир не спрашивал родословную. Он спрашивал лишь одно — кто сегодня лучше держится в седле и крепче сжимает копьё.

Хотя то что двое юношей видели на турнире не стыковались с опытом их борьбы с горцами или подготовке по борьбе с железнорожденными.

Да и среди оруженосцев они были одними из немногих, кто были хоть в какой-то битве. А большинство оруженосцев «помогали» рыцарю наказать браконьера.

Все.

Арно и Артур были хорошо физически развиты, они развивались примерно одинаково, развивали разные группы мышц на тренажерах еще отца, а так же постоянно сражались.

Старый Манфред Крейст чьим оруженосцем был Артур не жалел сына так же как и не жалел отца. Так же их еда была очень разнообразной позволяющая набрать мышечную массу.

Как итог несмотря на то что им было по 14, они победили других кандидатов.

- Ну что может отдашь мне победу? – Ухмыльнулся Артур под шлемом.

- Ни в жизни, выбей у меня меч. И тогда я признаю поражения. – Ответил Арно.

- Не повторяй слов моего отца!

Конечно они были друзьями, и они не сражались слишком жестоко. Это была бы просто тренировка. Все равной за победу их в рыцари не возведут.

Турнир мог принести славу, мог привлечь внимание великих лордов.

Мог даже закончиться посвящением в рыцари.

Но не у Эйвора.

Для него настоящий рыцарь рождался не на ристалище.

Он рождался в дождливом горном ущелье, когда десяток людей зависел от твоих приказов.

Или на дороге, где нужно было не победить красивым ударом, а сохранить жизнь своим людям.

- Сначала научись возвращать людей домой, — говорил он сыну. — Потом уже думай о шпорах.

Отец был суровым наставником, но любящим отцом, у него это получалось. Так что Артур его искренне любил и у них было много совместных моментов.

И сейчас двое должны вступить в бой.

Артур поднял меч, Арно сделал то же самое. Судья опустил руку.

- Начинайте!

Никто из них не бросился вперед, они слишком хорошо знали друг друга. Артур слегка сместился влево, Арно повторил движение.

Круг за кругом.

Трибуны сначала притихли, а затем начали недовольно гудеть. Кто-то ожидал яростной схватки. Вместо этого два четырнадцатилетних оруженосца изучали друг друга так, словно играли в кайвассу.

- Они чего ждут? — донеслось с трибун.

Старый Манфред Крейст только хмыкнул.

- Ошибки. – Только его слушали как раз его товарищи и ученики они видели уже такие бои уже сотни раз, вышли два воина что знали друг дуга слишком долго. И это будет довольно забавным действием.

Первым атаковал Артур, резкий удар сверху, Арно отвёл клинок.

Сразу ответил выпадом, Артур уже уходил назад.

Мечи столкнулись вновь.

Тук.

Тук.

Тук.

Ни одного красивого удара, ни одного лишнего движения. Они знали привычки друг друга слишком хорошо.

Артур прекрасно помнил, что Арно любит заканчивать связку ударом по ногам. Арно знал, что Артур почти всегда делает ложный замах плечом перед настоящей атакой.

Поэтому оба постоянно меняли привычный рисунок боя. С трибун это выглядело скучно.

Для старых рыцарей — наоборот.

- Они думают, — негромко заметил Лаймонд Маллистер.

- Именно, милорд, — согласился Манфред. — Уже не мальчишки. А юные воины.

Да Лаймонд видел как сражался его сын, и какую работу сделал Эйвор, очень ответственно подходя к своему долгу рыцаря, воспитывая его сына как настоящего воина, брал того на сражение с горцами, сын уже проливал кров, после той засады, Эйвор брал их и на другие вылазки, где уже пришлось убивать используя добрую сталь.

Так же Лаймонд был немного гордый от того что сбил фаворита, это грело ему сердце. Эйвор не участвовал кстати в турнирах, а вот Маллистер блеснул.

Наконец Артур ускорился.

Три быстрых удара подряд.

Сверху.

Сбоку.

Снизу.

Арно отбил все три, но четвёртый удар оказался не ударом. Артур резко толкнул его щитом.

Арно сделал шаг назад, толпа оживилась. Наконец-то начиналось что-то интересное, только рыцари «слегка» не гладиаторы. Так что красоты могут не создать.

Артур попытался воспользоваться моментом, но Арно уже ожидал продолжения. Он провернулся, клинок скользнул вдоль меча Артура, почти выбивая его из руки.

Теперь уже Артур едва удержал оружие.

- Почти! — выкрикнул кто-то.

Друзья переглянулись через прорези шлемов.

- Хорошая попытка, — усмехнулся Арно.

- Сам придумал?

- Нет. У твоего отца подсмотрел. - Артур только фыркнул.

Они снова сошлись, теперь удары стали тяжелее, сказывалась усталость. Мечи уже не просто звенели, они глухо били по щитам, плечам и шлемам.

Каждый понимал: противник выдержит боль. Нужно было лишить его равновесия. Артур внезапно сделал то, чего никогда раньше не делал на тренировках.

Он сознательно оставил правый бок открытым, Арно увидел возможность.

И атаковал.

Именно этого Артур и ждал.

Он провернул меч, поймал клинок Арно в перекрестье, резко довернул кисть и одновременно ударил щитом в грудь. Арно потерял равновесие всего на мгновение.

Но этого хватило.

Меч вылетел из его руки, описал дугу в воздухе и с глухим стуком упал на песок.

Наступила тишина.

Затем судья поднял руку.

- Победа Артура Фрея!

Толпа наконец разразилась аплодисментами, Артур сразу снял шлем и протянул руку другу. Арно посмотрел на неё несколько секунд.

Потом громко рассмеялся.

- Вот ведь... всё-таки выбил.

- Сам же сказал: выбьешь меч — признаю поражение.

Арно поднялся, приняв руку.

- Значит, признаю.

С трибун за ними внимательно наблюдал Эйвор.

Он не улыбался, ведь как учитель должен похвалить их, а потом указать на множественные ошибки что бы сделать учеников лучше. Хотя на самом деле никакого особенного фехтование у рыцарей не было, все появилось потом в городах. Как в Браавосе, где уже зарождается городское фехтование. В силу того, что невозможно постоянно броню в городе носить, а подраться там многим хочется, как итог выходила как раз такая ситуация. Образование классического фехтования.

Но еще Эйвор в целом был горд за своего сына, просто потому что его сын добился успеха, на самом деле и за Арно он был рад

***

Личный дневник Эйвора Фрейя.

Этот год скорее всего показал каким будет правление Визеррис… Никаким. В этом есть много плюсов, для всех он компанейский и веселый человек.

Король Визерис является великодушным, открытым, любезным, дружелюбным и щедрым. Он мирный человек, полный, веселья и приятным на вид.

О щедрости Визериса ходят легенды, и за время его правления Красный Замок стал местом песен и великолепия. Стал устраивать пиры чуть ли не каждый месяц.

В целом это скорее всего хороший человек… Одна проблема – хорошие люди редко бывают хорошими правителями крупных государств. Он не имеет никакой цели, просто хочет продолжать мирное правление своего деда. В этом много выгод для меня… ко мне больше не будут летать драконы для «инспекций».

Тот явно был привязан к своему брату, а так же наследию своего отца. Визеррис оставил на своем посту Десницу его деда – Отто Хайтауэра. А вот с братом приключилась коллизия, только за один год тот умудрился побыть мастером над монетой, мастером над законом, и теперь тот командующий городской стражи. Так же тот являлся технически наследником согласно прецеденту Великого Совета.

И еще являлся наездником на драконе, так же как и принцесса Рейнира теперь. Назвала своего дракона Сиракс…

Хотя мне забавно, что у короля, опирающегося на силу драконов нет дракона, а Деймон видимо слишком любит брата что бы скормить его дракону, необычно для средневековья, но ладно.

Так вот Визеррис мирно правил и напивался предоставляя все проблемы решать Малому Совету. В целом его можно характеризовать как слабого правителя, и можно будет слегка расслабится, наглеть я конечно не буду и не буду устраивать войн, но вот то что можно свободно решать проблемы не вмешивая Королевскую Гавань это ценно.

Вот, например, борьба Корлиса и Цитадели, говорят король не любит разногласий, а тут такое фундаментальный разлад. Вот и решается этот вопрос через его голову так как он боится всех обидеть, хотя нет не так… Может у него какой-то комплекс на том что бы все его любили?

Впрочем, как бы не было в реальности мне это не особенно и важно, ведь в случае споров с Талли, которые могут опять хотеть меня ограничить.

Если честно Великий Совет ударил и по ним. Риверран в 300 километрах от Харренхолла, и не было столько зерна и скота что приходилось его и из Риверрана тащить. На самом деле откуда только то зерно не тащили.

Так что чисто по деньгам я наверное превосхожу Талли, как и по населению, благодаря моим нововведениям, население подросло, а еще из земель вокруг Божьего Ока люди бежали, так что миграция тоже был хорошим вариантом пополнение населения.

Иногда я ловлю себя на мысли, что начинаю смотреть на свои земли так же, как мейстер смотрит на больного. Не как на владение, а как на живой организм.

Четырнадцать лет назад в моих землях жило около четырёхсот восьмидесяти тысяч человек. Тогда эта цифра казалась просто числом в отчёте. Который я с таким трудом добыл, такая тяжесть реально была, столько времени ушло и ресурсов на эту перепись.

Теперь же я понимаю, что за каждой единицей стоят дети, старики, ремесленники, крестьяне, рыбаки и торговцы.

Если не случается войны, люди рождаются быстрее, чем умирают. Простая истина, которую большинство лордов почему-то забывает. Даже этот безумный климат не способен полностью остановить естественный прирост. Хорошие годы неизбежно перевешивают плохие. Мейстеры могут спорить о долях процента, но даже три-четыре человека на тысячу ежегодно за четырнадцать лет превращаются в десятки тысяч новых подданных.

Война же делает обратное. Она убивает не только солдат. Она убивает нерождённых детей, пустующие деревни, заброшенные поля и целые поколения.

Мне повезло избежать больших войн. Наверное, именно это стало моей самой удачной реформой, хотя её невозможно записать в свод законов.

Но дело не только в мире.

Когда я строил дороги, многие считали это бессмысленной роскошью. Они видели лишь камень и дерево. Я же видел возможность перевезти зерно туда, где его не хватало. Видел телегу, которая доедет до деревни до того, как голод сделает своё дело. Иногда одна дорога спасает больше людей, чем сотня мечей.

Когда появились новые города, многие говорили лишь о налогах. Но города рождают не только доход. Они рождают профессии. Люди перестают жить исключительно землёй. Кто-то становится кузнецом, кто-то корабельщиком, кто-то переписчиком, ткачом, кожевником, трактирщиком или купцом. Каждый новый ремесленник освобождает чьи-то руки для другой работы.

Порт — это вообще отдельное чудо. Через него приходят не только товары. Через него приходят люди.

Именно люди оказались самым ценным грузом.

Когда вокруг Божьего Ока становилось неспокойно, когда где-то случался неурожай или очередной лорд начинал выяснять отношения с соседом, крестьяне не спрашивали, кто прав. Они просто собирали семьи и уходили туда, где было безопаснее. Часть из них приходила ко мне.

Я никогда не закрывал перед ними ворота.

Каждая семья означала новые поля через несколько лет, новых налогоплательщиков через десять и новых солдат через двадцать. Некоторые мои вассалы смотрели на переселенцев как на обузу. Я же видел в них будущее.

Но если чем-то я действительно горжусь, так это не дорогами и не портами.

Я горжусь тем, что создал управление.

Дорога бесполезна, если её некому ремонтировать.

Мельница бесполезна, если никто не следит за её работой.

Город бесполезен, если сборщик налогов ворует больше, чем собирает.

Канцелярия, отчёты, чиновники, писцы, управляющие — всё это скучно до невозможности. Ни один бард не сложит песню о правильном учёте зерна. Но именно эти скучные люди делают государство богатым.

Большинство лордов становятся сильнее, захватывая новые земли.

Я же всё больше убеждаюсь, что гораздо выгоднее сделать уже имеющуюся землю богаче.

Если мои расчёты верны, сегодня в моих владениях живёт около пятисот семидесяти тысяч человек. Возможно, даже немного больше.

Число красивое, но важнее другое. Четырнадцать лет назад это были просто земли дома Фреев.

Теперь это система, которая, кажется, научилась расти сама.

Так что пусть Визеррис живет долго, еще больше здравствует и я хочу, что бы еще 30 лет были мирными и население моего феода достигло миллиона человек, в таком случае это будет очень мощным действием.

Пусть живет и здравствует.

Но вот у меня будет очень много сложностей с картошкой… этот клубень выгоден всем, однако люди консервативны. И я их понимаю, реально понимаю. Пришел лорд и говорит выращивать какую-то хрень и говорит, что это еда которая решит все проблемы.

Вот в моем мире так разумные люди смотрели на людей которые вкладывались куда-то что бы получить 100% доход уже через год. Вот так на меня должны были смотреть крестьяне.

Фридрих Великий насколько помню приказывал сажать картошку под угрозой расстрела. У меня путь немного другой – дотации, эксперименты и выставки достижений народного хозяйства.

На моих землях проходили различные выставки с тем что – кто вырастил самого крупного хряка или быка что бы потом их использовать для селекции. Но я это практически не контролирую, администрации несколько раз организовали, людям понравилось, и они сами самоорганизовываются главное, чтобы полицию предупреждали. Там должен дежурить 10 полицейских.

Постепенно феод развивается, однако я с Лаймондом договорился о кое-чем… Дать мальчикам реальный опыт управления, бросить их в бюрократическое пекло, что бы поняли насколько все важно.

И строго их оценивать.

Тот слишком радый после того как сбросил Коля, а так же когда Арно вошел в финал турнира оруженосцев. Можно и Аллену, и Винафрид привлечь. Так что бы учились.

Но нужно место где они точно были уверены в испытании – Эйворхолл подойдет, я не дроблю свои территории и не дарую их рыцарям, потому что во времена мира такое глупо делать, а еще я не люблю ни с кем на своей территории договариваться.

У меня и так 4 вассала с которыми я должен регулярно пить что бы поддерживать хорошие отношения. И позволять им свободно править на своей территории без проверок чиновников, и позволять богатеть за счет моих инвестиций.

Так вот город частично самоуправлялся… тут нет никаких городских хартий, я же не хочу быть слишком «умным и прогнессивным» так что пускаю это на самотек. Город управлялся как большая деревня, и с моей точки зрения город на 5 тысяч и был большой деревней, и вот туда можно отправить сына и оруженосца, что бы набирался управленческого опыта и находить уже своих министров, мои похоже скоро постареют… Освин уже попросил в отсавку… Жаль, мы столько вместе прошли, но он не умирает, просто доживет свой век в своем доме, да и Манфред стал стар, и я…

Мне же уже тридцать. Солидный возраст по местным меркам.

И еще детям похоже нужно рассказать о Земле.

Что бы они знали о другой цивилизации и почему нужно вкладываться на все сто в свои земли, а не быть как Визеррис, пусть правит сотню лет.

Моя же задача любым способом… важно легальным увеличивать численность населения – строить новые деревни, места у меня много. Ведь как раз от населения зависит баланс территории и численность армии.

А на случай какой-то войны — это серьезный аргумент. Надеюсь никакой войны не будет, не люблю войны, это же такой логистический ад на самом деле.

И все как всегда пойдет через речные земли, хорошо, что меня защищает куча рек, правда того же не скажешь о моем населении, так что нужно придумывать…

Может повозки, скованных мощными цепями, пусть попробует разломать.

***

Близнецы.

Двое детей были шокированы, Лайонела пока тут не было ему было всего 10 лет и Эйвор расскажут ему попозже обо всем что происходит. Хотя, наверное, для Артура и Винафрид было тяжело узнать о том, что они дети какой-то магической херни, ведь перерождение можно за это засчитать. Они то знали, что их отец необычный человек, вокруг Близнецов о нем говорили, что он ведет род Фрейев к величию, а тут вот такая ситуация.

Оказывается, что их отец перерожденец из другого мира.

- Мама ты тоже?

- Нет… - Коротко ответила Хелена.

- Как такое возможно?

Он впервые за вечер ответил сразу, без размышлений.

- Правда не знаю. Я умер в одном мире и открыл глаза уже здесь. Почему именно я? Почему именно этот мир? Есть ли другие? Никто мне не объяснил. Никто не встретил. Никто не дал ответов.

Он сделал небольшой глоток виски.

- За всю жизнь я не встретил ни одного человека, похожего на меня.

- Значит... — медленно произнесла Винафилд. — Наши дети...

- Не знаю.

- Такое может повториться?

- Не знаю.

- Может оказаться, что кто-то из них...

- Не знаю. - Он впервые за вечер позволил себе усмехнуться. — Если вы заметили, большинство моих ответов сегодня сводятся к этим двум словам.

Артур невольно улыбнулся. Напряжение стало чуть меньше.

- Тогда... зачем рассказывать?

Эйвор посмотрел сначала на сына, потом на дочь.

- Потому что однажды меня может не стать.

Он говорил спокойно, слишком спокойно. На самом деле он не боится смерти, ведь однажды её испытал. Разве что не хочет умереть бессмысленно.

- И тогда останутся мои дороги, мельницы, законы, администрация, новые культуры, книгопечатание. Всё это может превратиться просто в набор странных решений одного необычного лорда. - Он положил ладонь на толстую книгу в кожаном переплёте. — Но это не случайный набор решений. Это путь.

Он подвинул книгу к детям.

- Здесь описан мир, из которого я пришёл.

Артур осторожно открыл первую страницу.

- Насколько он... отличается?

Эйвор задумался.

- Представьте себе страну, где из ста человек только четыре работают на земле.

Дети переглянулись.

- Четыре?

- Да.

- А остальные?

- Всё остальное.

Он чуть улыбнулся.

- Инженеры, учителя, врачи, учёные, купцы, судьи, солдаты, строители. Люди, которые создают вещи, которые здесь пока даже невозможно представить.

- И они не голодают?

- Иногда голодают. Но не потому, что не умеют выращивать хлеб. А потому, что война, политика или жадность мешают доставить его туда, где он нужен.

Он замолчал.

- А болезни?

- Большинство тех болезней, от которых здесь умирают дети... там перестали быть смертным приговором.

Артур медленно поднял голову.

- Насколько большинство?

- Детская смертность... - Он на секунду задумался, переводя привычные цифры в понятные им слова. — Из тысячи родившихся детей умирает пять... иногда десять.

В комнате стало совсем тихо, Хелена закрыла глаза, она уже знала эти числа. Но каждый раз они звучали одинаково невероятно.

Винафилд прошептала:

- Пять?..

- Иногда меньше.

Никто ничего не сказал. Потому что здесь даже в богатых семьях никто не удивлялся, если до совершеннолетия не доживал каждый третий ребёнок. Эйвору на самом деле сильно везло, у него 3 здоровых ребенка.

Эйвор поставил стакан.

- Не думайте, что я могу построить тот мир, не могу. Я не знаю, как делать антибиотики, не знаю, как строить паровые машины, не умею делать электричество. Я даже половины не понимаю. Но... - Он постучал пальцем по книге. — Я знаю направление, картофель — не моя прихоть, книгопечатание — не желание прославиться, полиция — не попытка усилить власть, администрация — не игрушка. Это ступени, каждая сама по себе кажется странной. Но вместе они ведут в одно место.

Он посмотрел сначала на сына, потом на дочь.

- Вы можете не дойти до конца этого пути, я тоже. Но если будете понимать, куда идёте, то не свернёте с дороги.

Он протянул им две книги.

Одну — дневник.

Вторую — историю Земли, написанную для Хелены.

- Прочитайте, не торопитесь, если чего-то не поймёте — спросите, если я ещё буду жив.

Он сказал это совершенно спокойно. Наверное, именно поэтому эти слова прозвучали тяжелее всего за весь вечер. Артур молча взял книги.

Винафилд прижала свою к груди. Они вышли, не сказав больше ни слова.

Когда дверь закрылась, Хелена тихо спросила:

- Жалеешь?

Эйвор долго смотрел на почти полный стакан.

- Да.

- Тогда почему рассказал? - Он улыбнулся усталой, совсем не весёлой улыбкой. — Потому что человеку можно оставить золото, можно оставить замок, можно оставить титул, но если оставить только это, то через поколение всё будет потеряно. Я хочу оставить им не богатство. Я хочу оставить им направление. Я оставляю им Золотой Путь, слишком пафосно знаю. Это из книги под названием Дюна.

- И что там было?

- Все было плохо. – Эйвор вспомнил Дюну. Очень мрачная вселенная. – Но важна у нас преемственность, что бы был путь, без тебя я бы и не решился. Хотя это порождение нашего семейного страха… что боги или какие-то сущности заберут ребенка в совершенно уникальной форме.

Хелена кивнула, это была дерьмовая ситуация. И не было слишком большого выбора в этом плане.

Артур в хоть каком-то понимать 21й век, ведь без этого невозможен прогресс.

Корлис победит Цитадель, а дальше книгопечать распространится по крупным городам, и будет выигрывать уже производители бумаги, в этом сокрыта огромная ирония.

Эйвор уже подготовил всю инфраструктуру для производства и продажи бумаги, это будет одним из экспортных товаров.

Без резких экспортных доходов у Эйвора теперь был огромный доход в 28-30 тысяч золотых в летний год, а вот расходы были тоже огромными, на всю эту инфраструктуру и на то что нужно делать.

Условный «Фонд Резервный» содержит огромное количество золота, так на всякий случай тяжкой зимы, или ложной весны. Благодаря четырехполью у Эйвора и Маллистера стало больше зерна, и он стал зарабатывать на этом.

Ведь в целом торговля зерном — это универсальный бизнес, те же крестьяне налоги зерном платят, а не монетой, и задача лорда сделать запасы в резервный фонд, продать и финансировать все вокруг.

У Эйвора пока что это выходило, ключевое слово пока-что.

***

Личный дневник Артура Фрейя.

Что я почувствовал, когда отец мне все рассказал?

Я даже не знаю на самом деле. Это выходило за пределы того что я знаю, читая книгу об Земле вместе с сестрой я погружался в удивительным мир. Это… я мог предположить, что это шутка, только в целом отец не склонен к сложным шуткам, он предпочитает что-то короткое.

Он был слишком серьезен, и вот я узнавал о Земле, об родине отца, читал его дневник, и понимал, что в этом мире есть магия, и что те же драконы вообще не могут летать. Во всяком случае согласно законам известным отцу и его народу.

Как это вообще воспринимать? Человек, которого ты воспринимал одним из величайших правителей лишь осколок чего-то действительного мощного.

Винафрид говорит, что… что у него были только его знания, и он мог так много изменить, что на это нужно смотреть. Возможно.

Читая о Земле… я восхищался и ужасался, они много делали с размахом. Или делают? Ведь Земля где-то же есть?

Я поймал себя на мысли, что впервые в жизни пожалел, что не могу задать деду вопрос. Наверное, он тоже думал, что отец просто очень умный человек.

Оказывается, нет, он видел другой мир. Но меня поразило совсем другое. Я всегда считал, что отец знает ответы почти на все вопросы.

Теперь я понимаю, что это неправда, он знает направление.

Это разные вещи.

В его дневнике много раз встречаются слова: «Не знаю.», «Не умею.», «Нужно найти человека, который сможет.»

Меня это удивило. Я никогда не видел, чтобы отец говорил подобное своим советникам.

Теперь понимаю почему. Лорд не может позволить людям думать, что не знает ответа, но в своем дневнике он честен.

Иногда даже слишком. Он пишет, что многие его решения — это попытка угадать, что иногда он ошибался, что иногда просто надеялся, что получится.

Я долго сидел над страницей, где он рассуждает о картофеле. Раньше мне казалось смешным, что отец столько сил тратит на какой-то клубень.

Теперь я понимаю, он видел мир, где люди почти забыли слово «голод». И он пытается привести к этому нас. Не потому что любит картошку.

А потому что знает, чем заканчивается путь. Наверное, впервые я понял, почему он иногда так злится на советников.

Они спорят о сегодняшнем урожае, он думает о том, каким будет урожай через двести лет. В этом иногда у них есть фундаментальные различия между ними, он и мать были теми кто видел действительно путь. И теперь и я…

Еще меня удивило другое - Земля. Они называют ее просто Землей, без «Священной», без «Благословенной», без «Великой».

Просто Земля. И отец нигде не пишет, что она была идеальным миром.

Наоборот.

Он пишет о войнах, голоде, тиранах, преступниках, жадности, болезнях.

Иногда мне казалось, что этот мир был даже страшнее нашего. Но каждый раз после описания очередной беды он пишет, как люди нашли способ сделать так, чтобы подобное происходило реже.

Они словно не смирялись, не говорили:

«Такова воля богов.»

Они спрашивали:

«Почему это произошло?»

А потом искали ответ. Может быть... Вот чему отец хочет нас научить больше всего, не строить мельницы, не выращивать картофель, не делать бумагу, не развивать торговлю прежде всего.

А искать причины.

Когда я закрыл книгу, то неожиданно испугался, не потому, что отец пришел из другого мира. А потому, что однажды его не станет.

И тогда все эти знания останутся у нас. Я вдруг понял, почему он решил рассказать правду именно сейчас. Он не хотел, чтобы после его смерти мы превратили его решения в священные традиции, он хотел, чтобы мы продолжили думать. Развивать все дальше, что бы мы дошли до тех технологий до которых не смог дойти отец.

Я всегда хотел быть похожим на отца. Сегодня впервые понял, насколько это невозможно. Я никогда не увижу тот мир.

Никогда не буду знать столько, сколько знает он. Но, может быть...

Я смогу научиться задавать те же вопросы. Если получится хотя бы это, наверное, я уже стану достойным наследником.

Винафрид же видит другой мир, как культура полностью изменилась и переломилась, из-за технологий. Из-за того самого прогресса и все устройство мира привычное для нас исчезло и сгорело.

Чем больше я читаю книги отца, тем меньше понимаю, чего он на самом деле хочет. Нет.

Неправильно, я понимаю слишком хорошо и именно это пугает. Я всегда считал, что величие нашего дома — цель, чтобы Фреи стали сильнейшими среди речных лордов, чтобы однажды наши потомки могли породниться с королями, чтобы имя нашего рода пережило века.

Но...

На Земле нет лордов, нет рыцарей, нет феодальных клятв, нет наследственных правителей, нет благородной крови.

Отец ни разу не написал, что уничтожить всё это было целью. Оно просто... стало ненужным, это страшнее всего.

Не революция, не казни, не восстание.

А ненужность.

Когда появляется новый мир, старый не всегда уничтожают. Иногда его просто перестают замечать.

Я пытался представить, что почувствовал бы лорд Первых Людей, если бы ему рассказали о нашем времени.

Наверное, он сказал бы, что мир сошел с ума, что рыцари служат людям, которых никогда не видели, что золото стало важнее меча, что крепости теряют значение, что простолюдины могут приказывать дворянам (как было с септоном Бартом).

Он бы решил, что это конец света, но для нас это обычная жизнь.

Может быть... Для Земли мы такие же древние люди.

Больше всего меня поразило другое, на Земле человек может родиться крестьянином, не иметь ни имени, ни земель, ни герба. И стать самым богатым человеком на всей планете.

Не потому, что победил в войне, не потому, что удачно женился, не потому, что его предок был героем.

А потому, что придумал что-то новое, одну мысль, одно изобретение, одно решение.

Я не могу даже представить такой мир и вместе с тем... Разве отец не делает именно это?

Он награждает людей не за происхождение. А за способности. Неужели всё начинается так незаметно?

Самое странное чувство... Я вдруг понял, что если мы действительно пойдем по пути Земли...

То однажды исчезнут сами Фреи, не наш род. Он, может быть, останется, но исчезнет причина, по которой он существует.

Исчезнет само слово «лорд». Исчезнет право повелевать людьми только потому, что твой отец был лордом. Исчезнет благородная кровь.

И тогда...

Для чего я учусь править?

Я долго не мог найти ответ, а потом снова открыл дневник отца.

Там была короткая запись.

«Институты должны переживать людей.»

Всего пять слов, кажется, теперь я понимаю, отец строит не власть Фреев. Он строит мир, который сможет существовать без Фреев. Даже без него самого.

...

Наверное... В этом и заключается настоящее величие. Построить мир, в котором ты больше не нужен.

Мейстер Аллин рассказывал нам о валирийских свечах. Говорил, что когда-то с их помощью можно было говорить с людьми за тысячи лиг.

Теперь никто даже не знает, как их зажечь, это казалось сказкой.

Но отец пишет о маленьком устройстве, которое носил в кармане. Оно было меньше книги, меньше моей ладони. И через него можно было говорить почти с любым человеком на Земле.

Можно было узнать любую историю, прочитать любую книгу, посмотреть карту любого города. Увидеть изображения мест, где никогда не был. Почти все знания человеческого рода были доступны каждому человеку.

Каждому, не великому мейстеру, не королю, не колдуну.

Любому.

Я перечитал это место несколько раз, потом закрыл книгу.

Если отец не солгал...

То самое могущественное сокровище его мира не принадлежало правителям. Оно принадлежало всем. И именно тогда я впервые понял.

Боюсь я вовсе не драконов и не чудес Земли. Я боюсь того дня, когда простой кузнец окажется нужнее людям, чем лорд Фрей.

И...

Мне кажется... Отец именно этого и хочет, не потому, что ненавидит нас. А потому, что любит людей больше, чем титулы.

Не знаю, смогу ли я когда-нибудь смотреть на мир так же?

***

- Итак, я поручаю вам управлять Эйворхоллом. – Сказал Эйвор своему сыну и Арно. – Это будет следующее ваше испытание, которое вы должны пройти, вам предстоит стать не только рыцарями, но и лордами. Вы должны мудро править.

- Однако, Эйворхолл это ваш феод, в каком качестве я могу там выступать? – Спросил Арно.

- Ты можешь выступать как помощник Арно, так же в этом заключается и мудрость, вы уже сражались вместе, однако важно еще уметь договариваться в мире, как и отстаивать свою точку зрения, аргументировать почему должны быть сделаны те или иные дела.

Это будет в том числе и испытанием для Артура, ведь Арно не знает о Земле и если Артур решит устроить «прогрессорство» ему придется любое действие аргументировать, и еще научится действовать в синергии с другим человеком.

Одно только это испытание продвинет его вперед как управленца.

- А какие у меня там будут полномочия? Будет ли у меня право виселицы? – Стоит понимать, что это серьезный вопрос. Будут ли Артуа воспринимать серьезно.

- Да.

Хотя Артур сам предпочитал не виселицу, а именно что отрубание головы, как на Севере из-за того, что виселица может не совсем приятной смерть.

По сути Эйвор вручает своему сыну полномочия лорда, на маленькой территории, что бы тот научился править чем-то более крупным, чем просто деревня.

- Любой смертный приговор вы будете подписывать собственным именем. - Эйвор говорил спокойно. — И запомните. После казни нельзя сказать: "Так решил отец." Решите вы, и жить с этим тоже будете вы.

Они должны были научится договариваться между собой и понять ответственность за собственные поступки. Наследник под час довольно много времени проводит в статусе наследника, и никто не учит никого править. Во всяком случае в Вестеросе, те же Таргариены с Драконьим Камнем… большинство на нем не было десятилетиями, а он не так далеко от Королевской Гавани.

Эйвор давно заметил одну странную особенность воспитания наследников. Их учили всему, кроме самого главного, их учили владеть мечом, учили законам, учили истории, учили читать, считать, вести переговоры, учили командовать сотней людей в бою.

Но почти никогда не учили править. Потому что править невозможно научиться, наблюдая со стороны, можно тысячу раз присутствовать на совете, можно знать все налоги своего феода, можно помнить имена каждого знаменосца, можно даже заранее знать правильное решение.

Но пока последнее слово говорит отец, ты всего лишь советник. Не правитель. Именно это Эйвор называл ловушкой идеального исполнителя.

Такие люди прекрасно работают рядом с сильным лордом, они быстро выполняют поручения. Редко ошибаются.

Умеют предугадывать желания своего господина, но однажды этот господин умирает.

И тогда впервые за всю жизнь они слышат страшные слова:

«Милорд, каков будет ваш приказ?»

И вдруг оказывается, что рядом больше нет человека, который знает ответ. Решать должен ты.

А ты никогда этого не делал. Именно поэтому многие новые лорды первые годы своего правления проводили в постоянных сомнениях.

Они искали советов, откладывали решения, оглядывались на старых советников. Потому что привыкли исполнять чужую волю, а не создавать свою. Это сейчас есть у Визерриса Таргариена, который попал вообще в более сложную ловушку… Он даже не был идеальным исполнителем.

Эйвор не собирался допускать этой ошибки. Пока он был жив, Артур должен был научиться ошибаться, не в книгах, не на учебных судах, не на военных играх - по-настоящему.

Подписывать указы, выслушивать жалобы, судить людей, распоряжаться казной. Отказывать тем, кому очень хотелось помочь.

И жить с последствиями каждого решения, потому что именно последствия воспитывают правителя - не победы, не знания, не титулы - Последствия.

Именно поэтому рядом с Артуром будет Арно, не как помощник и не как надзиратель.

А как человек, имеющий собственное мнение. Эйвор прекрасно понимал, что один Артур справится быстрее.

Но если будущий лорд не научится спорить с равным себе, убеждать его и иногда признавать собственную неправоту, то однажды рядом с ним окажутся уже не друзья детства, а взрослые, опытные советники.

И тогда любой умный министр сможет незаметно начать править вместо своего господина. Этого Эйвор боялся гораздо больше, чем ошибок молодости.

Ошибки исправляются, привычка не принимать решений остается на всю жизнь.

***

105 год от Завоевания.

Визерис Таргариен был добрым человеком. Для Вестероса это уже само по себе было достоинством. Он любил свою жену, искренне скорбел после ее смерти, дорожил дочерью, по-своему любил брата, прощая ему проступки, которые другой король не простил бы никогда. Он не был жестоким, не искал войны ради славы, не наслаждался чужими страданиями. Ему были ближе пиры, турниры, охота, беседы с мастерами и ремесленниками, чем военные советы и казни.

И именно поэтому многие считали его хорошим королем.

Однако доброта — не всегда то же самое, что государственная мудрость.

Перед ним лежали задачи, которые невозможно было решить одной лишь благожелательностью. Триархия постепенно превращала Ступени в удавку на шее торговли Семи Королевств. Корлис Веларион видел угрозу раньше других и требовал действий. Цитадель спорила с ним о распространении книгопечатания, опасаясь перемен, которые уже невозможно было остановить. Великие дома боролись за влияние, а придворные плели бесконечные интриги.

Каждый из этих вопросов требовал выбора.

Выбор неизбежно означал, что кто-то останется недоволен.

А этого Визерис не переносил.

Он искренне стремился примирить всех. Если два лорда спорили, он искал компромисс. Если проситель просил милости, ему было легче согласиться, чем отказать. Если между близкими возникала ссора, он предпочитал сделать вид, будто время само ее исцелит.

Он верил, что мир сохраняется сам по себе, если не тревожить его лишними решениями.

Во многом это было наследием его деда.

Джейхейрис Миротворец правил почти полвека. Для юного Визериса именно таким и выглядело настоящее королевское искусство: не завоевывать, а сохранять. Не ломать, а поддерживать. Не встряхивать государство, а позволять ему жить привычной жизнью.

Но он видел лишь внешнюю сторону дедовского царствования.

Он не видел бесконечных разбирательств, бессонных ночей над законами, тяжелых компромиссов, своевременных наказаний и еще более своевременных уступок. Не видел десятилетий кропотливого труда, благодаря которому мир вообще стал возможен.

Мир Джейхейриса не возник сам.

Его строили каждый день.

Визерис же постепенно начал принимать этот порядок за естественное состояние вещей. Будто королевство само стремится к спокойствию, если ему не мешать.

Но государство похоже не на озеро, вода которого успокаивается без ветра.

Оно больше напоминает сад.

Стоит перестать его подрезать, выпалывать сорняки и укреплять ограды — и какое-то время действительно ничего не изменится. Даже станет казаться, что все прекрасно. Цветы продолжают цвести, дорожки еще видны, деревья плодоносят.

Лишь спустя годы становится заметно, что сорняки давно пустили корни.

И тогда оказывается, что исправить все одним усилием уже невозможно.

В этом и заключалась трагедия Визериса.

Не в том, что он был плохим человеком.

И даже не в том, что был слабым.

Его беда состояла в отсутствии собственного понимания власти. Он не управлял будущим — он лишь старался, чтобы настоящее оставалось спокойным. Каждое трудное решение откладывалось до более удобного момента. Каждый неразрешенный конфликт оставался жить, надеясь однажды исчезнуть сам.

Но государственные проблемы редко умирают от старости.

Чаще они растут.

И однажды переходят по наследству.

К тому времени самого человека, который мог бы их решить, уже нет. Остаются лишь его наследники — и мир, который десятилетиями казался нерушимым, вдруг рассыпается за считанные месяцы.

В этом была самая горькая ирония судьбы Визериса. Он больше всего на свете хотел оставить потомкам мирное королевство.

Однако семена заговора уже зрели вокруг него. Причем со всех сторон, от его брата и от ближайших сподвижников. После смерти его жены и его сына, брак Визерриса – Деймон следовал своим желаниям.

В то время как двор скорбел от такой страшной потери, принц Деймон был замечен на Шелковой улице выпивавшим со своими друзьями, отпуская при этом пьяные шутки о «наследнике на день». Когда известие об этом достигло короля, его горе превратилось в ярость. Лишь только закончился траур, как король провел пышную церемонию, на которой провозгласил наконец дочь своей законной наследницей и нарек ее принцессой Драконьего Камня. Сотни лордов и ленных рыцарей преклонили колени перед восьмилетней Рейнирой, сидевшей у основания Железного трона, и поклялись чтить и защищать ее право наследования. Возвышение Рейниры противоречило предшествующим прецедентам в семье Таргариенов, когда наследник-мужчина предпочитался наследнице-женщине. Однако Визерис, не имея наследников-сыновей, начал готовить дочь к царствованию, дал ей достойные королевы образование и воспитание. Вскоре она была устроена на службу чашницей при своем отце-короле и поэтому всюду его сопровождала, включая и заседания Малого совета, на которых отец побуждал ее вникать в дела королевства.

Деймон же в ярости покинул столицу, уйдя в отставку из городской стражи. Поначалу он отправился на Драконий Камень, прихватив свою возлюбленную — танцовщицу Мисарию, и когда та забеременела, принц на радостях подарил ей драконье яйцо из числа хранившихся в замке. Король, сочтя, что брат на этот раз перешел все границы, повелел ему вернуть яйцо, отослать свою шлюху прочь и вернуться к законной жене под страхом быть обвиненным в измене. Принц, хотя и с большой неохотой, повиновался. Мисарию (без яйца) он отослал назад в Лис, сам же улетел к «бронзовому идолу» в Долину. Во время шторма на Узком море Мисария потеряла ребенка. Деймон, узнав об этом, не произнес ни слова, но ожесточился против брата в сердце своем. О Визерисе он с тех пор отзывался с презрением и думал лишь о том, как стать королем самому.

Поскольку Визерису еще не было и тридцати, Великий мейстер Рунцитер был первым, кто стал склонять короля к новому браку, и в качестве супруги предлагал только что расцветшую леди Лейну Веларион. Рунцитер указывал, что, взяв девочку в жёны, Визерис сможет уладить конфликт, возникший между Железным Троном и Дрифтмарком на Великом совете, а Лейна непременно будет превосходной королевой. Визерис женился снова, но не на двенадцатилетней девочке и не для пользы государства. Он предпочёл взять в жёны Алисенту Хайтауэр, восемнадцатилетнюю дочь Десницы сира Отто Хайтауэра, что привело в недовольство лорда Корлиса и усугубило напряжение между домами.

В этом была самая эпичная ирония и трагедия. Взяв в жены Лейну, он бы совершил государственный подвиг, и не позволил генетическому коду владельцев драконов выйти за пределы семьи, теперь любой смогли бы просчитать ситуацию.

То, что времена мира заканчивались…

Хотя Визерис могу считать, что так спасает Рейниру… Ведь сила Корлиса была очевидна, и тот мечтал, что бы его потомок сидел на троне, и он бы сделал все ради этого. В этом отношении дочь второго сына куда нейтральная фигура.

Только для гарантии чести и следованию своему слову Визерису следовало женится на представительнице Старков. Но тот не проявил такой мудрости и именно из-за этого произойдут любые будущие события.