Небо над Токио было голубым. Чистым и ясным, без единого облака что было редкостью в последние дни. Я сидел на скамейке детской площадки, наблюдая как пятилетний мальчишка возится в песочнице, строя что-то похожее на замок. Или крепость. Трудно было сказать, архитектура детского творчества редко следовала логике взрослых.

— Оками-сан, а почему небо голубое? — спросил Коута, не отрываясь от своего строительства. Его маленькие руки лепили песок в неровные башни, язык высунут от усердия.

Я посмотрел вверх, на это самое небо, обдумывая ответ. Небо как небо, оно есть и будет. Объяснять пятилетнему ребёнку про рассеяние света и длину волн казалось излишним. Но и отмахнуться простым "потому что" было неправильно. Мальчишка задавал вопросы не от скуки, а от настоящего любопытства.

— Свет, — сказал я просто. — Солнечный свет проходит через воздух, разбивается на разные цвета. Голубой рассеивается больше остальных, поэтому мы его видим.

Коута кивнул будто понял объяснение полностью. Затем его взгляд переместился на меня, изучающе осмотрев меня с ног до головы.

— А почему ты такой большой? — следующий вопрос прилетел без паузы. — Как дом почти.

Я усмехнулся. Сравнение было не самым точным, но для ребёнка ростом метр десять моя фигура наверное действительно казалась гигантской. Сто девяносто сантиметров плюс мускулистое телосложение создавали внушительное впечатление. В мире шиноби это было нормой для бойца моего уровня, здесь же выделялся среди обычных японцев заметно.

— Гены, — ответил я коротко. — Мои родители были высокими, я тоже вырос таким.

— А где твои родители?

Вопрос был невинным, но укол всё равно почувствовался. Родители. У меня их было двое набора если считать. Биологические из первой жизни, которые меня вырастили. И вторые из мира шиноби, которые умерли, что первый что вторая. Дед был самым близким к родителю человеком в той жизни, но даже он был скорее наставником чем отцом. Отец был лишь один в моей жизни, и он давно покинул меня.

— Далеко, — сказал я уклончиво. — Очень далеко отсюда.

Коута принял ответ без дальнейших расспросов, вернулся к своему замку. Я наблюдал за ним молча, мысли потекли в привычное русло насчёт бренности бытия.

Как я вообще докатился до роли временной няни.

Если размышлять по порядку с того момента как я получил деньги…

Квартиру найти оказалось проще чем ожидал. Деньги творили чудеса в капиталистическом обществе, а гендзюцу добавляло последний штрих убедительности когда требовалось обойти бюрократические препоны. Риэлторское агентство в Роппонги было одним из многих которые я посетил в первый день поисков, но их предложение выделялось.

Двухкомнатная квартира на восьмом этаже жилого комплекса, панорамные окна с видом на город, современный ремонт. Район был престижным, недалеко от Сибуи, что давало удобство для перемещений по Токио когда не хотелось прыгать по крышам как кролик. Цена была высокой, шестьсот тысяч иен в месяц плюс залог, но украденные двадцать три миллиона покрывали расходы с запасом.

Проблема с документами решилась похожим образом. Паспорт, регистрация, справки о доходах, всё это требовало официального оформления которого у меня не было. Обычный путь занял бы месяцы и привлёк внимание властей. Незаконный был быстрее и проще.

Я нашёл подпольного мастера через знакомства в криминальных кругах которые оказались полезны. Продать то золоту тому старику было верным решением. В один из разговоров он обронил имя человека занимающегося фальшивыми документами. Помочь встретиться он также помог, конечно за определённую сумму.

Встреча произошла в тихом переулке промышленного района. Мастер был нервным мужчиной средних лет, пальцы дрожали когда он проверял качество фотографий которые я принёс. Пять миллионов иен успокоили его нервы, и к удивлению работа была выполнена за три дня. Паспорт выглядел неотличимым от настоящего, все печати и подписи на месте, даже серийный номер был зарегистрирован в базе данных.

С документами и деньгами регистрация в квартире прошла гладко. Агент принял залог, подписал контракт, передал ключи. Гендзюцу использовал только один раз, когда агент начал задавать слишком много вопросов о месте работы. Лёгкое внушение что он уже получил все необходимые ответы, и проблема исчезла.

Въехал в квартиру через неделю после прибытия в Токио. Обстановка была минималистичной, мебель входила в стоимость аренды. Кровать, стол, шкаф, кухонная техника. Достаточно для жизни, хотя и без личных вещей место казалось безликим. Но мне не нужен был дом в полном смысле слова, достаточно было функционального пространства для отдыха между ночными выходами в город и дневными экспериментами с печатями.

Сложнее оказалось другое. Соседи.

Жилой комплекс был населён людьми среднего класса, семьями с детьми, работающими парами, пенсионерами. Все были вежливыми, общительными, любопытными к новому жильцу. Встречи в лифте, на лестничных площадках, у почтовых ящиков неизбежно приводили к разговорам.

— Добрый день, вы новый жилец? Приятно познакомиться.

— Какая у вас профессия? Вы работаете в этом районе?

— А жена у вас есть? Или девушка? Молодой человек должен думать о семье.

Вопросы были стандартными, ожидаемыми для японского общества где социальные связи имели вес. Но каждый требовал ответа, выдумки истории которая звучала бы правдоподобно. Я не мог рассказать правду, что был пришельцем из другого мира, застрявшим здесь в поисках способа вернуться домой. Что по ночам я разведывал город, картографировал места концентрации проклятой энергии, изучал маршруты магов и где они двигаются.

Легенда формировалась на ходу. Дистанционный работник, работающий удалённо с иностранными клиентами. Программист или переводчик, что-то размытое что объясняло нерегулярный график и отсутствие офисных часов. Одинокий, недавно переехал в Токио по работе, семьи нет. Родители живут далеко, общение редкое.

Ложь сходила за правду благодаря уверенности в голосе и деталям которые я добавлял спонтанно. Упоминание конкретных проектов выдуманных с достаточной убедительностью, ссылки на города где якобы жил раньше. Гендзюцу не использовал на соседях, слишком много людей в здании. Если бы решил использовать на обычных людях такое…каждое применение повышало риск того что нанесу урон их духу и сознанию.

Но стоило признать общение было утомительным. Светские разговоры о погоде, новостях, ценах в магазинах. Темы которые не интересовали меня ни на йоту, но требовали участия для поддержания нормальности. Я научился улыбаться в нужные моменты, кивать когда ожидали согласия, задавать встречные вопросы чтобы перевести фокус с себя. Ох уж эти японцы…

Так и дообщался, подумал я смотря на Коуту.

Цумуги Сато жила в квартире напротив моей. Молодая женщина, около двадцати пяти лет, коричневые волосы и такие же глаза. Обычный человек с усталым лицом и добрыми глазами. Вдова, узнал я из разговора с другими соседями. Муж умер два года назад, оставил её с маленьким сыном и долгами. Она работала на двух работах чтобы содержать ребёнка и оплачивать квартиру в приличном районе. Дневная смена в ресторане менеджером, вечерняя в круглосуточном магазине. Спала по четыре-пять часов в сутки, выглядела измотанной постоянно.

Мы столкнулись в коридоре через три дня после моего въезда. Она возвращалась с работы, я выходил на ночную разведку. Поздоровались вежливо, обменялись стандартными фразами. Её взгляд задержался на мне чуть дольше обычного, оценивающе. Высокий незнакомец, живущий один, появляющийся и исчезающий в странные часы. Подозрительно для матери-одиночки заботящейся о безопасности ребёнка. Очень подозрительно.

Я улыбнулся максимально безобидно, представился, объяснил про удалённую работу и ночной график. И вообще я шёл в магазин. Она немного расслабилась, и извинилась за любопытство. Разговор закончился взаимными пожеланиями хорошего вечера.

Следующие встречи были похожими. Краткие, вежливые, без глубины. Пока не произошёл инцидент.

Я возвращался с очередной ночной разведки около пяти утра, входил в подъезд через заднюю дверь чтобы не пересекаться с ранними пташками из жильцов. Поднимался по лестнице вместо лифта, бесшумные шаги не производили звука. И так на восьмом этаже услышал плач.

Детский плач, тихий и сдавленный, доносился из квартиры Цумуги. Я остановился у своей двери, колебался. Не моё дело, чужой ребёнок, чужие проблемы. Но плач продолжался, и к нему добавился голос женщины, успокаивающий но отчаянный.

Любопытство победило. Я подошёл к двери напротив и постучал. Тихо чтобы другие не услышали. Плач прекратился мгновенно, и заменился тишиной. Затем шаги, секунды и дверь на цепочке открылась.

Цумуги выглядела хуже чем обычно. Глаза красные от недосыпа или слёз, волосы растрёпаны, домашняя одежда помята. За её спиной виднелась фигурка мальчика, прятавшегося за мать.

— Извините за беспокойство, — сказала она быстро. — Коута приболел, температура поднялась... Я вызвала врача, но он придёт только через два часа. Вы что-то хотели?

— Я услышал плач, — ответил я честно. — Подумал проверить всё ли в порядке. Не нужна ли помощь.

Она удивлённо моргнула, не ожидая такого объяснения. Затем её лицо смягчилось, в глазах появилась благодарность.

— Спасибо за заботу. Мы справимся, врач скоро приедет.

Разговор должен был закончиться здесь. Я должен был кивнуть, пожелать выздоровления ребёнку, уйти в свою квартиру. Но я не сделал этого. Потому что почувствовал...

Проклятие.

Сенсорика активировалась автоматически когда я услышал плач, привычка развитая годами. Особенно когда такое слышишь в тёмном лесу. Но здесь было…проклятая энергия пульсировала слабо, но стабильно, источник находился внутри квартиры Цумуги. Не сильное, так на один удар, но тварь была. А это…

Моё выражение лица не изменилось, но разум заработал быстрее. Проклятие в квартире где живёт ребёнок. Опасность, угроза, требующая немедленной реакции. Я мог войти, уничтожить его за секунды, но это раскрыло бы мои способности перед обычным человеком. Нежелательный исход.

— Могу я взглянуть на мальчика? — спросил я неожиданно для себя. — У меня есть опыт с детьми, может смогу помочь до приезда врача?

Ложь была гладкой, произнесённой с уверенностью человека что знал что делал. Опыт то был, но ограничивался собственным сыном Акаши, но Цумуги этого не знала.

Она колебалась, недоверие боролось с отчаянием. Было видно что она слишком устала, да и руки дрожали. Затем кивнула, открыла дверь шире.

— Входите. Но ненадолго пожалуйста.

Я вошёл внутрь, осмотрелся мельком. Квартира была меньше моей, однокомнатная, аккуратно убранная несмотря на очевидную усталость хозяйки. Детские игрушки аккуратно сложены в углу, книжки на полке, рисунки на холодильнике. Жилище заботливой матери старающейся дать ребёнку всё что могла.

Коута мальчик с такой же обычный внешностью, как и у матери сидел на диване укутанный в одеяло, лицо было красным от температуры. Его взгляд встретился с моим, широко распахнутые глаза полные любопытства несмотря на болезнь.

— Привет, — сказал я мягко, присев на корточки перед диваном. — Как себя чувствуешь?

— Голова болит, — ответил мальчик тихо. — И жарко.

Я кивнул, протянул руку и коснулся его лба. Температура действительно была высокой, около тридцати девяти градусов. Но это было не главное. Проклятие находилось здесь, в комнате, я чувствовал его присутствие отчётливо.

Активировал Шаринган на долю секунды, настолько быстро что Цумуги стоящая за спиной не заметила изменения цвета глаз. Мир окрасился в яркие тона, проклятая энергия стала видимой.

Оно стояло в углу комнаты у окна. Небольшое, размером с собаку, форма была размытой, похожей на сгусток дыма принявший очертания животного. Четыре лапы, хвост, уши. Напоминало щенка или лисёнка, но сделанного из тёмного тумана. Глаза светились тусклым жёлтым светом, фиксировались на мальчике не отрываясь. Монстр даже не взглянул на меня.

Но агрессии не было. Проклятие не атаковало, не приближалось, просто наблюдало. Его энергия была спокойной, стабильной, без хаотичных всплесков характерных для враждебных существ. Странно. Очень странно.

Деактивировал Шаринган, вернул внимание к ребёнку. Цумуги смотрела на меня выжидающе.

— Обычная простуда, — соврал я спокойно обдав его целительный чакрой. — Температура высокая но не критичная. Врач пропишет жаропонижающее, через пару дней пройдёт.

Облегчение промелькнуло на её лице. Она благодарно кивнула хоть и не понимала как я это понял.

— Спасибо. Извините что побеспокоила вас так рано.

— Не проблема.

Я поднялся и собирался уходить, но взгляд снова переместился на проклятие в углу. Оно не двигалось, продолжало наблюдать за мальчиком. Поведение было нетипичным для проклятий которых я встречал раньше. Все они были агрессивными, атаковали людей при первой возможности, питались страхом и негативными эмоциями. Это же просто смотрело.

Интересно.

— Цумуги-сан, — сказал я прежде чем вышел. — У вас есть кто-то кто может посидеть с ребёнком пока он болеет?

Она моргнула от неожиданности вопроса.

— Нет. Родственников в городе нет, друзья все работают. Я взяла выходной сегодня, но завтра придётся вернуться. Соседка внизу иногда помогает, но она сама пожилая...

План быстро формировался в голове. Возможность изучить мирное проклятие была редкой, слишком ценной шанс чтобы упустить. Плюс мальчик напоминал Акаши возрастом и любопытством. Сентиментальность была слабостью, и я позволил ей повлиять на решение.

— Я могу посидеть с ним, — предложил я с улыбкой. — У меня гибкий график, работаю из дома. Не проблема присмотреть несколько часов.

Под конец я махнул рукой показывая, что это пустяк. Цумуги уставилась на меня как на сумасшедшего.

— Вы серьёзно? Мы же почти незнакомы. Почему вы хотите помочь?

Хороший вопрос. На который у меня не было честного ответа который она могла бы понять.

— Соседская взаимопомощь, — ответил я пожав плечами. — В большом городе люди становятся слишком отстранёнными. Иногда стоит протянуть руку тем кому она нужна. Просто хочу помочь.

Банальная фраза, но она сработала. Что-то в моём тоне или выражении лица убедило её. Или просто отчаяние перевесило осторожность. Она кивнула и выдохнула.

— Хорошо. Но только если вам действительно не трудно. И только на несколько часов днём когда мне нужно на работу.

— Договорились.

Так началось моё временное няньчество.

Первый день прошёл тихо. Цумуги ушла на работу в десять утра, я пришёл в её квартиру с книгой и блокнотом, сел в кресле рядом с диваном где лежал Коута. Мальчик спал большую часть времени, температура держалась высокой несмотря на лекарства и чакру. Проклятие не покидало свой угол, неподвижно наблюдало за ребёнком.

Я изучал его урывками, делал заметки в блокноте. Форма была стабильной, не менялась в течение часов. Энергия пульсировала ровно, без резких скачков. Никакой агрессии, никаких попыток приблизиться или атаковать. Поведение было больше похоже на обученную сторожевую собаку чем на проклятие.

Второй день был активнее. Температура у Коуты спала, он проснулся бодрым и любопытным. Первый вопрос прилетел в мою сторону через пять минут после пробуждения.

— Оками-сан, а ты кто? Мама сказала ты сосед но я тебя раньше не видел.

— Я переехал недавно, — ответил ровным тоном. — Живу напротив.

— А почему у тебя такие чёрные волосы?

И началась бесконечная череда вопросов. Коута оказался невероятно любознательным ребёнком, его разум генерировал вопросы быстрее чем я успевал отвечать. Почему небо большое. Почему трава зелёная. Откуда берутся облака. Как работают машины. Почему люди спят. Каждый ответ порождал три новых вопроса, цепь была бесконечной.

Я отвечал терпеливо, упрощая объяснения до уровня понятного пятилетнему. Иногда приходилось признавать что не знаю точного ответа, это успокаивало мальчика быстрее чем попытки выдумать что-то на ходу. Дети чувствовали ложь лучше взрослых.

Проклятие продолжало наблюдать. И я заметил одну деталь на третий день. Когда Коута был спокоен, играл или ел, проклятие оставалось неподвижным. Но когда мальчик расстраивался, плакал от боли или усталости, существо подавалось вперёд на несколько сантиметров. Не атаковало, просто приближалось, словно хотело утешить но не знало как.

Связь между ними была очевидной. Проклятие привязано к ребёнку, возможно появилось из его эмоций. Страх, одиночество, потеря отца в раннем возрасте. Негативные эмоции порождали проклятия согласно тому что я знал о мире магов. Но обычно результатом были агрессивные монстры, не мирные наблюдатели.

Уникальный случай. Редкая аномалия достойная дальнейшего изучения. Да и эксперименты с фуин пока не приводили ни к чему дельному.

Цумуги вернулась вечером третьего дня, увидела как Коута сидит на полу рядом со мной, мы вместе складываем пазл с изображением динозавров. Её лицо выразило удивление смешанное с благодарностью.

— Спасибо вам огромное, — сказала она искренне. — Не знаю как бы справилась без вашей помощи.

— Не за что. Коута хороший мальчик, с ним довольно легко.

Она настояла на оплате несмотря на мои возражения. Пятнадцать тысяч иен за три дня работы, скромная сумма но для неё существенная учитывая финансовое положение. Я принял деньги чтобы не обидеть её гордость, хотя ни в чём не нуждался после ограбления склада.

— Если вам снова понадобится помощь, обращайтесь, — добавил я перед уходом. — Я обычно дома днём.

Она кивнула с облегчением.

Так это стало регулярным. Два-три раза в неделю когда Цумуги работала в дневную смену, я приходил присматривать за Коутой. Иногда это было несколько часов, иногда весь день. Мальчик привык ко мне быстро, начал воспринимать как часть своей жизни. Вопросы продолжали сыпаться бесконечным потоком, я отвечал терпеливо или отвлекал его играми когда терпение заканчивалось.

Проклятие оставалось постоянным присутствием. Я наблюдал за ним каждый визит, делал заметки, пытался понять природу его связи с ребёнком. Оно следовало за Коутой повсюду в квартире, когда мальчик переходил из комнаты в комнату, существо плыло следом на расстоянии пары метров. Никогда не приближалось вплотную, никогда не касалось.

Один раз Коута упал, ударился коленом о край стола. Заплакал от боли, слёзы текли по щекам. Проклятие дёрнулось вперёд резко, приблизилось на метр, его форма стала более плотной. Я напрягся, готовый вмешаться если оно атакует. Но…атаки не последовало. Существо просто замерло рядом, энергия пульсировала быстрее, словно отражая беспокойство. Оно…переживало за него. Как за ребёнка. Но эти твари ведь были не разумны. Так я думал по крайней мере до этого момента.

Когда я поднял мальчика, успокоил, обработал царапину, проклятие отступило обратно на безопасное расстояние. Вернулось к обычному наблюдению.

Защитник. Слово пришло в голову само собой. Проклятие вело себя как защитник, страж, охраняющий ребёнка от опасности. Абсурдная концепция для существа рождённого из негативных эмоций, но факты говорили сами за себя.

Может быть проклятия были сложнее чем я думал. Не просто бездумные монстры, а существа способные к примитивным эмоциям, привязанности, защите. Теория требовала дальнейшей проверки, но данных накапливалось достаточно для предварительных выводов.

Они были живыми, в полном понимание этого слова. Эмоции, решение, действия. Самосознание?

Ночами я продолжал разведку Токио. График был плотным, с десяти вечера до пяти утра я двигался по городу, картографировал районы, отмечал места концентрации проклятой энергии, изучал магов и то чем они занимаются.

Школа магии Токио находилась в горах на западной окраине города. Я нашёл её на второй неделе, здание было замаскировано барьерами делающими его невидимым для обычных людей. Но барьеры не скрывали проклятую энергию от сенсорики, я чувствовал концентрацию магов внутри отчётливо.

Комплекс был больше чем школа в Киото. Несколько зданий, тренировочные площадки, общежития для студентов. Скрытая охрана была серьёзной, патрули круглосуточные, а барьеры многослойные. Проникновение требовало тщательной подготовки, я не рисковал действовать импульсивно.

Поместье клана Годжо оказалось в центральном районе, недалеко от императорского дворца. Огромная территория огороженная высокой стеной, традиционные здания внутри окружённые садами. Энергия там была ещё плотнее чем в школе, несколько очень сильных источников постоянно находились на территории.

Я наблюдал издалека, не приближался больше необходимого. Клан Годжо должно быть опасным противником, их глава Сатоши обладал техникой Безграничности, а сын Сатору считался вундеркиндом с обеими уникальными способностями. Привлекать их внимание до подготовки было бы…нежелательным. Если так можно назвать.

Днём же я работал над печатями. Арендованная квартира стала импровизированной лабораторией, стол был завален бумагами с формулами, чернильницами, экспериментальными набросками. Прогресс шёл медленно, каждая новая идея требовала тестирования, большинство заканчивались неудачей.

Хирайшин оставался основой для экспериментов. Я пытался модифицировать формулу маяков, добавлять дополнительные слои символов, изменять поток чакры при активации. Цель была создать вариант техники способный переносить пользователя не просто между точками в одном мире, а между разными пространствами или измерениями. Найти бы ещё другое измерение…

Теоретически возможно. Практически невероятно сложно. Каждый тест заканчивался ничем, маяки активировались нормально, телепортация работала как обычно, но границы одного мира не пробивались.

Разочарование накапливалась, но я не сдавался. Узумаки были мастерами фуин, если кто-то мог решить эту проблему, то это мастер фуин. Я. Просто требовалось больше времени, больше данных, больше понимания принципов пространственной манипуляции. Но я уже исчерпал всё из своих знаний.

Значит нужно было другое. Информация с того что меня обучали не давали ничего, также как из библиотек школы и коллегии Киото была недостаточной. Токийские архивы должны содержать что-то более полезное, древние записи или упоминания о редких техниках. Да и клан магов управляющих пространство. Нужно было проникнуть туда, получить доступ к знаниям клана Годжо.

Но это требовало времени и подготовки. Спешка приводила к ошибкам. А я не должен ошибаться.

— Оками-сан, смотри! — голос Коуты вернул меня в настоящее.

Я моргнул, сфокусировал взгляд на мальчике. Он стоял рядом с песочницей, держал в руках что-то похожее на палку. Нет, не палку. Ветку причудливой формы, изогнутую как меч.

— Это меч! — объявил Коута гордо. — Я нашёл его под деревом. Теперь я самурай!

Он начал размахивать веткой, изображая удары по невидимым противникам. Движения были неуклюжими, детскими, но энтузиазм был искренним. Проклятие в стороне подалось вперёд на несколько сантиметров, наблюдая за игрой мальчика внимательнее.

Я наблюдал за сценой молча. Ребёнок играющий в войну, проклятие охраняющее его, обычный день на детской площадке престижного района Токио. Абсурд но какой интересный.

Мысли вернулись к Акаши снова. Интересно чем он сейчас занимается. Играет ли так же беззаботно под присмотром Мито и деда. Растёт ли здоровым и счастливым в Узушио. Вопросы без ответов, тоска которую я научился игнорировать но не избавиться от неё.

Коута вернулся ко мне, сел рядом на скамейку. Ветка-меч лежала на коленях, он разглядывал её будто оно могло дать ответы на все вопросы.

— Оками-сан, а у тебя есть семья? — спросил он тихо.

Вопрос застал врасплох. Я не ожидал такой темы от пятилетнего ребёнка. Тем более так неожиданно.

— Есть, — ответил я после паузы. — Жена и сын. Но они далеко, я не могу их видеть сейчас.

— Почему? — Он повернул голову ко мне.

— Работа, — соврал смотря в небо. — Мне нужно быть здесь, а они остались дома.

Коута понимающе кивнул, хотя вряд ли понимал полностью.

— Тебе наверное грустно без них.

— Да. Грустно.

Мальчик помолчал немного, затем протянул мне ветку-меч.

— Держи. Когда грустно, можно играть. Когда я играю это помогает не грустить.

Детская логика была простой но эффективной. Я взял ветку, покрутил в руках. Лёгкая, хрупкая, бесполезная как оружие. Но жест был важнее предмета.

— Спасибо, Коута.

Он широко улыбнулся неловок обняв меня из-за своих маленьких габаритов и вернулся к своему замку в песочнице. Я положил ветку рядом на скамейку, продолжил наблюдать.

Солнце начало клониться к закату, тени на площадке удлинились. Скоро Цумуги вернётся с работы, заберёт сына домой. Мой дежурный день закончится, начнётся вечер с подготовкой к ночной разведке.

Рутина установилась за несколько недель. Днём няньчество и эксперименты с печатами, ночью разведка и сбор информации. Размеренная жизнь обычного человека с необычными обязанностями. Маскировка под нормальность пока искал способ вернуться домой.

Проклятие рядом с Коутой шевельнулось, его форма стала чуть более плотной. Мальчик поднял голову, посмотрел в ту сторону где находилось существо. Он не видел его, обычные люди не могли видеть проклятия без специальных способностей. Но что-то почувствовал, интуиция которую дети имели острее взрослых.

— Оками-сан, здесь кто-то есть? — спросил он тихо. — Я чувствую будто кто-то смотрит.

Интересно. Очень интересно. Мальчик не видел проклятие но чувствовал его присутствие. Признак латентной чувствительности к проклятой энергии. Возможно со временем разовьётся в полноценную способность видеть и взаимодействовать с проклятиями.

— Просто твоё воображение, — сказал я мягко. — Здесь только мы с тобой.

Коута неуверенно кивнул и вернулся к игре. Но его взгляд периодически возвращался к углу где стояло проклятие, словно пытался разглядеть что-то невидимое.

Я продолжал наблюдать за обоими. Ребёнок и проклятие, странная пара связанная невидимыми нитями. Феномен который я видел впервые, и который требовал изучения и понимания.

Может быть это был ключ к чему-то большему. Связь между человеком и проклятием, симбиоз вместо паразитизма. Концепция противоречила всему что я знал о проклятиях, но реальность перед глазами была неопровержимой.

Вопросы накапливались. Как появилось это проклятие. Почему оно мирное. Что будет когда Коута вырастет. Останется ли связь или разорвётся. Ответов не было, только наблюдения и теории.

Время покажет. Я продолжу наблюдать, записывать, анализировать. Каждый день с мальчиком давал новые данные, новые детали для понимания природы проклятий в этом мире.

Цумуги появилась на площадке в шесть вечера, её усталое лицо оживилось при виде сына. Коута побежал к ней, обнял, начал рассказывать о своём дне бессвязным потоком слов. Она слушала терпеливо, гладила его по голове.

Затем подошла ко мне, благодарно поклонилась.

— Спасибо ещё раз. Вот ваша оплата за сегодня.

Я улыбнувшись кивнул. Она протянула конверт и я принял его не глядя на содержимое. Пять тысяч иен за день работы, скромная сумма но достаточная для поддержания видимости нормальных отношений.

— Не за что. Коута сегодня был в ударе с вопросами.

— Вы очень помогаете нам, — сказала она тихо опустив взгляд. — Я не знаю как отблагодарить вас достойно.

— Продолжайте быть хорошей матерью. Этого достаточно.

Она грустно улыбнулась, кивнула. Взяла Коуту за руку, и повела к выходу с площадки. Мальчик обернулся, помахал мне рукой.

— Пока, Оками-сан! До завтра!

— До завтра, Коута.

Спустя минуту они исчезли за углом здания. Проклятие последовало за ними невидимой тенью, держась на привычном расстоянии. Я остался сидеть на скамейке ещё несколько минут, обдумывая прошедший день.

Солнце почти скрылось за горизонтом, небо окрасилось в оттенки оранжевого и фиолетового. Красивый закат над Токио, город готовился к ночи. Скоро я тоже начну подготовку к очередной разведке, проверю печати, изучу карты районов которые планировал исследовать сегодня.

Жизнь продолжалась в установленном ритме. Дни с Коутой и печатями, ночи с разведкой и опасностью. Баланс между обыденностью и целью. Временное существование в чужом мире пока искал путь домой.

Я поднялся со скамейки, направился к выходу с площадки. Ветку-меч взял с собой, засунул во внутренний карман куртки. Бесполезный предмет, но напоминание о простоте детского восприятия мира. Где грусть лечилась игрой, а проблемы решались находками под деревом.

Если бы всё было так просто.

***