Мне снился сон. Прекрасный сон из прошлого.

В нём были все мои любимые люди. Семья. Братья Сенджу, Хаширама, Итама и Тобирама. Мой дедушка и настоящий учитель, Сецуна. Мой самурай когда-то, а теперь жена моего брата Котецу. И моя жена и сын, Мито Узумаки и Акаши Узумаки.

Мы сидели вокруг длинного стола на веранде дома братьев и вместе праздновали если так можно сказать Новый Год. Холод снега нас не страшил, и даже Акаши не чувствовал его сильно. Помню тогда, мои мысли занимал праздник, но сейчас когда я понимая что сплю…

Конечно, я был рад оказаться жив после мучительной смерти в больнице ещё в прошлой жизни. Это прекрасный дар может быть от Бога, а может быть случайности. Но я был жив, разумен и мыслил.

Новая жизнь, дышать здоровыми лёгкими, двигаться на своих ногах. Всё это было прекрасным, великолепным и ещё множество эпитетов о том я жив и о том, что я не умер. Но привыкать к тому что много нету чему-то ты привык десятилетиями трудно. Очень трудно. Будь я моложе, конечно меня бы не сильно всё так волновало. Но я был стар. Праздники, события, правила и жизнь мира шиноби отличалось кардинально с моей Земной жизнью.

Здесь, были свои праздники, традиции и жизнь. Я соблюдал их с честью и никогда не противился чему-то новому. Радовался событиям, поддерживал клан и семью. Соблюдал традиции хоть и нарушал их местами. Но и я скучал по-старому. По-своему.

И так в одном из дней я решил, когда на страну Огня выпал снег, отпраздновать с ёлкой и подарками Новый Год. Настоящий новый год, праздник что шёл со мной всю жизнь. Конечно мою идею встретились со скепсисом и непониманием. Но поддержали. Чему я не был удивлён хоть и рад. Мы ведь семья. И всегда были и будем.

Так нашлась быстро ёлка нужного размера и вида. Когда рядом человек со стихией Дерева, не трудно создать идеальную ёлку из того что нарисовал и показал. Хаширама стоял посреди двора, сосредоточенно изучая мои наброски, а затем его чакра вспыхнула зелёным светом. Земля задрожала, и прямо перед верандой начала прорастать ель. Ровная, пышная, с идеально расположенными ветвями. Дерево росло прямо на глазах, достигая трёх метров в высоту, наполняя воздух свежим хвойным ароматом.

Заказали игрушки у мастеров разных плоскостей, начиная от кузнеца заканчивая швеёй. Кузнец выковал изящные звёзды из тонкого металла, покрыв их серебряной краской, что переливалась в свете фонарей. Швея создала мягкие игрушки оленей с бархатными рогами, снеговиков в крошечных шарфах, ангелов с шёлковыми крыльями. Гончар изготовил керамические шары всех цветов радуги алые, золотые, изумрудные, сапфировые расписанные тонкими узорами, напоминающими морозные кружева на окнах.

Нарядили ёлку всей семьёй, превратив это в настоящий ритуал. Я показывал, как вешать игрушки, распределяя их равномерно по ветвям. Мито изящно развешивала гирлянды из красных бусин и золотых нитей, которые мы заказали у местного ювелира. Сецуна, ворча о странности затеи, тем не менее аккуратно крепил металлические звёзды на верхних ветвях, куда остальным было не дотянуться. Никто просто не хотел ходить по стенам. Хаширама с энтузиазмом ребёнка развешивал всё подряд, создавая хаотичные скопления игрушек, которые Тобирама молча перевешивал в более упорядоченном виде.

Сами оделись по-новогоднему. Я достал светло-красные свитера, которые заказал у той же швеи мягкие, тёплые, с белыми узорами снежинок на груди. К ним прилагались остроконечные шапочки того же цвета с белой оторочкой и серебряными колокольчиками на концах. Мито поначалу подняла бровь, рассматривая наряд, но затем рассмеялась — звонко и искренне и надела свой свитер, добавив к нему белую юбку и красный пояс-оби с вышитыми снежинками.

Акаши был в полном восторге от своего маленького свитера и шапочки, бегая по дому и звеня колокольчиком при каждом движении. Его смех наполнял дом теплом ярче любого огня. Итама надел свой наряд без возражений, даже похвалив мягкость ткани. Хаширама немедленно присоединился к Акаши в беготне, их колокольчики звенели в унисон, создавая весёлую какофонию.

Тобирама же скрестил руки на груди, глядя на свой свитер с выражением человека, готовящегося к пытке.

— Это действительно необходимо? — его голос был ровным, но я заметил лёгкое подёргивание века.

— Абсолютно, — ответил я с невозмутимым видом. — Это традиция.

— Твоя традиция, — парировал он.

— Семейная традиция, — поправил я. — А ты часть семьи, Тобирама.

Котецу, стоявшая рядом, мягко подтолкнула его в спину. Сецуна усмехнулся. В итоге гений клана Сенджу сдался, натянув свитер с таким видом, будто надевал доспехи перед боем. Шапочка с колокольчиком стала последней каплей каждый раз, когда он поворачивал голову, раздавался нежный звон, и его лицо становилось всё мрачнее, что только веселило остальных.

Украсили весь дом и не только. Я показал, как делать бумажные гирлянды, и вскоре цепочки из красной, белой и золотой бумаги протянулись через все комнаты, свисая с потолочных балок. На окна мы наклеили вырезанные из белой бумаги снежинки — каждая уникальная, каждая со своим узором. Котецу оказалась искусной в этом деле, создавая невероятно сложные симметричные узоры.

Снаружи Хаширама создал ледяные фонари, наполнив их мхом, который светился мягким золотисто-зелёным светом. Они выстроились вдоль дорожки к дому, превращая обычный путь в сказочную аллею. Тобирама, используя свой контроль над водой, заморозил воду в причудливых формах вокруг веранды ледяные скульптуры оленей, птиц, даже маленький ледяной фонтан, застывший в движении.

На самой веранде мы развесили ещё больше украшений. Венки из еловых веток с красными лентами украсили деревянные колонны. Между ними протянулись гирлянды из высушенных апельсиновых долек, палочек корицы и звёздочек аниса, наполняя воздух пряным ароматом. По краю перил я расставил свечи в красных стеклянных подсвечниках, их пламя танцевало на ветру, отбрасывая тёплые блики на снег.

Акаши был очень рад играться с игрушками в виде оленей и ярких звёзд, таская их по всему дому и расставляя в самых неожиданных местах. Один олень оказался в рисовой кадке, звезда на голове у деревянной статуи предка Сенджу в домашнем святилище. Итама как и Хаширама были также рады не отставая от сына в своей радости, помогая ему создавать целые композиции из игрушек, выстраивая оленей в процессии к ёлке.

Мито и Котецу вздыхали конечно когда Хаширама и Акаши кидались в Тобираму снежки во дворе. Белый снег взрывался облачками на его свитере, а колокольчик на шапке звенел с каждым попаданием. Но женщины также иногда подкидывали масло в огонь, незаметно используя Ветер, чтобы направить особенно хорошо слепленный снежок прямо в цель, раздувая при этом снег вокруг Тобирамы целым вихрем. Его взгляд обещал месть, но губы предательски дрогнули в подобии улыбки.

Стоило признать, когда мы с Мито ходили по мастерам я ей рассказал, что сделал всё это отчасти, этот праздник, чтобы включить традицию празднование Нового Года для сына. Для семьи. Но важнее всего что всё это было именно для него. Ведь я хотел сделать его детство запоминающим, настоящим чтобы это запомнилось ему согревающим моментом семьи. Как я делал когда-то своим первым детям…

Так, когда солнце уже давно покинула день, и мы ждали полночь, сидя перед столом и кушая странный салат из варёных овощей собралась вся моя семья.

Стол ломился от угощений. Помимо того салата, что я попытался воссоздать по памяти (и который все пробовали с осторожным любопытством), Мито приготовила множество традиционных блюд — жареную рыбу, рис с каштанами, тушёные овощи. Но я добавил и свои: запечённую птицу с золотистой корочкой, картофельное пюре со сливочным маслом, клюквенный соус, который получился на удивление хорошо. В центре стола возвышался пирог с яблоками и корицей, присыпанный сахарной пудрой, напоминающей снег.

Свечи горели в хрустальных подсвечниках, отражаясь в бокалах с тёплым сакэ для взрослых и сладким яблочным соком для Акаши. Ёлка светилась в углу веранды, её украшения мерцали в свете фонарей. Снег тихо падал вокруг, но тепло от множества обогревательных печатей, которые я разместил заранее, создавало комфортный кокон тепла.

По правую руку от меня была Жена, а рядом с ней Сын. По левую дедушка и дальше Хаширама со своей женой. А Тобирама с Итамой замыкали стол, гений клана Сенджу сидел напротив, моментами кидая странные взгляды на меня. Но меня это не напрягало, а скорее веселило. Тобирама с Итамой выглядели довольно комично в светло-красных свитерах с шапочками с колокольчиками что звенели каждый раз, когда те двигали головой. А они их двигали постоянно.

— Что-то случилось милый? — Мито заметила мой взгляд на сына. Акаши как я помню тогда сидел, размазав всё своё лицо салатом и играясь с мясом на столе. — Хочешь также?

Подняв свой взгляд посмотрел на Мито, что мило улыбалась от своей шутки. Она прекрасна.

— Почему бы нет, — я подвигал бровями рассмешив её ещё сильнее. Сам улыбнувшись кивнул. — Нет ничего такого Мито, просто…

— Просто что? — Подняв свою руку она положила её по верх моей. Повернув её, сплёл вместе пальцы. Тепло. Оглядевшись, вздохнул через грудь. Мито, Акаши, Сецуна, Котецу, Итама, Тобирама, Хаширама…

— Я соскучился.

***

Вздохнув грудью, во рту противно заскрипел между зубами…песок. Песок? Я сплюнул его комок в сторону, отогнал остатки сна что липли и резко поднял грудь с земли упёршись ладонями в тёплую поверхность. Открыв глаза проморгался и оглянулся. Какого чёрта…

Пляж.

Обычный пляж, а не дома. Я оказался на чёртовом пляже.

Впереди был водный простор что растягивался до горизонта, а синяя гладь сливалась с небом где-то вдали. Волны что накатывали на берег шипели на границе с песком, откатывались обратно оставляя пенистые следы. Солнце висело высоко, грело затылок и плечи, но не палило как в середине дня. Послеполуденное время, может три часа, может четыре. Огляделся назад.

Сзади резко начинался лес, без перехода или кустарников. Вот идёт песок, и спустя сантиметр деревья. Высокие толстые деревья чьи кроны смыкались плотным пологом блокируя обзор вглубь и тень что была настолько густой, что не было видно абсолютно ничего. Почти полная чернота несмотря на яркий день снаружи. Странно.

Поняв ещё что-то страннее, посмотрел на правую руку. Повернув голову набок, понял, что мои пальцы сжимали песок, и белые костяшки выпирали под кожей. Медленно разжал хватку, и песчинки просыпались между пальцев тонкой струйкой. Рука дрожала, остаточный эффект от… чего? Телепортации? Атаки?

Воспоминание было размытым. Фиолетовый свет, давление со всех сторон, активация Хирайшин в последнюю секунду. Чёрт, похоже барьер Тенгена исказил перемещение, добавил переменные в расчёты техники. Пространство свернулось неправильно, и траектория сместилась, а точка назначения…

Где?

Вздохнул через грудь, воздух наполнил полностью лёгкие. Грусть неожиданно накатила на меня, и я почувствовал тяжёлый груз что давил на диафрагму. Эмоция была странной, необъяснимой. Почему грусть? От чего? Сон что видел перед пробуждением уже растворился, остались только обрывки. Красные волосы, голубые глаза, улыбка. Сатору Годжо? Но у этого подростка не были красные волосы. Мито? Чёрт, не помню. Помню, только что он был злым, его отец мёртвый в пламени и Юки Цукумо, пробитая молнией насквозь.

Я убил их? Нет, не всех. Сатору выжил точно, видел как тот активировал технику перед взрывом. Юки… может быть выжила, может нет. Тодзи Фушигуро сгорел вместе с Сатоши. Гето Сугуру был ранен, лежал у стены когда началось. Выжил ли?

Покачав головой отогнал мысли про магов. Сейчас это не важно. Важно было понять где я оказался.

Поднялся на ноги, колени щёлкнули от напряжения. Сколько я здесь пролежал? Размял плечи круговыми движениями, шею повернул влево-вправо, позвоночник хрустнул. Похоже очень долго, но тело было целым, никаких ран или повреждений. Даже никаких птиц что сожрали бы меня? Или крабов? Одежда порвана в нескольких местах, обгорела по краям от жара пламени, но это точно не от живности.

Хирайшин перенёс меня далеко от Токио. Насколько далеко? Сто километров? Тысяча? Другой континент?

Оглянулся на лес снова. Прислушался, напрягая слух максимально. Тишина. Абсолютная, мертвенная тишина которая давила на барабанные перепонки сильнее любого шума. Только шум волн позади нарушал покой, но он был фоновым, естественным, не мешал концентрации. Но это уже было странно.

Лес был безмолвен. Ни птиц, ни насекомых, ни шороха листьев от ветра. Словно всё живое исчезло или замерло в ожидании чего-то.

Но нюх говорил другое. Вздохнул через нос воздух, анализируя запахи. Деревья, свежие и старые одновременно. Мох, влажный от утренней росы что ещё не высохла под тенью крон. Земля, богатая органикой и минералами. И жизнь, слабый но присутствующий аромат биологической активности. Разложение листьев, дыхание корней, вонь микроорганизмов в почве.

Запах тел отсутствовал. Никаких животных, никаких людей, никаких крупных форм жизни в пределах досягаемости обоняния. Либо их не было, либо они были слишком далеко.

Раскинул восприятие радиусом на километр. Чакра потекла тонкой сетью, распространилась во все стороны невидимыми волнами что касались всего и возвращались обратно. Сонорная техника работала идеально, каждая живая форма в пределах досягаемости должна была засветиться в сознании как маячок.

Ничего.

Абсолютная пустота. Ни одной сигнатуры, ни одного импульса жизненной энергии кроме моей собственной. Километр во все стороны был мёртвым, лишённым любых существ крупнее насекомых. Даже рыб не было.

Нахмурился, увеличил радиус вдвое. Два километра, максимальная дистанция для стандартной сенсорики без специальной подготовки. Чакра растянулась тоньше, концентрация упала но охват вырос.

Снова ничего.

Остров был огромен. Раз даже на двух километрах не чувствовалось ничего живого, размеры должны быть значительными. Десятки квадратных километров минимум, может сотни.

Где такие острова существуют? Тихий океан, Индийский, может Атлантика? География этого мира была смутной в моей памяти, я не сильно уделял внимания деталям когда изучал о континентах и морях. Япония, Китай, Корея, основные страны Азии. Австралия, Америка. Европа. Основы. Дальше знания становились фрагментарными.

Попытался ещё раз расширить восприятие. Десять километра, предел для меня. Чакра натянулась до критической тонкости, сеть стала настолько разреженной что различала только самые мощные сигнатуры.

И снова пустота.

Что за место? Необитаемый остров посреди океана? Но тогда где флора, где фауна, где естественная экосистема? Лес выглядел живым, деревья росли, мох покрывал камни, всё указывало на функционирующую природу. Но животных не было совсем.

Странно. Неестественно странно.

Развернулся лицом к лесу, глаза прищурились изучая тени между стволами. Активировал Шаринган, три томоэ закружились в глазах. Зрение обострилось, детали проявились которые обычные глаза пропускали. Текстура коры на деревьях, узоры мха, паутина между ветками. Движение воздуха создавало слабые потоки, видимые как искажения света.

Но живых существ всё равно не было. Паутина пустая, без хозяев. Кора нетронутая, без следов насекомых или птиц. Мох однородный, не нарушенный когтями или лапами животных.

Лес был декорацией. Красивой, детальной, но пустой.

Отключил Шаринган, зрение вернулось к норме. Голова слегка пульсировала от использования додзюцу, остаточный эффект от боя в гробнице. Мангекьё истощило резервы сильнее чем планировал, восстановление требовало времени. Подняв руки использовал мед-чакру массируя виски.

Времени которого может не быть если ситуация окажется опаснее чем кажется. Ладно, плевать надо вернуться назад. Закончить дело.

Попробовал использовать Хирайшин. Сконцентрировался на метках что расставил по Токио, конкретно на той что оставил в квартире. Было ещё десяток других, но именно эту я напитал чакрой сверх меры.

Она должна была откликнуться мгновенно.

Ничего.

Связь отсутствовала полностью. Не слабая, не искажённая, просто не существующая. Как будто метка исчезла или была за пределами досягаемости техники. Это мне напомнило…

Попробовал другую метку. Та что оставил у того клана, кого мы вырезали, и где мы с Тодзи расстались первый раз. Одна из первых печатей на случай если понадобится быстро вернуться.

Снова ничего.

Третья метка, четвёртая, пятая. Перебрал все что помнил, каждую точку что установил за месяцы пребывания в этом мире. Токио, окрестности, даже та что оставил в лесу где тренировался с клонами.

Все мёртвые. Все недоступные.

Я не чувствовал меток Хирайшин что понаставил по всему Токио и не только.

Холод пробежал по спине несмотря на тепло солнца. Это было невозможно. Хирайшин работал на пространственных связях, диапазон техники был практически безграничен. Расстояние не имело значения, только наличие метки и достаточное количество чакры для активации перемещения.

Если связь оборвалась полностью, причин могло быть только две.

Первая — метки были уничтожены физически. Но все одновременно? Маловероятно. Они располагались в разных местах, некоторые скрыты, другие защищены дополнительными печатями. Синхронное уничтожение требовало бы координированных усилий сотен магов.

Вторая — я находился за пределами того мира.

Не просто далеко. В другом измерении, другой реальности, где законы пространства работали иначе. Где связи что работали в одном мире не функционировали в другом.

Как когда я попал туда из мира шиноби.

Мысль была абсурдной. Хирайшин не мог перенести между мирами, техника была ограничена одним измерением. Но что если искажение от барьера Тенгена, комбинированное с атакой Сатору, создало разрыв? Что если пространство свернулось не просто неправильно, а катастрофически, пробив дыру между реальностями?

Тогда я застрял снова. В третьем мире, без понимания как попал сюда, без способа вернуться. Чёрт, чёрт…

Нет. Отбросил панику силой воли. Паника была роскошью которую не мог позволить. Нужно было думать логично, анализировать ситуацию, искать подтверждения или опровержения теории.

Первое, надо проверить окружение детальнее. Может быть остров был просто очень удалённым, вне радиуса действия меток из-за какого-то природного явления. Магнитные аномалии, концентрации проклятой энергии, что угодно что могло временно блокировать связь. Второе, надо исследовать лес. Найти признаки цивилизации, следы людей, что угодно указывающее на обитаемость. Если это мир магов, где-то должны быть деревни, города, структуры. Третье, восстановить резервы. Чакра была на тридцати процентах, достаточно для выживания но недостаточно для серьёзного боя. Если встречу угрозу, нужна будет полная боевая готовность.

Шагнул к лесу, ноги увязли в песке по щиколотки. Вытащил их с усилием, сделал следующий шаг. Граница между пляжем и лесом была резкой, песок заканчивался ровной линией где начиналась почва. Никакого перехода, никакой постепенной смены грунта.

Странность номер бесконечное.

Пересёк границу, и ступил на землю под тенью деревьев. Температура упала мгновенно, от тридцати градусов до двадцати за секунду. Влажность выросла, воздух стал тяжелее, каждый вдох давался с минимальным усилием. Свет померк, глаза адаптировались несколько секунд к полумраку.

Лес встретил тишиной.

Шаги были беззвучными, годы тренировок научили двигаться не нарушая окружение. Ступал на носки, вес распределял равномерно, избегал сухих веток или листьев что могли хрустнуть. Руки висели свободно, готовые использовать печати мгновенно при необходимости.

Деревья были высокими, метров тридцать минимум до нижних веток. Стволы толстые, диаметром метр-полтора, кора темная с зеленоватым оттенком от мха. Напоминали деревья из мира шиноби. Корни выступали над землёй узловатыми арками, создавали естественные препятствия.

Между деревьями пространство было открытым. Никаких кустарников, никакого подлеска, только мох покрывал землю мягким ковром. Идти было легко, обзор был хороший несмотря на густоту крон над головой. Смотрел во все стороны, видя такие же проходы, но отсутствие жизни было гнетущим. Ни птиц на ветках, ни насекомых в воздухе, ни следов животных на земле. Даже грибы не росли, хотя условия были идеальными — влажность, тень, хоть какая органика для питания.

Прошёл сто метров вглубь. Лес не менялся, однообразный набор деревьев, мха, тишины. Двести метров, триста. Всё то же самое, как будто шёл по копиям одной и той же местности повторяющейся бесконечно.

Остановился у массивного ствола, положил ладонь на кору. Поверхность была холодной, влажной, реальной под пальцами. Надавил пальцами сильнее, ногти оставили неглубокие царапины на внешнем слое. Дерево было живым, это не иллюзия и не гендзюцу.

Но почему такое чувство нереальности не уходило?

Огляделся, Шаринган активировался снова. Три томоэ закружились, зрение обострилось. Искал аномалии, нарушения в структуре реальности, следы техник или печатей.

И нашёл.

Воздух между деревьями мерцал. Не визуально, на энергетическом уровне но настолько тонко что их было трудно увидеть даже с моими глазами. Тонкие нити чего-то пронизывали пространство, соединяли стволы друг с другом невидимой сетью. Не чакра, не проклятая энергия. Что-то третье, незнакомое, но определённо не естественное.

Барьер? Или система контроля? Может ловушка?

Протянул руку, пальцы коснулись одной из нитей. Ощущение было странным, не физическое сопротивление, а что-то на грани восприятия. Тепло, лёгкое покалывание, импульс который прошёл по руке до плеча.

Нить среагировала. Свечение усилилось на долю секунды, затем погасло. Но другие нити вокруг засветились тоже, синхронно, как будто передавая сигнал по всей сети.

Я активировал что-то.

Отдёрнул руку, отступил на три шага от дерева. Руки автоматически сложились в печати, готовясь к атаке. Взгляд метался между деревьями, искал источник угрозы.

Тишина длилась десять секунд. Двадцать. Тридцать.

Ничего не произошло. Нити погасли обратно, лес вернулся к прежнему состоянию. Но чувство что, что-то или кто-то наблюдал появилась на грани сознание. Я стоял на месте ещё минуту пытаясь найти источник. Но был повсюду. Будто сам лес наблюдал.

Отлично. Просто отлично.

Продолжил движение вглубь, теперь ускорив темп. Если система оповещения сработала, время было ограничено. Либо найду что-то полезное быстро, либо встречу того кто пришёл проверять сигнал.

Рывок и я полетел среди деревьев. Пятьсот метров, шестьсот. Лес наконец начал меняться. Деревья стали реже, просветы между кронами шире, больше света проникало сверху. Мох на земле уступил место траве, низкой и жёсткой, больше похожей на осоку.

И появились звуки.

Тихие, едва различимые на грани, но отчётливо присутствующие. Шорох листьев от слабого ветра, треск веток где-то вдали, журчание воды. Признаки жизни которых не было на побережье.

Ускорил шаг, направился к источнику звука воды. Ручей или река означали возможность следовать течению, найти устье или исток, обнаружить следы цивилизации вдоль берегов. Логика. Через сотню метров вышел к ручью. Маленький, метра три шириной, и глубиной по колено максимум. Вода была прозрачная что быстро текла через каменистое дно. Берега были покрыты галькой, несколько крупных валунов хаотично лежали вокруг.

Встав у выхода из леса не двигаясь, и сливаясь с окружением. Напряг все органы чувства, активировал Мангекьё и напитал всё тело чакрой. Секунда, десять. Минута, два, пять. Десять. Тишина. Ничего и никого, даже не увидел своей способность левого глаза золотых точек. Пусто. Наконец выйдя из леса, сделал пару десятков шагов и присел у края, зачерпнув воду ладонью. Понюхал, запах был чистым, без примесей или химикатов. Попробовал на язык, вкус нейтральный, слегка минеральный. Не ядовитая, пригодная для питья.

Выплюнул всё равно, на случай если долгосрочное воздействие будет негативным. Доверять незнакомым источникам было глупо.

Посмотрел вдоль течения. Ручей тёк слева направо относительно моей позиции, исчезал за поворотом между деревьев. Исток был где-то глубже в лесу, устье вероятно вело обратно к океану. Выбрал направление против течения. Логика простая исток мог располагаться на возвышенности, откуда открывался обзор на остров. Устье возвращало к побережью, где уже был и ничего не нашёл.

Пошёл вдоль берега, ноги ступали по гальке с тихим хрустом. Ручей петлял между деревьями, огибал валуны, местами разветвлялся на рукава что через несколько метров сливались обратно.

Прошёл километр. Лес снова становился гуще, а деревья смыкались кронами плотнее. Ручей сужался, глубина падала, течение замедлялось. Приближался к истоку.

И наткнулся на структуру.

Не природную. Рукотворную.

Каменная стена высотой метра два перегораживала ручей. Старая, покрытая мхом и лишайником, и было видно что края обветрены временем. Форма была простой, прямоугольные блоки сложены друг на друга без раствора, держались весом и точностью подгонки.

Плотина. Или остатки плотины, чья функция давно утрачена. Вода просачивалась через щели между блоками, стекала тонкими струйками вниз. Но основная масса перетекала через край вверху, падала маленьким водопадом в бассейн внизу.

Подошёл ближе, изучил кладку. Техника была примитивной, никаких растворов или технологичных решений. Просто камень на камне, работа людей с базовыми инструментами. Возраст определить было сложно, но по степени эрозии минимум несколько десятилетий, может больше.

Значит остров был обитаем. Или был обитаем в прошлом.

Обошёл стену слева, поднялся на небольшую возвышенность откуда открывался вид выше по ручью. За плотиной простиралось небольшое озеро, метров тридцать в диаметре. Берега поросли тростником, вода стояла спокойная, поверхность отражала небо.

И на дальнем берегу стояло здание.

Маленькое, одноэтажное, построенное из того же камня что и плотина. Крыша провалилась, а стены частично разрушены, но структура узнаваема. Хижина или сторожка, место где кто-то жил или работал.

Заброшенное. Давно заброшенное судя по состоянию.

Спустился к озеру, обогнул берег держась подальше от тростника. Не знал что могло скрываться в зарослях, осторожность была оправданной. Подошёл к хижине с боку, где стена была целее.

Заглянул через проём окна. Внутри темнота, мебель отсутствовала или сгнила. Пол завален обломками крыши, балки торчали под углами. Запах затхлости и плесени вырывался наружу, заставлял морщить нос.

Осторожно вошёл, проверяя каждый шаг на устойчивость. Пол скрипел но держался, доски не проваливались. Свет проникал через дыры в крыше узкими лучами, высвечивал пыль что висела в воздухе неподвижно.

Помещение было единым, без перегородок. У дальней стены остатки очага, и были видны камни что почернели от копоти, а рядом стоял стол или что от него осталось, ножки сгнили, столешница лежала на полу. В углу куча тряпья, может бывшая постель, сейчас неразличимая масса гниющей ткани.

Никаких личных вещей, никаких инструментов, никаких признаков кто здесь жил. Либо всё унесли при уходе, либо время уничтожило всё органическое.

Присел у очага, провёл пальцем по копоти. Пыль осыпалось сухим порошком, лёгким и невесомым. Старое, очень старое. Десятилетия минимум с последнего использования. Встав, обошёл медленно помещение проверяю каждую щель, каждый угол и сантиметр Шаринганом. Искал что-то, что угодно указывающее на происхождение строителей. Надписи, символы, предметы быта. Любую зацепку.

И нашёл у порога.

Выгравировано в камне. Неглубоко, едва различимо под слоем грязи. Вытер поверхность рукавом, знаки проявились чётче.

Иероглифы. Но не японские, не китайские, не корейские. Незнакомая система письма, символы были угловатыми, геометрическими, напоминали руны из стран Севера, но структурой отличались.

Покрутился вокруг надписи, и сверху, и снизу, справа и слева. Но прочитать так и не смог. Язык был совершенно чужим, не виденным ни в мире шиноби, ни в мире магов, Земли. Не земной язык значит, а значит…

Третий мир. Подтверждение теории что оказался в другом измерении снова. Хирайшин действительно пробил дыру между реальностями, забросил сюда без возможности вернуться.

Вздохнул, спина прислонилась к стене. Усталость накатила волной, не физическая, ментальная. Сколько раз ещё? Сколько миров придётся пройти прежде чем найду путь домой? К Мито, к Акаши.

— ЧЁРТ! — ударив по стенку просто сломал её всю и меня покрыла старая пыль и обломки этой халупы завалив полностью тело.

Семья. Причина всех усилий, мотивация продолжать искать несмотря на препятствия. Они ждали, надеялись, верили что вернусь. Мито была сильной, справлялась одна, но как долго? Акаши рос без отца, формировал характер, учился без наставника. Дед старел, годы брали своё, сколько времени осталось?

Время. Проклятая время которая я не понимал, как движется. Из своих знаний о физике, я понимал теоретически что время может быть не линейно в каждом из миров. Где-то день, где-то неделя. А где-то года с секундами. Каждый день здесь был днём потерянным там, каждая неделя отодвигала встречу дальше. А может прошла секунда в мире магов и год в моём…

Нет. Отбросил депрессивные мысли. Они не помогали, только отвлекали от насущного. Нужно было сфокусироваться на выживании здесь и сейчас, затем искать способ перемещения между мирами снова.

Встал из обломков раскидав их и вышел из хижины обратно на свет. Солнце клонилось к горизонту, тени удлинялись и становились плотнее. Посмотрев наверх понял, через пару часов стемнеет, нужно было найти место для ночлега или обустроить лагерь.

Хижина не подходила, структура ненадёжная, крыша могла обвалиться окончательно, да и одной стенки не хватало. Лучше найти пещеру или густую крону дерева, что-то защищённое от случайности и потенциальных угроз.

Обошёл озеро с другой стороны, направился дальше вглубь острова. Местность начала повышаться, уклон стал заметным. Деревья снова сменились, породы стали другими, хвойные вместо лиственных. Запах изменился, свежий аромат смолы заменил затхлость лиственного леса.

Через полчаса подъёма вышел на скальный выступ. Плоская площадка метров десять в диаметре, с одной стороны обрыв вниз, с другой продолжение склона вверх. Вид открывался на лес внизу, океан виднелся вдали полоской синего.

И на горизонте, едва различимо в дымке, что-то возвышалось. Не природное, слишком правильная форма, слишком прямые линии. Структура. Большая структура, может башня или утёс с постройкой.

Цивилизация. Или её остатки.

Направление определено, цель есть. Завтра на рассвете двинусь туда, исследую, найду ответы. Сегодня нужно было восстановить силы, найти временное убежище.

И понять где я.

***