Подготовка к юбилейным торжествам на Крутоярском заводе бытовых мясорубок била ключом. Члены праздничной комиссии объявили себя на казарменном положении и заседали до обморочного состояния. Шла дележка соблазнительных товаров и квартир, выделенных коллективу по случаю двадцать пятой годовщины предприятия.

Подобно Гамлету с его недоуменным «быть или не быть?», заседающие терзались двумя вопросами: дать или не дать? и: брать или не брать?

Первый вопрос касался главным образом распределения трех автомобилей «Жигули» и пяти трехкомнатных квартир, обладать которыми жаждали многие претенденты.

Сложность проблемы состояла в том, что директор завода Прохор Лукьянович Тетерин, уходя в это тревожное время на бюллетень, кратко напомнил председателю завкома Петру Серафимовичу Плешакову:

— Вы, конечно, вправе распределять машины и жилье кому угодно и как угодно. Но моего заместителя товарища Сидорчука прошу не обижать! Поймите меня правильно, я не приказываю, а советую.

По существующей на заводе практике, невинное пожелание Тетерина имело силу закона. Сидорчука никто не посмел обижать, и он получил все сполна. Застенчиво краснея, вторую машину согласился принять Плешаков.

Распределение подходило к концу, когда Петр Серафимович внезапно побледнел и испуганно ойкнул:

— Позвольте! А как же наш милый директор? Ему тоже нужна машина!

— Машина машине рознь, — возразили ему. — «Жигули» для руководителя ведущего Крутоярского завода — это, знаете ли, несолидно, оскорбительно даже!

— Только «Волгу»! — грянул дружный хор голосов.

Через несколько дней влиятельные ходоки били челом районным властям о замене «Жигулей» «Волгой» в связи с юбилеем.

С квартирами дело тоже подходило к концу, как вдруг бдительный Плешаков, озаренный внезапной мыслью, воскликнул с явным надрывом в голосе:

— Минуточку, товарищи! Вот мы выделяем квартиры Иванову, Петрову… А не забываем ли мы, товарищи, о более достойных кандидатурах? Не ущемляем ли их интересы? Например, нашего директора, уважаемого Прохора Лукьяновича? Он что же, должен жить в чемодане?

— Позвольте, Петр Серафимович, — робко заметил самый юный и наивный член комиссии. — Ведь товарищ Тетерин занимает трехкомнатную квартиру.

— Ну и что из этого, — пылко возразил Плешаков. — Лишняя комната ему не повредит.

— Да, четыре комнаты, конечно, лучше, чем три, — философски рассудил присутствовавший на заключительном этапе товарищ Сидорчук. — Это уж как дважды два.

Говорят, вернувшись с бюллетеня, Тетерин отчаянно отбивался от дополнительной жилплощади. Директор даже делал попытку стать на колени. Но все это не произвело на руководителей юбилейной комиссии никакого впечатления. Они с негодованием отвергли возражения Прохора Лукьяновича и заставили принять четвертую комнату в порядке общественной нагрузки.

Правда, благодетелям пришлось изрядно попотеть, чтобы оформить ордер. В руководящие инстанции ушло письмо, из которого явствует, что П. Л. Тетерин всю свою сознательную жизнь из-за отсутствия жилья ночует на жестких вокзальных скамейках. В другом письме ходатайствовалось о выделении комнаты уже не директору, а его бесквартирной жене.

Словом, распределение подарков произошло благополучно и на высоком уровне. Члены юбилейной комиссии, не ставшие обладателями автомашин и квартир, вознаградили себя мотоциклами, холодильниками и коврами. Основной профсоюзной массе досталось все остальное.

Вот из-за этого остального и разразилась буря. Занятый по горло юбилейными делами, Плешаков как-то упустил, что в потоке товаров незаметно проплыли десять импортных водолазок.

— Не ожидал от вас, Петр Серафимович, — желчно укорил Тетерин. — Загнать в цехи такую редкость. И это в то время, как командиры производства ходят, можно сказать, в посконных рубахах!

Поняв прозрачный намек, Плешаков тут же поднял на ноги всю комиссию. С большим трудом нашли одну непроданную водолазку в заводском магазине. Она была тут же опломбирована в сейфе.

Казалось бы, теперь можно поставить точку. Но на другой день, когда Петр Серафимович собирался торжественно вручить директору вожделенный сюрприз, вездесущий товарищ Сидорчук самым наглым образом используя свое служебное положение, уговорил малоопытную заведующую магазином продать водолазку ему.

В кабинете председателя завкома состоялся короткий, но напряженный разговор.

— Отдайте вещь подобру-поздорову, — проникновенно убеждали члены комиссии. — Не вам она выделена.

— Не отдам, — сказал побледневший Сидорчук. — Хоть деритесь.

…Недавно мы встретили Плешакова в Крутоярском райкомхозе. На заводе он уже не работает, ушел по собственному желанию директора. Петр Серафимович с плохо скрываемой горечью признался:

— Не умеют там ценить кадры. Ночей недосыпал, здоровья не жалел. И все же пришлось уйти из-за какой-то паршивой водолазки. Вот она, тетеринская благодарность! Да и Сидорчук тоже хорош гусь! Нет, что и говорить, критика с самокритикой там в загоне.