Утро. Около восьми часов. Белые пластиковые панели класса освещались лучами солнца, бьющими сквозь стеклянные боковые стены. Электронная доска мирно плавала в воздухе, ожидая, когда же придёт учитель и откроет сотни слайдов, схем, объемных моделей, чтобы объяснять ученикам новые темы по естествознанию. Это был один из немногих уроков, когда учитель прямо приходил в класс, а не пользовался трансляцией.
Почти весь класс был в сборе. Ребята в белоснежных униформах из неосинтетики весело переговаривались между собой, обменивались с помощью смартбраслетов весёлыми изображениями, смешными видео, а то и просто играли, временно попав в виртуальную реальность. Пока учителя нет, можно всё. По мнению учащихся четвёртого этапа. Камеры в школах (имеется ввиду, в нормальных, обычных школах, а не специального назначения) отменили, потому что это нарушает личное пространство и свободу человека, не только ученика, но и учителя. Во всяком случае так сказали, а там кто знает. Не вашего ума, так сказать, дело.
Тут послышался звук автоматически открываемой двери. Ребята резко обернулись и встали. Но это был не учитель, а всего лишь Лёшка. Какое облегчение!
— Ребяточки, готовсь! — заговорщически шепнул Лёшка. — Сиротка идёт!
Часть ребят довольно улыбнулась, команда была принята.
— Сейчас начнётся веселье! —потирал руки Макс.
Вскоре дверь снова открылась, и в класс вошла маленькая тоненькая девочка с длинными чёрными волнистыми волосами. Униформа на ней была тоже чёрная, оттеняющая бледность её худого личика, на ногах вместо флексодермовых балеток массивные чёрные берцы, а за спиной — рюкзачок, судя по всему, сшитый вручную его обладательницей. На нём среди давно позабытых значков красовалась вышивка с космической ракетой и подписью "К звёздам!". Никто больше не таскал рюкзаки, незачем. Девочка молча, не глядя ни на кого, направилась к своему месту за партой. Она казалась здесь немного лишней — ей полагалось учиться во втором этапе, если не в первом. Но так уж вышло, а почему, никто точно не знал, но догадывался.
— Эй, сиротка, что опять в чёрном? — крикнула Маринка с задней парты. — Траур носишь?
— Сиротка, а ты клыки свои удалила?
— Ага, как же, удалит она...
— Сиротка-сиротка! Клыкастая сиротка! Тебя, кроху-сиротку, побьём мы сковородкой! — пропели несколько самых "остроумных" ребят.
— Где предков потеряла, сиротка? Это правда, что они теперь на чужой планете живут? — засмеялись девчонки и мальчишки с парт ближе к центру. Кое-кто поймал от соседа укоризненный взгляд.
— Нет, они у неё в звёзды превратились и теперь горят, подбадривая свою никчёмную дочку! — пафосно вывела Ангелина.
— Сиротка, а ты теперь в пещере живёшь?
— Сиротка, а что в рюкзаке?
— Книги, — не выдержала девочка и с вызовом дёрнула лямку рюкзака. — Тронете — убью, усекли? И человек не может стать звездой из водорода и гелия! И сами вы никчёмные винтики!
Дразнящие засмеялись, остальные скромно поступили глаза, не желая встречаться со взглядом зелёных огоньков. В это время вошёл учитель. Несмотря на то, что это был ещё молодой человек, выглядел он уставшим от жизни, поэтому казалось, что ему лет сорок. Странно наблюдать это в мире, где весь тяжёлый ручной труд был заменён машинным, а в воздухе давным-давно не висел смог. От чего уж тут усыхать? Война кончилась давным-давно, а новой не будет, так сказало Правительство. Значит, не надо горевать.
— Здравствуйте, дети! — сказал он, и все встали.
— Здравствуйте, учитель! — ответило тридцать голосов.
— Можете садиться, — учитель тронул доску, замелькали сотни вспышек, и вскоре в воздухе висело с десяток прозрачных синеватых прямоугольников с изображением иглокожих. Над партами учеников также замелькали синеватые прямоугольники, на которых был текст: тема урока, основные задачи, справочная информация.
— Итак, начнём, — учитель принялся рассказывать: — Иглокожие — это тип исключительно морских донных животных, большей частью свободноживущих, реже сидячих, встречающихся на любых глубинах Мирового океана. Насчитывается около 10000 современных видов (в России — 700). Ещё 200 лет назад думали, что их гораздо меньше, примерно 7000 видов. Современными представителями типа являются морские звёзды, морские ежи, змеехвостки, голотурии, или морские огурцы, и морские лилии... Кровина, почему ты смотришь в окно? Мне кажется, что ты отвлекаешься.
— Я вас очень внимательно слушаю, учитель, — быстро ответила девочка в чёрном. — Если вы мне не верите, я могу повторить всё, что вы сказали, с точностью до слова. Иглокожие — это тип исключительно морских...
— Спасибо, не надо! — испугался учитель.
— Да она всё о чужой планете грезит! — засмеялся Макс. — А всё потому, что она...
И тут грянул хор:
— Клыкастая сиротка!
— Заткнитесь, — чей-то одинокий голос прозвучал холостым выстрелом.
Учитель вздохнул, хотел было что-то сказать, но в итоге ничего не ответил.
— Итак, на Земле иглокожие появились в кембрии около 520 миллионов лет назад...
— А сиротка может рассказать про иглокожих с других планет! — вставил Лёшка.
— Кишечнополостных! — девочка в чёрном вскрикнула, но тут же опомнилась и посмотрела на учителя: — Извините, больше не буду, только заткните их, пожалуйста.
— А теперь самостоятельное задание! — наконец-то объявил учитель. — Соотнесите изображения иглокожего и класса, к которому оно принадлежит.
Ученики стали задумчиво водить пальцами по синим прямоугольникам, висевшим над их партами. Тут один прямоугольник весело замигал зелёным.
— Браво! — воскликнул учитель. — Кровина, впрочем, как и всегда, справилась первой! Десять с половиной секунд! Да это рекорд!
— Вот противная заучка! — зашипел кто-то с "Камчатки".
— Она просто инопланетянка, вот и знает всё о Земле, — засмеялся Макс, — и поэтому живет в пещере, не хочет жить вместе с нормальными людьми.
Девочка в чёрном молчала, глядя в окно.
— Родителей высматривает, сиротка несчастная, — заметил Лёшка.
— Высматриваю, где бы тебе фингал поставить! — огрызнулась та.
— Успокойтесь все, пожалуйста, — устало попросил учитель.
После естествознания был урок СОБа — самозащиты, обороны и безопасности. Дети должны были знать, как защищать себя от деструктивных элементов общества, особенно от тех страшных личностей, которых называли изгоями. Именно изгои спровоцировали все войны. Именно изгои были виновниками всех бед человечества. Сейчас они прятались, но кто знает, когда они покажутся?
СОБник, к удивлению всего класса, сам приковылял в аудиторию. Хотя его простреленную лазером ногу по-прежнему поддерживал футляр, учитель держался бодрячком.
— Ребята! — гаркнул он, словно старый вояка. — Сегодня у нас будет практическая часть! Как вы наверняка помните, на предыдущих уроках мы проходили огнестрельное и лазерное оружие! Но это была только теория, то основное, что должен знать каждый школьник. Если кто из вас свяжет свою дальнейшую жизнь с военной отраслью и боевыми действиями, то там вы узнаете намного больше!
СОБник стянул с плеч рюкзак фирмы RusЬ и положил на стол свёрток.
— Перед вами, мои друзья, легенда! Это...
Свёрток мгновенно был развёрнут, и ребята увидели огнестрельное оружие.
— Это знаменитый автомат Калашникова, АК-47, — объявил СОБник, — лет сто или даже двести назад почти каждый парень должен был уметь его разбирать и собирать! Кто из вас самый находчивый? Пусть выйдет и попробовует справиться с легендой, если он не трус!
Никто не сдвинулся с места, все с опаской глядели на древнее и сильное оружие. Но вот кто-то поднялся с места и двинулся к столу, за которым сейчас стоял учитель. Глаза у СОБника радостно заблестели.
— Кто бы мог подумать! Кровина, неужели ты правда хочешь бросить вызов этому невероятному творению рук человеческих? А не слишком ли ты маленькая?
Девочка усмехнулась, пробурчала что-то себе под нос и взяла в руки автомат.
— Смотри, сиротка, пальцы не переломай! — съязвил Лёшка.
— А то медробот сегодня на ремонте! — засмеялась Ангелина.
— А ну тихо! Не мешать! — снова гаркнул СОБник.
— Смотрите и учитесь, птероящерки! — оскалила клыки девочка в чёрном и занялась оружием.
Мгновенно единая конструкция стала разбираться на отдельные части. Был снят чехол, предохранитель, вынут шомпол, пружина... Через несколько секунд на столе уже лежал разобранный автомат. Девочка звонко хрустнула костяшками пальцев, и автомат снова стал целым. Ни одна деталь не была забыта.
— Браво, Кровина! Дело предков не забыто! А сможешь справиться с современной пушкой? Вот, держи "Медведку".
Снят корпус, вынут механизм, кристалл, всё аккуратно разложено на столе, после чего перекочевало обратно в небольшую пушечку калибром в полдюйма и длиной не больше тридцати сантиметров.
— Она в рабочем состоянии, хочешь сделать выстрел? — предложил СОБник.
Девочка довольно кивнула. Стекло окна отодвинулось с первым нажатием. На стадионе, который находился с этой стороны, была едва видна мишень — сломанное табло, которое должны были заменить завтра.
— Попадёшь с этого расстояния — поставлю зачёт сразу за год! — подзадоривал учитель девочку.
— Да она не попадёт!
— Ни за что на свете!
— Это невозможно даже для опытного стрелка!
— Игра без выигрыша...
— А ну тихо! Для человека нет ничего невозможного, вот! Если он не трус! А Кровина не трус! — заявил СОБник классу.
— Не трус, не трус! — девочка в чёрном взяла пушку, немного покрутила её, переложила в правую руку, затем стремительно выбросила руку с пушкой вперёд и произвела выстрел. Лишь на мгновение мелькнула розовая стрелка, потом тишина взорвалась, — и снова ни звука. Класс сорвался с места и поскочил к стеклянной стене. Некоторые едва не выпали. В сломанном табло прямо посередине зияла дыра, из которой всё ещё били искры.
— В яблочко! — девочка в чёрном радостно прицокнула языком и привычным движением повертела пушку. — Жаль, заряду мало было.
Некоторое время все поражённо молчали. Девочка в чёрной униформе с чёрной пышной гривой волос и с пушкой в руке смотрелась словно героиня боевика, смущала только худоба. На её губах играла та самая улыбка, давшая маленькой воительнице столь нелестное прозвище — два верхних клыка были больше, чем у обычных людей. И эти клыки довольно скалились над ребятами, слишком часто, чтобы это можно было простить.
— Опасный же вы человек, Кровина, — СОБник осторожно взял из рук девочки "Медведку". — Всё же опасная это штука...
— Тем не менее вы мне её дали, учитель, — снова улыбнулась девочка. — Вы не трус, но не просчитываете ходы вперёд, уж извините!
— Ладно уж, обещание нужно держать. Можешь возращаться на месте, снайпер, — откинулся на спинку стула учитель, но вдруг заинтересовался. — Ты ведь потом хочешь связать свою жизнь с вооружёнными силами и служить Мировому правительству верой и правдой, да?
— Нет, — неожиданно ответил снайпер. — Я хочу полететь туда, где остались мои родители — на Сомниатор. Поэтому я умею стрелять, а ещё фехтовать. Там нужно защищать себя от аборигенов, которые могут захотеть тебя убить. Меня Христофор Рулле тренирует.
Тут Лёшка не выдержал:
— Да вы же видите, что она чокнутая! Аборигены, фехтовать, убить! Таких вообще опасно пускать к нормальным людям!
Тут вскочила Маринка.
— Ребята, поосторожней! Она же в вас и правда из ружья выстрелит!
— Таких изолировать надо! — поддержала Ангелина.
Девочка в чёрном сжала кулаки, улыбка превратилась в злобную гримасу.
— Я бы посоветовала вам следить за своими грязными ртами, придурки, а то потом вы будете горько жалеть, — тихо прошипела она. — Боитесь изгоев? Что ж, бойтесь и меня!
После уроков все прошли на стадион. Всегда после учёбы надо хотя бы полчаса побыть на стадионе — это нужно для поддержания спортивной формы учащихся, способствует их общению между собой и развивает умение работать в команде. Школьники всех классов собирались вместе и играли в лайтбол, аэробатл и в другие командные игры. Порой вспоминали старые добрые вышибалы, пионербол, волейбол. Но чаще всего ученики просто окунались в виртуальную реальность с помощью смартбраслетов.
Девочка в чёрном одиноко стояла возле стола и забрасывала самый обыкновенный баскетбольный мяч в корзине. Эх, скучно... Ни одной чёрной униформе на стадионе — старшие классы сегодня ушли пораньше, это они в основном в чёрном ходят. С ними весело, не то что со сверстниками. Никогда не обижают, им самим радость возиться с младшим товарищем. Хотя они тоже боятся изгоев, но с ними хоть поиграть можно. Без них совсем тоска...
И вот когда девочка бросала мяч в пятидесятый раз, кто-то выбил его из рук. Она оглянулась и увидела Лёшку, а рядом с ним и его подпевал. В воздухе запахло неприятностями. Никто в это время не смотрит за стадионом, слишком маленький штат сотрудников.
— Слышь, сиротка, поговорить надо, — без излишних любезностей начал Лёшка.
— Как будто на уроках не наговорились. Всё равно у тебя всё одно и то же, — проворчала девочка в чёрном, схватила свой рюкзачок и поспешила к выходу из стадиона. — Меня Вася ждёт, сообщу классному, что у меня срочные дела.
— А ну стоять! — кто-то из сопровождавших Лёшку схватил за лямку рюкзачка, и девочка была вынуждена остановиться. — Куда понеслась, ворона?
— Домой! У меня очень срочное дело, космической важности, придурки! — последовал ответ, сопровождаемый тщетной попыткой освободиться.
— Никуда ты не пойдёшь, дура! — заявил Макс, вырастая перед девочкой.
Кружок вокруг чёрной униформы постепенно становился всё плотнее. К одноклассникам подключились школьники из других классов — поглазеть, что будет. Кто-то советовал оставить компанию, кому-то хотелось разрешить спор, но в итоге все просто превратились в толпу. Девочка в чёрном прижала рюкзак к груди и затравленно оглядывалась, ища щёлочку, сквозь которую можно было бы вылезти.
— Стойте! — Макс отвлёк на себя всеобщее внимание. — Тут что-то нечисто! Вы же знаете Кровину! Она ненормальная! А почему? Ребята, от нас скрывали страшную правду! Она служит изгоям!
— Изгоям!
Школьники заволновались, кто-то поспешил выйти из толпы, все стали бестолково суетиться, некоторыми начала овладевать паника.
— Смерть изгоям! Бей её, ребята! — вдруг неистово закричал Лёшка и первым бросился на жертву. Но тут произошло нечто удивительное: мальчик уже было занёс кулак, но девочка в чёрном ловко схватила его за кисть и умудрилась её вывернуть. Лёшка упал на колени, а его противник продолжал выкручивать ему руку. Мальчик оглушительно завизжал от боли, тогда девочка в чёрном отпустила его руку и сделала невероятный прыжок, перекувырнувшись в воздухе и мигом перемахнув через живой заслон. Очутившись на свободе, она быстро накинула рюкзак на плечи и поспешила к выходу. Бежала она быстро и могла надеяться, что оторвётся от погони.
— Эй, сиротка! Эй! Куда! Постой! Это правда?— кричали вслед ребята. Но девочка не оборачивалась. Вот и выход!
— Слушай, сиротка! Не мечтай встретить родителей! — вдруг заявил Лёшка, поднимаясь и растирая пострадавшую руку. — Потому что они сдохли! Слышишь, сдохли! Убиты! Ты больше никогда не увидишь своих бесполезных чокнутых предков! И никогда не полетишь к своим дурацким звёздам! Ты дура и малявка! Слышишь? Ты изгой! Ты как зараза на людях!
Девочка в чёрном остановилась. Резко и неожиданно. Рюкзачок упал на землю. Всё притихли. Девочка обернулась. Её лицо было страшно искажено холодной яростью, клыки верхней челюсти пронзили нижнюю губу. Медленно, мучительно медленно она подошла к Лёшке и толпившимся ребятам.
— Повтори, что ты сказал, — два зелёнющих глаза впились в Лёшкино лицо, а голос, тихий, но готовый превратиться в крик, снова молвил:
— Так что ты сказал? Про моих родителей? Что с ними стало? Повтори.
Гроза должна была разверзнуться.
— И повторю! — не отступил Лёшка: — Они — чокнутые, вредные для общества придурки, и хорошо, что они наконец-то сдохли подальше от нас! И чтобы всё ваше поганое гнездо сдохло! Изгои! Вы убийцы! А ты, сиротка!..
Девочка в чёрном вытянула обе руки, схватила Лёшку за ворот униформы и резко поняла его над землёй.
— А теперь возьми свои грязные слова назад, — с плохо сдерживаемой яростью процедила она. — Сейчас ты́ у меня сдохнешь! Признай, что ты просто мешок с мусором вместо мозгов! Признай или убью!
Лёшка ничего не ответил — он задыхался. Тогда девочка в чёрном принялась его трясти и, увидев, что её обидчик по-прежнему молчит, швырнула его на землю и пнула:
— Никто не смеет оскорблять моих родителей и их коллег!
Лёшка беспомощно и безжизненно лежал на спине, запрокинув голову. На шее виднелись красные полосы. Несколько ребят подбежали к нему и стали проводить в чувство. А остальные, особенно команда подпевал, решили дать столь грозному противнику бой. Изгоев боялись все, Мировое правительство сказало, что их надо бояться.
— Нападай! Бей! Она за всё ответит! Смотрите, чтобы не убежала! Не упустите сиротку!
Первым к девочке в чёрном подскочил Макс. Он хотел её толкнуть и повалить, чтобы потом избивать ногами. Но девочка оказалась проворнее. Она схватила мальчика за плечи и дала резкий удар коленом по паху. Макс согнулся и заохал, а девочка нанесла ему сокрушительный удар в живот ногой с разворота. Мальчик полетел на землю, разделив участь Лёшки. Это было быстро, неожиданно и жёстко. Берцы куда твёрже мягких балеток. Девочка в чёрном выпрямилась и встряхнула волосами, насмешливо глядя на своих палачей.
— Нападай толпой, всех не землю не кинет! Бей клыкастую!
Обезумевшие ребята снова сумели сомкнуть кольцо. Куда ни глянь — белые униформы, лица... всякие лица: с узкими глазами, с широкими глазами, черноволосые, с русыми волосами, со светлыми, с веснушками и без, но все — искаженные страхом и злобой.
Девочке в чёрном почему-то вспомнился один из рассказов Эрнеста Сетона-Томпсона, где стая собак окружала волка, все они также собрались в кружок, лаяли, но ни одна из собак не решилась напасть на волка, потому что боялась его зубов. Также было и сейчас: она, словно волк, в окружении, а вокруг лай, но больше не нападают пока, боятся.
Боятся! Они её боятся! И Лёшка, и Макс, и Ангелина, они её боятся! Она чужая. Она другая. Она изгой. Она видела то, чего им не увидать никогда. Она знает то, что им и не снилось. Нет, ей не место среди них..
Вот кто-то напал со спины! Девочка в чёрном развернулась и резко ударила ногой Ангелину. Та стала падать, но руки подруг её поймали. Какой-то мальчик попытался дать кулаком по голове, но был отброшен ударом в челюсть. Один высокий и сильный парень сумел прижать девочку в чёрном к себе, чтобы та не смогла сопротивляться, но получил сильный укус в шею. Из двух маленьких ранок засочилась кровь. Клыки — причина насмешек — стали теперь опасным оружием.
Несколько ребят сбито с ног, кого-то задавили свои же товарищи, началась свалка, но нападающие сделали хуже только себе. Девочка в чёрном была неуязвима. Она продолжала драться. Наносить удары по голове, по ногам, по животу. Драться, чтобы никто никогда не посмел больше глумиться над нею. Наиболее благоразумные поняли, что надо отступить.
Заслон прорван! Наконец-то можно убежать! Но сначала нужно нанести последний удар. Неужели это Лёшка отломал перекладину от ворот и теперь бежит, чтобы использовать её в качестве оружия? Ну давай, горе-ниндзя...
Ни один удар Лёшки не попал в цель, девочка в чёрном ловко уворачивалась, словно лист, проскальзывающей сквозь лопасти хеликоптера невредимым. Вместо этого Лёшка попал по своим и в итоге ускорился попасть перекладиной себе по голове и пал, сражённый собственным оружием. Ребята даже засмеялись. Перекладина очутилась в руках врага. Девочка в чёрном быстро расчистила себе путь и побежала к выходу, подхватив на ходу рюкзачок. Ворота были закрыты: кто-то из школьников позаботился, часть решила удрать подобру-поздорову. Кажется, там пароль. Тогда девочка в чёрном со всех ног понеслась к ближайшей ограде, оттолкнулась перекладиной и взлетела, мигом очутившись на вершине ограды. Ловко спрыгнув, она подскочила к замку. В её дьявольски зеленющих глазах вспыхнула озорная искорка. Девочка в чёрном размахнулась и стукнула перекладиной по замку. Удар был точен. Дисплей погас, замок был сломан. Теперь со стадиона никто не выйдет, пока не починят, благо чинить там совсем немного, но стоит.
Девочка в чёрном спокойно стояла перед воротами с внешней стороны и поджидала свору.
Толпа накатилась на ворота. Один мальчик стал вводить пароль, но замок не реагировал. Ребята дёргали ворота, лезли на ограждение, но стадион был сделан на совесть. Десятки белых униформ попались в ловушку.
Белые клыки спокойно скалились навалившимся на сетку ребятам в белых униформах, красным, искажённым лицам, тщетным попыткам достать её. Она стояла и улыбалась им.
Кто-то ругался на драчунов, кто-то сетовал на то, что не ушёл, но те, кто был на стороне Лёшки, не жалели проклятий в адрес сиротки и изгоев.
— А теперь слушайте, лопухи, — начала говорить девочка в чёрном, и ребята замерли: — Когда вы шутили, что я чокнутая, что я живу в пещере, что моих родителей убили на другой планете и так далее и так далее, думали ли вы о том, что за слова иногда получают? Теперь у вас есть достаточно времени, чтобы подумать, причём самостоятельно, а не о по тем фразочкам от Правительства, которое, кстати, врёт. Но теперь уже не очень, потому что я вас поймала, — она засмеялась. — Может быть, вас выпустят, если повезёт, то уже вечером. Тут не так уж и плохо...
Она нагнулась, подняла перекладину, отошла от ограды, размахнулась и швырнула её, словно копьё. Перекладина попала в ту самую дыру в табло, которую она накануне проделала лазером. Девочка в чёрном усмехнулась и прицокнула языком.
— Кстати, да, — продолжила она монолог через сетку. — Даже и не думайте, что я не полечу на Сомниатор и не найду своих родителей, которых можно назвать одними из самых крутых учёных в нашем "поганом гнезде", которое, между прочим, единственное в мире изучает жизнь на других планетах. Да и вообще что-то изучает после Большого Сокращения. А вы сидите и думайте, что Земля — единственная обитаемая планета во Вселенной. Вы боитесь мыслить, боитесь мечтать и свято верите Вещанию. Вы предаёте тех, кто занимается наукой, кто пытается понять этот мир. Вы изгоняете учёных, обесцениваете открытия, на которых тратились годы. Ваши отцы и матери думают, что, раз всё изучено и изобретено, больше ничего познавать. Это не так. Человек — маленькая крошечка во Вселенной. А Вселенная необъятна, в ней столько всего интересного! Мы изгои, но мы круче вас! А вы даже драться нормально не умеете, птероящерки.
Девочка в чёрном улыбнулась последний раз, развернулась и медленно прошла прочь, бросив через плечо:
— Так уж и быть, среди вас невинные, кину сообщение СОБнику.
Белые униформы тихо стояли за сеткой и смотрели ей вслед. Они понимали, что она не вернётся.
— Дурачина ты, Лёха. Как есть, придурок. Ну что ты связался с этой ненормальной? Оно тебе надо было?
— Да откуда ж я знал, что она драться умеет! — хныкал Лёшка. — Я и сам в изгоев как-то не очень верил...
— Зря... Похоже, сейчас она говорила правду...
— Идиоты! Она всегда говорила правду!
Вечер. Девочка в чёрной униформе сидела на стуле рядом с рослым молодым человеком, несколько старомодно одетым — в поношенный свитер рыжего цвета и старые эластичные джинсы. Белоснежный полуосвещённый коридор навевал тоску.
— Ва-а-ась, долго ещё? — ныла девочка. — Я хотела полетать.
— Потерпи, Лу, полетать ещё успеешь, — её спутник мягко улыбнулся. — Как бы нам с тобой в тюрьму не залететь...
— Ой, Вась, не говори! — пискнула девочка в чёрном. — Ты же знаешь, что я это не люблю!
— Не буду, — примирительно кивнул молодой человек.
Наконец дверь распахнулась, и девочка со своим спутником вошли в просторный кабинет. Перед ними за длинным дугообразным столом сидели члены комиссии по делам несовершеннолетних, директрисса и завуч школы, а также несколько учителей. Директрисса, грозная полноватая женщина средних лет с постоянно дёргающимся правым веком, настоящая гарпия, сделала знак, чтобы вошедшие сели на стулья перед столом. Те повиновались.
— Уважаемые члены комиссии и работники общеобразовательного учебного учреждения! — начала директрисса. — Все мы прекрасно знаем, для чего собрались здесь! Мы собрались здесь, чтобы решить дело неслыханной дерзости, которого еще не было в нашей школе! Это дело заключается в том, что ученица четвёртого этапа, которая сейчас присутствуют в этом кабинете, совершала противоправные действия в отношении своих одноклассников. Эта ученица нанесла тяжёлые травмы своим одноклассникам, после чего заперла их на стадионе! Мало того, она сломала замок! И это повреждение государственного имущества! А посмотрите на её внешний вид! Уважаемые, вы понимаете?! Это возмутительно, за такие вещи ей грозит спецшкола!
Девочка поморщилась, как от зубной боли. Молодой человек не шевелясь смотрел прямо в глаза присутствующим, от чего те опускали взгляд.
— Постойте, — произнёс председатель комиссии, смугловатый человек лет тридцати. — Мне кажется, что... что это дело как-то странно звучит. Я не верю, что такая маленькая и худенькая девочка смогла сделать подобное. Вдобавок, она самая младшая, и... Вы же видите, что она совершенно беззащитная. У вас нет точных доказательств, что это сделала именно она. Да и замок какой-то был у вас ненадёжный... Его следовало бы заменить давным-давно...
— У нас есть показания, — тихо сказала завуч, тоненькая болезненная девушка, — нам на неё жаловались... Жаловались родители тех ребят, которые, как они утверждают, пострадали от этой... от этой девочки. Они рассказывали, что она... она била их... В голову... живот... даже укусила... Она дралась словно... И изгои... Понимаете, их так боятся...
— Изгои на территории школы?! — директрисса воздела руки к потолку. — Да это же!.. Это уже террористический акт! Почему их поганое гнездо не сровняли с землёй?
Во время всего этого разговора молодой человек в свитере и девочка в чёрной униформе сидели молча, их лица ничего не выражали, словно происходящее не касалось их ничуть. Они просто тихо ждали. Странный контраст с нервным волнением за столом.
— У вас есть, что возразить? — спросил председатель молодого человека. — Вы ведь ей отец, да?
— Администрации школы известно, что сейчас у неё... что родители не с ней, — тихо ответил спутник.
— Вот как? — удивлённо сказал председатель. — Странно, что сейчас бывают сироты. Помнится, последний сиротский приют закрыли недавно... Получается, вы её опекун?
Молодой человек замялся:
— Не совсем так... Формально у неё нет опекуна... потому что её родители... Как бы это вам сказать, — он виновато посмотрел на девочку.
— Прошу вас, выражайтесь яснее, — попросил председатель.
— Её родители объявлены без вести пропавшими вот уже несколько лет, — заметил чей-то голос. — Но поскольку они не являются погибшими и их никто не лишал родительских прав... Девочка официально не сирота. Понятие не имею, откуда тогда взялось это прозвище, и мне жаль, что его не удалось искоренить.
Все обернулись на учителя естествознания. Никто не заметил, что он здесь. Тот сидел бледный, как всегда завядший, сложа руки в замок, не отрываясь глядя на девочку в черной униформе и на её спутника.
— Так-с, ладно, — проговорил председатель, — а что насчёт того... что о вас сейчас было сказано? Это правда, что ваша... хм... подопечная совершила упомянутые действия? Избиение и прочее? Там, кажется, была компания ребят...
— Да, — ответил молодой человек.
— Вы считаете её виноватой?
— Нет.
— Нет? — председатель откинулся на спинку стула. — Но почему? Она...
— Поскольку аргумент о провокациях не сработает, то отвечу так: потому что мне приятней видеть свою подопечную живой, а не её растерзанный труп, — ответил молодой человек, нахмурив густые чёрные брови.
— Труп? Причём тут труп?! Мы что, патологоанатомы? Молодой человек, не забывайте, где вы сейчас находитесь! — вскипела директрисса.
— Тихо, — успокоил её председатель комиссии и снова обратился к сопровождающему. — Почему вы считаете что от вашей подопечной мог остаться, как вы сказали, труп?
При этих словах девочка в чёрной униформе хотела было встать, но молодой человек в свитере удержал её.
— Она была вынуждена защищаться, уважаемый председатель.
— Но от кого? Что же, у нас война, что ли, идёт, что защищаться надо? Или изгои напали?
— От одноклассников.
— От одноклассников? — снова удивился председатель. — Что такого могли с ней сделать дети?
— Страшные вещи, — снова послышался тихий голос учителя естествознания, — страшные вещи, уважаемый. Вы хоть и член комиссии по делам несовершеннолетних, но видно, что вы редко имеете дело с детьми. А я, уважаемый, имею. Каждый день. И я вижу, как некоторые дети готовы разорвать своего товарища на куски только потому, что он отличается от них. Их так легко напугать. Они легко верят тому, во что хотят верить. Просто поверьте мне, уважаемый.
Председатель комиссии выслушал этот монолог, скрестя на груди руки.
— Всё это очень интересно, господин учитель, но меня больше интересует, как поступить с девочкой. Вы же сами понимаете. Даже если её, как вы заявляете, обижали до этого, в чём я сомневаюсь, потому что считаю, что дети на такое не способны... Даже если было так, сейчас виновата она. Она ведь укусила? Укусила, вы на её зубы посмотрите...
При этих словах председателя девочка в чёрной униформе сердито кашлянула.
— Она ведь била? Била, остались синяки... Ну что вам ещё надо?
— То есть лучше бы её эти дети забили насмерть, тогда было бы меньше проблем и всё было понятно и гладко, так вы хотели? — разозлился учитель естествознания, может быть, впервые за много лет. — Толпой нападать — да это же так грубо и...
— Я ничего не хочу! — воскликнул председатель. — Девочка избила одноклассников — это факт, причём неоспоримый!
— Молчали бы вы лучше! — поддержала председателя директрисса. — Вы тут вообще голоса не имеете! И вам не мешало бы вспомнить, что вы подозреваетесь в связях с изгоями! Знаете, чем это грозит?
Молодой человек и девочка переглянулись, затем они встали, дав знак, что хотят говорить.
— Ваши споры ни к чему, — заметил молодой человек. — Мы пришли за тем, чтобы заполнить документ об уходе из школы.
Сидящие за дугообразным столом замерли. Уход из школы был очень отчаянным шагом. Впрочем, с девочкой в чёрном всё было сложно, начиная от места жительства и заканчивая возрастом. Но со сданными нормативами не поспоришь.
— То есть как это... уход из школы? — пролепетала завуч. — Вы хотите покинуть школу?
— Да, моя подопечная больше сюда не придет. Она так решила, — сухо ответил молодой человек, одёрнув свитер.
Учитель естествознания слабо улыбнулся, председатель комиссии снова откинулся на спинку стула.
— Безумие, — констатировал он.
— Но зачем? Почему? Неужели вы выберите другую школу? — вскричала директрисса. — Я вам запрещаю, слышите? Запрещаю!
— Конечно, я понимаю, что вас репутация школы заботит больше психического здоровья людей, — заметил молодой человек в свитере, беря девочку за руку. — Но это вовсе не означает, что мы должны это терпеть. Вы спрашивайте, перейдём ли мы в другую школу. Нет. Моя подопечная сказала, что хочет получить домашнее образование, что мы... мы сможем дать ей гораздо больше.
Он помолчал с минуту, потом попросил:
— Дайте нам форму, я её подпишу, и мы уйдём отсюда и больше не будем причинять вам неудобств.
За столом все молчали. Только учитель естествознания тихо улыбался. Завуч тихо вздохнула и расплакалась.
Когда девочка в черной униформе и её сопровождающей вышли из коридора, перед ними стояла толпа старшеклассников. Они услышали о сборе комиссии и решили пойти в школу вечером и проститься с девочкой в чёрной униформе.
— Так ты покидаешь нас, маленький оборотень? — спросила высокая стройная девушка, одетая в такую же чёрную униформу, только взрослого размера. — Как жалко... Ты была такой интересной. Обычно же малолетки вредные, а ты была такой... У тебя здорово получается рассказывать сказки о звёздах! И ты изгоев не боишься! Честно тебе признаюсь: ты — единственная, ради кого мы таскались в эту дурацкую школу.
— Не переживайте! Мы же сможем переписываться и общаться по риалвидеосвязи! — девочка подбежала старшеклассникам и стала обниматься с ними на прощание. — Вы ведь меня не забудете?
— Конечно, не забудем! — почти хором воскликнули старшеклассники. — А покажешь нам пару приёмчиков напоследок?
— Конечно! Клык даю, такого вы ещё не видели!
Молодой человек в свитере с улыбкой смотрел на это. Тут его кто-то тронул за плечо. Он обернулся и увидел учителя естествознания.
— Сколько же мы с тобой не виделись, Вася! — проговорил тот. — Небось со времен учёбы. Вижу, ты прямо расцвёл на своём новом поприще...
— Я тоже рад тебя видеть, Янис! — молодой человек весело рассмеялся. — Признаться, и старое попроще было не хуже...
— Приятно слышать. А я с детьми совсем зачах...
— Так переходи к нам! — воскликнул Вася, параллельно наблюдая, как девочка в чёрной униформе кувыркается в воздухе под аплодисменты восхищенных старшеклассников. — Никогда не поздно поменять свою жизнь! Ты совсем загнёшься здесь, с этой пропагандой...
— Бывает, что и поздно, — вздохнул учитель естествознания. — Ты смелый, Вася, смелый и сильный, всегда упорно идёшь вперёд и всегда готов драться за свои идеи. Вы там все такие... Жизнь отдать готовы... Но принуждены жить в затворничестве. А я труслив, Вася. Труслив и робок... Потому что был эгоистом... Искал себе тихий уголок, там и зарос плесенью. Меня уже не оживить, — он задумчиво смотрел на то, как девочка в чёрном униформе боксировала с невидимым врагом. — Ей и правда будет лучше с вами. Я бы всё равно не мог дать всего того, что она хотела бы знать. Какой толк от погасшего факела, если им нельзя ничего зажечь? А эти дети... Мне всегда казалось, что я любил детей, но теперь мне от них страшно... Им не нужен свет... Конечно, я знаю что есть молодое поколение, которое готово бороться за правду и знания, но таких здесь больше нет. Я их здесь не видел. Великое Сокращение оказалось большим злом. Столько хороших людей... Столько идей и талантов... Мне жутко жить в этом мире, Вася. В этом мире ненависти к свету.
Несколько минут они оба молчали.
— Тогда... тогда прощай, Янис, и будь осторожен, — Вася протянул учителю на прощанье руку, которую тот слабо пожал. — Я всё-таки постараюсь тебя вытащить...
— Бессмысленно, Вася. Я уже мёртв. Свет погас... Меня уже не вытащишь. Береги её. Не дай погаснуть. Не дай схватить и растоптать... Пусть летит к звёздам... Прощай...
Учитель естествознания отвернулся и поспешил к себе в кабинет, словно забыл что-то. Он больше не мог смотреть на молодого человека в свитере.
Вася медленно пошёл к группе старшеклассников.
— Пойдём домой, Лукреция. Планразведов здесь больше не жалуют, фантазёрам места нет, а на неприятности лучше не нарываться. Изгои — они такие...
Девочка в чёрной униформе махнула на прощание рукой старшеклассникам и вышла вслед за Васей на улицу.
Вскоре здание школы мелькнуло последний раз и скрылось, исчезая навсегда. Возле стеклянной стены стоял учитель естествознания. Он стоял в тени, поэтому его было не видно снаружи. Его взгляд следил за маленькой чёрной униформой и рыжим свитером. По щекам учителя медленно текли солёные капли.
Кто-то идёт! И не один! Как тяжело гремят сапоги!
Голос директриссы:
— Он здесь, этот грязный выродок!
Учитель обернулся. Зрачки его расширились от ужаса.
— Значит, вы́ общались с изгоем? — ледяной голос, без чувств и эмоций, пробрал до костей.
— Н-нет...
— Не отрицайте. Вы знали этого молодого человека и защищали его, не правда ли?
— Прошу вас... Сжальтесь... — учитель медленно оседал на пол, но крепкие и бесжалостные руки подхватили его.
— Изгои несут опасность для общества. Учёные ответствены за гибель людей.
— Н-нет... прошу... Пощадите!
Директрисса злобно ухмыльнулась, провожая несчастного учителя взглядом.
— Вот и всё, негодяй! Это ты поселил в школе монстра, это ты привёл изгоев! Предатель! Но это ничего, уж тебя теперь получат!
— Нет! Я ничего не знаю! Я не виновен! — учитель отчаянно попытался вырваться, но безжалостные руки его не пускали и тащили вон из школы, к полицейской летающей машине.
— Доказывать свою невиновность будете на допросе. Но вряд ли это у вас получится, вы имели дело с изгоями. Сегодня вы видели детей последний раз.
— Не-е-ет!!!
— Вась, это они, дай пушку.
— С ума сошла! Куда тебе с этими быками!..
— Опа! "Медведка" моя! Побежали, всё равно ведь достанут!
— О боги, кого мы воспитали...
— Не болтай, лучше подключись к железке и взломай её, ты же знаешь!
Метеоритным дождём засверкали лазерные выстрелы, неизвестно откуда обрушившиеся на полицейскую машину. Сложная техника вышла из строя, из неё повалил дым. Когда директрисса и агенты Тайной полиции очнулись, ни учителя, ни изгоев уже не было.