101й год от Завоевания Эйгона. Харренхолл.
Наследник престола Бейлон Храбрый Таргариен умер от аппендицита, поэтому король Джейхерис решил созвать Великий Совет для невиданного мероприятия – демократии.
Эйвору на самом деле было забавно, и он когда узнал об этом долго смеялся, Хелена понимала в чем смысл, ведь демократия была основой цивилизации Земли, хотя с существенными оговорками. Но все равно даже ей было смешно.
Совет должен определить наследника методом прямого голосования, и это казалось на самом деле забавным.
На совет приглашались все великие и малые лорды Вестероса, а также мейстеры Цитадели и представители Веры. Каждый из претендентов мог изложить перед ними своё дело, и король заверял, что согласится с любым решением. Совет решили собрать в Харренхолле, самом большом замке Вестероса. Никто не знал, сколько в точности лордов прибудет, поскольку раньше ничего подобного не устраивалось, но предполагалось, что их будет не менее пятисот. На деле лордов набралось больше тысячи; съезжались они около полугода, а некоторые приехали, когда совет уже начался. Даже Харренхолл не вместил их всех, так как каждого сопровождали рыцари, оруженосцы, грумы, слуги и повара. Таймонд Ланнистер, лорд Утёса Кастерли, привёл с собой триста человек, а Маттос Тирелл из Хайгардена, чтобы не ударить лицом в грязь, взял пятьсот.
Эйвор поступил мудро – он разместился в Эйворхолле в 160 километрах от Харренхолла, его свита заняла места в гостиницах, а заключая сразу же долгий контракт (рядом с Харренхоллом был город), а сам все еще управлял своими землями из Эйворхолла, туда перебрались в том числе и его советники.
Кстати, для всей структуры управления это был стресс, но Эйвор не мог непонятно где сидеть целых полгода ожидая пока все лорды соберутся. В этом не было никакого смысла. Конечно тогда нельзя вершить «политику». Только Эйвор отправил сообщение Корлису что поддержит его сына.
Смысл был прост – у него с Веларионами торговые отношения, так же Эйвор указал что лучше подкупать мелких лордов, ведь тут демократия действует. И у великого лорда, и у малого ровно один голос. На самом деле Эйвор не понимал почему. Гораздо проще было бы провести голосование среди Великих Лордов, хотя это не его проблема. А проблема Джейхериса, а не Эйвора.
Корлис похоже впал в ступор, когда об этом узнал, ведь он следовал стандартному протоколу – важны важные лорды. А тут как бы еще и тайна волеизьявления есть. Так что он мог использовать свои деньги.
Еще Эйвор на самом деле хорошо зарабатывал на этом совете… Как Бракены, все дело в её королеве логистике – столько людей нужна еда, хорошая еда, так что тысяча лордов со свитой пожирает все вокруг себя, со скоростью… огромной. Среднее соотношение между лордом и его свитой 50-80 человек. То есть вокруг Харренхолла было 80 тысяч человек. И это по самым минимальным оценкам, всех нужно было кормить, ведь окружающие фермы не справлялись, и даже короне нужно было вмешиваться что бы не подогревать ажиотаж цен.
А у кого налаженная логистика есть рядом? Правильно.
Бедные северяне, они же таких цен не видели, поэтому Эйвор сказал, что они могут остаться в Эйворхолле, как его гости. Север его соседи так что хорошие отношения с ними важны, да и они нормальные мужики. В большинстве своем.
А вот 80 тысяч людей в центре страны создали логистический ад, которые не выращивали зерно. То есть их должно кормить 600 тысяч человек. Еще этот контингент ест не просто обычные каши, им и вина подавай.
Не забываем про лошадей, Великий Совет это Великий Логистический Ад, и праздник Спекулянта. Поэтому Эйвор сидел в 160 километрах от всего этого ужаса.
Что же произошло за 6 лет?
Принц Деймон женился на Рейе Ройс, представительнице могущественного дома. Её отец Йоберт Ройс был регентом при малолетней Джейн Аррен, её отец погиб сражаясь с горцами. Так же Рея наследница своего отца. Деймон видимо этого не понял или же хотел Гаэль Таргариен свою тетю. Поэтому обзывал свою жену уродиной… за это его все ненавидели.
И еще говорил, что в Долине есть только овцы и что женщины Долины такие страшные что мужчины ебут овец.
Сразу видно человека что никогда не зарабатывал на жизнь, эти самые овцы важная часть экономики Долины и Ройсов. Из Чаячьего города шерсть идет в Браавос где уже на их прялках Фрейев… они сохранили название… делаются ткани, которые расходятся как экспортный товар. И идет селекция овец как раз с самой платной шерстью. Это много денег, а Деймон только и оскорбляет.
Принцесса Гаэль умерла, закончила жизнь самоубийством. Она каким-то образом сбежала из-под присмотра переспала с менестрелем, родила мертворожденного мальчика и покончила с собой.
Не то что бы кто-то из Вестероса об этом знал.
Королева Алиссана умерла от горя, септон Барт умер от старости, принц Бейлон от аппендицита. И по сути король остался один, наверное, поэтому и созвал весь этот Совет.
Эйвор же заработал достаточно ресурсов, и спокойно мирно продал технологию книгопечати Браавосу, а так же подарил её Старкам. Технология быстро станет известной, если Цитадель наложит вето, то у Эйвора уже достаточно книг, а контролировать Браавос… хорошая шутка.
У Эйвора уже было довольно много ресусов, как и Маллистеров. У них было целых 3 галеры и расширенные порты за счет денег Эйвор. 3 галеры что бы противостоять железнорожденных. А экипажи вообще тренировались в заливе Пасти. До Эйвора похоже никто так не делал – перебросить экипажи и натренировать.
Но получилось.
Маллистер и Блеквуды стали богатеть один из-за морской торговли, другие из-за наземной, последние даже сами построили дорогу что бы насолить Талли, и отнять у них деньги за проход караванов.
Так что теперь они сорились со всеми своими вассалами. Блеквуды, Маллистеры, Фрейи и теперь и Стронги. Джейхерис очень щедро платил за размещение так как понимал, что это «слегка» за пределами возможности лорда Стронга. Внимание размылось, и все стало достаточно хорошо. Помимо всех этих бессмысленных выборов, которые обходятся короне ОЧЕНЬ дорого.
С претендентами вообще творился цирк… их было 14.
- сыновья Саэры Таргариен… Этим она, наверное, хотела вогнать отца в могилу. Их было три. Троллинг вышел знатный.
- Один претендент предъявлял пергаментные свитки, доказывающие, что он происходит от Геймона Великолепного по линии его младшей дочери; от предка его отделяло не менее семи поколений. Геймон Великолепный это сын лорда Таргариена что прибыл на Драконий Камень из Валирии. То есть 225 лет назад. Вот какой цирк.
- Рыжий латник объявлял себя бастардом Мейгора Жестокого и в доказательство привёл свою старую мать, которую Мейгор якобы когда-то взял силой. Лучше бы вообще не появлялся… идиот.
- Межевой рыцарь объявлял себя бастардом самого Джейхейриса, но его бросили в тюрьму, изобличив как лжеца. Второй идиот, хотя такое должно было вогнать Джейхериса в могилу. Эйвор даже не понимает на что этот идиот рассчитывал.
- Принц Вейгон Таргариен, архимейстер Цитадели; был вычеркнут из списков по причине обетов.
- Принцесса Рейнис Таргариен — дочь принца Эймона Таргариена, старшего сына короля Джейхейриса I Таргариена.
- Принц Визерис Таргариен — сын Бейлона Таргариена, второго сына короля Джейхейриса I Таргариена.
- Леди Лейна Веларион — дочь Рейнис Таргариен, внучка принца Эймона Таргариена.
- Лейнор Веларион — сын Рейнис Таргариен, внук принца Эймона Таргариена.
В итоге будет заседать Совет, когда будет объявлено начало и спорить, кто чего достоин. Каждый день этого Совета — это потребление сотен тонн продуктов и радость спекулянта и лорда Стронга.
Эйвор на самом деле идеально все посчитал, идеальная цифра 80 тысяч (переписи там не проводилось). Человек потребляет 2 килограмма в день, 150-180 тонн ежедневно… И еще самое весело – нельзя создать запасы, потому что нет никаких складов. Конечно есть обширные склады Харренхолла, но склад нужно подготовить, так что частично не вариант. Плюс каждый лорд снабжает себя сам. Никакого центрального распределения.
С зерном это весело 70 тонн в день, и на пол года это 12 тысяч 600 тонн.
40 тонн мяса в день, дичи в лесах ближайших не будет. Ведь это 180 коров или же 600 овец еще вариант тысяч кур.
15 тонн вина ежедневно. И им нужно хотя бы приличное вино, и еще деревья для розжига, бедные деревья.
Пива 30 тысяч литров, не будут же слуги пить сырую воду.
Хотя вода нужна для приготовления пищи – 400 тонн в день. Благо рядом Божье Око.
С лошадьми все ЕЩЕ хуже.
Их 45-50 тысяч…
750 тонн ежедневно, при этом сена или овса. Хотя вокруг Харренхолла не останется ни травинки.
Для коней 1.5 миллиона литров в день или же 1500 тонн. Божье Око пока спасает.
Навоза – 750 тонн навоза каждый день генерируют все эти лошади.
Для того что бы всех кормить нужно 1300 телег… которые только приезжают, а ведь есть уезжающие… количество телег можно смело умножить на 4. Ведь они везут грузы с разных точек с разных складов.
Произошло бы много весело. Появилось бы сотни непримиримых врагов. Из-за места для сна. И много убийств.
Совершенно предсказуемо:
- цены на зерно выросли в разы;
- весь овес исчез с рынка (его съели лошади);
- мясо резко подорожало;
- стоимость перевозок взлетела;
- кузнецы были завалены ремонтом телег и подковкой;
- дороги превратились в грязевое месиво;
- переправы через реки работали круглосуточно;
- появились бы вспышки дизентерии,
Еще и локальная экологическая катастрофа. 500 тонн древесины каждый день. 90 тысяч тонн древесины за пол года. Лес вокруг Харренхолла исчез как класс. И много дальше. Цены на дрова повысились.
Вокруг Харренхолла исчезли полностью – олени, кабаны, косули, зайцы, крупные птицы.
Гринпис, на лордов нет.
Далее еще есть человеческие отходы – 80 тонн ежедневно, так что когда Эйвор туда все же приедет там, наверное, будет разбитая армия, а не Великий Совет. Такая вспышка дизентерии. А так же брюшного тифа, а ведь есть болезни лошадей.
Так что северные лорды жили в Эйворхолле, кроме лорда Старка, а ему хотелось быть как раз в Эйворхолле, там цены не кусались так как в Харренхолле.
Северные лорды могли только молится Старым Богам от цен у Харренхолла что доходили до Эйворхолла. И поднимали тост за лорда что как раз все подготовил для них.
Эйвор же пользовался преимуществами предвыборной компании и использовал свой статус что бы убедить северян голосовать за Веларионов. Да скорее всего большинством изберут Визерриса, только… от Веларионов можно получить 5 кораблей что будут возить зерно из Хеленпорта в Белую Гавань. Не на всегда, а на 5 лет. В любом случае, даже если Веларионы проиграют.
Так же Эйвор спасал своих друзей от разорения, сейчас в Харренхолле цвело растовщительство буйным цветом, мелкие лорды разорялись быстро, а кто-то быстро пропивал деньги которыми их подкупал Веларион.
Харренхолл уже давно перестал напоминать место, где выбирают короля.
Он напоминал рынок, осажденный собственной жадностью.
По главной дороге с утра до ночи тянулись повозки. Одни привозили зерно из Речных земель, другие — бочки с вином из Простора, третьи — овес, который исчезал быстрее, чем его успевали выгружать. Колеса вязли в грязи по самые оси, лошади падали от усталости, а возчики дрались за право первыми попасть к воротам.
Но самые длинные очереди стояли вовсе не к складам. Они стояли к людям с сундуками. Под навесами сидели ростовщики.
Некоторые прибыли из Ланниспорта, другие — из Староместа, третьи были обычными купцами из Речных земель, неожиданно обнаружившими, что золото можно зарабатывать быстрее, чем хлебом.
На столах лежали перья, чернильницы и толстые книги.
- Имя?
- Сир Осмун.
- Дом?
- Малый дом... из Штормовых земель.
- Что закладываете?
Молодой рыцарь сглотнул.
- Право на сбор пошлины с мельницы.
Ростовщик даже не поднял головы.
- Уже заложено?
- Нет.
- На сколько?
- Сто лун.
- Получите семьдесят.
- Но...
- Или ничего..
Через несколько часов тот же сир Осмун уже сидел в таверне, заказывая вино своим новым друзьям, пытаясь убедить самого себя, что после Совета непременно выиграет турнир и все вернет.
Ростовщик прекрасно понимал, что никакого турнира тот не выиграет.
Именно поэтому дал деньги. На соседней улице происходило нечто еще более печальное.
Старый лорд с Севера снимал с пальца тяжелый золотой перстень.
- Это моего деда...
Ювелир взвесил украшение.
- Пятьдесят.
- Оно стоит двести.
- В Винтерфелле — возможно. - Он указал на улицу. — Здесь сегодня мне принесли еще восемь таких.
Старик молча положил кольцо на стол. На самом деле он подумал что лучше остался бы в Эйворхолле, но хотел показать всем своего наследника. Он как раз использует эти деньги что бы уехать в Эйворхолл.
Может он на старости лет и сглупил, но глупо было бы оставаться тут дольше.
Еще дальше молодые лорды проигрывали земли.
- Две сотни драконов!
- Принимаю!
Кости покатились по столу, кто-то засмеялся, кто-то побледнел.
Через минуту один человек потерял доходы с целой деревни. В будущем будет много самоубийств и споров, как раз по этой поводу. А ведь еще будет еще больше таких ситуаций.
Возле ворот Харренхолла уже появились люди новой профессии, не купцы, не рыцари, не писари - Посредники.
- Милорд, не хотите купить право требования долга?
- Долг какого дома?
- Малого дома из Королевских земель.
- Надежный?
- Если не выплатят, получите две мельницы.
Такие долги уже перепродавались по несколько раз, словно товар. Некоторые люди богатели, ни разу не увидев ни одной деревни, которой владели их должники.
Тем временем цены продолжали сходить с ума. Мешок овса стоил уже дороже хорошего меча. Курица — как овца месяц назад. Связка дров обходилась дороже, чем плащ.
Постоялый двор просил за ночь столько, сколько деревенский кузнец зарабатывал за месяц. А хуже всего приходилось северянам.
Они ходили по рынку с выражением людей, случайно попавших в другой мир.
- Семь серебряных оленей за кружку эля?
- Да.
- Это же... – Северяне узнавали об законах экономике буквально и очень быстро. Хорошо, что Эйвор её учил в свое время.
- Не нравится — идите к озеру.
После третьего такого разговора большинство северных лордов просто перестали ездить в Харренхолл без крайней необходимости. Они оставались в Эйворхолле. Там хлеб стоил столько же, сколько вчера.
Комнаты не дорожали каждый рассвет. Никто не пытался продать им собственную лошадь втридорога. И самое удивительное — лорд Фрей не брал с них ни единой лишней монеты.
За ужином они невольно сравнивали.
- У Харренхолла за овес просят серебро.
- А здесь?
- Здесь управляющий сказал, что цена останется прежней. Лорд Эйвор заранее закупил достаточно.
Кто-то молча поднял кубок.
- За предусмотрительность.
Другой усмехнулся.
- Нет...
Он посмотрел в сторону Харренхолла, где над лесом поднимался дым тысяч очагов. Хотя он был в сотне километров и они не могли их видеть.
- За человека, который единственный понял, что Великий Совет будут выбирать не только голосами...
Он сделал глоток.
- ...но и желудками.
А сам Эйвор в это время почти не говорил о выборах. Он говорил о кораблях, пять торговых судов Веларионов. Пять лет.
Регулярные рейсы между Хелейнпортом и Белой Гаванью. Для большинства южан это выглядело жалкой уступкой. Для северян — спасением.
Пока остальные претенденты раздавали золото, которое уже к вечеру оседало в карманах ростовщиков, Эйвор предлагал то, что нельзя было пропить за одну ночь.
Хлеб.
И именно поэтому многие северные лорды, возвращаясь в Эйворхолл, все чаще говорили не о том, кто станет следующим королем.
Они спрашивали друг друга совсем другое:
Все же они ездили в Харренхолл, так что бы посмотреть какой там творится цирк.
К исходу второго месяца Харренхолл перестал засыпать.
Если днем замок и город Харрентон жил под звон кузнечных молотов, скрип тысяч телег и крики торговцев, то с наступлением темноты начиналась совсем другая жизнь.
По обе стороны дорог выросли десятки временных постоялых дворов, навесов и деревянных пристроек, возведенных за считанные недели. Там, где еще недавно стояли луга, теперь тянулись улицы из палаток и наскоро сколоченных домов. Между ними горели тысячи фонарей, слышались музыка, смех, драки и звон монет.
Вслед за торговцами сюда пришли люди, всегда следующие за большими армиями и богатыми дворами. Женщины из Речных земель, вдовы, беглянки из разоренных деревень или же молоденькие деревенские дурочки с которыми поигрался и выбросил какой-то лорд, профессиональные куртизанки из Ланниспорта и Староместа, даже Королевской Гавани.
Даже несколько домов удовольствий перевезли сюда целые труппы, временно закрыв заведения в своих городах. Там, где собиралось столько золота, никто не хотел упустить прибыль.
Очень скоро это превратилось в отдельную отрасль.
Постоялые дворы перестраивали комнаты под сдачу на часы, трактирщики нанимали вооруженную охрану, а возле наиболее прибыльных кварталов появились люди, собирающие плату за "защиту". Простые шлюхи соседствовали с дорогими куртизанками, которых могли позволить себе лишь богатейшие лорды. Для каждого находился свой покупатель.
Но вместе с золотом пришло и все остальное.
Каждое утро городская стража находила тела.
Иногда — зарезанного купца.
Иногда — обобранного до нитки рыцаря.
Иногда — девушку, ставшую жертвой очередной ночной драки.
Все чаще вспыхивали поножовщины между людьми разных домов. Молодые наследники проигрывали состояния, напивались, пытались доказать друг другу свое превосходство, а к рассвету кто-нибудь неизменно оказывался с кинжалом под ребрами.
Следом пришли болезни.
Лекари уже не успевали принимать всех желающих. Одни страдали от лихорадки, другие — от кишечных инфекций, третьи — от недугов, о которых предпочитали говорить вполголоса. Запах лекарственных трав смешивался с дымом, навозом и нечистотами, создавая тяжелый воздух, который висел над лагерем даже в безветренные дни.
Для шпионов и торговцев инфомацией это был настоящий праздник.
Там, где люди искали удовольствий, всегда находились те, кто был готов слушать. Девушки запоминали услышанные разговоры лучше многих мейстеров. Трактирщики знали, кто разорился. Хозяева домов удовольствий прекрасно понимали, какие лорды уже по уши в долгах, кто изменяет супруге, кто продает семейные драгоценности, а кто тайком встречается с посланниками другого претендента.
К концу Совета некоторые заведения приносили больше разведывательной информации, чем десяток официальных осведомителей.
И чем дольше продолжался Великий Совет, тем очевиднее становилось, что Харренхолл больше не похож на центр Великого Совета.
Он стал огромным лагерем, выросшим вокруг золота, местом, где покупалось и продавалось всё: еда, земля, верность, тайны и человеческое достоинство.
Эйвор все чаще ловил себя на мысли, что не понимает замысла старого короля. Чем дольше он наблюдал за происходящим, тем сильнее ему казалось, что Джейхейрис либо решил оставить своему преемнику испытание, либо под конец жизни растерял ту самую мудрость, благодаря которой его называли Миротворцем.
Вместо Великого Совета Вестерос получил гигантский лагерь, в котором восемьдесят тысяч человек ежедневно боролись не за трон, а за хлеб, овес, дрова и место под крышей. Лорды, еще вчера считавшие друг друга союзниками, сегодня ссорились из-за стоимости фуража или из-за права первыми пройти через переправу. Старые обиды вспыхивали с новой силой, а новые возникали буквально на пустом месте. Один дом обвинял другой в перекупке зерна, третий — в краже лошадей, четвертый — в нападении на обоз. Каждый такой спор оставлял после себя людей, которые уже никогда не простят соседей.
Харренхолл стал жерновами, перемалывающими не только золото, но и человеческие отношения. Одни дома должны возвратится домой в долгах, другие — с унижением, третьи — с убитыми родственниками. Формально Совет должен был предотвратить гражданскую войну. На деле же он породил сотни новых кровных обид, десятки земельных споров и бесчисленное множество долгов, которые будут помнить куда дольше, чем имя избранного короля.
И Эйвор невольно подумал, что если однажды Вестерос все же вспыхнет новой войной, то ее семена будут посеяны не на поле битвы, а именно здесь — среди грязи, дыма, переполненных трактиров и бесконечных очередей к воротам Харренхолла.
***
Лорды Севера и Эйвор выступили из Эйворхолла за неделю до назначенного дня.
Никто не хотел рисковать, рассчитывая на милость дорог.
Ливни превратили большую часть Королевского тракта в цепочку вязких болот, а тысячи повозок, прошедших здесь прежде, окончательно уничтожили покрытие. Поэтому Эйвор предпочел выйти заранее.
Самым простым оказался первый переход.
Благодаря множеству лодок, барж и паромов, которые за последние годы появились в его владениях, переправа через реку заняла всего день. Лодки без остановки курсировали между берегами, перевозили людей, коней, телеги, запасы овса и бочки с провизией. Северяне переправились быстро, тогда как в иных местах подобная операция растянулась бы на несколько суток.
Настоящие трудности начались дальше.
Дороги Речных земель были разбиты почти до основания.
Колеса вязли по самые ступицы.
Иногда приходилось всем миром вытаскивать телеги, пока кони беспомощно храпели в грязи. Вдоль тракта тянулись бесконечные следы недавних лагерей — выжженная земля, круги потухших костров, сломанные колеса, выброшенные бочки, павшие лошади, уже облепленные воронами.
Чем ближе они подходили к Божьему Оку, тем оживленнее становилась дорога.
Мимо двигались процессии из всех концов Вестероса. Под знаменами Ланнистеров ехали блестящие рыцари в золоте.
За ними тащились десятки повозок с вином, мебелью, коврами и даже переносными купальнями.
Следом неспешно шли люди победнее — мелкие знаменосцы, рыцари без земель, купцы, ремесленники, наемники, певцы, проститутки, ростовщики, менялы, странствующие септоны, шарлатаны и попрошайки.
Казалось, будто весь континент решил пройти по одной дороге. Каждый вечер вдоль тракта вспыхивали тысячи костров. Каждое утро эта живая река вновь приходила в движение.
На шестой день пути показались первые дозоры Харренхолла. А затем они увидели лагерь.
Даже Эйвор невольно придержал коня. Под стенами величайшего замка Семи Королевств раскинулось нечто, больше похожее на новый город.
Море палаток уходило за горизонт. Белые шатры соседствовали с простыми холщовыми навесами.
Между ними тянулись целые улицы.
Дымили тысячи очагов.
Возвышались деревянные конюшни.
Работали кузницы.
Скрипели мельницы, поставленные прямо на ручьях.
Повсюду развевались знамена — волки, львы, соколы, розы, олени, кальмары, форели, башни, кабаны, лебеди, вороны, деревья, драконы.
Каждый великий дом, каждый знаменосец, каждый мелкий лорд старался занять место получше.
Но самым сильным впечатлением оказался вовсе не вид.
Запах.
Он накрыл их еще за несколько миль.
Дым тысяч костров смешивался с запахом навоза, мокрой шерсти, конского пота, жареного мяса, тухлой рыбы, человеческих нечистот и гниющих отбросов.
Ветер приносил тяжелую сладковатую вонь разложения.
Над лагерем непрерывно кружили стаи ворон.
Еще выше медленно парили стервятники.
- Семеро милостивые... — негромко произнес кто-то из северян.
Эйвор молчал, он видел не лагерь. Он видел огромный организм, пожирающий все вокруг.
Каждый день этим людям требовались десятки тысяч буханок хлеба, сотни голов скота, тысячи бочек воды, бесчисленные возы дров и фуража.
Окрестные леса уже заметно поредели, поля были вытоптаны, берега ручьев превратились в грязное месиво.
Все, что могло гореть, рубилось. Все, что можно было съесть, покупалось или отнималось.
И все это — ради нескольких дней ожидания.
- Мы туда не поедем, — спокойно сказал Эйвор.
Никто не стал спорить.
По его предложению северяне свернули с дороги и прошли еще около десяти километров вдоль берега Божьего Ока, пока не нашли широкую возвышенность с чистым ручьем и рощей неподалеку.
Там и разбили собственный лагерь.
Пусть завтра придется подняться затемно и проехать лишний час.
Зато люди будут спать среди тишины, а не под крики пьяниц, звон кузниц, визг свиней, плач детей и вечный гул восьмидесятитысячного человеческого муравейника, который уже сейчас казался предвестником не Великого Совета, а бедствия, которое история еще долго будет вспоминать с содроганием.
А ведь это они свеженькие и ухоженные приехали, были же тут люди что провели тут полгода.
Даже если ты Ланнистер или Тиррел это очень сложно и просто выматывает.
Та процессия что они обогнали, были не сами Ланнистеры, это подвозили что-то из Утеса Кастерли. Таких подвозов было множество.
Говорят, даже тут начался разбой на дорогах в стиле партизанской войны, одни лорды у других воровали припасы, и это не самое странное что происходило.
Крупный отряд северян и речников не трогал – себе дороже.
Под стенами Харренхолла не было никакого королевского мира, была только сплошная вонь. Эйвор думал, как бы его друзьям и попутчикам ничем не заразится. И надеялся, что выборы пройдут быстро.
***
Тринадцать дней заседал совет. Лорды абсолютным большинством решили, что права сына стоят выше прав дочери и в конце из всех претендентов осталось двое — принц Визерис Таргариен и сир Лейнор Веларион. Многие лорды предпочитали наследника по мужской линии, то есть Визериса, тем более что ему было двадцать четыре года, а Лейнору всего лишь семь лет. Однако родители последнего представляли собой столь влиятельные фигуры, что пренебрегать ими никак не следовало.
В поддержку Рейнис открыто высказывались Баратеоны, Старки, Дастины, Мандерли, Блэквуды, Бар-Эммоны, Селтигары и другие.
Эйвор мыслил шире чем – «Ха-ха-ха женщина не получит трон».
Они лигимитизировали любые восстанания против женщины правителя…. Джейн Аррен, например, Рея Ройс, и так далее. В общем вместо того что бы сплотить королество они исключили женщин из списка наследования, хотя одна из них буквально наездница дракона, довольно могучего.
Так же непонятно – это новый закон или же прецедент конкретно для Таргариенов, только что сгорали все обычаи андалов и первых людей, и это было по настоящему эпичным зрелищем.
Впереди всех стояли верховные лорды.
Старки от Севера.
Грейджои от Железных Островов.
Эти тут тоже были и тайком грабили лордов, это время купцы использовали что бы провести корабли до Сигарда.
Ланнистеры от Западных Земель.
Ройсы от Долины, все от того что Джейн Аррен было 5 лет.
Талли от Речных Земель.
Баратеоны от Штормового Предела.
Тиррелы от Простора.
За ними стояли наиболее влиятельные лорды, число которых было не более сотни. Эйвор был как раз среди них.
Дальше шли мелкие лорды, что в основном занимали пространство и пытались соревноваться по дороговизне одежды с верховными лордами, во всяком случае не отставать.
Выделялись северяне – денег на шелка у них не было, шелк не съешь. А о престиже они не беспокоились, возможно это единственный раз, когда они на Юг приедут. Увидев цены вообще не приедут.
Так вот Эйвор видел, как всадницу драконов лишили право на престол, Эйвор голосовал против этого, так на всякий случай, вдруг Рейнис соберется всех их сжечь. Та конечно была разумной женщиной, но все случается.
И главное – что бы она знала, что он голосовал против.
В «финал» выборов вышел Визеррис Таргариен и Лейнор Веларион.
Двадцатичетырехлетний Визеррис не был знаменит как воин, у него была только одна дочь и много выкидышей у Эммы Аррен. Тот видимо затрахивал её до смерти не позволяя восстановится.
Или же Лейнор Веларион 7 лет.
Разница небольшая на самом деле. При этом где гарантия что у Визерриса будет сын? А если нет?
Ужасная ситуация, поэтому Эйвор предпочитал Рейнис, но все же по договору с Веларионами проголосовал за Лейнора. Но даже деньги Веларионов не решали все, верховные лорды перекупали голоса своих вассалов, во все стороны. Как итог вышел дизбаланс в районе 40% за Лейнора и 60% за Визерриса.
Одни облегченно выдохнули. Другие стояли с каменными лицами. Над толпой не раздалось ни единого радостного крика. Победитель появился, но победы не чувствовалось.
Кстати этим актом похоже Вестерос поделился на пополам. И Эйвор похоже дал совет как его поделить. Ведь притязания та на трон формально были правыми.
Как раз сбор лордов был нужен как раз для последнего акта – Визеррис Таргариен наследник Железного Трона и все должны были присягнуть ему на верность. Как раз за этим и устраивался весь этот ужас. Что бы тысяча человек (или чуть меньше часть погибло или же умерло от болезней) присягнули наследнику, что бы предотвратить раскол королевства.
Это сделала Рейнис, Корлис и сотни других лордов в том числе и Эйвор.
- Я лорд Эйвор Фрей, клянусь в верности Джейхерису Таргариену Первого Его Имени и его наследнику Везиеррису Таргариену. Старыми Богами и Новыми. – Это больше ритуальная фраза и даже андалы что верят в Семерых не имели прорехи через переход в другую веру. Так что отныне после смерти Бейлона его сын стал наследником.
А можно было просто назначить, столько денег бы сэкономили.
Эйвор посмотрел на Джейхериса… тот был слаб, и скорее всего ему нужно будет ехать и на коронацию. А так не хочется. Но что поделать… прошла эпоха и у Дома Дракона объективно говоря осталось 2 всадника.
Деймон и Рейнис Таргариены.
Убей их и единственная сила династии исчезнет. Вот и все. Однако Эйвор не слишком об этом думал, после смерти их начался бы хаос, особенно после такого Совета. Все воевали бы со всеми.
Все же лучше мир под драконами. Чем все безумие войны, кроме того во время войны плохо деньги зарабатывать. Только тратить.
Впереди по случаю был огромный пир, заказанный королевской семьей, и на это ушли сотни тысяч золотых драконов. Так что Харренхолл просто так не отпустит никого.
А Эйвор так уже хотел свалить с этого безумия, которое он мог спрогнозировать.
Еще больше проблем со всех сторон.
***
- Принцесса Рейнис, лорд Корлис, позвольте выразить соболезнование таким исходом. – Сказал Эйвор, когда подошел к чете Веларионов.
- Действительно, это было печально. – Сказал Корлис, а вот Рейнис уже смирилась, рядом стояли Лейна и Лейнор.
- Вы бы правда поддержали меня или маму на трон? – Спросила куда более старшая Лейна.
- Да. – Ответил Эйвор. Даже без выгоды он бы это сделал.
- Почему? – спросила Рейнис, она видела лорда Фрейя только на своей свадьбе, когда он победил её отца. Это кажется было так давно.
- Потому что у тех кому достается власть должен быть план как ей распоряжаться. – Указал Эйвор. – У вас и у лорда Корлиса есть амбиции, и средства, а главное желание для реализации единых государственных проектов. Подобных планов у принца Визерриса скорее всего нет. Тот же Север вас поддерживал в том числе и потому что хочет вернуть себе Новый Дар. Я же надеюсь на перестройку торговли исходя из новых элементов лорда Корлиса.
- С которыми вы Эйвор пришли ко мне. – Корлис был гордым человеком, но и чужих заслуг себе не приписывал.
- У вас морская Империя, мои территории наземные. – Пожал плечами Эйвор.
- Ваш совет был хорошим, и тот что был тогда и тот что был сейчас.
- Если честно наш проигрышь был закономерен. Ведь в демократической процедуре не так важно кто, как голосует, а кто как считает. Наверное, все голоса уже утилизированы, Джейхерис захотел максимально лигимитизировать своего наследника и связать нас всех клятвами. Так что теперь ничего не поделаешь.
- Действительно, это в духе моего деда. – Сказала Рейнис. – Но все равно спасибо вам лорд Фрей за поддержку.
- Это самое мало что я мог сделать. – Пожал плечами Эйвор. – Хотя должен сказать, что близ Харренхолла творилась настоящая… битва… в определенном смысле.
- О да… - Корлис кивнул.
Он был опытным политиком и не только подкупал голосующих, но и выкупал их долги, что бы потом «прощать». Тоже самое делал и Эйвор но аккуратно, так уж оказалось что Руты задолжали 10 годовых доходов. Эйвор перекупил их долги и продал Железному Банку, который кстати почувствовал запах крови в пруду.
Для всех торговцев это был Великий Совет Лохов, которых нужно раздеть до нитки, поэтому представители Железного Банка были в Эйворхолле с большим количеством наличных, и давали ссуды. Богатые богатели, бедные беднели, все как всегда. Исключая то что «бедные» это лорды.
Так же торговцы буквально со всего мира приплывали в Харренхолл, одним из удобных портов были Харровей и Эйворхолл которые уже располагались в реке, туда плыли корабли что бы иметь короткое логистическое плечо.
От Королевской Гавани до Харренхолла 500 километров по изрядно забитым дорогам, ведь снабжение Королевской Гавани никто не отменял, а это город с четверть миллионным населением. Нужно много ресурсов для его снабжения.
Так что лично Эйвор только на всем этом безумии получил годовой доход.
Еще они провели много времени с Маллистерами и северными лордами, дети лорда Маллистера и лорда Фрея занимались и вместе учились, Эйвор как раз сейчас включил блок экономики и управления образование своих детей.
Артур и Винафрид уже владели тремя языками, всеобщим, валирийским и родным языком Эйвора. Знали достаточно об обычаях Первых Людей, Железнорожденных и Браавоса.
Не говоря уже об физической подготовке, что их постоянно сопровождала.
- Не будем о грустном, что вы думаете о действиях Триархии на Ступенях?
- Я всегда ценил ваше чувство юмора Эйвор, от просто грустного вы можете переходить к совсем грустному. – Сказал Корлис и в этом была правда.
В 96 году три вольных города объединились для войны с Волантисом — они совместно выиграли Приграничную битву на суше. После победы они заключили «вечный союз» и сформировали Триархию. Триархия объявила своей первой задачей очищение Ступеней от пиратов: её армия под командованием Крагхаса Драхара прошлась по Ступеням, жестоко расправляясь с пиратами. Соседи Триархии, в том числе Вестерос, приветствовали это решение, но Триархия, взяв под контроль острова и проливы между ними, сама начала взимать непомерные пошлины с проходящих кораблей. При этом лиснийцы требовали пошлины привлекательными юношами и девушками; так Джоханна Сванн, чей дядя отказался платить выкуп, попала в лиснийский бордель и позже стала там известной куртизанкой.
В общем то что и было спрогнозировано. И Корлис стал страдать, как и частично Браавос. Но Джейхерис не мобилизовал флот и армию, чтобы начать войну. Возможно из-за своей старости, а Визеррис явно невоинственный человек. Как итог Корлис остался со своей проблемой сам.
Теряет деньги от Триархии, а еще какой-то вариант – стать королевской семьей и объявить войну теперь нет.
- Они наглеют, удивительно что вас так это интересует Эйвор.
- На самом деле да, я хоть и на отшибе торговых путей, однако моими контрагентами становятся как раз Браавосцы что занимаются торговлей, и если у них дела начинают идти плохо, это и сказывается на мне. Боюсь, помочь вам с Железным троном я уже не могу. Но кое-чем другим — вполне. – Сказал Эйвор, хотя слукавил, он на это не надеялся. Дело в том, что Веларионов не любят ни Таргариены ни Ланнистеры, тем более Простор. Отто Хайтауэр стал десницей короля. Он брат лорда Хайтауэра, и разумеется продвигает идеи своего дома вперед.
Корлис и Рейнис взяли книгу, открыв её там была технология книгопечатания. Расписанная довольно подробно, Эйвор надеялся, что как раз они и начнут производить Вестероские книги, вызовут реакцию Цитадели, и Эйвор сможет петлять между ними. Ведь слухи о технологии ходят, но без подробностей.
Браавос уже начинает книгопечать, как и Север. Теперь может и Веларион, Эйвор же владеет целое поселение, и, например, может взять заказ у Веры на тысячи, или десятки тысяч книг.
Эйвору интересная как отреагирует Цитадель, все же если она попытается ограничить Корлиса, тот может и вспылить. Дело в том что он может начать длительный спор – книгопечатный станок это технология, как и производство кораблей.
Цитадель будет вмешиваться и в это?
- Это ценный подарок.
- Да. Это я могу отблагодарить за то, что вы нашли.
Удивительно, но Корлис нашел картошку где-то видимо далеко. И привез несколько тонн сразу же, Эйвор был счастлив. Конечно будет сложно внедрять… Но со временем Веларион поймет, что привез, он же не слепой, так что Эйвор его царски и благодарил решая свои проблемы.
После чего они распрощались Эйвор должен был на праздновании. Однако думал о другом.
Они считали, что сегодня спасли королевство. Возможно. Но Эйвор видел иначе. Они лишь отсрочили войну, передав её следующему поколению. И когда она придет, драконы будут сражаться уже не за право наследования, а за решение, принятое здесь, в Харренхолле.
***
С наступлением сумерек Харренхолл преобразился.
Казалось, весь замок, еще недавно окруженный бесконечными рядами палаток, грязью и человеческой суетой, решил напомнить собравшимся, почему именно здесь когда-то жили самые могущественные люди Вестероса.
На стенах вспыхнули тысячи факелов.
Во дворах горели огромные костры.
Башни освещались так ярко, что их было видно далеко за пределами лагеря, а отражение огней дрожало в темных водах Божьего Ока.
Королевская семья решила закончить Великий Совет так, чтобы его запомнили навсегда. В главных залах Харренхолла были накрыты длинные столы для знатнейших лордов.
Во внутренних дворах — для рыцарей. За стенами замка — для оруженосцев, капитанов, стражников и наиболее почетных слуг.
Сотни поваров трудились уже несколько суток без отдыха, быков жарили целиком. На гигантских вертелах медленно вращались кабаны, олени и медведи.
Котлы, способные вместить взрослого человека, были наполнены густыми похлебками, слуги без остановки носили корзины с белым хлебом, пирогами, копченой рыбой, сырами, фруктами и орехами.
Из Простора прибыли лучшие вина.
Из Дрифтмарка — пряности и крепкие напитки.
Из Ланниспорта — дорогие сладости.
С Севера привезли бочки медовухи.
Из Браавоса — редкие цитрусы и оливковое масло.
Каждый великий дом старался угостить остальных чем-нибудь особенным, словно соревнуясь не мечами, а богатством своих земель. Музыканты играли сразу в нескольких дворах.
Одни исполняли старые песни Первых Людей. Другие — андалские баллады. Где-то звучали валирийские напевы, привезенные моряками Веларионов.
Певцы сменяли друг друга до глубокой ночи, шуты смешили гостей. Акробаты ходили по натянутым канатам. Фокусники показывали свои нехитрые чудеса.
Даже суровые северяне временами улыбались. Лорды поднимали кубки за здоровье старого короля.
«За наследника.»
«За мир.»
«За драконов.»
«За Семерых.»
«За Старых Богов.»
«За урожай.»
«За богатство.»
За все сразу.
И чем выше поднимались кубки, тем меньше люди говорили о выборах. Никто больше не спорил о том, кто имел больше прав.
Не вспоминали ни подкупленные голоса, ни сделки, заключенные в темных шатрах, ни умерших от лихорадки, ни похороненных за последние недели.
Хотя каждый прекрасно понимал, что утром все это никуда не исчезнет. Одни возвращались домой с долгами, которых хватило бы на несколько поколений. Другие — с новыми союзниками, третьи — с новыми врагами.
Кто-то потерял целое состояние, кто-то приобрел его, кто-то лишился наследства, кто-то, наоборот, приблизился к трону.
Но завтра.
Все это будет завтра.
Сегодня же весь Вестерос пил за нового наследника. Эйвор сидел среди лордов, неторопливо рассматривая зал.
Он видел смеющихся Ланнистеров, спокойных Старков, задумчивого Корлиса Велариона.
Рейнис, которая держалась с истинно королевским достоинством, словно поражение не имело над ней власти.
Молодого Визериса, принимающего поздравления.
И старого Джейхериса, король улыбался. Впервые за многие дни. Которые лишили его практически всего, всех детей… из всех детей у него была только двое живых. Саэра и Вейгон, только первую он не признавал за свою дочь. А так у него действительно ничего не осталось, практически никого.
Король смотрел на своих лордов, на тысячи людей, собравшихся под одной крышей, и, наверное, искренне верил, что сделал все возможное ради мира.
Эйвор хотел верить в то же, правда хотел. Но внутри жило странное чувство. Словно все происходящее было пиром после великой победы…
…хотя никто еще не понимал, что настоящая война лишь получила новую дату.
Он поднял кубок вместе со всеми.
- За мир.
Сотни голосов повторили этот тост.
- За мир!
Под сводами Харренхолла прогремел такой рев, что, казалось, даже оплавленные башни откликнулись эхом, в эту ночь никто не думал о завтрашнем дне.
Завтра снова будут долги, политика, интриги, торговые войны, болезни, старые обиды, новые клятвы.
Но сегодня...
Сегодня весь Вестерос ел, пил и смеялся так, словно впереди его ожидали лишь долгие годы благополучия. А старый король сидел во главе стола и с усталой улыбкой наблюдал за своим последним великим пиром.
***
- Отец, а почему ты решил отдать книгопечатание Веларионам? – Эйвора в Эйворхолле встретил одиннадцатилетний Артур и его сестра-близнец Винафрид, еще был семилетний Лайонел.
- Я его вообще всем готов раздать, все дело из-за монополии Цитадели на знания. Лорды любят свои права и не любят, когда кто-то не являющийся их сюзереном их ограничивает. Да и если сюзерен тоже не любят. А тут Цитадель… это подрыв их дела – переписывание книг. Но и это проблема только Староместа, в общем открытый конфликт. Это как с тем что устроил я… Я знал, что в Харренхолле начнется, и избежал этого, заработал и не потратил денег, при этом выполнил приказ короля. И о чудо ни с кем не посорился.
- Однако ты подставил Рутов. – Артур указал на это, а Эйвор этого не скрывал от своего ребенка. Тот должен знать многое об управление.
- Они доставляли мне проблемы ранее, так что я просто это запомнил. – Эйвор пожал плечами. – Это может считать бесчестным поведением, только все довольно зыбко.
Да он рассказывал и учил своих детей, всему что знал сам, не указывая о том что он перерожденец. Пока что не стоит об этом говорить. Эйвор рассказывал о неприглядной стороне правления и то что он по сути стал достигать предела реформаторства, когда чиновники больше воюют с населением чем продвигают реформы.
- Да и у нас есть другие проблемы, которые решать и мне и тебе.Видишь, Артур... пока у тебя один десятник, он следит за десятью людьми. Если людей становится сто, нужен сотник. Потом тысяча — нужен еще один начальник. Но однажды выходит так, что начальники начинают следить друг за другом, а не за людьми.
Он поставил на стол деревянные фигурки. Они как раз играли в шахматы.
- Сначала чиновник помогает людям жить по новым законам. Потом помогает соблюдать эти законы. Потом следит за тем, чтобы другой чиновник соблюдал законы. Потом появляется третий, который проверяет первых двух. И однажды оказывается, что половина государства следит за второй половиной.
Эйвор переставил фигурки.
- И тогда реформы перестают работать. Не потому, что они плохие. А потому, что сама машина стала слишком тяжелой.
Артур нахмурился.
- Значит, нельзя просто назначать новых чиновников?
- Именно. Это самая опасная ошибка любого правителя. Кажется, будто еще десяток грамотных людей решит проблему. Иногда так и есть. Но потом наступает день, когда каждый новый чиновник приносит меньше пользы, чем стоит его содержание. А после этого становится хуже — они начинают искать себе работу. Если настоящей работы нет, они начинают придумывать ее сами.
Винафрид тихо спросила:
- И что тогда делают умные правители?
Эйвор улыбнулся.
- Не строят бесконечно сложные часы. Они делают так, чтобы люди могли обходиться без часовщика. - Он посмотрел в окно, где уже виднелись крыши Эйворхолла. — Любая власть должна помнить одну вещь. Если для жизни каждого крестьянина требуется десять писцов и двадцать печатей, значит, государство уже служит не крестьянину. Оно служит самому себе.
- Иронично что это говорит человек который и профинансировал строительство часов. – Саркастично сказала Винафилд, она явно пошла в мать.
- Каждое последующее развитие приносит как пользу, так и новые проблемы. Теперь наша проблема предел эффективности, и то что бюрократия может воевать сама с собой, и плохо сообщаться. Бюрократия мое изобретение, но им нужно правильно управлять, я покажу вам как. И какие проблемы возникнут с этим.
- А еще мы не можем остановить школы. – Сказал Артур. – Но что если нам не нужно столько грамотных людей, тогда придется сделать школы дотационным сегментом.
Тот был довольно умен для своего возраста и правильно использовал экономические термины. Эйвор кивнул, это следующая проблема, которую нужно будет решить.
Это уже совершенно другой класс задачи, управление бюрократическим государством, и эффективное распределение ресурсов.
За 6 лет Эйвор получил довольно много денег, которые он уже вкладывал в совершенно другое владение – Маллистеров. Теперь у него 7 кораблей, а у тех же Мандерли 20, то есть торговля приносит ощутимый доход, но теперь будет конкуренция, возможные пошлины с тем же Браавосом относительно книг, при этом была закончена дорога Эйворхолл-Близнецы, которые обеспечили еще один дополнительный источник дохода.
За 6 лет на четырехполье перешла только одна пятая фермерских хозяйств, теперь ему буквально придется внедрять картошку, и Эйвор помнил какой это был Ад в Европе. Это будет настоящий ужас.
На территорией Фрейев появились много мануфактур, работающих на водяных колесах. Никакого технологичного скачка не происходило, но это возможность для технологичного скачка.
Примитивные токарные станки есть, примитивные конечно, но вот другие инструменты… Эйвор не был инженером что бы узнать какие еще станки нужно сделать.
Его достижения — это единые стандарты для тех же фургонов. И это уже достижение. Еще есть древесный уголь и еще многие мелочи…
Но без Великой Технологичной Революции…
Он просто всего не знал.