Перестань. Остановись. Убей его.

Мысли проносились где-то на грани сознания, пытаясь прорваться сквозь туман безумия. Я не мог понять, что происходит. Мир вокруг размывался, и терял чёткость. Лица противников менялись — вместо Сукуны я видел Шестихвостого, его массивное тело покрытое слизью, пасть развёрнутую в рёве, когда я его поймал. Затем образ исчез, сменился другим — Акихику с её мёртвым взглядом, Ашину с ухмылкой, безымянные шиноби из прошлых боёв.

Каша в голове нарастала.

Удар. Я блокировал, не понимая как. Рефлексы работали сами, тело двигалось на автопилоте. Контратака — кулак врезался во что-то твёрдое, послышался хруст. Чей? Не помню, не понимаю.

— ЕЩЁ! — кричал кто-то рядом.

Сукуна? Или это я кричал?

Воспоминания хлынули волной. Бой против Кимари Кагуи, когда я впервые использовал Мангекьё серьёзно и без ограничений. Боль в глазах тогда была невыносимой, зрение плыло, а мир терял краски. Я помню, как рвал его сердца, как смеялся от эйфории силы. Или тогда я сбежал? Не помню, не правильно помню? Зачем?

Когда это началось?

Ещё одно воспоминание — деревня на границе будущих стран, дождь барабанил по крышам. Я стоял над телами мёртвых шиноби, их кровь смешивалась с водой. Сколько их было? Двадцать? Тридцать? Не считал. Просто убивал, один за другим, наслаждаясь тем как они падали.

Нет, это было не так. Я защищался тогда. Они напали первыми.

Верно? Или я стал палачом что искал и убивал клановых?

Реальность дёрнулась. Я снова в Сибуе, рука вытянута вперёд. Разрез материализовался из ладони, полетел в... кого-то. Фигура впереди размыта, черты не различить. Техника достигла цели, прошла насквозь.

Кто это был?

Не важно. Бой продолжался.

Сукуна атаковал справа, я уклонился влево. Или это была иллюзия? Мир мерцал, реальность переплеталась с воспоминаниями. Я видел себя со стороны — безумную улыбку на лице, кровь, текущую из глаз, движения безумца, не человека.

Это я?

— Перестань, — прошептал кто-то.

Голос был знакомым. Чей?

Воспоминание всплыло — Зерия лежала рядом в постели, её золотые волосы рассыпались по подушке. Мы только что закончили, дыхание ещё не выровнялось. Она повернулась ко мне, положив ладонь на грудь.

— Оками, — сказала она тихо. — Твоя духовная энергия ведь деградирует. Ты чувствуешь изменения?

Я тогда не ответил. Просто отвернулся.

Глупец.

Удар в челюсть вернул в настоящее. Голова запрокинулась назад, во рту появился металлический привкус крови. Регенерация сработала мгновенно, зашила разрыв слизистой. Контратака — левая нога к рёбрам противника.

Сукуна заблокировал. Его лицо было близко, слишком близко. Красные глаза горели азартом, а улыбка растянулась от уха до уха.

— ТЫ МЕНЯЕШЬСЯ! — закричал он. — СТАНОВИШЬСЯ КАК Я!

Как он?

Нет. Я не монстр. Я защитник. Я...

Ещё одно воспоминание прорвалось сквозь барьер. Первая миссия в который я и получил свой Шаринган. Цель — лагерь бандитов, найти их главаря. Пятнадцать человек, согласно тому, что я помню. Я убил двадцать семь включая Сентару.

Почему двадцать семь?

Потому что не остановился вовремя. Потому что эйфория от использования глаз захлестнула разум. Потому что было... весело.

— НЕТ! — крикнул я вслух.

Сукуна моргнул от неожиданности. Я использовал замешательство — рывок вперёд, правая ладонь легла на его грудь. Печать активировалась, символы расползлись по торсу. Проклятая энергия замерла.

Но я не взорвал её сразу. Просто смотрел на него, пытаясь сфокусироваться. Остановиться.

— Что ты делаешь? — спросил Сукуна с интересом.

Хороший вопрос. Что я делаю?

Мир снова размылся. На этот раз воспоминание было другим — я стоял перед зеркалом в своём доме в клане. Шаринган активирован, три томоэ медленно вращались. Я изучал глаза, пытался понять почему они болели сильнее обычного.

Мои воспоминание из прошлой жизни говорили, что для Мангекьё потребуется жертвы. Не только от других, но и от носителя. Сила не бывает бесплатной.

Я не послушал себя.

Печать на груди Сукуны треснула. Он взорвал её грубой силой, отбросив меня на десяток метров назад. Приземление было жёстким, спина ударилась об асфальт.

Медленно поднялся, качаясь. Головокружение накрыло волной, перед глазами поплыли цветные пятна. Резервы чакры и маны были критически низкими. Ещё пару техник высокого масштаба, и я упаду без сознания.

Нужно остановиться.

Но тело не слушалось. Руки сами сложились в печати, чакра потекла к лёгким. Катон готовился выплеснуться снова.

— Стой, — прошептал я сам себе.

Техника не активировалась. Я замер на полпути, дыхание прервалось на вдохе.

Сукуна остался стоять в пятнадцати метрах, наблюдая с любопытством.

— Что с тобой происходит? — спросил он.

— Не знаю, — ответил честно.

Мир дёрнулся снова. Ещё одно воспоминание — я сидел в пещере вне клана, медитировал. Чакра циркулировала спокойными потоками, и пульсировала в резервуаре. Контроль был идеальным, никаких утечек.

Когда это было? Год назад? Два? Три? Меньше или больше?

До межмирового прыжка точно. До Зерии. До... всего этого.

Тогда я был другим. Спокойным. Рассудительным. Я планировал каждое действие, просчитывал последствия, сражался только когда необходимо.

Что изменилось?

Деградация. Духовная гниль, которая разъедала суть изнутри. Зерия предупреждала — эмоции станут неуправляемыми, а мысли хаотичными, личность начнёт меняться до неузнаваемости.

Я не поверил. Думал, что смогу контролировать.

Идиот.

— Сражайся! — крикнул Сукуна, рванув вперёд.

Я не успел среагировать нормально. Рефлексы сработали, выставив руки блоком. Кулак подростка врезался в защиту, продавив неестественно предплечья на пять сантиметров. Кости затрещали, не сломались, но трещины точно пошли по поверхности.

Боль была резкой. Она прорвалась сквозь туман в голове, и на секунду вернула ясность.

Я в Сибуе, дерусь с этим странным противником что захватил тело ученика Сатору, Сукуной. Разрушаю город и теряю контроль над собой.

Нужно остановиться. Прямо сейчас.

Но как?

Сукуна не дал времени подумать. Серия ударов пошла непрерывным потоком — кулаки, ноги, локти, техники. Я блокировал, уклонялся на автомате. Тело двигалось само, без участия разума.

И это было проблемой.

Когда тело действует без разума, остаются только инстинкты. А мои инстинкты кричали одно — убей угрозу. Любой ценой.

Правая рука вспыхнула маной. Заклинание формировалось само, без осознанного выбора. Разрушительная пространственная магия оно сомнёт километр радиуса и точно убьёт людей сотнями тысяч вокруг. Стой-стой-стой-стой…

— НЕТ! — рявкнул я сам себе.

Заклинание развалилось на полпути. Мана рассеялась бесполезными искрами и я почувствовал откат когда мана вернулась в тело. Сукуна использовал замешательство — удар коленом в живот выбил воздух из лёгких, и я согнулся от боли, упав на колени.

Дыхание прервалось. Лёгкие отказывались работать, диафрагма спазмировалась. Регенерация медленно восстанавливала повреждённые органы, но процесс шёл черепашьими темпами.

Резервы стали слишком маленькими.

Сукуна остановился надо мной, склонив голову.

— Ты сдаёшься? — спросил он разочарованно.

— Нет, — прохрипел я. — Просто... пытаюсь не убить тебя.

Он рассмеялся. Звук был громким, и искренним.

— Как смешно! И как глупо!

Правая нога поднялась, целясь раздавить голову. Я перекатился в сторону в последний момент. Удар прошёл там, где была голова секунду назад, и асфальт взорвался на куски.

Поднялся на ноги, шатаясь. Мир вращался, равновесие нарушилось. Вестибулярный аппарат не справлялся после множественных ударов по голове.

Воспоминание всплыло снова — дедушка сидел напротив меня в том доме после первого ухода из клана. Его тогда ещё не слишком старое лицо было серьёзным.

— Оками, — сказал он тихо. — Сила Учиха приходит через боль. Через потерю. Через страдание. Но она же и разрушает носителя, если тот не научится контролировать эмоции.

— Я контролирую, — ответил я тогда самоуверенно.

Дедушка покачал головой.

— Сейчас контролируешь. Но что будет через год? Через десять лет? Когда накопленная боль станет слишком тяжёлой?

Я не ответил тогда. Просто встал и ушёл. Ещё один идиотский поступок в длинном списке.

Сукуна атаковал снова. Я блокировал удар, но инерция отбросила на три метра назад. Ноги скользили по асфальту, оставляя борозды.

Нужен план. Немедленно.

Вариант первый — продолжать драться. Результат — либо я убью Сукуну и потеряю контроль полностью, либо он убьёт меня. Оба исхода неприемлемы.

Вариант второй — отступить. Но зачем? Телепортация требовала концентрации, а разум был кашей. Шуншин мог сработать, но куда бежать? Сукуна догонит за секунды.

Вариант третий...

Мысль оборвалась. Сбоку появилась новая энергетическая подпись. Мощная, и почему-то знакомая.

Я резко обернулся. Фигура материализовалась в двадцати метрах — мужчина средних лет с аристократическими чертами лица. Проклятая энергия циркулировала вокруг тела плотными потоками.

Похож лицом на Сатору. Очень похож. Его отец? Как...

Не важно.

Моя рука поднялась сама, без сознательного контроля. Разрез материализовался из ладони, полетел в новоприбывшего. Одновременно Сукуна выпустил свою технику —лезвие из проклятой энергии взорвалось, с другой стороны.

Две атаки достигли цели одновременно.

Голова мужчины отделилась от тела, разрезанная моей техникой. Торс разрубился пополам от техники Сукуны. Тело рухнуло на землю кусками, и кровь хлынула фонтаном.

Мы с ним даже не взглянули на труп. Просто продолжили драться, обменявшись ударами в ближней дистанции.

Но где-то глубоко внутри, в той части разума что ещё оставалась вменяемой, я осознал что произошло. Я только что убил невинного человека, когда понял что это было техника маскировки. Не задумываясь. Рефлекторно.

Как монстр.

Удар в рёбра вернул в реальность. Кости затрещали, точно два ребра сломались. Боль прострелила грудь, и дыхание сбилось. Регенерация начала работать, но медленно.

Я контратаковал — правый кулак в челюсть Сукуны. Удар прошёл чисто, голова парня запрокинулась назад. Он отступил на три шага, вытирая кровь с губы.

— Хорошо! — крикнул Сукуна с улыбкой. — Продолжай!

Но я не продолжил.

Вместо этого остановился, опустил руки. Дыхание было тяжёлым, мир вращался перед глазами. Кровь из глаз текла потоком, окрашивая лицо красными полосами.

Хватит.

Нужно остановиться. Прямо сейчас. Пока не поздно.

Сукуна нахмурился, заметив изменение.

— Что ты делаешь?

— Останавливаюсь, — ответил я хрипло.

— Почему?!

— Потому что иначе я стану таким же как ты.

Слова вырвались сами. Но они были правдой.

Сукуна замер, обрабатывая услышанное. Затем громко рассмеялся — перестав сдерживать лицо.

— ТАКИМ ЖЕ КАК Я?! — он указал на меня пальцем. — ТЫ УЖЕ ТАКОЙ! ПОСМОТРИ НА СЕБЯ! ПОСМОТРИ ВОКРУГ!

Я посмотрел вниз. Руки дрожали, покрытые кровью — чужой и своей. Одежда порвана в десятках мест, обнажая кожу, изрезанную шрамами. Глаза кровоточили, капли падали на землю непрерывным потоком. Вокруг…сотни метров которые когда-то были под завесой оказались разрушены, здание вокруг просто исчезли, заменившись остовами и обломками когда-то бывшими торговыми-центрами, домами, школами и садиками. Вокруг была одна лишь пустошь и разрушение.

Он прав.

Я давно уже монстр. Разница лишь в том, что я это осознаю.

— Может быть, — согласился я тихо. — Но я ещё могу остановиться.

Сукуна перестал смеяться. Его лицо стало серьёзным.

— И что дальше? — спросил он. — Ты остановишься, а я убью тебя? Это твой план?

— Нет.

Я сложил руки в одну печать. Последние капли чакры потекли к точке между бровями. Не для атаки. Для чего-то другого.

— Бьякуго: Открыть

Чакра хлынула потоком вокруг меня обдав десяток метров энергией, пошатнув землю. Сукуна похоже понял намерение и рванул вперёд, правая рука вытянулась чтобы схватить.

Но он не успел.

Мир дёрнулся. Реальность размылась, превратилась в поток цветов и звуков и мои глаза окрасились в Мангекьё. Пора заканчивать этот бой.

***

Мегуми стоял, глядя на человека перед собой. Мужчина средних лет с чёрными волосами и хищными чертами лица смотрел на него спокойно. Шрамы покрывали кожу — следы бесчисленных боёв, пережитых и выигранных.

Тодзи Фушигуро. Его отец? Воскрешённый человек, который когда-то исчез из его жизни.

— Ты... — начал Мегуми, но голос сорвался.

Слова не складывались. Слишком много эмоций наложились друг на друга — шок, гнев, надежда, страх. Как реагировать на встречу с мёртвым родителем?

Тодзи молчал, внимательно изучая сына. Его взгляд был оценивающим, практичным. Словно рассматривал потенциального противника, не ребёнка.

— Вырос, — сказал он наконец. Голос был хриплым, незнакомым. — Сколько тебе?

— Пятнадцать, — ответил Мегуми машинально.

— Пятнадцать, — повторил Тодзи задумчиво. — Значит, я мёртв двенадцать лет.

Пауза.

— Как умер?

Вопрос был прямым, без эмоций. Словно спрашивал о погоде.

Мегуми сжал кулаки, проклятая энергия вспыхнула вокруг тела короткими импульсами. Гнев прорывался сквозь лицо.

— Тебя убили, — выдавил он сквозь зубы. — Во время миссии по защите Рико Аманай. Вместе с главой клана Годжо.

Тодзи нахмурился, обрабатывая информацию.

— Рико Аманай... сосуд Тенген? — он покачал головой. — Что-то припоминаю, но будто…

— Но будто всё в тумане, да. Потому что ты мёртв, — вмешался Кендзяку, подходя ближе. — Воспоминания воскрешённых сложны в обработке тела которое использовалось, и нужно время. Также они ограничены моментом смерти и всё что после — пустота.

Тодзи повернулся к захватчику тела Гето, его взгляд стал жёстче.

— Кто ты? Я тебе помню...

— Неважно, — отмахнулся Кендзяку с улыбкой. — Важно другое. Я вызвал тебя, чтобы ты рассказал сыну правду. О том дне двенадцать лет назад.

— Какую правду?

— Ту, которую от него скрывали все эти годы.

Тодзи посмотрел на Мегуми снова. Секунда молчания, затем он вздохнул.

— Хорошо, похоже я понимаю, что тут происходит.

Он сел на землю скрестив ноги, опираясь руками о колени. Поза была расслабленной, словно он был даже рад. Не похоже на Тодзи, но не Мегуми этого понимать.

— Двенадцать лет назад меня наняла временная глава клана Годжо, — начал Тодзи спокойно. — Мать Сатору Годжо. Её муж, глава клана, был похищен незадолго до этого. Клан находился в хаосе, а Сатору был единственным наследником с Шестью Глазами.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Работа была простой. Защищать Сатору и его дружка во время миссии по доставке сосуда Тенген — девочки по имени Рико Аманай. Платили хорошо. Очень хорошо. Достаточно чтобы обеспечить тебя и твою сестру на годы вперёд.

Мегуми слушал молча, не перебивая.

— Миссия шла нормально, — продолжил Тодзи. — Мы отбивали атаки, сперва я одних маго, потом каких-то странных других магов с огненными техниками. Я прикрывал спину Сатору и его напарнику Гето. Всё было под контролем.

Его лицо потемнело.

— Пока не появился он. Оками. Мы с ним имели дела в прошлом, но похоже он попытался стереть память. Но это, — он указал себе на нос, — он не смог стереть. Я запомнил его запах и когда тот вторгся в Гробницу, и напал на нас я начал что-то понимать.

Тодзи потёр шрам на шее, словно вспоминая боль.

— Но я не успел до конца. Я сражался вместе с главой клана Годжо — Сатоши. Мы оба были сильными и думали, что справимся.

— И что случилось? — спросил Мегуми тихо.

— Он нас уничтожил, — ответил Тодзи просто. — За секунды. Сатоши сгорел от техники, пытаясь остановить захватчика. Я... не помню как умер. Только боль, затем темнота.

Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.

Мегуми стоял молча, обрабатывая информацию. Его отец был героем? Защищал людей? Погиб, выполняя благородную миссию?

Это не сходилось с образом, который он создал за годы. Тодзи Фушигуро — человек, который бросил семью, продал сына клану Зенин за деньги, исчез, когда был нужен больше всего. Он вырос в клане, воспринимая слова дяди за правду. Но правда была другой…

— Почему ты нас бросил? — вырвалось прежде, чем успел подумать.

Тодзи встретился взглядом с сыном. Секунда молчания.

— Потому что не мог защитить, — ответил он тихо. — Мир магов опасен. Твоя мать умерла из-за…проклятия. Я не хотел, чтобы ты повторил её судьбу.

— Поэтому продал меня Зенинам?

— Поэтому отдал тебя тем, кто мог обучить, — поправил Тодзи. — Клан Зенин силён. Они могли дать тебе навыки, необходимые для выживания.

— Они превратили меня в инструмент!

— Но ты выжил.

Слова ударили сильнее физического удара. Мегуми отступил на шаг, проклятая энергия хаотично запульсировала вокруг тела.

— Ты... ты не имел права...

— Имел, — перебил Тодзи жёстко. — Я твой отец. Моя работа — обеспечить твоё выживание. Любой ценой, даже если пришлось сдать тебе этим идиотом.

Кендзяку наблюдал за обменом с довольной улыбкой.

— Трогательно, — прокомментировал он. — Но мы отклонились от темы. Мегуми, твой отец рассказал правду о том дне. Теперь ты знаешь, кто убил его.

Он указал в сторону, где всё ещё продолжался бой между Оками и Сукуной. Вспышки энергии освещали горизонт, и грохот разрушений доносился даже сюда.

— Тот человек, — продолжил Кендзяку. — Оками. Он убийца твоего отца и главы клана Годжо. Что ты собираешься с этим делать?

Мегуми молчал, глядя на горизонт. Эмоции бурлили внутри — гнев, печаль, растерянность. Отец был героем. Погиб, защищая других. А убийца всё ещё жив, сражается где-то там.

Что делать?

Чосо отпустил кровяные оковы. Руки Мегуми освободились, упав вдоль тела. Проклятая энергия вернулась к циркуляции, техники снова стали доступны.

— Выбор за тобой, — сказал Кендзяку мягко. — Можешь отомстить. Или можешь простить. Я не буду мешать.

Мегуми посмотрел на руки. Пальцы дрожали, не от страха — от переполняющих чувств. Месть звучала правильно. Логично. Убийца отца должен ответить.

Но...

Годжо-сенсей никогда не говорил об этом. Скрывал правду все эти годы. Почему? Чтобы защитить? Или потому что Оками был союзником?

Слишком много вопросов без ответов, и он сперва захотел узнать причины того человека. Но…в то же время активировалось незаметная, слабая техника Чосо, как ему сказал сделать союзник и в крови Мегуми стало намного больше адреналина и норадреналина повышая ярость.

Секунда, мгновение и ему стало плевать. Он хочет мести. Хочет, убить человека что отнял у него детство. Руки сложились в знакомый жест. Правую руку вперёд и левую ближе к телу, вместе они образовали печати. Проклятая энергия начала циркулировать, формируя технику.

Кендзяку усмехнулся, понимая намерение.

— Интересный выбор.

— Заткнись, — бросил Мегуми.

Техника активировалась.

— Пусть звенят сокровища... меч о восьми рукоятях Божественный Генерал отступник Махорага!

Пространство треснуло. Чёрная трещина появилась в воздухе, расширилась порталом три метра высотой. Из портала вышло существо.

Махорага.

Четырёхметровый гуманоид с белой кожей и четырьмя крылышками на лице вышел из этого разлома. Колесо с восемью спицами летало над головой, и светилось тусклым свечением, существо медленно повернулось, изучая окружение.

Затем взгляд зафиксировался на Мегуми.

Кендзяку рассмеялся, и звук эхом разнёсся по всей крыше.

— ПРЕКРАСНО! — закричал он. — ТЫ ПРИЗВАЛ НЕПОКОРЁННОГО! БОЖЕСТВЕННОГО ГЕНЕРАЛА, КОТОРОГО НИКТО ИЗ ОБЛАДАТЕЛЕЙ ДЕСЯТИ ТЕНЕЙ НЕ СМОГ УСМИРИТЬ ЗА ВСЕ ТЫСЯЧИ ЛЕТ!

Махорага сделал шаг вперёд. Земля задрожала от веса, и даже тени расступились перед этим существом. Одна из рук поднялась, и лезвие развернулось в сторону тройки магов.

Кендзяку схватил Чосо за плечо и коснулся ногой Огами.

— Уходим, — приказал он быстро.

— Но...

— Сейчас!

Они исчезли через телепортацию, оставив крышу за мгновение до удара. Махорага взмахнул мечом, и лезвие прорезало пространство где они стояли секунду назад.

Мегуми остался с отцом, один на один с существом, которое убивало каждого призывателя за всю историю техники.

Божественный генерал медленно повернулся, все четыре глазниц скрытые защитой зафиксировались на подростке. Колесо над головой дрогнула, и спицы засветились ярче.

Ритуал начался.

Мегуми сжал кулаки, проклятая энергия пульсировала вокруг тела короткими всплесками намечая участников ритуала. Это был безумный план. Призвать непокорённого без подготовки и попробовать отметить тех двоих. Но другого выбора не было.

Если хочешь силу достаточную для мести — нужно рискнуть всем.

Махорага атаковал и Мегуми исчез, уходя в тени, захватив с собой отца. Божественный генерал Махорага поняв, что ближайшие цели исчезли, медленно повернул голову в сторону запада, туда где стояли две фигуры.

Цель намечена.

***