За всю свою долгую жизнь я никогда не мог забыть этот момент. Момент, когда я впервые взял в руки своего сына. Это было нечто большее, чем просто физическое событие. Это было как мгновение, которое меняет всё, которое переворачивает реальность и навсегда оставляет свой след в душе. Я помню, как стоял в комнате рядом с футоном, на котором рожала Мито, а на свет появился тот, кого мы с ней ждали так долго, тот, кого мы полюбили ещё до того, как его лицо стало знакомым. Я видел его взрослым когда-то, но тогда младенец в моих руках не напоминал мне того, кем он станет. Он был маленьким, кричащим и уязвимым, и в его крохотном теле я видел всю свою жизнь, которую прошёл не зря. Его глаза, хоть и закрытые, будто уже знали, кто я и что я для него. Я тогда дрожал всем телом потому что не мог сдержать эмоции. После долгой разлуки со своими детьми в первой жизни держать такого малыша было счастьем. Мне всегда казалось, что в такие моменты люди становятся лучше. Это странное ощущение, когда ты понимаешь, что теперь несёшь ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь другого человека. За маленькое существо, которое так сильно зависит от тебя и в то же время бесконечно доверяет тебе.

Я исправил всю твою жизнь сын, я исправил...

Тогда, когда стоял там, не зная, что делать, с переполненными эмоциями мне положили его на грудь, всё как-то стало понятно. Моя рука инстинктивно обняла его, и я почувствовал, как его крохотное тело тянется ко мне, как будто он искал утешение в этом огромном мире. Он был моим, он был частью меня, и я был частью его. Мне хотелось кричать от счастья, рассказывать всему миру, что я стал отцом, сказать всем вокруг что теперь всё изменится. Но я просто стоял, обняв его, чувствуя, как его маленькие пальчики слегка сжимаются вокруг моего пальца, и в этот момент вся моя жизнь перестала существовать. Были только мы, Мито и дедушка, который смотрели на это с любовью.

Я навсегда поменял историю сын, Акаши…

Он тогда был таким маленьким, меньше чем я себе представлял. Но в его глазах было что-то такое, что нельзя было объяснить словами. Это было как безмолвное обещание - я буду с тобой. Я буду расти рядом с тобой. Он рос, он рос и теперь всё изменится. Я чувствовал, как моё дыхание касается ветра моего дома, и это чувство заполнило меня чем-то таким, что было трудно сдержать себя в руках чтобы не нажать сильнее сжимать руки. Я ощущал не только физическую близость, но и связь, которая как будто простиралась через всю мою жизнь. В этот момент я подумал, что все предыдущие переживания, все испытания и трудности, которые я пережил, уже не имели значения. Я не знал, что будет впереди, какие радости и трудности нам предстоит пройти. Но я знал одно - я вернулся.

Мой первый твёрдый шаг после того как я встал с колен, совпал с тем что я почувствовал чакру своей жены и сына. Они…реальны? Мои глаза, которые менялись ото дня день окрасились в красный свет чтобы через мгновение я понял - да, они реальны, они настоящие, они…

— Эй-й-й, парень! Ты что здесь делаешь?! — мои мысли прервал старческий голос. Дедушка?!

Я развернулся на голос заставив дрогнуть человека, и я понял, что глаза ещё не выключил, но и это был не мой дед. Какой-то старик обычный человек рыбачил где-то выше и левее.

— Господин Оками? — Он меня узнал и сильно удивился, — разве вы…не вне клана?

Какие странные вопросы для обычного человека шиноби. Улыбнулся вспоминая что на острове обычные люди всегда думали, что они наравне с шиноби, и от этого чувствовали себя лучше зная многого чего не знали другие обычные люди вне клана.

— Да так, решил заглянуть в клан. Я вернулся!

Крикнув во весь голос последнее, исчез из того место где только что стоял, заставив вздрогнуть рыбака ещё раз, и уже оказался вверху клана смотря во все стороны. Вот противные старики старейшины, вот дети кланов, которых я лично привёл в клан и помнил ещё когда был здесь, вот воины, с которыми мы вместе стояли плечом к плечу, воюя против врагов клана, Вот Ашина, вот дедушка, я чувствовал их чакру, я чувствовал их дыхание жизни маной, я чувствовал, что они реальны…

Подо мной раскинулся город, который шёл кольцами вверх к склону, и его разделяла река посередине. Каждый ярус был своей точкой опоры, где-то обычное жилье, где-то мастера которых убрали подальше, где-то просто торговцы и рынки. Это очень простой город по меркам современных городов через которые я прошёл, но…

Это так…закрыл рот рукой чтобы не закричать, это так прекрасно. Хах, я улыбнулся стоя в небе и не мог поверить своим глазам. Спустя столько лет, спустя столько мыслей и тревог я наконец-то здесь, наконец-то вижу своими глазами свой родной дом, свой остров.

Мне понадобилось несколько секунд чтобы рассмотреть всё, и я переместился домой. Тут было тихо, всегда тихо, печати стояли чтобы глушить звуки людей, которые мешали если они были, не мешая естественным звукам заходить на мою территорию. Мои печати ещё стоят? Да, верно…поднявшись по ступеням погладил древесину своего дома, меня ведь не было всего пару секунд.

Я застыл на мгновение вспомнив, когда пропал, и вправду меня ведь не было пару секунд. Когда я забрал Зецу, Хаширама и Мадара…они ведь стоят там сейчас? Изуна чуть не отбросил копыта от того что Тобирама уничтожили его очаг, лишь мой дед или Хаширама могли ему помочь. Интересно что там сейчас происходит? Я мог…нет, покачал головой сделав шаг вперёд, потом, всё потом.

Шаг моего тела создал скрип дерево под ногой, это был скрип той самый ступеньки, которая никак не менялось даже если сам Хаширама пробовал это изменить. Воздух из дома выходил волнами, запахи были настолько близки что мой нос начал чесаться словно сам не верил, что чувствовал.

Дверь дрожащими руками открылась легко, как и всегда, когда чакра коснулась печатей, скрип дерево отодвигаемой двери, мягкие шаги моей одежды которая была современная, запах чая. Мито? Быстро скинув обувь на входе, рефлексом, который ещё жил во мне, побежал в сторону кухни.

Двери, коридор, дверь в подвал, из которого обычного выходил и поворот вправо на кухню, где чувствовал запах. Я застыл в дверях не в силах двинутся дальше. Мито стояла спиной ко мне, что-то делая возле кухонной гарнитуре и она была облачена в простой белый халат который она всегда носила дома сетуя на что всякие одежды ей не нравится потому что жмут в груди.

Моя Мито…я сделал шаг вперёд подняв руку, но тут услышал топот ног который бежал ко мне по коридору. Я успел развернуться, и что-то красное и шумное врезалось мне прямо в лицо. Акаши был весь в мать - те же огненные волосы, вечно растрёпанные, тот же упрямый нос, те же веснушки на щеках которые он ненавидел и которые я находил смешными. Он вцепился руками в мою голову, болтая ногами в воздухе, и от него пахло рыбой и речной водой, хах, значит опять лазил куда не просили.

— Папа вернулся! — Мито вздрогнула ведь не чувствовала и не слышала меня до этого, думая что сын просто бежит в кухню.

— Милый ты ведь сейчас должен быть у Сенджу, — сказала она не посмотрев на меня, снимая сына с меня привычным движением. — А ну-ка, папа не помыл ещё руки! — Это было сыну. — Что-то случилось дорогой? — А это уже мне.

— Всё нормально, — попробовал я ответит и мой голос вышел ровным, почти убедительным.

Но она повернула голову. Её лицо, её красные волосы которых не тронула седина, её глаза полные любви и вопроса…Моя Мито посмотрела на меня секунду, всего одну, молча и что-то в её лице чуть дрогнуло. Она похоже откуда-то поняла, может по моему лицу, или по тому как я стоял, что что-то не так. Может одежда? Её руки, которые держали сына, слегка сжались.

— Нормально, — повторила она, вопросительно подняв бровь. Сын ей крикнул на ухо:

— Папа сказал нормально, мама-папа-мама-папа…

— Я… — Голос сорвался, не успев ничего сказать. Комок в горле перекрыл всё остальное, и я просто сделал шаг вперёд и обнял их обоих, не говоря больше ничего умного. — Я люблю вас.

***

Вечер - Акаши уснул за столом, как и всегда, без предупреждения, просто уткнулся щекой в собственный кулак. Огненные волосы разметались по столешнице, и веснушки на спящем лице выглядели мягче, чем когда сын таращил глаза и требовал от отца внимания.

Оками сидел напротив и смотрел на него долго. Очень долго что Мито молча убирала со стола, не торопясь, не нарушая то, что сейчас было между ним и сыном, это молчаливое пространство, которое она умела чувствовать лучше, чем любую печать.

Потом она погасила лампу над столом оставив одну, дальнюю.

Свет мягко лёг на лицо Акаши, и в этом свете мальчик был весь в мать, и в отца, и во что-то своё, третье, чего не было ни в ком из них. Он был уникален и нет во всём.

— Ты ведь хочешь что-то рассказать, — сказала уверенно Мито встав рядом с его плечом, — ты весь день промолчал.

— Потом, — ответил он, не отводя взгляда с сына.

Вздохнув она кивнула и ушла в глубину дома. Не обиделась, просто дала ему то, что было нужно, ещё немного этой тишины, этого стола, этого спящего ребёнка.

Оками Узумаки который сейчас смотрел на своего сына и не верил своим глазам, знали по-разному в зависимости от того, кто смотрел и откуда.

Для старейшин, что помнили его мальчиком в четырёх стенах, он был изгнанником. Полукровка, сын позора, которого вынесли за пределы острова, пока ещё не стало поздно делать из него что-то полезное. Проклятое дитя как говорил Сецуна, прежде чем взял его за шкирку и забрал, не спросив ничьего разрешения.

Для воинов, что стояли рядом с ним в те годы, когда кровь на земле не успевала высыхать, он был другое. Просто Оками. Тот, кто всегда оказывался там, где становилось хуже всего, и уходил последним. Тот, чьи разрезы в темноте не оставляли ни звука, ни следа, только тишину там, где только что было движение. Один из тринадцати мастеров Фуин, чья смерть означала бы медленное умирание всего барьера, всей защиты острова и это все знали, и это давило на него всё то время, пока он делал вид, что не знает.

Для Хаширамы Сенджу он был старшим брат. Просто так, без титулов старшим братом. Хаширама вообще не любил титулов.

Для Тобирамы он был отдельный головной болью, с которой невозможно расстаться, потому что голова уже привыкла. Всё же как ты уберёшь то что ты любишь?

Для Мудреца Шести Путей он был каким-то пришлым. Та самая переменная, которой не должно было быть в уравнении, та самая помеха, что сломала столетние расчёты, и которую он не смог убрать, потому что что-то в этом человеке оказалось крепче, чем власть над судьбами целых миров.

Для главы клана он был надеждой на хорошее будущего всего клана, Ашина видел в нём свои идеалы и силу, силу которая могла защитить весь клан и после его смерти.

Для своего дедушки он был тем, кто остался. Тем, кого он мог считать своим настоящим сыном, и тем, кто наконец-то показал ему что родство может быть чем-то приятным и настоящим, он стал ему тем, кого он любил и кого всегда ждал.

Для своей жены Мито, принцессы клана Узумаки он был спасителем и тем, кто изменил её жизнь, дав ей надежду на простую семейную жизнь без клановых дрязг и войн. Она видела в нём того, за кем она могла стоять как за горой и эту гору никто не мог подвинуть.

А для Акаши Узумаки, который спал сейчас с веснушками на щеке и пах запахом реки в волосах, он был просто папа.

***

Он пришёл в этот мир дважды. Первая жизнь осталась на другой Земле, там была работа которая закончилось, были дети, которых он уже не помнил так отчётливо, как раньше, была болезнь, которая добралась до него раньше, чем он успел закончить то, что хотел. Смерть была противной, полной боли и тишины.

А потом был крик. Чужой огромный потолок, чужое тело, чужой мир, который стал своим. Медленно, через боль, через годы, через первую чашку чая, которую заварила Акихико и поставила рядом молча, через первый скрип той самой ступеньки на крыльце, через первый раз, когда Мито обернулась и посмотрела на него так, что объяснений уже не требовалось.

Он любил этот мир больше всего на свете, с его минусами, с его жёсткостью. Не тот, из которого пришёл. Этот, в которым была его семья, его жена и сын, его клан и братья.

А потом этот мир отняли, чёртов Мудрец, больничная палата на другом языке, незнакомый город и человек со шрамом на губе, который смотрел на него с холодным расчётом и не подозревал, с кем имеет дело. Третий мир, чужой и чужой и там он тоже выжил, потому что выживание было у него уже было в крови. Потому что было ради чего.

Он искал путь, убивал, находил силу, убивал, искал путь, убивал и наконец через что угодно, как угодно, он вернулся.

***

Поздно ночью, когда Акаши уже спал в своей комнате, а дом затих с редкими скрипами дерева и отдалённым шумом воды, Оками сидел на крыльце. Ступенька снова скрипнула, когда он сел. Конечно она будет скрипеть, он ведь сам выбрал это дерево.

Небо здесь было другим, чем в больничном окне Гонконга, чем в Токио, чем в мире магии, чем в стране Земли, чем в Конохе, чем в мёртвым мире, чем в Каракуре, чем в мире серых красок и белых песков. Другим, чем в ту последнюю ночь перед барьером. Здесь оно было знакомым, своим, с теми же звёздами, которые он видел, когда дедушка Сецуна впервые вывез его за пределы острова и сказал - запомни это небо, потому что теперь ты сам решаешь, куда идти.

Мито вышла следом, встав рядом. Не садилась, просто стояла, и её рука касалось его плеча чуть-чуть, самую малость будто бы она боялась своего мужа. Но это была не так, она переживала за него, ведь не понимала, что с ним происходит. Весь день он смотрел то на неё, то на сына, ведя себя странно.

— Это закончилось? — спросила она тихо.

Он подумал, что она имела войну кланов Сенджу и Учих. А может что-то другое…

— Не знаю, — сказал честно.

Она помолчала, пожевав губы и вздохнула.

— Хорошо, — сказала наконец и обняла его. — Тогда хотя бы ты здесь.

А где-то на берегу уже когда была ночь старик-рыбак достал поймавшуюся рыбину, посмотрел на неё без особого восторга и бросил обратно в воду. Потом долго смотрел туда, где река уходила вглубь острова. Туда, где стоял дом, в котором снова горел свет.

Господин Оками вернулся. Откуда, зачем, как, это было выше его понимания и не его дело. Но что-то в воздухе изменилось. Стало чуть теплее что ли или это просто ветер переменился.

Он смотал удочку и пошёл домой. Ха, скоро будет праздник надо бы подготовится к нему. Ведь наконец-то, заблудший наследник главы клана Узумаки, вернулся. Думается ему что история с изгнанием наконец-то закончилось и теперь старейшины уймут свой гонор, и наконец настанет золотая эпоха клана Узумаки.

Золотая эпоха Оками Узумаки.

***

Привет! Это конец Оками. Спасибо кто был со мной и кто останется, спасибо тем кто читал и тем кто прочитает. Хочу сказать, что в целом у меня эмоции насчёт Магички двоякие. С самого начало как закончил Новую Переменную я думал о продолжение, но идея не формировалось до конца. Можно сказать, вот это всё, я начал писать под давлением и продолжение и сам чувствовал, что идёт не так как с другими фанфиками. Более...труднее что ли? Заблудший легко шёл как всегда там думать особо не надо, Выбор был более философский, Ошибка-концовку я с самого начало знал и там надо было подвести это всё туда. Месть и Пепел идут нормально, особо сложного ничего нету. Даже Пустое Солнце которое застопорились лишь из-за хронология Блича и то легче. Но вот Магическая...как-то странно шла, с самого начало будто что-то поперёк горло стояло. Возможно кто-то решит что фанфик ошибка но мне всё понравилось, честно, были хорошие я бы сказал прекрасные моменты, были и плохие, но мне нравилось как это всё идёт. Сейчас...я скорее рад что закончил, чем расстроен, даже промелькнувшая мысль насчёт продолжения мне стала неприятна, не знаю почему. Может и вправду перерос этого персонажа и его сил, не зная куда его деть.

Не буду говорить сто процента что не продолжу, вы же меня знаете, один день то, один день сё, в общем…Спасибо. Люблю Оками, люблю его истории и люблю то что написал всё это. Пока что он побудет в покое со своей семьёй.

Удачи и до новых встреч…

А и да новый фанфик по DC теперь читаем. Мы ведь любим DC?

https://author.today/work/584021

***